Тайна кургана

Когда они наконец отстранились друг от друга, над рекой уже сгущались сумерки. Воздух стал прохладным, и на траву легла первая роса. Где-то на капище еще звенели голоса, слышался смех, треск костра и звон деревянных кубков, но здесь, у самой воды, время будто остановилось.

Радим не отпускал ее, только чуть ослабил объятия, чтобы посмотреть ей в глаза.

- Знаешь, что говорят старики? - тихо произнес он, улыбаясь уголками губ. - Если в Перунов день у реки встретишь свой свет, то он будет с тобой всю жизнь. Не знаю, правда ли это, но сегодня я вижу свой свет.

Нежана смущенно улыбнулась, уткнулась лбом ему в плечо и прошептала:

- А я думала, что боги на меня сердятся. Что не дают мне понять, чего я хочу. А оказалось, они просто ждали, когда я перестану бояться.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был таким теплым и родным, что у Нежаны на душе стало легко, будто с нее сняли тяжелый груз.

- Боги любят смелых, - сказал Радим, проводя ладонью по ее волосам и тая от счастья, что ему теперь это позволено. - А ты, Нежана, хоть и боишься, но все равно делаешь шаг вперед. Это и есть настоящая смелость.

Они стояли так еще долго, слушая, как шепчет река, как кричат последние птицы, готовясь ко сну, как где-то вдалеке волхв произносит над костром древние слова, благословляя праздник и всех, кто пришёл отдать дань Перуну. И в этот миг им казалось, что весь мир стал чуть добрее и светлее, потому что теперь они были не поодиночке, а вместе.

Глава 44

Глава 44

- Забаву умыкнули! – звонкий мальчишеский голос взлетел птицей над поляной. Послышался одобрительный гул голосов.

- Ясину умыкнули! - заливистый смех с другой стороны берега.

Радим и Нежана переглянулись. Сегодня был последний день гуляний. Как правило, в этот день волхв благословлял пары на совместный быт. Парни и девицы, сговорившись, ждали, когда наступит их час. И как только волхв произносил последние слова, девицы уходили к реке, в оговоренное место. А их избранники следовали за ними. И если девица не передумывала идти за парнем, они уходили на всю ночь в лес. А уже поутру, вдвоем, сначала шли к ее родителям просить благословения. А потом парень вводил свою молодую жену в свой дом, представляя ее уже своим родным как жену. С этого и начиналась новая семья. Новый род. А волхв плел новый узел. Только для них.

По осени, после сбора урожая, готовили общий пир, радовались благодатному урожаю. А пары, что сложились весной и летом, праздновали. А некоторые начинали принимать поздравления по случаю продолжения рода.

Вот и сейчас девицы разбрелись по берегу, поджидая своих суженых. Радим наклонился к девушке.

- Может, и мы? – он подмигнул ей и кивнул на речку. Нежана ярко вспыхнула, опуская голову. После вчерашней встречи у реки и их признаний ее сердце все еще билось неровно, а взгляд то и дело замирал на Радиме. Она словно боялась поверить своему счастью. А еще она ничего не знала о том, как он жил там, у кривичей. И какая у него семья. Она ведь пойти за него может, только если он не просто муж, но и отец.

- А твоя жена? – тихо спросила девушка. – Она примет меня? Мы не нарушим обычаи? У тебя уже есть дите?

- Огонек… - тихо, так, чтобы никто не слышал выдохнул, Радим, - я сказать должен…

Что он хотел сказать, Нежана не услышала, ибо со стороны дороги послышался гул и шум громких голосов. Радим вмиг стал серьезным и вскинул голову. Вокруг стал стихать праздничный шум. Люди беспокойно оглядывались, не понимая, что происходит.

Сначала они заметили не самих охотников, а толпу мальчишек, бежавших впереди и размахивающих деревянными мечами. А потом из-за поворота показались фигуры. Широкий разворот плеч, усталые лица. Одежда, загрязненная от долгой дороги и хождения по лесам и болотам. А на поясах не праздничные ножи, а боевые. С зазубринами. Радим выпрямился, плечом отодвигая Нежану за спину.

- Из дальних селищ, - ахнул кто-то.

Охотники не вошли, а буквально ввалились в толпу празднующих. И каждый их шаг казался приговором. Остановившись в кругу пред костром, старший из них, Бортын, оглядел всех и посмотрел на поднявшихся навстречу ему старейшин.

- Беда пришла, родные! – громко произнес он. - Не время праздновать. Князь новый сжег несколько селищ, которые отказались к нему под власть идти. И дружина его не хазарская. Они леса не боятся. Не хуже нас его тропы знают. И по болотам пройти могут.

По толпе пробежал гул ужаса. Неужто лес их не защитит? Женщины прижали к себе малышей. А мальчишки притихли, встревоженными глазами глядя на взрослых.

Путята прищелкнул зубами и кинул быстрый взгляд на Радима.

- Негоже пугать женщин да детей, Бортын. Пошли. Поговорим. Людей своих с собой бери. Радим, ты с нами.

Нежана проводила взглядом старейшин и пришедших с бедой охотников опустошенным взглядом. Еще вчера, казалось, все налаживалось и вот снова беда. И Радим... Он ведь что-то хотел сказать перед тем, как пришли плохие вести. Девушка одернула себя. Сейчас не время заламывать руки и жалеть себя. Радим и без того стоит перед выбором: долг или любовь. Она должна быть его опорой, а не камнем на шее.

Ветер вдруг резко рванул по поляне, взметнув пыль и сухие травинки. Где‑то за спиной глухо застучал барабан, знак, что совет старейшин вот‑вот начнется. Люди торопливо расходились, перешептываясь, и в этих шепотах слышались одни и те же слова: «бера сгубили», «узел украден», «земля гудит».

Нежана взглянула на отошедшего к краю площадки, где проходили состязания молодых охотников, Радима. Теперь тут было пусто и как будто слишком тихо. Радим стоял, слегка ссутулившись, будто на плечи ему уже легла тяжесть завтрашних решений. В пальцах он нервно мял ремешок от колчана - привычка, которую Нежана знала: так он делал, когда пытался удержать внутри бурю.

Она шагнула к нему, но остановилась в нескольких шагах, не желая мешать, но и не в силах уйти. Радим будто почувствовал ее взгляд и поднял голову. В его глазах читалась усталость, смешанная с упрямой решимостью.

- Не надо, Нежа, - тихо, почти шепотом произнес он, словно боясь, что кто‑то чужой услышит эту слабость. - Не смотри на меня так. Сейчас я должен быть не тем, кто тебе что‑то обещает, а тем, кто защитит всех.

- Я и не прошу обещаний, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало. - Но ты не должен нести это один. Если тебе придется уйти… если придется вести людей… я хочу знать, что ты вернешься. Не ради клятв, а просто потому, что тебе есть куда возвращаться.

Радим шагнул к ней и на мгновение прижал ее ладонь к своей груди, так, чтобы она почувствовала, как сильно и неровно бьется его сердце.

- Ты - моя сила, Нежана, - прошептал он. - Пока ты есть, я не сломаюсь. Но если я уйду, ты должна остаться в безопасности. Это мой долг перед тобой.

Где‑то рядом хрустнула ветка, и они оба резко обернулись. Это был Угрюм. Он стоял в тени старого дуба, скрестив руки на груди, и смотрел на них так, будто видел не двух людей, а угрозу своим собственным планам. В его взгляде мелькнуло что‑то теемное, почти хищное, и Нежане стало не по себе.

- Старейшины зовут тебя, Радим, - холодно бросил Угрюм, чуть кивнув в сторону капища, где уже собрались седые главы родов и хмурые охотники. Радим на секунду прикрыл глаза, словно собирая силы, а потом выпрямился, и в нем вдруг проступила та самая твердость, за которую его уважали в племени.

- Иду, - коротко бросил он Угрюму, но, прежде чем отойти, снова взглянул на Нежану. В этом взгляде было столько невысказанного, что у девушки сжалось сердце.

- Береги себя, слышишь? - тихо добавил он, будто это была не просьба, а приказ, который он давал и самому себе. - Если мне придется уйти, останься там, где безопасно. Обещай.

Нежана хотела возразить, сказать, что она не из тех, кто прячется, но увидела в его глазах такую боль и страх за нее, что просто кивнула.

- Обещаю, — прошептала она.