Дарктвайн

Я заставила себя выпрямить спину и не отводить глаз, хотя ладонь за спиной инстинктивно потянулась к спрятанному на поясе кинжалу.

— Нет. Я так же, как и вы, отправляюсь в Дарктвайн.

Мужчина громко рассмеялся, и его подельники подхватили этот издевательский смех. Нож в его руке исчез, скользнув в рукав кожаной куртки.

— Это будет интересно, — протянул он, делая еще шаг вперед и вторгаясь в мое личное пространство. — Если там станет совсем скучно, найди меня. Меня зовут Аш. Запомни это имя.

Он выбросил руку вперед, его жесткие пальцы больно впились в мой подбородок, вынуждая поднять голову. В его глазах загорелся опасный блеск. Я дернулась, собираясь выхватить сталь, но в этот момент над площадкой разнесся чужой голос:

— Убери от нее свои руки, Аш.

Главарь дезертиров недовольно поморщился, но пальцы разжал, отступая на шаг. Я повернулась на звук.

Позади нас стоял мужчина с серьезным лицом и открытым взглядом. От всей его собранной фигуры веяло уверенной силой воина, но без той грязи и жестокости, что исходила от троицы дезертиров. Рядом с ним стояла та самая молодая женщина с мягкими чертами лица, которую я заметила в толпе ранее. Она ободряюще посмотрела на меня, и паника утихла. Рядом с этой парой стало спокойно.

Аш цинично сплюнул на землю под ноги заступнику и снова перевел взгляд на меня.

— Рано или поздно мы всё равно останемся наедине, мелкая. Это еще не конец, — ухмыльнулся он, махнул своим людям, и вся троица отошла к противоположному краю поляны.

Я проводила взглядом Аша и его подельников, а затем окинула глазами поляну. Из собравшихся людей никто не стоял поодиночке. Одна группа сплотилась у коновязи, и рядом с ними держалась та самая высокая женщина с дерзким лицом воительницы. Чуть поодаль стояли еще четверо мужчин. Было очевидно, что все они интуитивно сбивались в стаи, пытаясь обезопасить себя.

Я оказалась единственной, у кого не было никого рядом. Одиночество в такой толпе приравнивалось к приговору. Повернувшись к паре, которая только что за меня заступилась, я поняла, что обязана найти союзников, если хочу выдержать грядущее и выжить.

— Спасибо, — произнесла я, глядя на серьезное лицо мужчины.

Он дружески улыбнулся, и эта мимолетная улыбка изменила его суровые черты.

— Не за что, — ответил он, бросив короткий взгляд в сторону дезертиров. — Не люблю, когда всякое отребье думает, что ему всё дозволено. Меня зовут Ник.

Он кивнул на стоявшую рядом девушку.

— А это Рима.

— Ламира, — представилась я, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно спадает.

Рима тут же сделала шаг навстречу и подошла ближе. В ее глазах читалось искреннее облегчение.

— Ламира… Какое красивое имя, — тепло произнесла она, а затем покосилась на противоположный край поляны, где у коновязи стояла высокая воительница. — Знаешь, я так рада, что здесь есть еще одна женщина. А то вон та выглядит совсем недружелюбной. К ней даже подходить страшно.

Рима внимательно посмотрела на мое разорванное до колен платье, испачканные грязью сапоги и продолжила:

— Будет лучше, если мы станем держаться вместе. По отдельности тут будет слишком тяжело. Нас раздавят поодиночке.

Я перевела взгляд на Ника. Он молча и одобряюще кивнул, подтверждая слова своей спутницы. Было ясно, что мужчина тоже не против моего присутствия в их команде. Ник посмотрел на меня как-то странно, оценивающе, задерживая взгляд на моем изможденном лице, но промолчал.

— Я согласна, — тихо ответила я им обоим. — Одной у меня здесь просто нет шансов.

Я только открыла рот, собираясь расспросить Ника и Риму про Дарктвайн, как двери здания отворились. Изнутри вышли двое астерийцев, мгновенно приковав к себе внимание всей поляны.

Оба были высокими, но выглядели совершенно иначе, чем пограничные стражники. На них не было тяжелых кожаных доспехов — их заменяла плотная форменная одежда глубокого металлического цвета. У того, что шел первым, были темные волосы. От самой челюсти по его шее спускались ломаные темные линии, исчезая под плотным воротником. Он окинул толпу беженцев тяжелым, оценивающим взглядом. Его глаза оказались странного стального оттенка, под цвет одежды.

Второй астериец был светловолосым. Узоры на его шее выглядели бледными, почти серебристыми полосами, уходящими за отворот куртки. Его глаза тоже были светлыми, но не белыми, а какими-то выцветшими, лишенными привычного человеческого тепла.

Остановившись на краю поляны, темноволосый воин обвел нас взглядом и громко произнес:

— Мы направляемся в Ценерис.

Он кивнул стоявшему неподалеку стражнику. Тот сразу скрылся за углом здания и уже через пару минут вернулся в сопровождении целого отряда воинов. Они вывели на поляну множество крупных оседланных лошадей. Астерийцы принялись распределять коней, давая по одному животному каждому из пятнадцати беженцев.

Среди толпы пронесся испуганный шепот. Люди растерянно переглядывались, тихо переспрашивая друг друга, что такое Ценерис и почему их везут именно туда, а не в Дарктвайн. Но прибывшие командиры полностью игнорировали эти вопросы. Светловолосый воин лишь дождался, пока последний из нас перехватит поводья, и жестко, не терпящим возражений тоном отдал приказ:

— Отныне вы следуете за нами. По коням.

— Ник, что такое Ценерис? — спросила я, сильнее сжимая поводья.

Мужчина закинул дорожную сумку на луку седла и помрачнел.

— Слышал от контрабандистов, что это гробница. Какое-то древнее место силы. Говорят, там погребли целый род существ, владевших первобытной магией.

— А я слышала, что это огромный грот, — тихо вмешалась Рима, проверяя подпругу своей кобылы. — Магический грот, уходящий глубоко под землю.

— Ничего не понимаю. — Я растерянно покачала головой. — Почему мы не отправляемся сразу в Дарктвайн?

— Разберемся по дороге, — оборвал Ник.

Он вскинул голову и заметил, что двое командиров-астерийцев внимательно наблюдают за нашим перешептыванием. Мужчина сразу сделал шаг назад и тише добавил:

— Ламира, садись на лошадь. Живее. Не привлекай внимания.

Я только потянула поводья, собираясь поставить ногу в стремя, как двери здания снова распахнулись. Вся поляна замерла. В воздухе повисло напряжение. Кони принялись испуганно прядать ушами и перебирать ногами.

На пороге показался высокий мужчина, и от одного его вида меня передернуло. Его голова была скрыта глубоким черным капюшоном, из-под которого едва выбивались короткие темные волосы. Нижняя часть лица была плотно закрыта маской-банданой, полностью скрывавшей черты. Но его глаза заставили меня оцепенеть. Один глаз был темным, а другой — светлым. Внутри темного зрачка клубился серый дым. Этот взгляд сканировал толпу, заставляя кожу покрываться мурашками.

На незнакомце была темная одежда с короткими рукавами. Ткань на шее слегка сдвинулась, обнажая кожу, густо покрытую ломаными темными узорами. Эти же рисунки, похожие на застывший дым, покрывали его мощные предплечья, спускались к запястьям и полностью оплетали кисти рук. Каждое его движение казалось физически осязаемой угрозой.

Двое астерийских командиров, которые до этого командовали нами, синхронно склонили головы в знак уважения. Стало очевидно: перед нами появился тот, кто держит в страхе даже собственную стражу. Главный в этом лагере.

Один из воинов подвел к нему крупного вороного коня. Мужчина в капюшоне легко взлетел в седло, не проронив ни единого слова, и направил жеребца вперед, к лесному тракту.

Командиры развернули своих лошадей следом за ним. Темноволосый стражник со стальными глазами обернулся к нам и громко отчеканил:

— Следуйте за нами!

Я переглянулась с Ником и Римой. В глазах моих новых спутников отразился тот же страх, который сковал мои собственные внутренности. Стараясь держаться как можно ближе друг к другу, мы пустили коней шагом, покорно следуя за предводителем вглубь чужой земли.

Мы скакали до самого вечера, удерживая лошадей в ровном темпе. Наш походный строй со всех сторон плотно контролировался. Впереди ехал молчаливый предводитель в капюшоне и двое его командиров, а замыкали шеренгу еще несколько стражников. Из-за этого расположения не покидало гнетущее ощущение, будто мы не будущие союзники Астериса, а обычные военные пленники.

Во время недолгих переходов на шаг мне удавалось переговариваться с Ником и Римой, хотя на ходу делать это было тяжело.

— А про сам Дарктвайн вы что-нибудь слышали? — спросила я, наклоняясь к гриве коня.

— Ничего конкретного, — отозвался Ник, поправляя поводья. — Слухи ходили разные, но никто из наших толком не знает, что это за место и что нас там ждет.

— Зато я точно знаю, что Ценерис существовал еще до появления нынешних королевств, — добавила Рима. Она ехала чуть левее, внимательно следя за дорогой. — До того, как народы разделились, и даже до появления первых магов.

— Это всего лишь старые легенды, которые люди годами пересказывали на нашей земле, — покачал головой Ник. — Истинные ответы знают только сами астерийцы.

Несмотря на его слова, дурное предчувствие по поводу этой гробницы не покидало меня. От одного названия Ценерис по спине пробегал холодок.

Когда начало темнеть, наш отряд наконец выехал на просторную поляну. Двое командиров спешились, а сам предводитель остался в седле чуть поодаль, на краю леса. Он молча разглядывал нас со своего вороного коня. В наступающих сумерках смотреть на него было жутко. Из-за темноты его черный глаз полностью сливался с ночной тенью, но второй, светлый, казалось, едва заметно светился во мраке, не отрываясь от толпы беженцев.

Командиры подошли к центру поляны. Тот, что был с темными волосами и стальными линиями на шее, обвел нас взглядом.

— Меня зовут Маркус, — твердо произнес он.

— Я Харди, — отозвался второй, светловолосый. — Мы будем сопровождать вас от начала и до конца.

Они не стали объяснять, от начала чего и до конца чего именно нам придется пройти. Харди лишь обернулся к подчиненным и громко скомандовал делать привал. Что до Ценериса оставалось еще два дня пути, и ехать ночью было опасно.

Стражники принялись снимать с лошадей припасы. Они раздавали людям плотные дорожные одеяла, помогали разводить костры и начали готовить еду. Едва мои сапоги коснулись травы, я забрала свое одеяло и поспешила подойти к Нику и Риме.

Беженцы разбились на небольшие группы у нескольких костров, интуитивно держась своих. Мы втроем устроились у небольшого очага. Тепло от разгорающегося пламени приятно согревало уставшее тело, помогая хоть немного расслабиться после целого дня в седле.

Ник долго разглядывал меня, а затем заговорил, и в его голосе прозвучало неожиданное участие:

— Слушай, ты только не обижайся, Ламира… Но ты совсем не похожа ни на кого из нас. Я не понимаю, что могло привести такую, как ты, на эти земли.

Взгляд упал на танцующие языки огня. Рассказывать правду про Райдера, убийство отца и побег из поместья было опасно.

— У меня не оставалось других вариантов, — ответила я, сильнее сжимая край пледа. — Я должна спасти свою младшую сестру.

Ник и Рима переглянулись, но расспрашивать дальше не стали, уловив мое нежелание вдаваться в подробности. Рима подбросила в костер сухую ветку и произнесла:

— Мы с Ником здесь тоже не ради великой силы. Нам просто нужна спокойная жизнь.

— А что случилось у вас? — спросила я, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Мы из одной деревни. — Рима горько усмехнулась. — Жить там было невыносимо. Сплошная бедность, голод, вечные драки за каждый кусок хлеба. Наши родители давно умерли от болезней, и мы с Ником уже несколько лет выживаем сами по себе.

Я сочувственно посмотрела на них. Они сидели так близко, подставляя ладони к огню, что в голове сама собой мелькнула мысль: они наверняка пара. Столько пережитого вместе обычно связывает людей крепче любых клятв.

Заметив мой долгий взгляд, Рима вдруг рассмеялась и поспешила добавить:

— Эй, только не подумай ничего такого, мы не пара. Ник мне как брат. Мы с самого детства вместе растем и защищаем друг друга. Точнее, это Ник меня постоянно из всяких передряг вытаскивает. В нашей глуши мы бы просто рано или поздно умерли с голоду или в какой-нибудь потасовке.

Ник шевельнул угли длинной палкой и серьезно кивнул, подтверждая слова названой сестры:

— Именно поэтому мы здесь, Ламира. Лучше мы пройдем любые испытания астерийцев, какими бы тяжелыми они ни были, но получим шанс на нормальную жизнь. Другого пути у нас всё равно нет.

К нашему костру подошли стражники. Они протянули деревянные миски с кашей и мясом. Я принялась за еду, попутно разглядывая своих новых знакомых в неровном свете пламени. У Ника были светлые волосы и чистые зеленые глаза, а Рима оказалась темноглазой брюнеткой. Пока мы ужинали, парень заботливо поправил сползающий с плеч названой сестры плед, и та в ответ тепло ему улыбнулась. Наблюдая за ними, я тоже невольно улыбнулась. Появилось робкое чувство, что мне повезло встретить здесь таких людей.

Вдруг краем глаза я уловила движение на границе темноты. Взгляд зацепился за силуэт наездника, и аппетит пропал.

Это был их предводитель в капюшоне. Он так и не спустился на землю. Черный жеребец ходил кругом на расстоянии от лагеря, а всадник наблюдал за кострами. Он ни разу ни с кем не заговорил, не приблизился и держался обособленно, обмениваясь короткими жестами только со своими воинами.

В его статичной фигуре сквозь прорезь маски читалось пренебрежение. Он смотрел на нас так, будто мы были никем, пустым местом, недостойным находиться на его земле. Во взгляде сквозило такое отношение, словно судьба каждого из нас уже предрешена и мы все равно не жильцы.

Между людьми и астерийцами веками шла война. Но если их правитель сам открыл рубежи и пообещал дать право на жизнь тем, кто пройдет испытания, зачем этот вожак демонстрирует такую неприязнь? Остальные стражники вели себя иначе. Тот же Маркус и Харди держались строго, как и положено командирам, но хотя бы не смотрели на беженцев с таким высокомерием. Лидер в капюшоне же одним своим присутствием превращал мирный привал в тягостное ожидание.

Я сильнее закуталась в одеяло, стараясь не смотреть в сторону леса, где в темноте продолжал тускло светиться его глаз.

Глава 9

Последующие два дня превратились в сплошное, изнурительное испытание на выносливость. Мы скакали от рассвета до заката, делая лишь короткие остановки, чтобы напоить лошадей и наспех перекусить черствыми лепешками. За это время наша троица сблизилась еще сильнее. Я старалась держаться исключительно рядом с Ником и Римой, намеренно не глядя в сторону других беженцев, чтобы не провоцировать лишних конфликтов.

Каждый вечер, когда лагерь устраивался на ночлег, Ник заставлял меня доставать охотничий кинжал. Прямо у костра, под тихий треск прогорающих веток, он учил меня правильно сжимать рукоять, держать баланс и закрывать корпус от возможных выпадов.

— Если впереди, нам выдадут настоящие клинки, я обучу тебя работать и на мечах, — пообещал он, поправляя мою руку. — Главное — не бойся стали. Она должна стать продолжением твоей ладони.

Мне нравилось, что Ник взял меня под свое крыло. Он вел себя как брат, защищая нас двоих от любых угроз. На второй день пути он строго запретил нам с Римой заговаривать с остальными беженцами, а сам предпринял попытку осторожно расспросить другие группы о Дарктвайне и Ценерисе. Благодаря его вылазкам я наконец узнала, кто едет с нами в одной шеренге.

Троица, что подходила ко мне на поляне во главе с Ашем, оказалась бывшими военными. Группа из пяти человек у коновязи, где выделялась высокая женщина по имени Зара, была настоящей шайкой преступников. Еще четыре мужчины, державшиеся обособленно, выглядели более-менее нормально на общем фоне — их лидером был парень по имени Аарон. Но даже несмотря на их безобидный вид, Ник все равно велел держаться от всех подальше. Мы никого из них не знали, а в таком месте доверять чужакам было глупо.

Их предводитель неизменно скакал впереди всей колонны. За все это время я так и не увидела его лица — плотная черная ткань банданы скрывала черты. Во время стоянок он устраивался у отдельного костра со своими командирами, Маркусом и Харди. Несколько раз я видела, что там, в полумраке, он снимал маску, но приглядеться и рассмотреть его лицо на таком расстоянии было невозможно. Он по-прежнему ни разу не подошел к людям и не проронил ни слова в нашу сторону.

К исходу второго дня ландшафт вокруг начал разительно меняться, вызывая волну нарастающей тревоги. Обычные леса остались позади. Здесь, на чужой территории, природа выглядела странно: стволы деревьев отливали пепельным оттенком, их ветви причудливо изгибались к самой земле, а трава под копытами коней казалась непривычно темной, почти синей. Среди зарослей мелькали незнакомые бледные цветы, раскрывающие бутоны навстречу сумеркам.

Вдруг Маркус, ехавший в авангарде, вскинул руку, приказывая отряду замедлить ход.

Я приподнялась в стременах и замерла. Прямо перед нами, на обширном каменистом плато, выстроилось огромное количество вооруженных воинов. Настоящая армия астерийцев в темных металлических одеждах плотным полукольцом окружала подножие высокой скалы. Атмосфера в этом месте была настолько плотной и тяжелой, что дышать становилось трудно.