Девушка-снайпер

Николай не стал спрашивать, что произошло. Он только перехватил ее за предплечья, когда она снова качнулась назад, и чуть сильнее сжал пальцы.

— Смотри на меня.

Сания попыталась отвести взгляд, потому что за его плечом снова мелькнула белая ткань, похожая на больничный халат, и на секунду ей показалось, что стоит лишь моргнуть, как вместо землянки вернутся койка, жар и материнская рука с красными пятнами.

— Не туда, — тихо сказал Николай. — На меня.

Она заставила себя поднять глаза.

Он стоял достаточно близко, чтобы закрыть собой почти все остальное. Сания видела темную линию его бровей, влажный от растаявшего снега ворот шинели, небольшую царапину возле подбородка, которую раньше не замечала. Эти совершенно обычные подробности почему-то помогали сильнее любых слов.

Она попыталась вдохнуть глубже и снова не смогла.

Николай сразу понял.

— Не торопись. Сначала выдохни.

Сания мотнула головой.

— Не могу.

— Можешь. Только не набирай еще воздух.

Он говорил спокойно, без приказной резкости, которая обычно появлялась у него на позиции, и сам медленно выдохнул, не отводя от нее глаз.

— Со мной.

Сания попыталась повторить. Первый выдох оборвался почти сразу, второй получился длиннее. Николай не отпускал ее, пока она не сделала еще один, потом еще, и постепенно удары сердца перестали сливаться в один непрерывный гул.

Голос Розы за спиной стал различимым. Где-то у входа передвинули ведро. Снаружи кто-то прошел по подтаявшему снегу, и под сапогами хрустнула ночная корка льда.

Настоящее возвращалось медленно, по частям.

Сания только тогда поняла, что одной рукой уже не держится за полку. Пальцы были сжаты на рукаве Николая почти у локтя, и ткань шинели собралась под ними в жесткие складки.

Она не помнила, когда успела за него схватиться.

Николай тоже посмотрел на ее руку, но ничего не сказал.

Это почему-то оказалось хуже, чем если бы он усмехнулся.

Сания попыталась разжать пальцы, однако в ногах вдруг появилась слабость, и Николай успел подхватить ее под локоть прежде, чем она потеряла равновесие.

— Не спеши.

— Я стою.

— Пока я тебя держу.

В другое время она обязательно нашла бы что ответить. Сейчас сил хватило только на раздраженный взгляд, и Николай, словно убедившись, что это уже больше похоже на нее, немного ослабил руку.

Из-за занавески вышла Роза.

— Сания?

Та не сразу повернулась.

Роза посмотрела на нее внимательнее, потом на Николая, но вопросов задавать не стала.

— У Валентины температуры нет. На сыпной тиф это не похоже. Скорее раздражение, возможно, укусы. Я еще вечером проверю.

Сания почувствовала, как напряжение, которое все это время держалось где-то под ребрами, начало отпускать так резко, что пришлось закрыть глаза.

Николай ощутил это раньше, чем она успела выпрямиться, и снова крепче придержал ее за локоть.

— Поняла? — спросила Роза.

Сания кивнула.

— Да.

Роза задержалась еще на мгновение, но, видимо, решила не продолжать разговор при Николае и вернулась внутрь.

Когда занавеска опустилась, между ними снова стало тихо.

Сания наконец разжала пальцы на рукаве его шинели. На ткани остались смятые складки, и она машинально провела по ним ладонью, словно могла таким образом убрать след собственного прикосновения.

Николай проследил за этим движением.

— Тебе лучше?

— Да.

Он не убрал руку с ее локтя.

— Точно?

Сания подняла на него глаза.

— Ты собираешься проверять?

— Пока ты не перестанешь шататься.

Она хотела сказать, что не шатается, но в этот момент сама почувствовала, как ноги все еще слегка дрожат, и промолчала.

Николай тоже ничего не добавил.

Впервые за все время, что они знали друг друга, его молчание не казалось способом дождаться, пока она сама выдаст больше, чем собиралась.

Он просто стоял рядом.

Это было непривычно настолько, что Сания почувствовала себя неловко уже по другой причине.

Она отступила на полшага, и Николай сразу отпустил ее.

— Мне надо к Майе.

— Иди.

Сания сделала несколько шагов, затем остановилась, потому что услышала за спиной:

— Сания.

Она обернулась.

Николай смотрел уже без прежней тревоги, но и привычной насмешки в его лице не было.

— Если снова станет плохо, не уходи одна.

Сания почувствовала, как внутри сразу поднимается знакомое сопротивление.

— Я справлюсь.

— Знаю. Просто не оставайся одна.

Она хотела спросить, о чем тогда, но Николай уже отвел взгляд к входу в землянку, словно разговор для него закончился.

Сания постояла еще секунду и пошла дальше.

На следующий день Николай вел себя так, словно ничего необычного не произошло. Сания тоже предпочитала не вспоминать ни красные пятна на коже Валентины, ни собственные пальцы, сжатые на рукаве его шинели.

Поэтому известие о переводе Николая она встретила скорее с облегчением.

После обеда Воронцов вызвал его к себе. На другом участке после последних потерь требовались опытные стрелки, а несколько снайперских пар пришлось собирать заново. После возвращения Нурлана Николай так и не получил постоянного напарника, поэтому именно его решили прикомандировать к другому подразделению. Срока не назвали. Он должен был оставаться там до тех пор, пока обстановка не изменится или не последует новый приказ.

К вечеру новость разошлась по землянкам.

Николай собирался спокойно, без лишних вещей, словно речь шла об очередном выходе, только на этот раз никто не знал, когда он вернется. Петр успел дать ему несколько ненужных советов, Бекен помог проверить снаряжение, а Валентина не удержалась от замечания, что теперь Николаю придется искать кого-нибудь другого, с кем можно спорить с утра до вечера.

Сания в разговор не вмешивалась.

Она занималась ремнем винтовки рядом с Майей и неожиданно обнаружила, что мысль о предстоящей тишине ей нравится. Никто больше не будет заглядывать в ее схемы, оспаривать расчеты, находить недостатки в выбранной позиции и помнить каждую ее ошибку дольше, чем она сама.

После последних дней это казалось особенно кстати.

Утром Николай ушел вместе с группой, направлявшейся на новый участок. Уже перед выходом он на мгновение задержался возле Сании.

— Пользуйся случаем, пока меня нет.

— Обязательно.

Он усмехнулся и пошел дальше.

Сания проводила его взглядом до поворота дороги, после чего вернулась к Майе.

Когда Николай вернется, Сания не знала, и впервые за долгое время такая неопределенность ее совершенно устраивала. Теперь хотя бы никто не будет ее раздражать.

Глава 8. Расстояние

К сентябрю 1942 года Николай так и не вернулся в подразделение. Первое время Сания радовалась тишине после его перевода, но за весну и лето отсутствие Морозова стало привычным. Людей постоянно перебрасывали с участка на участок, кого-то отправляли в госпиталь, кого-то прикомандировывали к соседним подразделениям, поэтому она давно перестала думать о том, когда именно он появится снова.

В июне из батальона Нурлана пришло известие, что он погиб во время выхода. Подробностей было немного. Петр несколько раз перечитал короткую записку, Бекен почти весь вечер молчал, а Валентина достала серую книгу, которую Нурлан оставил ей перед отъездом, некоторое время держала ее на коленях и потом убрала обратно в вещмешок. Воронцов передал известие Николаю через штабную почту, но Сания не знала, когда оно до него дошло.

За весну и лето счет Сании заметно вырос, а ее имя стало известно далеко за пределами подразделения.

В те дни готовилось крупное наступление. Еще за несколько дней до него через позиции чаще обычного проходила пехота, ночью подтягивали боеприпасы, связь проверяли по нескольку раз, а артиллерия на соседних участках работала почти без перерывов. Утром операции Санию и Майю впервые за долгое время развели по разным точкам: Сания заняла удаленную позицию выше низины, откуда хорошо просматривался путь пехотной группы между разрушенными постройками и второй линией немецких траншей, а Майя находилась значительно ниже, ближе к самой группе.

Артиллерийская подготовка уже закончилась, но над передним краем еще висела густая земляная пыль, сквозь которую постепенно проступали обломки домов, воронки и темные линии траншей. Пехота успела пройти первую полосу и теперь короткими перебежками двигалась дальше, используя каждую складку земли и все, что еще оставалось от разрушенных стен.

Сания почти с самого начала следила за командиром группы, потому что он постоянно оказывался выше остальных, показывал направление рукой, возвращался к задержавшимся и по его движению можно было быстро понять, куда сместится вся группа. Она уже привыкла использовать его как ориентир, когда возле края строя разорвался снаряд и на несколько секунд закрыл людей землей и дымом.

Когда пыль начала оседать, командир лежал у края воронки и больше не двигался. Один из бойцов первым подполз к нему, перевернул на спину и задержал ладонь возле шеи, после чего поднял голову и оглядел остальных так, словно только сейчас до конца понял, что человека, по которому вся группа определяла направление, больше нет.

Движение остановилось почти сразу. Один солдат попытался отползти назад, двое возле раненого спорили жестами, куда его уносить, остальные прижались к земле и оглядывались, ожидая приказа, которого больше некому было отдать. Через несколько секунд перед ними прошла пулеметная очередь, выбивая из земли длинную полосу, и люди окончательно вжались в воронки и неровности склона.

Сания уже переводила прицел туда, откуда пришел огонь, когда увидела Майю возле погибшего командира.

Та быстро добралась до него, убедилась в том, что уже понял другой солдат, а затем подняла голову и несколько секунд смотрела на разбросанных по открытому участку людей. После этого она подползла к ближайшему бойцу, показала ему глубокую воронку справа, двух других направила к раненому и жестом велела нести его вместе, а тем, кто лежал дальше, приказала оставаться на месте до следующего промежутка между очередями.

Через несколько минут люди уже смотрели не туда, где лежал погибший офицер, а на Майю.

Сания поняла ее замысел еще до того, как первый солдат поднялся с земли. Майя собиралась выводить группу небольшими частями, проводя людей через несколько воронок к низине, где местность наконец закрывала их от прямого огня. На пути оставался открытый участок, и именно его Сания должна была удержать.

Пулемет находился немного дальше, чем предполагали перед наступлением. Первый номер почти не показывался из-за насыпи, поэтому Сания дождалась следующей очереди, увидела голову и часть плеча, медленно выдохнула и нажала на спуск. Человек исчез, однако рядом почти сразу появился второй номер, который потянул оружие на себя и успел дать короткую очередь прежде, чем Сания передернула затвор.

Второй выстрел заставил пулемет замолчать, и Майя тут же подняла руку, отправляя первых людей к следующей воронке.

С этого момента весь участок для Сании превратился в дорогу, по которой Майя выводила группу. Человек в проломе разрушенного дома показался почти полностью, однако бежал в противоположную сторону и даже не смотрел на отходящих, поэтому перекрестие только проводило его и ушло дальше. Чуть глубже другой стрелок остановился у края траншеи, приложил винтовку к плечу и начал выбирать цель среди двоих солдат, которые тащили раненого. Сания дождалась, пока он замрет, выстрелила и сразу вернулась к пространству перед Майей.

Первые люди добрались до низины, затем ушли еще несколько человек. Когда дальше по линии снова заработал пулемет, Майя остановила очередную группу и опустила ладонь вниз, показывая, чтобы все оставались в укрытии.

Новую позицию расчета Сания нашла не сразу. Первый выстрел ушел выше, но она еще до следующей очереди заметила по дыму, что ветер изменился, внесла поправку и дождалась, пока пулеметчик снова откроется. После второго выстрела Майя подняла руку, и люди вновь двинулись вперед.

Группа постепенно уменьшалась. Майя отправляла людей по двое и трое, возвращалась к раненым, помогала им подняться и снова показывала следующему, когда можно двигаться. Сания перестала считать собственные выстрелы и вместо этого следила за тем, сколько фигур исчезает за краем низины.

Вскоре на открытом участке осталось всего несколько человек.

Одного из них, оглушенного разрывом и почти не понимавшего, куда идти, Майя взяла за плечи, развернула к низине и направила вслед за остальными. Другой лежал значительно дальше и почти не мог пользоваться ногой.

Сания увидела его одновременно с Майей.

Майя добралась до раненого, помогла ему сесть, перекинула его руку через плечо и заставила подняться. Мужчина оказался значительно выше нее и почти полностью перенес вес на ее бок, поэтому двигались они медленно, короткими рывками, останавливаясь в каждой воронке.

К этому времени противник уже понял, через какой участок уходят люди. Огонь начал собираться вокруг их маршрута, и Сании приходилось работать почти непрерывно, однако она не позволяла себе ускоряться настолько, чтобы желание помочь Майе стало сильнее точности.

Стрелок появился у разрушенной стены, когда Майя с раненым перебирались между двумя воронками. Сания увидела, как его винтовка разворачивается в их сторону, и сняла его прежде, чем тот успел закончить движение. Почти сразу слева показался другой немец, стоявший почти в полный рост, но он смотрел совсем на другой участок, и Сания пропустила его, возвращая перекрестие к дороге Майи.

До низины оставалось совсем немного.

Двое своих выбрались навстречу, подхватили раненого под руки и начали уводить дальше. Майя еще несколько секунд смотрела им вслед, убеждаясь, что мужчина не упал снова, и только после этого повернулась сама.

Она успела сделать несколько быстрых шагов, когда со стороны разрушенных домов прозвучал одиночный выстрел.

Самого стрелка Сания не увидела.

Она увидела только, как остановилась Майя.

Подруга словно наткнулась на невидимую преграду, прижала руку к боку, попыталась сделать еще один шаг и медленно опустилась на колено.

Сания мгновенно оттолкнула винтовку и приподнялась, уже рассчитывая путь вниз. Через первую воронку, затем вдоль разрушенной стены, после нее еще один открытый участок, который можно пересечь бегом. Расстояние больше не казалось значительным, потому что Майя была жива и до нее оставалось всего несколько минут.

Она уже собиралась подняться, когда Майя повернула голову в ее сторону.

Сания замерла.

Даже с такого расстояния ей не требовалось видеть выражение лица подруги. Майя подняла руку и показала туда, где двое солдат все еще выводили последнего раненого к безопасной складке местности. До низины им оставалось несколько метров, но мужчина почти не держался на ногах, и оба сопровождавших двигались слишком медленно.

Майя снова показала вперед.

Сания смотрела на нее, чувствуя, как все внутри сопротивляется смыслу этого жеста. Майя была ранена, и сама возможность сейчас броситься к ней превращалась в обязанность, перед которой все остальное должно было исчезнуть. В течение одного мгновения Сания уже перестала видеть поле, солдат и немецкие позиции, потому что существовала только одна фигура у разрушенной стены.

Майя повторила движение, на этот раз резче.

Сначала последний человек.

Сания еще несколько секунд не могла заставить себя вернуться к винтовке, а потом все-таки легла обратно.

Руки дрожали сильнее обычного, и перекрестие сначала прошло мимо участка. Она заставила себя медленно вдохнуть, выпустить воздух и вернуть телу привычный порядок действий. Последний раненый все еще двигался к низине, а чуть дальше пулеметный расчет уже пытался развернуть оружие так, чтобы перекрыть ему путь.

Первого номера Сания нашла быстро. После выстрела человек упал на оружие, второй пригнулся и несколько секунд не показывался, а солдаты продолжили тащить раненого вперед.

Майя оставалась на краю поля зрения.

Сания сознательно перестала смотреть на нее.

Второй номер пулемета показался, когда попытался оттащить оружие глубже за насыпь. Сания дождалась, пока он откроется больше, и выстрелила. Почти одновременно у края траншеи появился стрелок, который уже начал поднимать винтовку в сторону отходящих.

Первый выстрел прошел рядом.

Человек пригнулся.

Солдатам оставалось всего несколько метров.

Сания передернула затвор и не стала торопиться, потому что стрелок обязательно должен был появиться снова, если хотел закончить начатое. Через несколько секунд он поднялся чуть правее прежнего места, и на этот раз перекрестие остановилось точно.

Раненого наконец втянули за край низины.

Сания продолжала смотреть туда до тех пор, пока значительно дальше не увидела, как к ним подбежали еще двое своих.

Последний человек Майи дошел.

Только после этого Сания оставила винтовку.

Она почти скатилась по склону, перескочила в первую воронку и сразу выбралась с другой стороны, не обращая внимания на выстрелы, которые теперь звучали значительно ближе. Один раз земля вспыхнула рядом, и Сания только изменила направление, продолжая бежать к разрушенной стене.

Майя все еще двигалась.

Она приподнялась на руках, сумела встать на одно колено и увидела Санию. Между ними оставалось уже настолько мало, что Сания могла различить ее лицо без оптики и темное пятно крови, расползавшееся по гимнастерке.

Впервые после ранения она позволила себе подумать, что теперь действительно успеет.

— Не вставай! — крикнула Сания, не замедляя шага.

Майя все равно попыталась подняться, сначала опираясь на стену, потом выпрямилась настолько, насколько позволяла рана, и сделала шаг ей навстречу.

Между ними оставалось меньше пятидесяти метров, когда рядом с Майей разорвался снаряд.

Сания увидела вспышку раньше, чем услышала сам взрыв. Стена земли поднялась вокруг Майи и на мгновение полностью скрыла ее фигуру, а затем ударная волна отбросила Санию назад.

Земля и небо поменялись местами. Когда она снова открыла глаза, окружающий мир почти лишился звука, а внутри головы остался только ровный тонкий звон, заполнивший пространство от одного виска до другого.

Несколько секунд Сания лежала на спине, не понимая, почему не слышит собственного дыхания, затем память вернулась сразу и заставила повернуть голову туда, где только что находилась Майя.

Дым закрывал стену и участок перед ней.

Сания попыталась подняться, но левая рука не удержала вес, поэтому она снова упала, выплюнула землю изо рта и начала двигаться вперед. Перед глазами двоилось, где-то сбоку бежали люди, однако ни голосов, ни выстрелов она почти не слышала, и происходящее казалось ненастоящим, словно бой продолжался за толстым стеклом.

Через несколько метров дым начал расходиться.

Сначала появилась часть разрушенной стены, затем темное пятно на земле и только потом рука.

Сания остановилась.

Эту руку она узнала раньше всего остального, потому что слишком много раз видела эти пальцы на ремне винтовки, на фляге, на карандаше и на собственном плече, когда Майя хотела обратить ее внимание на что-то впереди.

Теперь рука лежала под неправильным углом.

Сания поползла дальше.

Когда дым рассеялся сильнее, она увидела Майю целиком и несколько секунд не могла соединить знакомое лицо с тем, что осталось после разрыва. Взрыв произошел почти рядом, гимнастерка была разорвана вместе с телом, земля вокруг потемнела от крови, а часть лица покрывали грязь и кровь.

Сания продолжала двигаться, пока не добралась до нее.

Она чувствовала, что зовет Майю, потому что губы снова и снова складывались в ее имя, хотя собственного голоса по-прежнему почти не слышала. Пальцы коснулись руки подруги, и кожа оказалась теплой.

На мгновение это тепло вызвало почти физическое облегчение.

Сания слишком давно привыкла воспринимать тепло человеческой кожи как доказательство того, что еще не поздно, что человек пока остается здесь и можно сделать хотя бы что-нибудь.

Потом она подняла глаза.

Повреждения были слишком тяжелыми.

Не существовало одного места, которое можно было прижать ладонью, одной раны, которую можно было перевязать, или нескольких минут, которые можно было выиграть до появления помощи. Сания знала достаточно, чтобы понять это сразу, хотя разум все еще пытался найти действие, с которого можно было начать.

Звон в ушах усилился, поле поплыло перед глазами, и Сания подняла руку к лицу Майи, однако пальцы остановились, не дойдя нескольких сантиметров.

После этого мир окончательно потемнел.

Сознание возвращалось постепенно. Сначала появился знакомый медицинский запах, в котором смешивались йод, кровь, лекарства и влажная ткань, затем сквозь звон начали пробиваться отдельные звуки: металлический стук, чей-то стон за перегородкой, негромкие голоса. Только после этого Сания открыла глаза и увидела над собой белый потолок.

Она несколько секунд лежала неподвижно, пока память не вернула разрушенную стену, кровь на гимнастерке Майи, последнего солдата и поднявшуюся рядом с подругой землю.

Сания резко попыталась сесть, но боль сразу прошла от затылка к вискам, и ей пришлось снова опуститься на подушку.

Рядом появилась Роза.

По ее лицу Сания поняла больше, чем успела спросить, однако все равно произнесла:

— Где Майя?

Роза не ответила сразу, а села возле койки и положила ладонь на край одеяла.

— Она погибла при взрыве.

Сания смотрела на нее, понимая значение каждого слова и одновременно не чувствуя, что они относятся к человеку, которого совсем недавно видела живым. Она собственными руками касалась тела Майи и все равно внутри сохранялось сопротивление, потому что за несколько мгновений до взрыва подруга двигалась ей навстречу, а расстояние между ними уже казалось настолько небольшим, что Сания успела поверить в собственную возможность успеть.

Через некоторое время она вспомнила другое.

— Последний солдат дошел?

Роза посмотрела на нее так, словно не сразу поняла, почему именно этот вопрос оказался первым, а затем кивнула.

— Дошел. Вся группа, которую Майя выводила, вернулась.

Сания закрыла глаза.