Дарктвайн

— Аделия, не думай об этом. Я сама во всем разберусь, — ласково произнесла я, осторожно высвобождая руку.

Натянуто улыбнувшись сестре, чтобы сгладить неловкость, я зашагала вглубь яблоневого сада.

Отец обнаружился на дальней поляне. Он сидел за небольшим круглым столом, полностью заваленным бумагами и картами. Логан даже не поднял головы, когда шорох моих туфель выдал мое приближение — он продолжал быстро вчитываться в очередной отчет, прижимая пальцем край пергамента.

Я молча опустилась на стул напротив него. Только тогда отец оторвался от документов. Стоило ему разглядеть мое лицо, как его брови резко взлетели вверх, а в серых глазах проступила мгновенная тревога.

— Мила, доченька… Что случилось?

Я сжала пальцы на коленях под столом, заставляя себя говорить прямо и спокойно:

— Отец, мне нужно поговорить с тобой. Очень серьезно.

— Как я полагаю, разговор будет о Райдере? — спросил отец.

Я удивленно приподняла брови, не ожидая такой проницательности.

— Откуда ты знаешь?

— Я не слепой, Мила. — Логан тяжело вздохнул и отодвинул в сторону стопку отчетов. — Прекрасно вижу, как он изменился за эти годы. И, как я понимаю, в ваших отношениях тоже всё поменялось.

Взгляд скользнул в сторону, к ветвям старой яблони. Вспомнились счастливые детские годы на этой самой поляне, отчего на душе стало еще горше.

— Он приказал готовиться к свадьбе, — тихо произнесла я. Одинокая слеза скатилась по щеке. Я заставила себя посмотреть отцу прямо в глаза. — Папа, я не хочу. Я боюсь его.

Отец откинулся на спинку стула. Его лицо сделалось суровым, а в серых глазах вспыхнул огонь.

— Мила, если ты не хочешь, я не дам своего согласия на этот брак.

— Но он же король. — Я слабо, вымученно улыбнулась. — Как ты откажешь ему?

— Я с ним поговорю, — строго отрезал Логан. — И уж тем более не позволю своей дочери выйти замуж за того, кого она не любит.

— Я надеюсь, он тебя послушает, — прошептала я, чувствуя, как с плеч спадает огромная часть давящего груза.

Отец некоторое время молча смотрел на шумящий от ветра сад, словно принимая какое-то внутреннее, окончательное решение. Затем он снова повернулся ко мне:

— Мила… Я решил отойти от дел. Полностью уйти в отставку.

Я ошеломленно замерла, едва веря собственным ушам.

— О чем ты говоришь, папа? Ты же правая рука короля! На тебе держится половина Торендо.

— Сайрус был справедливым и мудрым королем. — Логан говорил ровно, по-мужски взвешивая каждое слово. — Для меня было честью служить ему и помогать управлять государством. Когда Сайрус умер, я был искренне уверен, что Райдер переймет его лучшие качества и станет таким же достойным правителем. Но всё изменилось.

Отец сжал пальцы в замок, и на его лбу прорезались глубокие морщины.

— Я не поддерживаю его нынешние политические решения и то, какими методами он теперь управляет страной. Он разрушил мир, который мы строили десятилетиями. Райдер практически перестал меня слушать, мои советы для него больше ничего не значат. Я не хочу и не стану соучастником того безумия, которое он сейчас творит, тем более что никак не могу на это повлиять. Мое решение принято. Я покидаю должность.

В голове не укладывалось, как власть могла настолько до неузнаваемости изменить Райдера. Он умудрился оттолкнуть абсолютно всех, кто его искренне любил и ценил. Собственная сестра панически боялась лишний раз попасться ему на глаза, а я вздрагивала от одного воспоминания о его шагах. Это непонимание оставляло внутри горький осадок. Почему он стал таким? В какой именно момент заботливый юноша превратился в безжалостного деспота?

Отец прервал мои мысли. Он протянул руку через стол и мягко накрыл мои пальцы своей широкой ладонью.

— Милая, не бойся ничего, — твердо произнес он. — Я завтра же поговорю с ним обо всем.

Я слабо улыбнулась, сжимая его руку в ответ.

— Спасибо, папа.

Поднявшись со стула, я собиралась вернуться в дом, но отец тоже встал. Логан обошел круглый столик, подошел ближе и крепко прижал меня к себе.

— Для своих девочек я сделаю всё, — пообещал он, утыкаясь подбородком в мою макушку. — И никогда не позволю, чтобы кто-то из вас страдал.

Я обняла его в ответ, чувствуя, как постепенно возвращается уверенность. Отец всегда был моей главной опорой. Он отстранился и ободряюще кивнул на тропинку, ведущую к дому:

— Ни о чем сейчас не думай. Иди отдохни, ты выглядишь неважно после дороги.

Я послушно кивнула и покинула поляну. Шагая мимо цветущих кустов обратно к веранде, я впервые за этот бесконечный день ощутила робкую, но настоящую надежду. Появилось предчувствие, что завтра всё обязательно наладится.

Глава 6

Сквозь полузавешенные шторы в спальню пробивался яркий утренний свет. Я сладко потянулась в постели, лениво сбрасывая остатки сна. На душе было непривычно спокойно, и губы сами собой растянулись в робкой улыбке. После вчерашнего разговора с отцом тревога наконец отпустила, оставив место легкой надежде. Появилось предчувствие, что худшее уже позади.

Вскоре в двери коротко постучали, и вошедшая горничная принялась за привычные бытовые хлопоты — открыла ставни, наполнила кувшин свежей водой.

— Выберите мне что-нибудь совсем простое и легкое, — попросила я служанку, поднимаясь с кровати. — Сегодня после еды я хочу прокатиться на лошади, подышать свежим воздухом в лесу.

Горничная послушно кивнула и выудила из глубин платяного шкафа лаконичное дорожное платье из плотного, но дышащего хлопка. Без лишних кружев, без тяжелых нижних юбок. С мелкими пуговицами на груди я без труда справилась сама, а служанка лишь помогла затянуть несложный пояс на талии и быстро заплела мои волосы в одну тугую косу, чтобы они не летели в лицо во время быстрой скачки.

Стоило мне натянуть удобные сапоги и выйти из комнаты, как проходящая мимо экономка вежливо склонила голову:

— Доброе утро, госпожа Ламира. Отец и ваша сестра уже ждут вас внизу. Завтрак подан.

Я быстро спустилась по лестнице и толкнула створки обеденного зала. В комнате пахло запеченными яблоками, свежим чаем и поджаренным хлебом. Отец и Аделия уже сидели за столом. Заметив меня, они синхронно оторвались от тарелок.

— Доброе утро, Ламира, — тепло улыбнулся Логан, отставляя в сторону чашку.

— Доброе утречко, — отозвалась сестра, намазывая джем на тост.

Я прошла вглубь зала, подошла к отцу со спины и с нежностью поцеловала его в макушку, коротко прижавшись щекой к его плечу. Рядом с отцом я чувствовала себя в полной безопасности. Затем я шагнула к Аделии и шутливо потрепала ее по голове, намеренно нарушая идеальный порядок ее уложенных волос.

— Ну Ламира! Что ты делаешь? — притворно рыкнула сестра, уворачиваясь от моей руки и тщетно пытаясь пригладить выбившиеся русые пряди. — Мне только что прическу сделали!

Я лишь весело усмехнулась ее грозному виду, обошла стол и села на свое место — напротив сестры и по правую руку от отца.

— После завтрака я собираюсь во дворец, — произнес отец, переводя на меня спокойный взгляд. — Как раз будет время поговорить с Райдером.

— Папа, я поеду с тобой! — тут же подала голос Аделия, откладывая нож для масла.

Логан удивленно изогнул бровь, и сестра торопливо добавила:

— Я обещала Катарии, что приеду на днях. Мы хотели провести время вместе.

Отец одобрительно кивнул. Я замерла с чашкой в руках, невольно задумавшись о поездке. Мне тоже хотелось поехать и побыть с подругой, но мысль о возможном столкновении с королем вызывала панику. Переступать порог резиденции Райдера было выше моих сил.

Отец заметил мое замешательство. Его лицо смягчилось, а голос прозвучал ободряюще:

— Дочка, не бойся. После нашего разговора Райдер уедет к войскам и до вечера во дворце не появится. Вы разминетесь.

Страх мгновенно отступил, уступая место радости. Я повернулась к сестре:

— Я планировала прокатиться верхом, подышать свежим воздухом. Закончу прогулку и сразу приеду к вам, составлю компанию.

— Замечательно! — Аделия засияла от восторга. — Мы так давно не проводили время втроем. Повеселимся как раньше.

Дальнейший завтрак пролетел на одном дыхании. Тревожные мысли рассеялись, уступив место шуткам и воспоминаниям. Отец то и дело притворно ворчал, заявляя, что Аделия растет дикаркой, раз возвращается с прогулок в грязи и со спутанными русыми волосами. Сестра в ответ лишь смеялась, защищая свое право заботиться о саде. Мы спорили, вспоминали наши детские шалости и наслаждались этим веселым и беззаботным утром.

После завтрака я проводила отца и сестру до кареты. Логан крепко обнял меня и поцеловал в макушку, а Аделия помахала из окна, когда экипаж тронулся по гравийной дорожке. Я смотрела им вслед, пообещав себе, что приеду во дворец сразу после прогулки.

Затем я направилась к конюшням. Под навесом пахло сухим сеном, овсом и кожаной сбруей. Моя кобыла тихо заржала, встречая меня. Погладив ее по теплой бархатистой морде, я дождалась, пока конюх затянет подпругу седла и поможет мне забраться.

Оказавшись в седле, я пустила лошадь галопом, выезжая за ворота поместья в сторону леса.

Лес встретил меня прохладой. Вокруг пахло сырой хвоей и листвой, копыта глухо шлепали по влажной земле, а ветер свистел в ушах, выбивая русые пряди из косы. Шуршание травы под ногами лошади и скорость дарили забытое чувство свободы.

Через какое-то время я придержала поводья, останавливаясь на залитой солнцем поляне у самого обрыва. Внизу, сколько хватало глаз, шумело бескрайнее море. Лошадь шумно задышала, перебирая ногами, а я уставилась на воду, и мысли снова вернулись к Райдеру.

Любил ли он меня когда-нибудь по-настоящему? До коронации, в нашем общем детстве — определенно да. Но то, что происходило между нами сейчас, назвать любовью было невозможно. К любимым людям не относятся как к бесправной вещи.

Возможно, Райдер просто не может признаться самому себе, что его чувства давно угасли. Когда привыкаешь к человеку с малых лет, тяжело осознать, что вам больше не суждено быть вместе. Из-за этого внутреннего отрицания у него и рождается слепая агрессия, переходящая в жесткий контроль. Он злится, потому что любовь ушла, но признать поражение его гордость не позволяет.

Я глубоко вздохнула, глядя на набегающие волны. Была надежда, что сегодняшний разговор с отцом всё изменит. Логан заставит его отложить свадьбу. Райдер получит передышку, успокоится, в конце концов поймет, что между нами всё давно кончено, и мы сможем мирно разойтись каждый своей дорогой.

Я пустила кобылу в галоп, и на губах сама собой появилась улыбка. Ветер бил в лицо, заставляя чуть пригибаться к шее лошади. Скорость приносила невероятное облегчение, будто выметая из головы остатки ночных кошмаров.

Спустя полчаса быстрой скачки я придержала поводья у лесной опушки, заросшей дикими цветами. Спрыгнув на мягкую траву, я подошла к ярким бутонам и наклонилась, вдыхая их сладкий, свежий аромат. На мгновение вернулось забытое ощущение умиротворения и простого человеческого счастья. Вокруг пели птицы, шумела листва, и жизнь казалась удивительно правильной. Паника окончательно улетучилась.

Взгромоздившись обратно в седло, я поняла, что больше не боюсь ехать во дворец. Наоборот, появилось желание добраться туда верхом — дорога как раз помогла бы окончательно разложить мысли по полочкам перед встречей с Катарией.

Направив лошадь по окружной тропе, я решила обойти шумные городские кварталы, помня, какими тесными и нищими они были с самого детства. Мне хотелось подольше побыть среди природы, поэтому я пустила кобылу по широкой лесной просеке, которая выводила прямиком к дворцовой возвышенности, минуя городские лавки и жилые дома.

Однако стоило мне приблизиться к предместьям замка, как лесная тишина сменилась нарастающим гулом. Я придержала поводья, переводя лошадь на шаг.

Со всех сторон — из переулков, с лесных тропинок и главных дорог — валили толпы людей. Огромная людская река двигалась не к главным воротам резиденции, а в сторону площади, расположенной неподалеку от дворцовых стен. Народу было так много, что горожане толкались, пихались и буквально бежали вперед, торопясь попасть на площадь.

Я остановила кобылу у обочины, ошеломленно наблюдая за этой суматохой. В воздухе стоял шум. Со всех сторон доносились взволнованные, испуганные выкрики:

— Да ладно, не может быть!

— Я не верю, пойдем скорее посмотрим!

— Неужели это правда?! Бежим, а то всё пропустим!

Растерянно озираясь по сторонам, я пыталась понять, какое именно событие могло заставить половину столицы бросить свои дела и мчаться к дворцовой площади.

Я спрыгнула с лошади у самого края людской толпы и быстро привязала поводья к ветке невысокого кустарника. Попытавшись остановить какого-то бегущего мимо мужчину, я протянула руку, но на меня даже не обратили внимания — горожане спешно проносились мимо, задевая плечами. Твердо решив выяснить всё сама, я двинулась следом. Расталкивать людей и пихаться, как остальные, не хотелось, поэтому я просто аккуратно лавировала в общем потоке, продвигаясь вперед.

Толпа впереди становилась всё плотнее. Протиснувшись сквозь очередную стену из чужих спин, я наконец выбралась на край площади и сразу шагнула чуть вбок, чтобы из-за чужих голов разглядеть происходящее.

Первым я заметила Райдера. Он стоял на высоком деревянном настиле с лицом, похожим на каменную маску. В его фигуре не было и капли сомнения — только холодная жестокость. Внутренний голос умолял меня бежать отсюда, но я продолжала смотреть. Король смотрел на толпу сверху вниз, а затем опустил взгляд на доски у своих ног.

Я проследила за его глазами. Мир вокруг замер, а воздух в легких превратился в стекло.

На коленях у плахи, со скованными за спиной руками, сидел мой отец. Ворот его рубашки был разорван.

В этот момент палач в черном капюшоне шагнул вперед и занес над его головой тяжелый широкий топор. Лезвие блеснуло на солнце. Райдер равнодушно опустил руку, давая сигнал.

— Па-а-а! — истошный, нечеловеческий крик взрезал мою грудь. Это был звук ломающейся жизни, дикий, раздирающий связки рев, в который я вложила всю свою душу.

Чья-то ладонь обхватила мое лицо, зажимая рот. Мой крик захлебнулся, превратившись в глухой, безумный хрип.

Топор со свистом пошел вниз. Из-за чужих голов и пелены слез я увидела лишь страшное, быстрое движение металла, обрывающее жизнь самого дорогого мне человека. Всё погрузилось в кровавый туман. Горло сдавило судорогой, в ушах зазвенело так громко, что крики толпы исчезли. Осознание того, что папы больше нет, ударило в голову сокрушительным разрядом.

Я начала биться в чужих руках, как раненый зверь. Пальцы царапали кожу незнакомца, ноги в ярости молотили по земле, а из груди в зажатую ладонь вырывались дикие, нечленораздельные рыдания. Но мужчина, державший меня за талию, оказался сильнее. Резким, безжалостным рывком он буквально оторвал меня от земли и поволок назад, стремительно уводя прочь от площади, пока перед моими глазами все еще горел этот страшный, залитый солнцем эшафот.

Мужчина затащил меня в тень за угол здания. Он остановился, но руку от моего лица убирать не стал, продолжая намертво прижимать меня к своей груди. Сквозь пелену слез мир казался размытым и пугающим.

Прямо передо мной из полумрака шагнула Катария. На принцессе не было лица, а ее голубые глаза были широко распахнуты. Заметив ее, я забилась в руках незнакомца с новой силой, и из моей груди вырвался всхлип.

Катария торопливо протянула руки и ладонями стерла мокрые дорожки с моих щек.

— Ламира, умоляю, тише, — взмолилась она, и ее собственный голос сорвался на дрожащий шепот.

Подруга коротко кивнула мужчине. Незнакомец наконец разжал пальцы и убрал ладонь от моего рта, но остался стоять рядом, закрывая нас со спины. Обернувшись, я узнала в нем молодого гвардейца — одного из личных стражников, которые всегда охраняли принцессу и подчинялись только ей.

Рассудок мутился. Я принялась крутить головой, хватаясь пальцами за воротник платья. Мысли путались, превращаясь в хаос, а перед глазами стоял силуэт плахи.

— Что происходит? Я не понимаю… Что происходит? — шептала я, сходя от горя с ума. — Это правда? Катария, скажи, что это неправда!

Катария схватила меня за плечи и с силой встряхнула, заставляя замолчать.

— Ламира, соберись! Сейчас ты должна собраться! — из ее глаз тоже брызнули слезы. — Райдер совсем потерял рассудок.

— За что? За что он сделал это с папой?! — закричала бы я, но Катария снова прижала ладонь к моим губам, призывая к тишине.

— За измену короне, — глухо ответила она, опуская руку. — Твой отец приехал утром. Он в открытую заявил Райдеру, что покидает должность, потому что не поддерживает его методы управления. Брат воспринял эти слова как государственную измену. Он приказал казнить его немедленно, на глазах у всего города. В назидание остальным.

Картинка из прошлого — отец, стоящий на коленях у плахи, — выжглась на внутренней стороне моих век. Я не могла перестать думать об этом, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Но посреди этой леденящей пустоты меня вдруг прошила страшная мысль. Сестра приехала во дворец вместе с отцом.

Я вскинула голову, впиваясь пальцами в плечи Катарии.

— Где Аделия? Что с моей сестрой?!

— Она во дворце, — тихо ответила Катария, и ее губы задрожали. — Но она под стражей моего брата.

— Мы должны вытащить ее! — Я рванулась в сторону, но стражник преградил мне путь, бережно, но твердо удерживая за плечи. — Ей нужно бежать! Мне нужно бежать!

— Ламира, тебе некуда бежать. — Катария перехватила мой взгляд. — Он найдет вас на этой земле. Всё здесь, до последнего клочка, принадлежит ему.

— Что мне тогда делать? — закричала я, чувствуя, как перед глазами снова встает страшный силуэт плахи, а лезвие топора, обрывающее жизнь отца, вспыхивает на солнце. Горло сдавило судорогой от невыносимой боли. — Где мне от него спрятаться? Что он вообще хочет от меня?!

Катария опустила глаза, и по ее лицу покатились новые слезы.

— Он сказал, что ваша свадьба состоится на днях. Подготовка продолжается.

— Какая свадьба?! — мой голос сорвался на хриплый, безумный смех. Рассудок окончательно отказывался принимать эту реальность. — Он только что убил моего отца! Он сумасшедший?!

— Он не отказывается от тебя, — прошептала принцесса. — Райдер приказал немедленно найти тебя и привезти во дворец. Он в ярости от того, что его солдаты до сих пор не доложили, что тебя поймали. Он отправил конный отряд к вам домой.

В голове моментально сложились детали утренней прогулки. Домашний завтрак, прощание у кареты, цветы на опушке леса… Я просто не заезжала обратно в поместье. Моя спонтанная поездка к морю на лошади спасла меня от королевской стражи.

Катария снова встряхнула меня за плечи, заставляя сосредоточиться сквозь пелену слез и удушающего горя.

— Ты должна бежать, Ламира. Прямо сейчас.

— Куда? — Я беспомощно посмотрела на нее, прижимая кулак к груди, где под тканью платья холодел зажатый в руке старый круглый амулет. — Ты же сама сказала, что он найдет меня везде!

— Единственное спасение от моего брата — оказаться на другой земле. — Катария понизила голос до едва различимого шепота. — Там, где его власть ничего не значит.

— В Астерисе? Или в Вальдаре? — Я ошеломленно покачала головой. — Меня никто туда не впустит. Люди для них — враги. Нас убьют на первой же пограничной заставе!

— У меня есть идея. — Катария решительно вытерла слезы и обернулась к своему гвардейцу.

— О чем ты, черт побери, говоришь? — выдохнула я, из последних сил удерживая ускользающее сознание. Боль от потери отца выжигала внутренности дотла, но инстинкт выживания требовал слушать.

— Вчера Райдер был в бешенстве. — Катария заговорила быстро, лихорадочно оглядываясь на гвардейца. — До него дошли вести из Астериса. Их правитель открывает Дарктвайн. Туда может прийти каждый, кто хочет получить силу и право остаться на их земле навсегда. Но это право придется заслужить.

— Что такое Дарктвайн? И чего они хотят? — Я попыталась унять дрожь в голосе, судорожно вдыхая прохладный воздух. — Как его заслужить?

— Я не знаю всех подробностей, Мила, — покачала головой подруга. — Но это твой единственный шанс.

Боль от потери отца всё ещё разрывала меня изнутри, но перед глазами стояло безумное лицо Райдера.

— Я на всё согласна, — глухо произнесла я. — Лишь бы оказаться как можно дальше от него. Но как же Аделия? Мы должны её вытащить.

Катария опустила взгляд, и ее плечи поникли.

— Я не могу сейчас освободить Аделию. Покои, где ее держат, охраняют личные гвардейцы Райдера. Тебе придется отправиться в Дарктвайн одной.

— Одной? — Я отшатнулась от нее, едва не задев каменную стену. — Даже если я получу это право, астерийцы не впустят Аделию. Они не принимают чужаков.

— Закон правителя Тардана гласит: тот, кто докажет свою ценность, получает право на жизнь в Астерисе не только для себя, но и для всей своей семьи. Если ты справишься, они дадут вам защиту. И я помогу тебе освободить Аделию, когда придет время, чтобы она тоже отправилась потом в Астерис. Этот закон Райдер не посмеет нарушить, если не хочет войны.

Я отшатнулась от нее. Страх за сестру перевесил даже удушающее горе от гибели отца.

— Я не оставлю здесь свою сестру, Катария! О чем ты, черт побери, говоришь? Райдер убьет ее, пока я буду доказывать что-то чужакам.

— Он не тронет ее, — твердо возразила Катария. — Мой брат далеко не дурак. Он прекрасно понимает, что если с Аделией что-то случится, он больше никогда в жизни тебя не увидит. Для него она — единственный рычаг давления на тебя.

Подруга крепко сжала мои плечи, заставляя поймать ее взгляд.

— Поэтому ты должна немедленно отправляться в Дарктвайн, а о твоей сестре я позабочусь сама. Если возникнет хоть малейшая угроза ее жизни, я тут же ее спрячу.

Слезы хлынули с новой силой, обжигая щеки. Внутренний голос подсказывал, что Катария права. «Доказать свою ценность» чужакам явно означало пройти через тяжелые, опасные испытания. Брать с собой Аделию, подвергая ее смертельному риску на неизвестных землях, было нельзя. Чтобы сестру приняли и она оказалась в безопасности, я обязана преодолеть этот путь в одиночку.

Я подняла глаза на Катарию, ловя каждое ее слово сквозь пелену слез.

— Обещай мне, — мой голос сорвался на хриплый шепот. — Если я не вернусь или если Аделии будет грозить хоть какая-то опасность, ты спрячешь ее так, что Райдер никогда ее не найдет.

Катария крепко сжала мои плечи и уверенно кивнула.

— Я обещаю, Ламира.

Катария достала из-за пояса небольшой мешочек, туго набитый монетами, и силой вложила его в мою ладонь.

— Возьми, здесь золото, — быстро заговорила она. — Ты должна как можно скорее добраться до границы с Астерисом.

— А если меня не пропустят? — Я крепче сжала ткань мешочка, чувствуя, как пальцы леденеют от страха.

— Назови пограничным стражникам цель своего визита. Скажи, что направляешься в Дарктвайн. Астерийцы обязаны пропустить тебя и сами туда проводят.

Я коротко кивнула и резко, изо всех сил прижала Катарию к себе, утыкаясь носом в ее плечо. В горле стоял горький ком, но времени на скорбь не оставалось.

— Береги себя, — выдохнула я. — Позаботься об Аделии.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Катария крепко обняла меня в ответ, а затем осторожно отстранилась и заглянула мне в глаза. — Пообещай мне. Пообещай, что ты выживешь.

Я смахнула слезы тыльной стороной ладони, чувствуя, как внутри на месте сломанной жизни зарождается холодная ярость.

— Я выживу, Катария. Сделаю всё, что потребуется. И я обязательно вернусь за своей сестрой.