Непокорная для Демона

— Смотри не упади! — говорит он сквозь смех.

Смешно ему, а я тут даже дышать боюсь.

— Не упаду, — рычу в ответ.

Но его не устроило такое положение вещей. Он придвинул меня лицом к себе — я даже пискнуть не успела, как оказалась в его объятиях. Напряглась. А он наоборот — был расслаблен. Я ждала, что он начнёт приставать, но он лишь гладил мою спину. Его рука двигалась по моей спине медленно, ритмично. Как будто он успокаивал напуганного зверька. Я затаила дыхание, но что странно страх начал уходить. Его тепло проникало под кожу, разгоняя холод, который копился во мне последние месяцы. Я закрыла глаза и поняла, что не хочу, чтобы он убирал руку.

Глава 7

Утром я просыпаюсь в его объятиях. Тепло его тела проникает сквозь тонкую ткань ночнушки, слышу ровное дыхание, чувствую, как его грудь поднимается и опускается. Выскальзываю и замираю, смотрю на него, изучаю, пока он спит. Сейчас, когда его лицо расслабленно, он выглядит моложе. Исчезли эти вечно сдвинутые брови, разгладились морщины вокруг глаз. Свет из окна падает на его лицо, делая его почти уязвимым. Изучаю его татуировки, скольжу аккуратно пальчиками по изогнутым линиям. Они тёплые, кожа под ними гладкая, почти шёлковая. А она красивая. Рисунок сложный, переплетающийся, он будто живёт под его кожей. Закусываю губу, когда тату переходит с предплечья на грудь.

— И что остановилась? — вздыхает он.

Смотрю на него. Он лежит с закрытыми глазами, но на губах играет лёгкая улыбка. А у меня лицо начинает гореть. Вот я дура — нарываюсь сама. Пытаюсь слезть с кровати, но запутываюсь в одеяле. Ткань скользит, путается вокруг ног — и я чувствую, как теряю равновесие. Если бы он меня не поймал, свалилась бы вперёд головой с кровати. Подмял меня под себя — я чувствую тяжесть его тела, жар кожи. Наматывает мои волосы на кулак — тянет не сильно, но настойчиво. Приближается к моим губам, замирает. Чувствую его дыхание — тёплое, с лёгким запахом сна, смешанным с его терпким, мужским ароматом. Не отталкиваю — жду, что он дальше будет делать.

Ожидание затягивается. Он медлит. Ждёт, что я сама первая его поцелую, что ли? Да долго ждать будет. А я просто расслаблюсь.

— Можно? — наконец произносит он.

Вот тут я выпала в осадок. Он у меня разрешения спрашивает?

— Ты у меня спрашиваешь? — уточняю.

— Да. Не бойся меня. Скажешь «остановись» — я остановлюсь.

— Мы же договаривались, — шепчу, напоминая ему о нашем разговоре. Он обещал не трогать меня.

— Я передумал.

Припечатывает и набрасывается на мои губы. Его поцелуй сначала требовательный, жадный, а потом — глубокий, медленный. Ныряет в мой приоткрытый рот, играет с моим языком, касается неба. А у меня пальчики на ногах сжимаются. Слышу стон. Стоп! Это мой стон.

Его рука ныряет под ночнушку, касается моего живота. Ладонь горячая, шершавая, она обжигает кожу. Ведёт вверх. Ещё чуть-чуть — и он коснётся моей груди. Замираю. Отталкиваю его. Дышу глубоко, выкидываю из головы образ того, кто всплывает в памяти. Пытаюсь заменить его на того Демьяна, который сейчас передо мной.

Я чувствовала его возбуждение у своего бедра, и в голове вспыхнула картинка из того вечера. Его руки, его голос, моя беспомощность. Я не хотела этого вспоминать. Не сейчас, когда он был таким нежным. Но тело помнило лучше, чем я.

Восстанавливаю дыхание. Он всё понимает без слов. Мгновение — и я не ощущаю его тяжести. Слышу, как хлопает дверь в ванную. Звук гулкий, окончательный. Заворачиваюсь в одеяло, прячусь как в кокон — будто он поможет мне уйти от проблем.

Что делаю? Что творю? Меня кидает из крайности в крайность. Я-то боюсь его, то жду его внимания. Игнорирую и в то же время ревную. Да! Всё-таки, проанализировав, я поняла: я ревную его. Не хочу, чтобы он меня касался — и в то же время жду его поцелуев. И они мне нравятся. Нравятся, когда он целует нежно и ласково, едва касаясь меня.

— Хватит прятаться. Я тебя не съем, — слышу его голос.

Выглядываю одним глазом из своего импровизированного укрытия. Вижу, как он ходит по комнате в одном полотенце. Капли воды стекают по его спине, блестят на татуировках. Скидывает его, надевает штаны, а я взгляд не могу отвести от его задницы. Он резко разворачивается, смотрит прямо на меня. Ага, поймал на горячем.

— Вставай и топай в ванну.

А я и правда встаю, и иду туда, куда мне сказали.

***

Вечером мы, как всегда, сидим, смотрим мультики. На диване мягкие подушки, пахнет попкорном, который мы с сестрой уплетаем за оби щеки. Мила вдруг выдает:

— А где Демьян? Он тоже хотел к нам присоединиться!

— Он не хотел. Это ты его уговорила, — смеюсь в ответ.

— Да, уговорила! Лик, иди позови его.

Складывает руки ладошками вместе, хлопает глазками. Того и гляди слезу уронит.

— Ты маленькая манипуляторша, — говорю ей, прищурив глаза.

— С ним весело. Он так смешно обсуждает мультики.

Он не веселится — он реально комментирует все косяки мультфильмов. Как будто их не для детей снимают, а для таких взрослых, как он, и там должно быть всё грамотно и по существу.

«Дети пошли в страшный дом», — его комментарий. «И зачем они туда пошли? Видно же, что в доме призраки. Да он и со стороны страшный. И вот что? Дети насмотрятся и будут в такие дома лезть»

— Демьян, — смеюсь я, — если б они туда не пошли, не было бы мультфильма.

— Зачем вообще снимать ужасы, хоть они и мультики?

— Ну давай выберем смешной мультфильм.

— Тут дом летающий! Фантастика. Тут феи всем заправляют.

На каждый мультик у него комментарии. Хотя вот «Маша и Медведь» ему понравился — смотрел и даже смеялся.

***

Пока думала, весь дом обошла. Шаги по паркету отдаются тихим эхом. Где он? Может, ушёл?

Спускаюсь вниз, слышу глухие удары. Замираю, когда вижу, как он методично разминается на висящей груше. Он полуобнажён, на нём только низко сидящие спортивные штаны. Свет от лампы падает на его рельефные мышцы, подчёркивая каждое движение. Его удары чёткие, выверенные. Он наносит удар за ударом, а дыхание даже не сбивается. Кожа блестит от скользящих капелек пота.

Он замирает, оборачивается на меня. Смотрит. Вижу — всё-таки запыхался. Его грудная клетка ходит ходуном. Запах пота и мужской силы заполняет помещение.

— Что-то случилось? — слышу его голос.

— Нет-нет, — тороплюсь ответить. — Просто Мила включила новые серии, а ты хотел посмотреть. То есть ты, конечно же, занят. Я тогда скажу ей.

Говорю и сама начинаю дышать через раз, когда он приближается ко мне. А у меня флешбек. Он вот так же ко мне приближался, а потом приказал заткнуться и встать на колени. Опускаю глаза вниз. Вижу, что он напряжён — и там тоже. Его возбуждение проступает, и его трудно не заметить. Жду, что он набросится. Зажмуриваюсь.

Чувствую его дыхание рядом с собой. Берёт меня за подбородок, поднимает моё лицо вверх. Пальцы его тёплые, чуть шершавые. Ничего не говорит. Ждет, что я открою глаза, а я сильнее зажмуриваюсь.

— Лика, посмотри на меня, — слышу в его голосе просьбу, а не приказ.

Открываю резко и сразу натыкаюсь на его глаза. Тону в них — в этой чёрной глубине, в которой отражается свет лампы.

— Боишься меня, — шепчет. Не даёт отвести взгляд, держит в напряжении.

— Да, — выдыхаю. Мы здесь одни. Он возбуждён. Это его дом. Он может сделать со мной что хочет, и я даже пикнуть не успею.

— Я же сказал, что не трону, — наклоняется ниже, впечатывает меня в себя.

Теперь я полностью в его власти. Упираюсь ладонями ему в грудь. Его сердце стучит как отбойный молоток — я чувствую каждый удар под своей ладонью. Моё тоже стучит на вылет. Но он ничего не делает. Утыкается в мою макушку, вдыхает мой аромат. Зарывается в мои волосы — я чувствую, как его пальцы касаются кожи головы.

— Ты так вкусно пахнешь, клубничка. Я от твоего запаха дурею.

— Не нюхай тогда!

— Я не могу. Мне это нужно. Иначе у меня тормоза сорвет. Позволь мне хотя бы это. Не бойся меня. Пожалуйста.

Я ждала. Ждала, что сейчас он сожмет мои скулы, рявкнет, прикажет. Но вместо этого он сказал: «Пожалуйста».

Этот человек, который никогда ни о чем не просил, просил у меня разрешения просто дышать моим запахом.

Он стоял так долго. Его дыхание постепенно выравнивалось, сердце переставало биться как бешеное. Я чувствовала, как он успокаивается рядом со мной. И это было странно — осознавать, что я, маленькая и слабая, могу так влиять на этого огромного опасного человека.

Пожалуйста?! Он что, знает это слово? Да ладно! Ну ладно, если надо — пусть нюхает.

Глава 8

Утро встречает меня очередным приступом тошноты. Теперь это моё постоянное состояние. Я уже знаю этот момент — резкий спазм в желудке, кислый привкус во рту, холодный пот, выступающий на спине. Уже почти месяц я нахожусь в доме Демьяна. На днях Мила полетит в Израиль. Иногда он присоединяется к нам в гостиной, где мы с Милой каждый вечер смотрим мультики. Мы разговариваем на разные темы — так я узнала, что у него собственное охранное агентство, ещё он владелец клуба и двух ресторанов. Тридцать три года, женат не был, детей нет. В юности профессионально занимался боксом. Иногда он просто сидит, смотрит мультики и комментирует. Мила смеётся, и я тоже. В то же время я рассматриваю его и пытаюсь понять, что он за человек. Сравнить его с тем, который изнасиловал меня. Меня посещают мысли, что это два разных человека.

Остаюсь с ним наедине — и вижу, что он сдерживается, но не набрасывается на меня. Если прикасается, всегда ждёт реакции моего тела. И если нет сопротивления — целует меня. И теперь у меня в голове два разных человека. Со мной он становится другим. Оберегает меня, если это можно так назвать.

Но второе — «я» Демона — никуда не ушло. Он не стал милым и домашним. На днях он залетел в свой кабинет и орал по телефону так, что я думала, стёкла взорвутся. Я стояла в коридоре, слышала его голос сквозь закрытую дверь — низкий, яростный, он вибрировал в воздухе. А потом три часа был в зале — лупил по груше. Я слышала глухие удары даже на втором этаже.

Не сразу соображаю, что я не одна в ванной комнате. Лишь когда волосы на моей макушке собирают в пучок, и рука гладит мои позвонки, хочу сказать Демьяну, чтобы он ушёл. Это он — не сомневаюсь ни секунды. Я уже научилась его распознавать по запаху — смесь дорогого парфюма и его собственной кожи. Но очередной привет из моего многострадального желудка не даёт мне и слова сказать. Я сгибаюсь над унитазом, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

Чувствую, что стало полегче. Споласкиваю рот — вода холодная, она обжигает дёсны. Умываюсь ледяной водой, она стекает по моему лицу. Поднимаю глаза и сталкиваюсь в отражении зеркала с горящими глазами Демьяна.

Что он тут делает? Он же уже должен быть в офисе. Только сейчас замечаю, что душевая кабинка запотела — стекло покрыто мелкими каплями, — а сам он стоит в одном полотенце, намотанном на бёдра. Капли воды стекают по его груди, и я вижу, как блестит мокрая кожа, как перекатываются мышцы под ней.

Сглатываю, исследую его тело в отражении — то, которое видно. Плечи — широкие, сильные. Грудь — с лёгкой растительностью, татуировки, переходящие на руки. Живот — рельефный, с кубиками пресса. Возвращаю взгляд к его лицу.

— Лучше? — спрашивает он. Я лишь киваю в ответ.

На мне пижамные шорты и коротенькая майка. Ткань тонкая, почти прозрачная на свету. Его руки держат меня за талию — пальцы горячие, они впиваются в кожу, оставляя следы. Он не отводит взгляд, и я не отвожу. Он гипнотизирует меня, а его рука уже движется к моему животу. Я чувствую его горячую ладонь, когда он осторожно забирается под майку и касается моего голого живота. Кожа под его пальцами покрывается мурашками. Вздрагиваю, но не ухожу, не вырываюсь. Жду, что он будет делать дальше.

Демьян следит за мной, читает мои эмоции. Прижимается ко мне — спина тут же намокает, он же выскочил из душа, когда я залетела сюда. Отводит взгляд, зарывается в мои волосы. Его дыхание прерывистое — я слышу его, чувствую у своего уха. Чувствую, как его сердце стучит всё быстрее и быстрее.

— Девочка моя, клубничка, — шепчет мне и целует в шею. Его поцелуи лёгкие, как крылья бабочки. Едва касается меня, боится спугнуть.

Его ладонь уже в моих шортиках. Вторая ласкает мою грудь, перекатывает сосок. Целует местечко за ушком — там особенно чувствительно, у меня подкашиваются ноги. Мурашки по телу, низ живота сводит, грудь набухает, становится чувствительней.

Его рука скользит всё дальше. Он уже касается меня там, накрывает пальцами. А у меня там уже потоп — я чувствую, как влага пропитывает тонкую ткань трусиков. Надавливает пальцами на клитор, размазывает мои соки. Дышит тяжело и часто. Закрываю глаза, откидываюсь ему на плечо. Стон вырывается из моего рта, закусываю нижнюю губу, зажимаю её зубами. Стон вырывается опять, когда он вводит в меня палец, поворачивает его внутри, задевает какие-то точки. А у меня опять стон и звёзды перед глазами.

— Девочка моя, клубничка. Расслабься, отдайся чувствам, не сдерживай себя. Ты такая чувствительная и сладкая.

На последних словах вынимает пальцы, облизывает их. У меня глаза становятся ещё больше. Это так эротично и сексуально — я вижу в отражении, как его язык касается его же пальцев. Внизу становится ещё жарче, там уже всё пульсирует, в ногах начинается дрожь. Сжимаю бёдра. Он видит это, ухмыляется и опять возвращает руку на место.

А мне только это и надо. Я хочу узнать, каково это — испытать оргазм в его руках. Не боль, а удовольствие.

Он ласкает, гладит грудь, целует шею — и не сводит с меня своих чёрных глаз. Вижу их в отражении, попала в них как в ловушку.

— Смотри на меня, — его голос с хрипотцой. — Не отводи взгляд.

Отворачиваюсь — и он тут же всё прекращает. Смотрю на него, и он возобновляет терзать моё тело. Такой вот он: либо будет как скажет он, либо вообще никак.

Я уже на грани. Секунда — и по телу проходит дрожь. В крови огонь, меня трясёт, дыхание сбивается, внутри всё пульсирует. Он не убирает руку — доводит до конца, гладит. Успокаивает мою плоть. А я сжимаю зубы, закрываю глаза, сдерживаю стоны, которые вырываются из меня.

— Умница. Ты такая горячая девочка, такая чувствительная.

Секунда — и мои шортики вместе с трусиками слетают к моим щиколоткам. Я слышу, как ткань падает на кафель. Чувствую, как он толкается в меня, пытается протолкнуться. А я коркой льда покрываюсь, сжимаюсь вся.

Я хотела этого. Я правда хотела. Но когда я почувствовала, как он пытается войти, перед глазами снова вспыхнула та комната. Тот стол. Его голос: «Рот открыла». Я не могла. Просто не могла. И он понял. Он читал меня как открытую книгу.

Он видит мои изменения. Смотрю на него, вижу, как он сдерживает себя. Отвожу взгляд — там я вижу взгляд того, кто взял меня силой. Он понимает всё без слов. Оставляет меня. Хлопает дверью — звук эхом разносится по ванной.

А я стою и не пойму, что это сейчас со мной было. Касаюсь того места, где были руки Демьяна. Кожа всё ещё горит. Сердце стучит на вылет. Да что со мной такое? Это всё гормоны! Да, гормоны и моя беременность. Определённо, она виновата.

***

В столовой уже сидит Демьян. Одет в голубые джинсы и белую футболку. Край татуировки выглядывает из-под рукава. Он лишь мельком бросает на меня взгляд и, держа кофе в одной руке, другой печатает что-то в телефоне. Пахнет кофе — густой, горьковатый аромат смешивается с запахом утренней выпечки. Не могу оторвать взгляд от его рук. Они у него красивые, правда, всё портят сбитые костяшки. Он откладывает телефон в сторону, а я смотрю и не могу оторваться. Он бьёт какой-то ему известный ритм по столу пальцами — тихо, ритмично. А я зависаю на них, вспоминаю, как он касался меня в ванной. Тело тут же покрывается мурашками. Рука замирает, перестаёт отбивать ритм. И я даже не сразу соображаю, что меня зовёт Мила. Слышу только его голос, который и возвращает меня в реальность.

— Клубничка, ты так и будешь стоять?

— Аааа, — наконец отмираю и перевожу взгляд на его лицо. Он лишь ухмыляется и продолжает:

— Я говорю: ешь давай. Нам ещё в город смотаться нужно.

Сажусь справа от него, слева сидит Мила. Уплетает кашу, запивая молоком. От неё пахнет ванилью и топлёным молоком.

— Лик, ты чё какая заторможенная? — смеётся Мила.

— Плохо спала. А у тебя, смотрю, хорошее настроение.

— Ты чё, Лик? Я ж тебе вчера говорила, что дядя Демьян обещал сводить меня в зоопарк. И если ты не отморозишься — оставим тебя здесь одну.

Она смеётся. Смех у неё заразительный — звонкий, как колокольчик. Я тоже улыбаюсь. Демьян прячет свою улыбку за кружкой кофе — я вижу, как дёргаются уголки его губ. Ну прямо идеальное утро в идеальной семье.

***

Через тридцать минут спускаюсь на крыльцо. Солнце уже высоко, воздух тёплый, пахнет травой и цветами. Демьян уже посадил Милу и повернулся ко мне. Прошёлся по мне взглядом — медленно, с головы до ног, — выругался и направился ко мне.

— А нормальное платье есть?

— Чего? — я даже сразу не поняла, про что он.

— Нормальное у меня платье?

— Нормальное — это когда жопу прикрывает и сиськи в разрезе не видны.

Я аж покраснела. Пипец, приплыли. Нормальное у меня платье. Длина чуть выше колена, да, оно с открытыми плечами, но на улице жара. Ткань лёгкая, струящаяся, она приятно касается кожи. И никакие сиськи у меня не видны!

— Мне что, паранджу нацепить, что ли? — рычу в ответ.

— Ого, Бэмби решил зубки показать, — припечатывает он меня.

А я лишь обнимаю себя за плечи. Под его взглядом и правда стала чувствовать себя голой. У него взгляд — как будто он меня сожрать хочет. Я чувствую его на своей коже, он обжигает.

— Иди переоденься.

— Не пойду. Мне в нём удобно.

Он лишь скрипнул зубами, но отступил, пропуская меня к машине. Прохожу мимо него, не удержалась и показала ему язык. Так по-детски, но мне приятно. И тут же мне прилетает смачный шлепок по пятой точке — я аж подпрыгнула.

— Ай, больно!

— Шевели булками давай!

Ныряю в салон автомобиля. Внутри пахнет кожей и его парфюмом. Марат на водительском сиденье, здороваюсь с ним — он лишь кивает в ответ. Демьян закрывает мою дверь и садится вперёд.

— Сначала в офис заскочим, — говорит он Марату. — Затем в зоопарк.

— А это безопасно?

— Безопаснее некуда, — ухмыляется Демьян.

Пока мы ехали, у Демьяна четыре раза звонил телефон — резкие, настойчивые трели разрывали тишину салона. Он молча сбрасывал. На пятый раз я не выдержала.

— Может, уже ответишь? Вдруг что-то срочное.

— А давай я буду решать, надо оно мне или нет, — рычит он в ответ.

Но на шестой раз звонок принимает.

— Я что, не ясно сказал? Мне кажется, что мы всё обсудили и ты осталась довольна.

Довольна? Это он с женщиной разговаривает. Я не хотела признаваться, даже себе. Но когда я услышала женский голос в его телефоне, внутри что-то оборвалось. Это была ревность. Самая настоящая, острая, как нож. Сердце готово выпрыгнуть из груди, сжимаемое невидимой рукой. Мне резко не хватает дыхания. Стараюсь держать лицо. Но мне охренеть как неприятно.

Хотя он имеет на это полное право. Я ему не даю, а мужику только это и надо — слить свою похоть и дальше по своим делам.

«Ты же сама разрешила ему трахаться на стороне. Довольная была. Лишь бы тебя не трогал. Что случилось-то? А ну да — узнала, каково это — быть в его руках. Так дала бы ему!»

Внутренний голос подаёт признаки жизни. Стукнуть бы ему по голове, чтоб уполз куда-нибудь и не выступал.

Отвлекаюсь на вид из окна машины. За окном проплывают дома, деревья, люди. А он продолжает:

— Я всё сказал... Незачем… Документы оставь, я заеду… Всё, я сказал.

Мы едем в офис. Забрать документы? Она там будет? В данный момент он едет к ней. А злиться потому что мы помешали его планам?

«Конечно, ты же ему утром не дала. А ему надо».

Конечно, не дала. Я как дубину его вспомнила в себе — у меня сразу всё заморозилось. Кобель, вот он кто. Отказали — и сразу давай бежать налево.

Я схожу с ума. У меня внутри идёт разговор двух «я». Истеричный смешок срывается с моих губ — ничего не могу с собой поделать. Интересно, это моя беременность на меня так действует? Или мой личный Демон посылает на меня проклятие?

Мы притормаживаем у огромного здания. Здесь этажей сто, не меньше. Стеклянные стены отражают облака, и я чувствую себя маленькой рядом с этой громадиной. Он выходит первым. Я не знаю, что нашло на меня, но я выскакиваю за ним. Он разворачивается и смотрит на меня.

— Сиди в машине, я скоро вернусь.

— Мне надо в туалет, — выпаливаю я. Единственное, что пришло в мою умную головушку.

Нет, ну а что я должна была сказать? «Мне надо посмотреть на твою любовницу, как никак, ты мой муж, вроде бы как» Да он бы поржал с моих слов.

Он лишь сканирует меня взглядом — быстрым, цепким. Уголки его губ дёргаются вверх, но он кивает мне и пропускает вперёд.

Заходим в лифт, он нажимает кнопку 95. Лифт мягко трогается, и я чувствую, как уходит земля из-под ног. Золотые цифры на панели быстро меняются.

— У тебя офис так высоко?

— Да. А что такого?

— Я просто высоты боюсь.

Когда открываются створки, он жестом указывает мне нужное направление, провожает до нужной двери. Открывает, пропускает вперёд.

— Без глупостей. Выходишь и ждёшь меня возле лифта. Лика, ты поняла?

Киваю ему. Он уходит. Прикрываю дверь, считаю до десяти и выхожу.

Ступаю осторожно и тихо. Сегодня выходной не только у босса, но и у всех остальных, что ли. Из конференц-зала доносится женский голос. Я замираю.

— Демьян, ты не можешь всё вот так оборвать, — девушка плачет. — Я пять лет с тобой была. Пережила всё, что только можно. Я…

— Рит, а я тебе что-то обещал?

— Нет, — чеканит она.

— Так в чём проблема? Да, трахаешься ты охуенно, заглатывать тоже умеешь. Я, может, запамятовал. Может, в перерывах, пока ты заглатывала не только у меня, но и у Влада. Я тебе жениться обещал?

Наступает пауза. Тишина — густая, напряжённая.

— Ты знаешь… — шепчет девушка. — У нас было один раз. Ты тогда обидел меня сильно, и я…

— И ты решила запрыгнуть на хуй моего друга.

— Когда ты узнал?

— Да в тот же вечер и узнал, — смеётся Демьян.

— Ты знал и молчал! — вот тут она уже кричит.

— И что? Это не мешало мне тебя трахать.

— Вот ты козёл! Ненавижу тебя!

— Рита, Рита, Риточка. Наконец-то я вижу твоё настоящее лицо. Хватит ломать комедию. Хватит мне названивать. Я тебе ещё полтора месяца назад сказал, что у нас всё кончено. Ты согласилась, только чтоб тебя не уволили. Тебя не устраивает зарплата? Ну так извини, раньше дополнительная доплата была за твои услуги. Сейчас я в них не нуждаюсь.

— Я увольняюсь! Видеть тебя не могу!

— Заявление в отдел кадров — и ты свободна.

— А ты не боишься, что я слишком много знаю? Я могу ведь…

Она не успевает договорить. Слышу всхлип и яростный голос Демьяна:

— Слушай сюда, шалава. А не боишься, что за эти слова я тебя прикопаю в ближайшей лесополосе?

Тут она начинает плакать — громко, истерично. Слышу треск одежды, звук расстёгиваемой молнии и её шёпот:

— Любимый, дорогой… Я ж для тебя всё сделаю. Я ж от ревности этой с ума сошла. Как узнала, что ты женился — у меня голову снесло. Давай я тебе… — возня не прекращается. — Я ж знаю, как ты любишь. А эта твоя тебя даже не удовлетворяет. Я же вижу, какой ты взвинченный ходишь.

Не выдерживаю. Толкаю дверь. И так и застываю от увиденной картины.

Глава 9

Демьян стоит, а перед ним на коленях сидит красивая голая девушка. А нет, трусы на ней еще остались — ниточки. Тонкий кусочек кружева, который ничего не скрывает. У нее правильные черты лица, яркий макияж с кроваво-красными губами. Помада — алая, почти черная в тусклом свете конференц-зала. Эти же красные отметины вижу на его шее и футболке. Грудь не меньше четвертого размера — она выпячена, как оружие. Ее руки ловко справляются с его джинсами — и рука уже там. Увидев меня, она замерла, смотрит на меня. Сначала на ее лице шок, а потом она хищно улыбается — губы растягиваются в довольной усмешке. Она не убирает руку. Она не стесняется.

Демьян первый соображает. Отталкивает эту женщину — резко, грубо, и, застегивая штаны, идет ко мне. Я слышу, как шипит молния, как его ботинки стучат по паркету.

— Я тебе где сказал ждать? Вечно лезешь туда, куда не нужно! — рычит он на меня.

Я еще и виновата оказалась — не там оказалась, где должна была быть. Стою, смотрю на него, на его рубашку с красным следом помады.