Долгое эхо любви

Словно чувствуя мою внутреннюю борьбу, Кира бросает весомый аргумент на чашу весов.

– Спасибо, Яков. Если бы у меня был муж или любимый, я бы ему позвонила, и он помог, но… – она на миг отводит взгляд, а когда снова смотрит на меня, в синих глазах сверкают непролитые слезы, – … но я одна, родители умерли во время пандемии, а друзья, – передергивает плечами и обхватывает себя руками, закрываясь. В этой позе женщина кажется максимально уязвимой и беззащитной, – …друзья оказались равнодушными приятелями.

Я молча жду, Кира называет адрес. Вбиваю его в навигатор и довольно киваю: тут ехать всего четверть часа, так что нет проблем.

До нужного дома добираемся быстро. Синеглазка дожидается, когда я останавливаю машину, выбирается из салона и стремглав несется к третьему подъезду. Дождь набрасывается на нее, словно хищник на добычу. За несколько секунд Кира снова становится мокрой, милой и смешной, как котенок. Она машет рукой на прощанье, скрывается за тяжелой дверью с новеньким блестящим домофоном.

Тик-так.

Она уходит, а я все еще стою у подъезда. Зачем? Не знаю.

Тик-так.

Время утекает, как капли дождя, настоящее становится прошлым, а я замираю в бездействии. В голове – пустота, белый шум. Просто смотрю на закрытую дверь чужого подъезда, а затем взгляд падает на заднее сиденье.

– Твою мать!

Мокрая куртка почти сливается с черной кожей и полумраком в салоне. Ее вещь осталась в моей машине. Одежда незнакомой женщины. У Маши есть своя машина, но я могу представить, что она подумает, когда увидит это…

Выезжаю с парковки чужого дома, а сам ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Кира. Смешная, беззащитная. За время дороги мы не перекинулись и парой фраз. Я не знаю о ней ничего, кроме имени. Кажется, она младше Маши, а может и нет. Задавать вопрос женщине о ее возрасте – дурной тон, да и какая, собственно, разница…? Что это меняет? Сам не замечаю, как доезжаю до дома. Перед тем, как зайти в подъезд, прячу женскую куртку в багажник. Как говорится, от греха подальше.

В этот вечер я возвращаюсь домой позже обычного, на вопрос жены отвечаю, что задержался по работе. Это моя первая ложь.

На следующий день Кира приходит в мастерскую, чтобы забрать отремонтированный автомобиль.

– Прикинь, оказывается, она работает помощником судьи, – бросает Лёнька, на ходу вытирая руки от грязи и машинного масла. – Умная девочка, а с виду – совсем ребенок.

– Откуда ты узнал?

– Ну как откуда? Вчера она мне вместе с ключами от машины свою визитку дала, чтобы я позвонил по готовности и сказал, сколько будет стоить ремонт, – добродушно отзывается Буданов и добавляет. – А что, нельзя было?

– Можно. Озвучь ей треть от суммы ремонта, понятно?

Ленька если и удивляется, то не показывает.

– Сделаю. Она сказала, что заберет машину в шесть.

Делает морду кирпичом и идет к следующему автомобилю. Мои мастерские пользуются популярностью и хорошей репутацией, поэтому сотрудники редко сидят без дела. Время бежит, работа кипит. Ровно в шесть Кира стоит на пороге мастерской и что-то объясняет парню, вышедшему навстречу клиенту, но я перехватываю инициативу.

– Здравствуйте, Кира.

Сегодня на ней скромное темно-синее платье безо всяких украшений, в ушах – сережки-гвоздики, тонкое колечко без камня на пальчике левой руки. Помощница судьи выглядит очень скромно и стильно.

Еще недавно я почему-то общался с ней на «ты», но сегодня все официально и вежливо, как и полагается. Народу вокруг много, даже если парней не видно за корпусами авто и стойками подъемников, я не собираюсь рисковать и переходить черту. Вчерашний день – исключение.

– Добрый вечер. Мне позвонили, сказали, что уже все готово. Я могу забрать машину?

– Да, конечно, – я киваю вглубь гаража. – Пойдемте, я вам ее покажу. Парни провели полную диагностику, заменили все изношенные расходники, проверили системы, но вам лучше начать поиск новой машины, эта долго не продержится. Она, как говорится, на ладан дышит.

Мы идем по просторному ангару, Кира с любопытством рассматривает крутые гоночные тачки и машины бизнес-класса, стоящие в ремонте.

– Вау, вот это круто! Я ничего не понимаю в машинах, а эта старушка мне досталась от отца.

Ее скромный седан стоит чуть поодаль, намытый и натертый воском до зеркального блеска. Брелок лежит на торпеде.

– Ну вот, садитесь, запускайте двигатель, – я открываю дверь, и женщина грациозно опускается на водительское сиденье, изящным движением убирает стройные ножки, туфелька на высокой шпильке давит на педаль тормоза, а тонкий палец – на кнопку. Двигатель моментально отзывается на движение, работает ровно, урчит, как довольный кот.

– Красота! – Кира, как ребенок, хлопает в ладоши, светится улыбкой. – Яков, ваши мастера – настоящие волшебники!

Один из парней выгоняет седан на улицу, а мы возвращаемся ко входу в ангар. Женщина оплачивает ремонт, снова восторгается скоростью и качеством работы.

– Вот, возьмите нашу визитку. Если снова возникнут проблемы – звоните без размышлений. Мои парни тут почти круглосуточно работают, всегда помогут.

Жест вежливости, не более. Так я оправдываю этот поступок, а кто-то внутри ехидно скалит зубы.

– Ну хоть себе-то не ври, не надо.

Кира принимает визитку и внимательно смотрит мне в глаза. Я залипаю на синих озерах, тону в их глубине, теряюсь в пространстве.

– А вы? Вы сможете помочь?

От короткого и невинного на первый взгляд вопроса по позвоночнику пробегает электрический разряд, сердце делает кульбит и слегка сбивается с ритма.

– У меня несколько мастерских, Кира, и офис, поэтому я редко сижу на одном месте. Если вдруг вам никто не ответит, то наберите меня, – переворачиваю визитку и на обратной стороне пишу свой номер. – Но это только в крайнем случае, понятно?

Она кивает, а я возвращаю хозяйке высохшую за ночь куртку.

– Спасибо, Яков.

Кира уезжает, а я возвращаюсь к работе, но мысли то и дело крутятся вокруг синеглазки.

Возвращаюсь домой и казню себя за то, что дал личный номер. Дергаюсь, когда на телефон приходят новые сообщения или звонки.

– Ты устал, – любимая жена обнимает меня со спины и утыкается носом между лопаток, гладит по плечам. – Яш, тебе нужно больше отдыхать. Давайте в выходные выберемся на базу отдыха? Весна, воздух-то какой…

– Машунь, давай позже, ладно? – я разворачиваюсь лицом к Маше, целую ее в кончик носа. – Вот открою новую точку, поставлю на ноги, запущу процесс, тогда можно будет уехать. Договорились?

– Хорошо, как скажешь.

Машка-малышка прижимается ко мне всем телом, трется, прижимается к моему паху. Заводит так, что мы едва успеваем добраться до спальни, где любимая женщина творит с моим телом чудеса, отдаваясь и открываясь нежности, страсти и похоти. Та ночь была очень жаркой.

Со временем я расслабляюсь, отпускаю мысли о Кире. Словно почувствовав это, она звонит. С момента нашей последней встречи в мастерской проходит всего неделя.

– Яков, добрый день. Вы можете мне помочь?

Звонок застает меня в офисе, за столом напротив сидит Леонид. По его взгляду понимаю: слушает, анализирует, поэтому включаю режим бизнесмена.

– Да, чем я могу вам помочь? Опять машина не заводится?

Кира как-то странно фыркает, молчит несколько секунд, потом в трубке раздается ее тихий нежный голос.

– С этой машиной все хорошо, но я хотела бы купить новую, как вы и советовали. Вы можете мне помочь с выбором? Съездите со мной в салон? Я ничего не понимаю в технических характеристиках, но знаю, что хочу красненькую. Боюсь, что менеджер втюхает ту, что подороже, а не ту, которая лучше. Сами знаете, сейчас это не одно и то же.

Буданов шевелит бровями, что на его языке означает: «Какие-то проблемы?». В ответ я отрицательно качаю головой.

– Хорошо, я свяжусь с вами и сообщу, когда мне удобно.

– Спасибо, Яков, жду вашего звонка.

Завершаю звонок и смотрю на своего лучшего спеца и друга.

– Все в порядке, просто попросили проконсультировать…

Кто бы знал, что наш первый секс с Кирой случится именно в ее новой машине.

Визуал семьи Нестеровых

Нестерова Елена Тимофеевна, она же женщина по имени НЕТ.

37 лет.

Занимается совсем не женской работой. Старший оперуполномоченный, майор полиции.

Как говорили в одном известном фильме, характер стойкий, нордический. В порочащих связях не замечена.

Жаль, что не все мужчины способны выдержать рядом с собой «железную леди». Ее потенциальный жених Глеб Кулагин променял Елену на другую (подробности ищем в новых главах).

Позволяет себе быть слабой только в компании подруг: Голубевой Маши и Ульяновой Екатерины, с которыми ее связывают годы крепкой дружбы и рядом с сыном.

До сих пор любит и помнит отца своего ребенка, адвоката Александра Шорохова, который погиб в результате подрыва авто больше пятнадцати лет назад.

Елена – фанат своей работы. Ее главная цель – наказать виновных в смерти родителей.

Нестеров Кирилл Александрович.

15 лет

Мамина душа, ее сердце и смысл жизни, но при этом – не сыночка-корзиночка. Спортсмен, фехтует на рапирах.

Честный, смелый, умный парень. Дружит с Демоном и Кириллом – сыновьями подруг матери.

Три семьи связывают крепкие цепи дружбы.

Она сама...

Айфон валяется на пассажирском сиденье, паутина трещин расползлась по экрану. Надо купить новый, этот того и гляди развалится в руках при первом неосторожном движении. Гаджет сейчас похож на мою жизнь, только вот новую мне никто не предложит, и вопрос не в цене, а в принципе.

Растираю лицо, пытаюсь собраться с мыслями. Когда все пошло не так?

Прошло несколько дней с момента знакомства с Кирой.

Машка-малышка словно чувствует, что со мной что-то происходит. Кружит, заглядывает в глаза, прикасается с любовью и нежностью, а я… я как последний мудак пытаюсь представить, какими могли бы быть прикосновения другой женщины.

Киры.

Фантазия подпитывается выбросом адреналина, от этого картина становится ярче, обретает остроту, новизну и постепенно превращается в наваждение. Я стискиваю зубы и прогоняю морок, но он возвращается всякий раз, стоит только мозгу ослабить повод.

Табу.

Харам.

Запрет.

Нельзя.

Запретный плод сладок тем, что ты не знаешь его вкуса. Фантазируешь, гадаешь, предполагаешь, визуализируешь. Воображение зашкаливает, захлебывается. Остро, опасно, непредсказуемо. Кровь разгоняет по телу ядовитый коктейль гормонов, он толкает на сумасшествие.

Пока сотрудники салона оформляют старую машину в trade-in и занимаются оформлением кредита на новую, мы ходим по территории, осматриваем другие модели. Так, ради развлечения, для разнообразия. Пьем кофе, делимся воспоминаниями о смешных или страшных случаях на дороге. Время течет медленно, как полноводная река по равнине.

– У-и-и! – Кира визжит от восторга, когда к крыльцу подгоняют ее новый серебристый паркетник. Женщина похожа на маленькую девочку, у которой исполнилось заветное желание.

Я стою в стороне, сложив руки на груди, и с улыбкой наблюдаю, как синеглазка в третий раз обходит машину кругом, как новогоднюю елку, а потом снова пищит от восторга и бросается ко мне.

– Яков, спасибо!

Ее губы прикасаются к моей щеке, тонкий аромат цитрусов наполняет легкие. Девочка-праздник светится, как Сириус на ночном небосклоне, и ее радость, восхищение настоящие. Они горят во взгляде, согревают в улыбке. Я впитываю эти эмоции, как песок в пустыне – капли воды.

– Очнись, мразь! – ревет внутренний голос. – Ты что творишь?! Включи мозг, а если он совсем вышел из чата, то отключи яйца, пока не натворил бед!!!

Машка-малышка… Ее образ на миг возникает в памяти, глаза смотрят с укоризной, губы поджаты. Трясу башкой, как собака, изгоняю досадную помеху.

– Я не делаю ничего предосудительного, это просто радость, – оправдываю себя, как последний мудак, не замечая, как мои руки лежат на плечах Киры, которая что-то воркует о платной парковке и страховке. – Я просто помогаю женщине выбрать машину, это нормально, ведь она в этом абсолютно не разбирается.

Кира поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Спасибо. Ты сам не знаешь, какой ты замечательный, – ее пальцы ложатся на мою щеку, оставляют после себя ощущение прохладного ветерка. – Яков, я так рада, что мы встретились в тот вечер! Ну что, прокатимся на малышке? Можно нарушить пару правил, пока номера не поставили.

Кира лукаво улыбается и подмигивает, открывает дверь, занимает водительское кресло, а я стою, как приколоченный. Ноги не идут, все системы мигают красными лампочками.

Я знаю, что замечательный. Маша часто говорит, как ей повезло со мной, а детям – с отцом. У меня отличная семья, а Кира, она просто знакомая. Яркая комета, которая пролетает по ночному небу, оставляя за собой яркий шлейф, и исчезает во тьме.

Пока синеглазка настраивает под себя сиденье и руль, регулирует положение зеркал, я вспоминаю, как два года назад жена радовалась покупке нового авто. Мы выбирали его вместе, дети были рядом. Несколько салонов, четыре тест-драйва. Я думал, что тот день никогда не закончится, но в конце концов Маша остановила выбор на корейском внедорожнике. Она радовалась, но более спокойно, что ли, сохраняя лицо и сдерживая эмоции.

– Я уже мама, большая девочка, мне не по возрасту хлопать в ладоши и пищать от радости, но на самом деле я очень рада, Яш, – шептала, обнимая меня за руку, прислоняясь плечом к моему плечу. – Это так здорово!

Кира была похожа на ту Машу, которая…

Хотя нет, даже в самом начале, когда мы встретились, Машка-малышка не была такой легкой и беспечной с годовалым сыном на руках. Кира – ее более яркая версия, рядом с которой я чувствую себя не отцом семейства, а молодым успешным мужиком, у которого еще вся жизнь впереди.

Голос Киры возвращает меня в реальность.

– Ну что, поехали?

– Да. Аккуратно стартуй, не гони и едем на заправку.

Этот день я посвящаю новой знакомой, разделяю ее восторг и радость. После заправки мы кружим по городу, останавливаемся в кафе, чтобы перекусить, и снова отправляемся в путь. Кира ведет машину за город, а я в который раз замечаю, как плавны ее движения, как она заранее включает поворотники и осторожно маневрирует. Яркая и эмоциональная, за рулем женщина превращается в настоящего профи. Наверное, она очень хороший помощник судьи, исполнительный, аккуратный и трудолюбивый.

– Давай кое-куда заглянем, – Кира включает поворотник и сворачивает на узкую проселочную дорогу, ведущую через березовую рощу. – Мне нравится это место, я частенько езжу сюда отдыхать.

Нам везет с погодой: несколько дней подряд светит солнце, теплый ветер ласкает кожу. Здесь и правда красиво. Вечереет. Березовая роща заканчивается, открывая вид на небольшую реку. На том берегу – деревня. Старые бревенчатые дома словно сошли с кадров черно-белого кино. Даже отсюда видно, что некоторые крыши провалились от ветхости, заборы покосились. Чувствую себя так, словно прокатился на машине времени в свою беззаботную юность. Небо темнеет, солнце медленно идет на закат.

Хорошо!

Дышу полной грудью, чувствую, как Кира касается моей руки, сплетает пальцы.

– Спасибо тебе, Яша. Ты не представляешь, что для меня сделал.

Она встает напротив, узкие ладони поднимаются вверх по рукавам моей куртки, поправляют воротник, словно невзначай касаются шеи. Тело простреливает электрическим разрядом, в паху становится тесно и горячо, кровь вскипает за несколько мгновений.

– Яков…

Ее губы касаются моего подбородка, а руки тянут меня к себе. Ниже, еще… Кира такая маленькая и хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Не разбить бы…

Наше дыхание смешивается, по венам шпарит адреналин и похоть. Тонкие пальцы в моих волосах, синие глаза таинственно мерцают, дразнят, очаровывают.

– Я только попробую, – уговариваю себя как последний мудак, как подонок, и срываю с мягких губ первый легкий поцелуй.

Кира тихо стонет, а я жру эти звуки, как хищник, с трудом перезимовавший без нормальной добычи. Член наливается и встает колом, пульсирует, заставляя вжимать тело женщины еще крепче, пальцы поднимают подол платья, скользят по тонким колготкам. Кира пахнет… Боже, как он пахнет! Запах текущей самки сносит остатки контроля. Я сгребаю хрупкое тело в объятия и несу в машину.

Я попробовал все.

Призраки во "Тьме"

Мария

Чувствую, как меня накрывает лавиной событий.

Почему в моей жизни все происходит по принципу «то густо, то пусто»? Еще недавно я не знала, чем заняться, а сейчас…

Хаос в семье, соревнования Кирилла, влюбленная Жанна, знакомство с родителями Артура. Неслабо, да.

О, еще один пункт забыла! «Тьма»!

Это название идеально вписывается в мою реальность!

А-а-а-а! Остановите землю, я сойду!

Выливаю в раковину остатки шампанского, мо́ю бокал, словно пытаюсь привести в порядок свою собственную жизнь. Хрен вам! Все это – обман, иллюзия, имитация.

Да, когда Яков ушел, дышать стало легче, но боль никуда не исчезает и, наверное, не стоит ждать, что она пройдет так быстро.

Дети уже видят десятый сон, а я сижу на кухне и кручу в руках телефон.

– Он не позвонит, – ехидно скрипит внутренний голос. – Не жди, не трать время. Ты сказала Якову все, что хотела и послала на хер, а он пошел. Что тебе еще нужно?

Так-то ничего не нужно, я рада, что муж ушел, но все равно…

На душе мутно, пасмурно.

Вздрагиваю, когда гаджет начинает светиться входящим от Лены.

«Девочки, я перенесла наш поход на завтра. Готовимся, нас ждет «Тьма».

Неуемная женщина по имени НЕТ* постоянно фонтанирует идеями и отличным настроением. И как только сил хватает? Не понимаю!

Ленка – железная леди, опер со сложной судьбой. Ломаная и битая жизнью, она все равно улыбается и верит в лучшее.

Ладно, буду двигаться шаг за шагом. В конце концов, не я первая, не я последняя попала в жернова измены.

Закрываюсь в ванной комнате, смотрю в зеркало. Да, видок так себе. Как говорится, обнять и плакать. Смываю макияж, становлюсь еще больше похожа на панду. Темные круги под глазами, пепельный оттенок кожи. Ох…

Остается надеяться на исцеляющую силу сна. Отключаюсь на ходу, глаза закрываются еще на подлете к подушке, уставшее тело переходит в режим энергосбережения.

Утро нового дня начинается не с кофе.

– Мам, ты уже три будильника подряд пропустила, – теребит меня за плечо Кирилл. – С тобой все в порядке? Ты всегда раньше всех вставала, а тут такое…

Дергаюсь от неожиданности, возвращаюсь в реальность из цепких лап тяжелого сна, больше похожего на морок, на всякий случай натягиваю одеяло повыше: вчера я так быстро вырубилась, что не успела надеть пижаму и уснула голой.

Вижу сына и Жанну, которая сидит в изножье нашей с Яковом кровати и смотрит на меня тревожным взглядом.

– Что?! Сколько сейчас?!

– Да еще нормально, но как бы уже пора вставать, – Кир отходит в сторону и укоризненно качает головой. – Мам, ты не пугай нас с Жанкой, ладно? Мы не знали, что думать, когда ты на будильники не отреагировала, систер даже предложила скорую вызвать.

– Обойдемся без скорой. Ладно, спасибо, что разбудили, а теперь кыш отсюда, мне одеться надо!

Дети исчезают, а я выныриваю из мягкого кокона одеяла и потягиваюсь, как кошка.

Здравствуй, новый день.

В большой спальне, как и в кровати, рассчитанной на двоих, чувствую себя девочкой-потеряшкой. Ничего, со временем привыкну.

Иду в ванну, умываюсь, привычно кручусь перед зеркалом, резюмирую: сегодня я выгляжу лучше, чем вчера, и это радует.

Первые шаги всегда даются с трудом.

На кухне царит привычная суета: дети накрывают на стол, я жарю сырники. Кофемашина гудит, перемалывает зерна, разливает по чашкам капучино. В воздухе витают аппетитные запахи кофе и ванили.

Я привычно орудую лопаткой, переворачиваю подрумяненные золотистые шайбы, а в голове крутится один и тот же вопрос: что решит Жанна? Уйдет жить к отцу или останется со мной и Кириллом? Вчера вечером я несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд дочери.

Покрутив варианты, понимаю, что приму любое ее решение. В конце концов, Жанна уже взрослая, имеет право жить с любым родителем. Наверное, я неправильная мать, потому что не готова ложиться у порога и произнести патетическое: «Только через мой труп!».

Неправильная, зато честная.

А еще я – трудоголик до кончиков пальцев. Со спокойной душой оставляю детей дома – эти двое всегда найдут чем заняться – и отправляюсь в офис. Круговерть с клиентами и новыми объектами под аренду и продажу захватывает меня с головой. Выныриваю на поверхность, когда Ленок напоминает о предстоящей встрече.

«Девочки, все готовы? Встречаемся через полчаса.»

Отправляю улыбающийся смайлик, Катя присылает короткое «всегда готовы». Отлично!

На парковке перед пафосным заведением с мерцающими буквами на фасаде уже припаркован мотоцикл Нестеровой, а сама женщина по имени НЕТ* стоит рядом. Я с легкой завистью смотрю на хрупкую фигурку, упакованную в кожаные облегающие брюки и темный кроп-топ. Не женщина, а фарфоровая статуэтка редкой красоты.

Кожанка и черный шлем с тонированным визором висят на руле, а их хозяйка о чем-то непринужденно беседует с незнакомым мужчиной, который, если верить эмблеме на рукаве, является охранником «Тьмы». Рыжие волосы подруги горят медными всполохами в лучах вечернего солнца.

Лена прекрасна, ее хрупкость обманчива и опасна для мужчин.

Пока я осторожно паркуюсь неподалеку, стараясь втиснуть машину в щель между пафосными «Мазератти» и «Бентли», в поле зрения попадает машина Кати.

Отлично! Наши в сборе!

– Привет!

Мы обнимаемся, переглядываемся, предвкушаем.

Холл «Тьмы» встречает нас множеством зеркал на стенах, свечами и вежливым администратором. Мы сдаем сумки, дотошный администратор просит подтвердить, что телефоны и зажигалки тоже оставлены в ячейках хранения.

– Не должно быть никаких источников света, – объясняет миловидная девушка. – Это правило действует для всех без исключения.

– Надо так надо, – спокойно и даже как-то безразлично отзывается Ленка. – Если что, мы и наощупь найдем выход.

– Если что-то понадобится, к вам сразу подойдет официант и поможет решить любую проблему, – замечает администратор.

Ах, да, я днем успела нырнуть дебри интернета и прочитала, что «Тьма» – это ресторан, в котором, во–первых, темно, а во–вторых, ты не знаешь, какую еду тебе подадут.

Ну, Ленка, ну любительница приключений!

– Меня зовут Николай, – парень в темных очках склоняется в легком полупоклоне и ведет нас по длинному коридору. – Встаньте паровозиком, положите руки друг другу на плечи.

Мы выполняем команду и идем за официантом. Смешно, правда. И немного страшно, а еще интересно.

Коридор сменяется небольшим тамбуром с горящей свечой, стоящей на маленьком столике. Когда дверь в тамбур закрывается, Николай дует на пламя, и мы погружаемся в темноту.

– Пожалуйста, положите руки мне на плечи и следуйте за мной.

Сделав несколько шагов, наш «паровозик» оказывается в зале ресторана.

«Тьма» – это не красивое слово, это реальная непроглядная чернота, абсолютная потеря системы координат. Мы идем друг за другом, а потом наощупь рассаживаемся за столом, судя по ощущениям – овальным по форме.

– Твою мать, – шипит Катька, задевая рукой какой-то прибор, который громко стучит по тарелке. – Ни черта не видно!

– Пока у вас есть время, можете ознакомиться с сервировкой, – голос Николая звучит откуда-то сбоку. – Не спешите и не стесняйтесь, здесь можно все. Если что-то упадет, я сразу же заменю, так что не стоит волноваться и стесняться.

– Я так понимаю, что бой посуды входит в ценник, – в голосе Кати звучит улыбка, а я тихо хихикаю в ответ.

– Да уж, за такую сумму в «Высшем свете» можно наесться до отвала, да еще на чаевые останется!

Так, что тут у нас…

Наощупь нахожу тарелку, вилку, ложку и нож, едва не опрокидываю фужер. Тьма кажется такой плотной, что ее можно резать ножом, как торт. Это не сумрак, когда ты видишь контуры предметов, а абсолютная чернота. Зрение оказывается бесполезным, приходится подключать руки.

– Господи, кто это придумал?! – я едва не взвизгиваю, когда мои пальцы касаются руки Лены. – Ни зги не видно! Как мы есть будем?!

Я слышу, как шуршит пальцами по скатерти Катя, сидящая напротив, как Ленка берет приборы и возвращает их на место. Едва слышно звенит хрусталь, когда по нему задевают металлом. Кажется, женщину по имени НЕТ эта темнота ничуть не напрягает.

– Спокойно поедим и пойдем. Маш, ты главное расслабься и брось на колени салфетку. Нашла ее?

– Нашла, – недовольно ворчу, представляя, как буду выглядеть после того, как закончится этот странный ужин и гадая, сколько еды окажется на полу и на моей одежде. Хорошо, что я послушала совета подруги и не стала наряжаться.