Дарктвайн

Катария еще раз коротко и крепко прижала меня к себе, а затем сделала шаг назад.

— Уезжай, — твердо произнесла принцесса. — Ты должна уезжать сейчас же.

Я развернулась и со всех ног помчалась прочь из переулка, пробираясь вдоль края толпы обратно к лесной опушке, где осталась моя лошадь.

Глава 7

Копыта лошади с глухим стуком вгрызались во влажную почву. Деревья вокруг сливались в сплошную зеленую стену. Я неслась вперед, низко пригибаясь к шее кобылы, едва соображая от бешеного адреналина, который заставлял сердце колотиться в самом горле. Мысли отставали от скорости скачки. В голове набатом стучало только одно: быстрее, дальше, прочь от столицы, от эшафота, от Райдера.

Когда поместье и город остались далеко позади, силы окончательно покинули меня. Горло сдавило судорогой, дышать стало нечем. Я резко натянула поводья. Лошадь испуганно заржала, взметнувшись на дыбы, и замерла посреди леса.

Стоило застыть в этой лесной тишине, как сдерживаемая плотина внутри прорвалась.

Я закинула голову назад и закричала на весь лес. Это был дикий крик, который эхом покатился по верхушкам сосен. В этот звук я вложила всю боль, которая выжигала меня изнутри дотла. Папы больше нет. Человека, который был всей моей вселенной, защитой и опорой, хладнокровно убили на моих глазах. Аделия, моя сестра, осталась там, запертая во дворце под стражей безумца.

И этот безумец — Райдер. Тот самый мальчик с яркими голубыми глазами, с которым мы делили все детские секреты. Мужчина, которого я любила всем сердцем и в чьих чувствах была уверена. Как он мог превратиться в это чудовище? Как рука, которая еще недавно гладила мои волосы, могла равнодушно опуститься, отдавая приказ палачу? К боли от потери примешивалось другое, почти невыносимое чувство — предательство.

Крик сорвался на рваный кашель. Я бессильно уронила голову на луку седла, хватая ртом воздух. Слезы градом покатились по щекам, капая на гриву кобылы. Меня трясло крупной дрожью.

Прошло несколько минут, прежде чем рыдания утихли, сменяясь леденящим оцепенением. Лес по-прежнему шумел над головой, безразличный к моему горю. Пришло время остановиться. Плачем папу не вернуть, а сестру не спасти.

Вытерев лицо рукавом платья, я до боли сжала поводья в кулаках.

Я пришпорила кобылу, возвращаясь к бешеному бегу. Лошадь послушно неслась по лесной просеке, уводя меня всё дальше на запад. Скачка продолжалась долго, до самого полудня, пока деревья наконец не поредели, открывая вид на пыльную грунтовую дорогу. Впереди показались соломенные и черепичные крыши — крупный приграничный поселок.

Подъехав к первым жилым домам, я перевела уставшее животное на шаг, а затем и вовсе соскочила на землю. Придерживая кобылу за уздечку, я побрела вдоль улицы. Вокруг кипела обычная сельская жизнь: пахло свежим навозом, дегтем и печеным хлебом. Местные торговцы раскладывали товары на деревянных лотках, шумно зазывая редких покупателей. На уставшую путницу в грязном дорожном платье никто не обращал внимания.

Благодаря золоту Катарии я могла не думать о тратах. Первым делом я подошла к лавке оружейника. Пожилой мастер молча выложил на прилавок несколько вариантов. Выбрав небольшой охотничий кинжал в простых кожаных ножнах, я прикрепила его к поясу платья. Сталь приятно холодила бедро, возвращая слабое чувство защищенности. Дальнейший путь обещал быть опасным, и оставаться безоружной я не имела права.

Затем у соседа-тряпичника я приобрела плотный шерстяной плед, помня, что впереди меня ждут две ночи под открытым небом. До границы оставалось еще два дня пути. В лавке напротив удалось раздобыть огниво, сухой трут и небольшую масляную лампу, чтобы не остаться в кромешной темноте.

Покинув поселок, я остановилась у дороги под раскидистым дубом. Достав из кармана купленный кусок черствого хлеба, я попыталась откусить, но сухой кусок просто не лез в горло. Аппетита не было. Перед глазами до сих пор стояло лицо отца, и от этой картинки желудок сжимался в тугой узел. Я швырнула хлеб в траву, снова вскочила в седло и пустила лошадь вскачь.

Мы двигались без остановок до самых сумерек. Солнце медленно закатилось за верхушки дальних холмов, окрашивая небо в багровые тона. Вечерняя прохлада быстро сменилась настоящим ночным холодом. Мышцы спины и ног нещадно ломило от целого дня в седле, а кобыла начала тяжело дышать, то и дело спотыкаясь на ровном месте.

Дорога снова увела нас под сень высоких деревьев, и в самом начале леса я решила остановиться. Дальше ехать в кромешной тьме было безумием.

Спрыгнув на землю, я первым делом позаботилась о лошади. Расседлав ее, я привязала поводья к крепкому суку и принялась за обустройство ночлега. Ломившее от усталости тело слушалось с трудом. В процессе работы длинный подол моего платья окончательно зацепился за острую корягу и с треском порвался. Избавившись от мешающих лохмотьев, я просто оторвала изрезанные куски ткани до самых колен.

Набрав сухих веток и мха, я достала купленное в поселке огниво. После нескольких неудачных попыток искры наконец схватились за трут, и мне удалось развести небольшой огонь. Яркое пламя разжигать было опасно, поэтому я лишь поддерживала слабый тлеющий очаг, способный дать немного тепла.

Укутавшись в плед, я зажгла масляную лампу и устроилась у подножия дуба, облокотившись спиной на его жёсткую кору.

Вокруг шумел ночной лес. Деревья зловеще скрипели от ветра, где-то в чаще ухала сова, а тени от костра лениво ползали по кустам, принимая пугающие очертания. Страх и одиночество давили на грудь. Чтобы хоть как-то успокоить дрожь, я вытащила кинжал. Ладонь крепко сжала деревянную рукоять, а лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Держа сталь перед собой, я вслушивалась в каждый шорох, готовая в любой момент вскочить.

Но пережитый за день кошмар, изнурительная скачка и литры пролитых слез забрали все силы. Веки налились свинцом. Сидя с зажатым в руке оружием и глядя на угасающие угли, я сама не заметила, как окончательно вырубилась, погружаясь в тяжелый, беспамятный сон.

Я резко открыла глаза и вскочила на ноги, сжав рукоять кинжала. Вокруг было светло — утреннее солнце вовсю пробивалось сквозь кроны деревьев. Первые несколько секунд я испуганно озиралась, не понимая, где нахожусь и почему сплю на земле.

Осознание вчерашнего кошмара ударило в голову. Реальность вернулась вместе с болью. Зубы сами собой сжались до скрежета. Сглотнув горький ком, я заставила себя опустить кинжал в ножны и принялась собираться в путь. Времени на слезы больше не было. Райдер наверняка уже разослал отряды по всем дорогам. Меня ждет участь стать женой чудовища и всю жизнь провести рядом с человеком, который хладнокровно убил моего отца. От этой мысли по коже пробежал мороз. Нужно было двигаться дальше.

Затушив остатки тлеющих углей и наскоро закрепив седло на спине кобылы, я двинулась дальше на заставу.

Потянулись долгие часы монотонной скачки. Лошадь мерно перебирала копытами по лесной тропе, а в моей голове крутились путаные мысли о Дарктвайне. Правитель Астериса открыл это загадочное место, но что оно собой представляло? Астерийцы не были безумными добряками, чтобы раздавать силу и право на жизнь на своей благодатной земле первому встречному человеку.

Как астерийцы вообще могут дать силу? Неужели речь идет о магических способностях? В памяти всплыли слова Катарии о том, что Райдер и его покойный дедушка были одержимы силой Астериса. Выходит, слухи были чистой правдой. На той земле действительно существовало нечто, способное наделить человека возможностями магов. Но за этим приглашением явно крылось что-то пугающее. Меня пугал вопрос: как именно придется доказывать свою ценность чужакам?

Я ведь не была воином. Вся моя жизнь прошла в комфорте, безопасности и бытовой неге в нашем тихом поместье. Я часто бывала при королевском дворе, но понятия не имела, как сражаться или выживать в диких условиях. Любые физические испытания или магические проверки казались мне непреодолимой стеной. Хватит ли у меня сил? Не вышвырнут ли меня астерийцы обратно, прямо к Райдеру, едва я переступлю порог?

Этот страх неизвестности гнал меня вперед сильнее, чем королевская погоня. Я понимала, что шансы выстоять против проверок магов ничтожно малы. Но у меня не оставалось выбора. Путь назад был отрезан жестокостью Райдера и моим нежеланием становиться безгласной тенью при убийце. Впереди, за пограничными заставами Астериса, лежал единственный шанс получить новую жизнь и спасти Аделию. Ради сестры я была обязана доползти до этого Дарктвайна, даже если там меня ждал сущий ад.

Скачка продолжалась до самой ночи. В голове царил бардак, а чувства смешивались в один тяжелый узел. Большую часть пути я изнывала от вины. Мысль о том, что папа погиб из-за меня, не давала покоя. Ведь я просто призналась ему, что не хочу этой свадьбы, и отец обещал помочь. Он поехал во дворец, чтобы защитить меня. Мог ли Райдер убить его именно из-за этого? Но Катария четко сказала: Логан в открытую заявил об отставке, и король воспринял это как измену. От этих противоречий рассудок мутился. Страх перед погоней сменялся паникой перед неизвестной землей Астериса и жуткой тревогой за Аделию.

Вторую ночь я провела в глубоком овраге, завернувшись в плед и не решаясь зажечь огонь. Сон был рваным и чутким.

Следующий день превратился в бесконечное испытание. Лошадь шла из последних сил, да и у меня самой практически не осталось энергии. По дороге пришлось сделать короткую остановку у лесного ручья, чтобы напоить уставшую кобылу. Там же, в приграничном поселении, я зашла на местный рынок и купила дорожный кожаный бурдюк, наполнив его чистой водой. Попробовала взять немного вяленого мяса в лавке, но еда по-прежнему не лезла в горло. Аппетита не было, желудок сводило от одной мысли о еде.

На пути изредка попадались люди — то угрюмые охотники с добычей, то крестьяне из глухих деревень. Никто из них не обращал на меня особого внимания. Обычные прохожие лишь провожали меня равнодушными взглядами. В своем испачканном, разорванном до колен хлопковом платье я больше не была похожа на благородную леди из богатого поместья. Вся в пыли, с растрепанной косой, я казалась им обычной беженкой, одной из тех, кто часто ищет спасения на рубежах. Это помогало оставаться незамеченной.

Ближе к вечеру я решила остановиться на долгую стоянку в заброшенной охотничьей хижине у дороги. Тело нещадно выло, а мышцы сводило судорогой. Я понимала: мне необходимо хорошо выспаться и восстановить силы. Завтра меня ждала чужая земля.

Я проснулась на рассвете от резкого холода. Солнце только всходило, окрашивая доски крыши в бледный цвет. Быстро проверив кинжал на поясе и мешочек с золотом, я вывела кобылу на тракт. Усталость никуда не делась, но внутри крепла жесткая решимость. Я вскочила в седло и пустила лошадь ровным шагом. Впереди, всего в паре часов пути, лежала граница Астериса, за которой начиналась неизвестность.

Спустя два часа лесная просека вывела меня к широкой разделительной полосе. Сквозь листву впереди показался пограничный рубеж. Мое сердце испуганно екнуло: прямо у заставы, перекрывая главный тракт, расположился конный отряд солдат Торендо. Гвардейцы в знакомых доспехах переговаривались, удерживая оружие наготове. Райдер наверняка уже разослал приказ о моем поиске, и соваться на открытую дорогу было чистым безумием.

Пришлось спешиться и увести кобылу вглубь зарослей. Оставлять здесь коня, который верой и правдой нес меня эти дни, было невыносимо жалко. Я ласково похлопала кобылу по шее, сняла с нее седло вместе с уздечкой и тихо шепнула: «Беги, милая. Спасибо тебе». Слегка ударив ее по крупу, я дождалась, пока животное скроется среди деревьев, и двинулась искать обходной путь самостоятельно.

Продвигаться пешком через густой кустарник в разорванном до колен платье было тяжело. Ветки царапали обнаженные ноги, а сапоги вязли в сыром мху. Пограничные рубежи охранялись строго с обеих сторон — многолетняя ненависть и недавние стычки заставляли дозоры прочесывать каждый фут. Идеальная лазейка должна быть там, где ландшафт становился непроходимым для конных патрулей.

Вскоре я наткнулась на глубокий лесистый овраг, заваленный буреломом и старыми поваленными стволами. Склоны здесь были крутыми, а дно тонуло в густом тумане. Осторожно цепляясь за корни деревьев и съезжая по грязи, я спустилась на самое дно расселины. Прячась за поросшими мхом глыбами, я шаг за шагом преодолевала нейтральную зону, пока овраг не вывел меня на пологий подъем.

Едва я выбралась наверх и переступила невидимую черту, как сразу поняла, что оказалась на территории Астериса.

Прямо предо мной, на поляне, располагался лагерь астерийской передовой стражи. Вокруг стояли черные походные шатры, а у костров сидело множество вооруженных воинов. При моем появлении суета в лагере мгновенно утихла. Десятки тяжелых взглядов уставились на меня. В воздухе повисло опасное напряжение.

Я быстро осмотрела их, и по телу пробежал озноб. Эти существа выглядели жутко и совсем не походили на людей. У одного воина, сидевшего ближе всех к костру, глаза были полностью темными, без белков, а от воротника по шее поднимались багровые ломаные линии. У другого стражника, точившего длинный кинжал, из-под кожаного доспеха проступали темные полосы, уходящие к вискам. Их нечеловеческая природа сквозила в каждом движении и жесте.

Двое астерийцев, сидевших ближе остальных и первыми заметивших мое появление, поднялись со своих мест и направились ко мне. Они были высокими, широкоплечими, в темных кожаных доспехах. Один заглянул мне в лицо темно-синими глазами со странным холодным блеском. На лицах обоих появились мерзкие ухмылки. Переглянувшись, мужчины откровенно рассмеялись.

Их изучающие взгляды скользили по мне с ног до головы, задерживаясь на разорванном подоле, обнаженных ногах и грязном лице. В этих глазах не было сочувствия к беженке. Они смотрели на меня так, словно перед ними оказался кусок мяса, случайная добыча, которой можно было беспрепятственно овладеть прямо здесь, на границе.

Я инстинктивно сделала шаг назад, и моя ладонь сама собой легла на деревянную рукоять охотничьего кинжала, спрятанного на поясе.

— Какая девка, — протянул тот, что был с темно-синими глазами, окинув меня медленным, оценивающим взглядом. — И что человеческая беженка забыла по эту сторону границы?

— Я иду в Дарктвайн, — твердо ответила я, заставляя голос звучать ровно, хотя сердце готово было выскочить из груди.

Оба стражника замерли на мгновение, а затем поляну огласил их громкий, издевательский хохот. Второй воин стонал от смеха, но продолжал жадно разглядывать мое лицо.

— В Дарктвайн? — переспросил синеглазый. — Ты?

— Да. — Я сильнее сжала рукоять оружия. — Вы обязаны меня пропустить.

Их веселье только усилилось. Мужчины продолжили приближаться, бесцеремонно сокращая расстояние. Тот, что покрупнее, цинично усмехнулся и сделал еще шаг. Было очевидно: моим словам они не поверили ни на секунду.

— Решила сбежать со своей жалкой земли и укрыться здесь, мелкая тварь? — выплюнул он.

— Я иду в Дарктвайн! — выкрикнула я, уже не таясь, и выставила охотничий кинжал прямо перед собой.

Синеглазый астериец среагировал молниеносно. Он выбросил руку вперед, намертво перехватил мое запястье и с силой вывернул его. Острая боль прошила руку до самого плеча, пальцы сами собой разжались, и кинжал упал в траву.

— Не трогайте меня! — закричала я, отчаянно пытаясь вырваться, но он лишь сильнее прижал меня к своему кожаному доспеху.

Второй воин перестал смеяться. Он подошел вплотную, ухватился за подол моего платья, собирая ткань в кулак и задирая ее вверх, обнажая бедра.

— Здесь граница, девка, — прорычал он мне в самое ухо, обдавая горячим дыханием. — И только нам решать, кого пропускать на нашу землю, а кого пустить в расход прямо тут.

Я начала брыкаться, в ярости молотя ногами по его голенищам, но разница в весе и силе была слишком большой. Нападавший грубо смял меня под собой, лишая возможности защищаться. Синеглазый жадно прильнул к моей шее, его влажный язык обжег кожу. Наслаждаясь моим сопротивлением, он принялся жадно целовать и облизывать шею, спускаясь всё ниже, к груди. Накатившая волна отвращения заставила меня задохнуться, я извивалась в его тисках, пытаясь закрыться руками.

Но в следующий миг его движения замерли. В порыве он дернул ворот моего платья, с треском отрывая верхнюю пуговицу, и его взгляд намертво прикипел к обнажившейся коже.

Астериец шумно втянул воздух. Грубо запустив пальцы мне под ворот, он одним рывком сорвал с моей шеи потемневший круглый медальон, с треском порвав тонкую цепочку. Хватка ослабла, когда воин уставился на металл в своей руке. Весь его похотливый напор моментально испарился.

— Откуда это у тебя?! — жестко выдохнул он, сжимая амулет в кулаке.

— Отдай! — выплюнула я, отчаянно пытаясь вернуть вещь. — Это мое!

Астериец перехватил мое плечо и рявкнул так, что заложило уши:

— Я спросил: откуда это у тебя?!

— Это подарок! — выкрикнула я в ответ, задыхаясь от гнева и страха. — Каз подарил!

Воин замер. Он повернул медальон на ладони, вглядываясь в потемневший металл. Лицо стражника побледнело, стирая всю наглость.

Второй солдат, заметив эту перемену, подозрительно сощурился. На его шее багровые линии у висков стали заметно темнее.

— Что там такое? — осекся он.

Стоило ему рассмотреть гравировку, как его лицо сделалось серым.

— Пропусти ее, — приказал второй, меняясь в голосе.

— Чего? — Первый недоверчиво вскинул голову.

— Я сказал — пропусти ее!

— Ты серьезно? — Напарник упрямо сжал челюсть. — Веришь, что эта девка идет в Дарктвайн? Посмотри на нее!

— У нее амулет неприкосновенности правящего дома, — жестко отрезал второй, не сводя с меня настороженного взгляда. — Отдай ей этот чертов амулет и пропусти, если не хочешь проблем. Понимаешь, чье это клеймо?

Первый еще раз посмотрел на букву «К» на металле, словно до конца не веря своим глазам.

— Ты уверен, что это он?

— Да. Отдай.

Астериец разжал пальцы и протянул мне медальон вместе с порванной цепочкой. От его былых намерений не осталось и следа.

— Проходи, — бросил он, отступая назад к костру. — Мы распорядимся, чтобы тебя доставили в пункт сбора. Оттуда всех отправляют в Дарктвайн.

Я схватила свой медальон, крепко сжимая его в кулаке, и быстро зашагала мимо застывших воинов вглубь лагеря. Стоило отойти на безопасное расстояние, как меня накрыло облегчение. Ноги стали ватными, а тело забилось в крупной дрожи. Я едва удерживала равновесие, хватая ртом воздух.

В голове не укладывалось то, что я только что услышала. Рассудок отказывался принимать новые факты. Амулет неприкосновенности правящей семьи?

Я ведь всю жизнь была уверена, что Каз просто оставил мне этот кулон на память, как подарок на прощание. Мне и в голову не могло прийти, какими свойствами обладает этот кусок металла. Обычная вещь оказалась настоящим щитом, который только что спас мне жизнь от бесчинства пограничной стражи. Я сжала медальон так сильно, что его края впились в ладонь. Пятнадцать лет я считала его обычным подарком на память. Оказывается, Каз оставил мне не память. Он оставил мне защиту.

Глава 8

Около получаса я провела в лагере передовой стражи, стараясь держаться как можно дальше от костров и укрытых кожей шатров. Астерийцы больше не делали попыток приблизиться, но один из них молча выставил передо мной деревянную миску с горячим похлебкой и куском вареного мяса. Еда, которая все эти дни не лезла в горло, сейчас показалась спасением. Голод накатил внезапно, и я съела всё до последней крошки, чувствуя, как по телу наконец разливается слабое тепло.

Оставшись наедине с собой в тени раскидистого дерева, я вытащила из кармана порванную цепочку. Пальцы до сих пор мелко дрожали, но мне удалось аккуратно разогнуть крайнее звено, зацепить его за замок и с силой сжать металл. Проверив прочность пальцами, я надела медальон обратно на шею и спрятала его глубоко под воротник платья.

Шорох шагов заставил меня вскинуть голову. Ко мне подошел один из воинов — по виду самый молодой из всей пограничной стражи.

— Пора, — коротко бросил он, удерживая за поводья крупного коня. — Я отвезу тебя к месту сбора. Это недалеко.

Спорить я не стала. Стражник помог мне взобраться на лошадь, а затем запрыгнул в седло сзади. Всю дорогу мне пришлось ехать впереди. Юноша крепко прижимал меня к себе, перехватив поводья, отчего внутри нарастало чувство дискомфорта. Его кожаный доспех пах дегтем и чужой землей, но я терпела эту вынужденную близость. Тот факт, что гвардеец был совсем молод и не проявлял к изможденной беженке плотоядного интереса, помогал сохранять относительное спокойствие.

Вскоре деревья впереди расступились, открывая вид на небольшое двухэтажное здание из серого камня. Лошадь перешла на шаг. Возле крыльца группами стояли люди. Стоило мне вглядеться в их лица и обычные человеческие глаза без пугающих багровых полос на коже, как пришло отчетливое понимание: это мои соотечественники. Такие же беженцы из Торендо, которые рискнули всем, чтобы добраться до Дарктвайна.

Молодой астериец остановил коня у коновязи, соскочил на землю и протянул мне руку, помогая слезть.

— Иди к остальным, — произнес он, указывая подбородком на крыльцо. — Жди дальнейших указаний.

Кобыла фыркнула, и стражник развернул коня, уезжая обратно к границе. Оставшись одна, я двинулась к зданию, внимательно разглядывая толпу.

Всего на площадке собралось около пятнадцати человек, и все они выглядели пугающе разными. Двое мужчин в поношенных кожаных куртках и со шрамами на лицах неуловимо напоминали дезертиров или бывших солдат из нашего королевства. Чуть поодаль шептались трое парней с хитрыми, вороватыми повадками — явные уличные карманники или контрабандисты.

Среди собравшихся я заметила двух женщин. Одна из них, высокая и подтянутая, стояла опершись на стену. Ее дерзкое лицо и уверенная поза выдавали воительницу, привыкшую полагаться на собственную силу. Вторая, более молодая, выглядела милой и хрупкой, но даже в ее осанке читалась собранность.

Взгляд скользил от одного человека к другому, и внутри постепенно зарождался новый страх. От каждого из этих незнакомцев веяло опасностью. По мозолям на их пальцах, по манере держать руки близко к ножнам было видно, что все они умели обращаться с оружием и знают, что такое драка. Я же на их фоне казалась беспомощной тенью. Я никогда не держала в руках ничего тяжелее охотничьего кинжала, и это осознание собственной слабости перед грядущими проверками Дарктвайна заставило меня сильнее сжать кулаки.

Я сделала шаг к остальным, но дорогу мне преградил один из стоявших на поляне астерийцев. На его шее темнел узор из ломаных линий. Он смерил меня долгим взглядом, задерживаясь на испачканных сапогах и порванном подоле.

— Ты тоже в Дарктвайн? — спросил стражник, недоверчиво изогнув бровь.

— Да.

— Проходи, ты как раз последняя. — Он отступил в сторону, освобождая путь к группе. — Сюда принимают только первых пятнадцать человек. Больше мест нет. Скоро вас отвезут на место.

В голове помутилось от смеси шока и облегчения. Колени на секунду стали ватными. Задержись я в лесу у ручья чуть дольше, и я бы просто не попала в число избранных. Путь к спасению Аделии был бы отрезан.

Сглотнув вставший в горле ком, я прошла на площадку к остальным беженцам. Стоило приблизиться, как три мужчины из толпы повернули головы в мою сторону. Это были те самые дезертиры, от которых веяло запахом казарм и застарелой крови. Один из них, с хищным лицом и глубоким шрамом через всю щеку, выглядел особенно мерзко. Он коротко кивнул своим людям, и вся троица целенаправленно двинулась наперерез, заставляя меня остановиться.

Главарь замер в двух шагах от меня. Между его пальцев ловко, с едва слышным свистом, крутился узкий нож.

— Ошиблась дорогой, мелкая? — ухмыльнулся он, сканируя меня наглым взглядом.