Девушка-снайпер

У нее сразу появилось его лицо.

Усталое.

Худое.

Палец касается складки между бровями.

Маленькая старуха.

Она подумала, что даже если проживет очень долго, забыть это не сможет.

Али, наоборот, почти ничего не имел, что можно было бы вспоминать.

После этого разговора Сания не простила его сразу.

Еще несколько дней она отвечала коротко и делала вид, что не замечает, когда он садится рядом. Али тоже не пытался постоянно просить прощения. Просто начал появляться возле нее чаще.

Иногда оставлял ей место за столом.

Однажды принес кружку воды, когда увидел, что она кашляет после бега.

В другой раз помог найти пуговицу, оторвавшуюся от кофты, и долго ползал под кроватями, пока не вытащил ее из-под тюфяка.

Сания каждый раз хотела спросить, зачем он это делает.

Потом перестала.

Через некоторое время присутствие Али рядом стало таким же обычным, как кашель девочки у окна или скрип кровати ночью.

Однажды за обедом мальчик помладше уронил хлеб в миску с водой. Кусок размок почти сразу. Ребенок посмотрел на него и начал плакать.

Али сидел рядом.

Он посмотрел на свой хлеб, отломил кусок и протянул мальчику.

— Возьми.

— А тебе?

— Мне хватит.

Сания подняла голову.

Эти слова она уже слышала.

Отец говорил почти то же самое, когда отдавал детям свою лепешку.

Али заметил ее взгляд.

— Что?

— Ничего.

Но после обеда Сания сама дождалась его возле двери.

С этого дня они начали разговаривать больше.

Али знал про детский дом то, чего Сания еще не успела узнать. В какой части спальни зимой меньше дует, у какой воспитательницы лучше просить одеяло, где иногда можно взять старые книги и в какой час на кухне остаются самые теплые ведра с водой.

Сания рассказывала ему про Марлена.

Сначала только то, что было важно для поиска: пять лет, темные волосы, группа из двенадцати детей, детский дом номер четыре, куда он так и не поступил. Потом рассказала про дорогу, про то, как отец носил Марлена на спине и изображал лошадь, как мальчик каждый раз обещал крепко держаться и как долго верил, что отец просто идет следом.

Али никогда не спрашивал, может ли Марлен быть мертв.

Сания это заметила.

За это она стала доверять ему сильнее.

Однажды вечером они сидели возле окна. На улице шел снег, крупный и медленный. Дети возле стекла пытались ловить хлопья ладонями с другой стороны, потом смеялись, когда снег проходил мимо.

Али спросил:

— А что ты сделаешь, когда найдешь Марлена?

Сания удивилась.

Она всегда думала только о самом поиске. Найти означало закончить главное. Что будет после, она почти не представляла.

— Заберу его.

— Куда?

Сания посмотрела в окно.

Раньше был дом.

Потом отец обещал комнату в Алма-Ате.

Мать обещала свое окно.

Теперь у Сании не было ничего, куда можно было кого-нибудь забрать.

— Когда выйду отсюда, буду работать.

— Где?

— Найду.

— А жить где?

— Тоже найду.

Али улыбнулся.

— Ты ничего не знаешь.

— Зато знаю, что заберу Марлена.

— А если он будет далеко?

— Поеду.

— А если очень далеко?

— Все равно.

Али немного подумал.

— Хорошо.

Они снова смотрели в окно.

Через некоторое время он спросил:

— А я?

Сания повернулась.

— Что ты?

— Меня кто заберет?

Он спросил почти равнодушно, но смотрел не на нее, а на снег.

Сания вспомнила, как впервые увидела его в хозяйственном коридоре. Тогда на мгновение ей показалось, что перед ней Марлен. Такой же маленький мальчик, которого взрослый держит за руку и который не может ничего сделать.

Теперь Али совсем не напоминал брата.

У него был другой голос, другие привычки, другая улыбка. Марлен злился, если его заставляли долго идти, Али мог часами сидеть на одном месте. Марлен верил почти всему, что говорили старшие. Али сначала думал, где взрослый может соврать.

Это был не Марлен.

Сания больше и не хотела, чтобы он был похож.

— Я заберу, — сказала она.

Али повернулся к ней.

— Куда?

— Вместе с Марленом.

— Ты же сама не знаешь куда.

— Узнаю.

— А если не получится?

Сания уже собиралась сказать «получится», но остановилась.

Отец тоже обещал дойти до Алма-Аты.

Мать обещала комнату.

Сама Сания обещала Марлену не отпускать его руку.

Иногда человек говорил правду в тот момент, когда обещал, а потом все равно не мог выполнить.

Она уже это знала.

Поэтому ответила иначе.

— Я найду Марлена. Потом, когда смогу уйти отсюда и работать, заберу вас обоих. Постараюсь.

Али долго смотрел на нее.

— Правда?

— Да.

— Даже после того, что я сделал?

Сания подумала.

— Ты соврал.

Он кивнул.

— Но потом признался.

— Я еще и ключи украл.

— Это тоже.

Али улыбнулся.

Сания толкнула его плечом.

— Этим не надо хвастаться.

— А ты человека кружкой ударила.

— Он первый начал.

— Конечно.

Сания посмотрела на него.

Али попытался сохранить серьезное лицо, но не выдержал и засмеялся.

Через несколько секунд Сания тоже улыбнулась.

Потом снова посмотрела в окно.

Она не знала, где сейчас Марлен. Не знала, сколько лет пройдет, прежде чем ей позволят самой решать, куда идти и где жить. Не знала, останется ли Али рядом к тому времени и сможет ли она выполнить новое обещание лучше предыдущего.

Но впервые после смерти матери будущее перестало выглядеть как дорога, по которой ей придется идти совершенно одной.

Теперь там были двое.

Марлен, которого она еще должна была найти.

И Али, которого уже нашла.

Глава 8. До больницы

Эпидемия началась с нескольких детей.

Сначала в младшей спальне заболел мальчик, который еще утром бегал вместе со всеми. К вечеру у него поднялась температура, на следующий день его уже не было за столом. Потом заболела девочка из соседней комнаты. Потом еще двое.

Взрослые старались не говорить при детях, но слово все равно быстро разошлось по детскому дому.

Дифтерия.

Сания не знала, что именно происходит с человеком при этой болезни. Она только замечала, как менялось поведение взрослых. Воспитательницы чаще открывали окна, хотя на улице стоял холод. Детей заставляли полоскать горло, следили, чтобы они не пили из чужих кружек, ругали тех, кто кашлял и все равно пытался идти в общую спальню. Но в детском доме было слишком тесно, чтобы действительно держаться друг от друга подальше. Дети спали близко, менялись одеждой, пользовались одними полотенцами, сидели рядом за столами и по привычке доедали друг за другом хлеб.

Через несколько дней свободных мест в маленьком изоляторе почти не осталось.

Сания стала следить за Али внимательнее, чем раньше.

Сама она этого сначала не замечала. Просто смотрела, сколько он съел утром. Спрашивала, почему кашлянул. Однажды заставила показать горло, хотя не знала, что там должна увидеть.

Али смеялся.

— Ты теперь врач?

— Нет.

— Тогда зачем смотришь?

— Просто.

— Ничего у меня нет.

Он специально доел свою кашу до конца и показал пустую миску.

— Видишь?

Сания посмотрела.

— Хлеб тоже съешь.

— А если оставлю на потом?

— Тогда оставь.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь.

Она толкнула его локтем.

Али улыбнулся.

Через два дня его место за завтраком осталось пустым.

Сания заметила это сразу.

Сначала решила, что он опоздал. Потом подумала, что его могли отправить помогать по хозяйству. Но дети уже начали вставать, а Али все не появлялся.

Она нашла его в спальне.

Он лежал лицом к стене, подтянув колени к животу, и не повернулся, когда Сания вошла.

— Али.

Мальчик пошевелился.

— Что?

Голос был хриплым.

Сания подошла ближе.

— Почему не пришел есть?

— Не хочу.

Это напугало ее сильнее, чем кашель.

Али почти никогда не говорил, что не хочет есть.

Она села рядом и приложила ладонь к его лбу. Именно так когда-то делала мать.

Лоб был горячим.

— У тебя температура.

— Наверное.

— Горло болит?

Али помолчал.

— Немного.

— С каких пор?

— Со вчера.

Сания сразу встала.

— Я позову воспитательницу.

Он поймал ее за рукав.

— Не надо.

— Почему?

— В изолятор отправят.

— И что?

— Там все больные.

Сания посмотрела на него.

— Ты тоже больной.

— Я поправлюсь.

Она уже слышала это раньше.

Не точно такими словами, но достаточно близко.

Мать тоже говорила, что пройдет.

Сания освободила рукав.

— Подожди здесь.

— Я и так здесь.

Через час Али перевели в изолятор.

Сания ходила туда почти весь день.

Ее не пускали внутрь, поэтому она стояла у двери и ждала, пока выйдет кто-нибудь из взрослых. Каждый раз задавала одни и те же вопросы.

— Что с ним?

— Температура.

— Это дифтерия?

— Пока не знаем.

— Его повезут в больницу?

— Если понадобится.

— А когда понадобится?

— Сания, иди в спальню.

Она уходила.

Потом возвращалась.

На следующий день Али стало хуже.

Сания поняла это еще до того, как увидела его. Теперь из-за двери слышалось тяжелое дыхание, иногда кашель, но кашель был не такой, как обычно. Будто что-то мешало воздуху пройти через горло.

Когда Санию наконец пустили внутрь, Али лежал у окна.

Лицо стало бледнее, губы сухими. Он тяжело дышал через рот. На шее появилась припухлость.

Сания остановилась возле кровати.

— Али.

Он открыл глаза.

— Ты опять пришла.

— Конечно.

— Тебя прогонят.

— Уже прогоняли.

Она села рядом.

— Тебе больно?

— Когда глотаю.

Сания дала ему воду.

Он сделал один маленький глоток и сразу поморщился.

— Все?

Али кивнул.

Сания поставила кружку.

— Я сказала, чтобы тебя отвезли в больницу.

Он слабо усмехнулся.

— Ты всем командуешь.

— Потому что никто ничего не делает.

— Делают.

— Что?

Али посмотрел на потолок.

— Не знаю.

Сания тоже не знала.

Она только видела, что ему хуже.

Перед тем как уйти, она сказала:

— Когда выздоровеешь, покажу тебе всю бумажку про Марлена.

— Я ее уже видел.

— Там новые места.

— Еще добавила?

— Да.

— Много?

— Много.

Али чуть улыбнулся.

— Тогда долго искать придется.

— Я все равно найду.

Он закрыл глаза.

Сания смотрела на него еще несколько секунд.

— И тебя потом заберу.

Али открыл глаза снова.

— Ты помнишь?

— Конечно помню.

— А если места не будет?

— Найдем.

— А если денег не будет?

— Буду работать.

— Много?

— Сколько надо.

Али хотел что-то ответить, но начал кашлять.

Сания сразу перестала говорить.

Вечером она пошла к заведующей.

Та выглядела уставшей. На столе лежало несколько листов, рядом стояла кружка, к которой она, похоже, давно не прикасалась.

Сания вошла без стука.

— Али нужно в больницу.

Заведующая подняла голову.

— Врач его видел.

— Ему хуже.

— Я знаю.

— Тогда почему его не везут?

Женщина некоторое время молчала.

— Потому что больных сейчас много.

Сания ждала.

— И что?

— В больницах не хватает мест.

— Но Али болеет.

— Не только Али.

— Тогда пусть его положат куда-нибудь еще.

Заведующая устало потерла лоб.

— Сания, это не так просто.

— Почему?

— Потому что город переполнен больными. Не всех можно сразу госпитализировать. Часть детей приходится оставлять здесь.

— А лекарство?

Женщина посмотрела на нее.

— Лекарств тоже не хватает.

Сания нахмурилась.

— Для Али?

— Для всех.

Она не сразу поняла.

— А если ему станет совсем плохо?

Заведующая не ответила.

Этого оказалось достаточно.

Сания почувствовала тот же страх, который появлялся рядом с больной матерью. Тогда взрослые тоже что-то делали, приносили лекарства, меняли тряпки на лбу, говорили, что наблюдают.

И мать все равно умерла.

— Его надо отвезти.

— Сания.

— Надо.

— Я не могу взять ребенка и отвезти туда, где его не примут.

— А если я отвезу?

Заведующая даже не поняла вопроса.

— Что?

Сания промолчала.

Она уже знала ответ.

Нельзя.

Взрослые очень часто говорили это слово.

Нельзя оставить Марлена рядом.

Нельзя узнать, куда он делся.

Нельзя наказать Павла Семеновича без доказательств.

Теперь нельзя отвезти Али.

Сания вышла из кабинета.

К вечеру его дыхание стало еще тяжелее.

Сания видела это через приоткрытую дверь изолятора.

И тогда решила.

Тележку она заметила еще несколько дней назад. На ней с кухни возили мешки и ящики. Небольшая деревянная платформа на двух колесах с длинной ручкой.

До больницы было далеко.

Но не настолько далеко, чтобы не дойти.

Сания однажды проходила мимо нее вместе с другими детьми и помнила дорогу хотя бы примерно.

Этого было достаточно.

Она дождалась ночи.

В спальне долго не засыпали. Кто-то разговаривал шепотом, кто-то кашлял, воспитательница несколько раз заходила проверить детей. Сания лежала неподвижно и ждала.

Когда коридор наконец стих, она встала.

Обувь надела в руках и только возле двери обулась, чтобы не шуметь.

Тележка стояла возле кухни.

Колеса скрипнули, когда Сания начала вытаскивать ее наружу.

Она остановилась.

Прислушалась.

Никто не вышел.

Тогда вернулась за Али.

В изоляторе горела слабая лампа. Женщина, которая дежурила ночью, спала на стуле возле дальней стены.

Сания подошла к кровати.

— Али.

Он не ответил.

— Али.

Она тронула его за плечо.

Глаза открылись не сразу.

— Сания?

— Тихо.

— Что ты здесь делаешь?

— Мы едем в больницу.

Али посмотрел на нее так, будто пытался понять, серьезно ли она говорит.

— Сейчас?

— Да.

— Ночью?

— Да.

— Ты ненормальная.

— Вставай.

Он попытался приподняться и почти сразу опустился обратно.

Сания поняла, что сам он не дойдет даже до двери.

Она помогла ему сесть, перекинула его руку через свои плечи и попыталась поднять.

Али оказался тяжелым.

Не потому, что весил много. Просто Сания сама была слишком маленькой.

— Помоги ногами.

— Я помогаю.

— Плохо помогаешь.

— Я болею.

— Я заметила.

Они добрались до двери.

Потом до лестницы.

Там пришлось остановиться.

Сания посмотрела вниз и впервые подумала, что могла придумать плохой план.

— Что? — спросил Али.

— Ничего.

Она посадила его на ступеньку.

Потом спустилась на одну ниже и помогла ему переместиться.

Так они двигались медленно, ступень за ступенью.

На середине лестницы Али прошептал:

— Ты меня украла.

Сания тяжело дышала.

— Да.

— А если поймают?

— Не поймают.

— Ты всегда говоришь так, будто знаешь.

— Помолчи.

Он тихо усмехнулся.

— Почему?

— Дышать трудно.

— Мне и без разговора трудно.

Сания ничего не ответила.

На улице она уложила Али на тележку, под голову положила свернутую одежду и накрыла одеялом.

Он дрожал.

— Холодно?

— Немного.

Сания поправила одеяло.

— Потерпи.

— Куда мы едем?

— В больницу.

— Я понял. Где она?

— Там.

Сания показала вперед.

Али посмотрел.

— Ты точно знаешь?

— Примерно.

— Отлично.

Она взялась за ручку.

Тележка почти не сдвинулась.

Сания потянула сильнее.

Колеса застряли в снегу.

Она уперлась ногами, наклонилась всем телом и наконец сдвинула ее с места.

За воротами стало легче.

На дороге снег был утоптан.

Город ночью казался совсем другим. Дома стояли темными, только в некоторых окнах горел свет. Улицы были почти пустыми. Где-то далеко лаяла собака. Изредка встречались люди, но никто не обращал внимания на девочку, которая тащила тележку.

Сания шла быстро.

Через несколько минут руки начали болеть.

Потом заболели плечи.

Она старалась не останавливаться.

Иногда оборачивалась.

— Али?

— Что?

— Ничего.

Еще через несколько минут:

— Али?

— Я здесь.

Сания продолжала идти.

Она сама не заметила, как начала спрашивать постоянно.

Пока Али отвечал, все было нормально.

На перекрестке пришлось остановиться.

Сания смотрела в обе стороны и пыталась вспомнить дорогу. Они проходили здесь днем. Был длинный дом. Потом деревья. Потом больница.

Кажется, налево.

Она повернула.

Тележка снова заскрипела.

— Сания.

— Что?

— Я устал.

— Лежи.

— Я и лежу.

— Тогда отдыхай.

— А ты?

— Я не устала.

Это была неправда.

Сания уже почти не чувствовала пальцев. Ладони болели, ноги становились тяжелыми.

Но Али ничего не сказал.

Через некоторое время он спросил:

— Марлена папа тоже нес?

Сания оглянулась.

— Да.

— Долго?

— Почти всю дорогу.

— Он сильный был?

— Очень.

Али помолчал.

— Ты тоже.

Сания нахмурилась.

— Я не сильная.

— А кто меня тогда везет?

— Тележка.

— А тележку?

Она не ответила.

Али улыбнулся.

Потом закрыл глаза.

Сания шла дальше.

— Не спи.

— Я не сплю.

— Точно?

— Точно.

Через несколько минут она снова спросила:

— Али?

— Здесь.

Еще немного.

— Али?

— Здесь.

Голос становился все тише.

Сания ускорилась.

Где-то впереди уже должна была быть больница.

Нужно было только дойти.

Так же отец когда-то говорил про Алма-Ату.

Нужно только дойти.

Сания потянула тележку сильнее.

— Али?

Он не ответил.

Она подождала.

— Али.

Тишина.

Сания остановилась.

Сначала решила, что он уснул.

Подошла к тележке.

— Али.

Мальчик лежал с закрытыми глазами.

Она потрясла его за плечо.

— Проснись.

Ничего.

Сания нахмурилась.

— Не сейчас.

Она потрясла сильнее.

Голова Али слегка качнулась.

Сания сразу почувствовала холод.

Не от воздуха.

Другой.

Она уже знала его.

Такой же был возле отца.

Такой же возле матери.

— Али.

Она приложила ладонь к его груди.

Через одежду ничего не почувствовала.

Тогда наклонилась к лицу.

Долго ждала дыхания.

Его не было.

— Нет.

Сания сказала это тихо.

Потом громче.

— Нет.

Она сняла одеяло и снова потрясла его.

— Проснись.

Али не двигался.

— Мы почти приехали.

Сания не знала, правда ли это.

Но продолжала говорить.

— Еще немного.

Ничего.

— Ты слышишь?

Она схватила его за плечи.

— Али.

В тот момент Сания уже понимала.

После отца она долго не понимала.

После матери поняла сразу.

Теперь тоже.

Но знание ничего не меняло.

— Я сказала, что заберу тебя.

Голос сорвался.

Сания опустилась рядом с тележкой.

— Я обещала.

Слезы появились сразу.

Она вытерла их рукавом, но они продолжали течь.

— Я же обещала.

Сания прижалась лбом к его груди.

Впервые после смерти матери она плакала так, что не могла остановиться.

Не тихо.

Не прячась.

Она плакала, задыхаясь, хватая воздух ртом, прижимаясь к Али и снова зовя его по имени.

Потом начала кричать.

Просто потому, что больше ничего не могла сделать.

Крик ушел в пустую улицу.

Никто не ответил.

Когда-то так же было в степи.

Сания не знала, сколько времени прошло.

В какой-то момент она подняла голову и увидела впереди большое здание.

Больница.

До нее оставалось совсем немного.

Сания смотрела долго.

Если бы она шла быстрее.

Если бы вышла раньше.

Если бы настояла днем.

Если бы взрослые сразу отвезли.

Она не знала, изменило бы это что-нибудь.

Но от этих мыслей становилось только хуже.

Сания снова накрыла Али одеялом.

Поправила его возле лица.

Потом встала.

Ноги дрожали.

Она взялась за ручку тележки.

Несколько секунд стояла.

Потом повернула обратно.

Дорога домой оказалась длиннее.

Теперь Сания больше не спрашивала:

— Али?

Она знала, что ответа не будет.

Несколько раз все равно оборачивалась.

Один раз ей показалось, что одеяло шевельнулось.

Она остановилась.

Подошла.

Ничего.

После этого старалась больше не смотреть.

К рассвету город начал просыпаться.

В окнах появлялся свет. Где-то открывались двери. На улице стало больше людей.

Некоторые смотрели на Санию.

На тележку.

На маленькое тело под одеялом.

Но никто не остановил.

Она шла дальше.

Когда впереди появились ворота детского дома, воспитательница уже стояла во дворе.

Увидев Санию, она сначала замерла.

Потом увидела тележку и побежала навстречу.

— Сания!

Девочка остановилась.