Долгое эхо любви

– Мам…

Я подхожу, обнимаю ребенка и успокаивающе похлопываю по спине.

– Все будет в порядке. Иди, удивляй своего Михеева и получай пятерку. Я знаю, что у тебя все получится. Лети, голубка.

Жанна смущается, услышав нашу любимую поговорку про птицу, бросает взгляд за мою спину. Я знаю, что она смотрит на отца, чувствую это, и тот отзывается.

– Удачи, дочь, – в гостиной звучит голос Якова, и только после этого она выходит из квартиры, тихо закрывая дверь.

Тик-так…

В клепсидре мироздания утекают секунды, а мы молча смотрим друг на друга, когда-то родные, но сейчас почти чужие.

В свои сорок три года мой муж привлекателен зрелой мужской красотой, яркими глазами и широким разворотом плеч, но спелое яблоко оказалось с гнильцой.

– Нет…

– Что «нет»? – отвлекаюсь от созерцания, возвращаюсь в реальность от слов Якова. – Ты о чем?

– Это ответ на твой вопрос. Я не дам тебе развод, Маша и в суд не приду. Я буду затягивать процесс всеми возможными способами, потому что я накосячил и хочу все исправить. Нельзя тринадцать лет выбросить на свалку из-за одной-единственной ошибки, – чеканит Голубев, сцепив пальцы в замок. – Я сделаю так, что ты простишь меня, и мы начнем все сначала.

Удивлена ли я? Ничуть! У моего мужа хватка крокодила: ничто не заставит его разжать челюсти и выпустить добычу или отступить. Крокодилы не умеют пятиться назад, да.

– Я не прощу, Яш. Вчера я услышала твои объяснения, но не смогла их понять, и никогда не смогу, и простить тоже не смогу, так что давай не будем мотать друг другу нервы и разойдемся по-хорошему.

– Нет! Ты должна…

Злость, кипевшая и булькающая под крышкой самоконтроля, вырывается на свободу. Я вскакиваю с места и взмахиваю рукой, едва не снеся со стола чашку и сахарницу.

– Иди ты к черту, Голубев! Я должна понять, принять и простить, а ты имеешь право на то, чтобы трахать левых баб?! Да с фига ли?! Тебе не кажется, что ты очень классно утроился в этой жизни! Только где баланс, Яша?! Давай я тоже загуляю на пару месяцев, а потом приду, и мы обсудим ситуацию еще раз! Что скажешь?!

Я не кричу, а шиплю, как змея. Боюсь, что на шум Кирилл выйдет из комнаты и встанет на мою защиту, тогда отец и сын снова сойдутся врукопашную.

Яков смотрит на меня так, как, наверное, священник смотрит на дьявола: с презрением и гадливостью.

– Ты не сможешь, Маш, ты не такая…

Эта фраза моментально выбивает из меня агрессию. Я возвращаюсь за стол, устало выдыхаю. Ненавижу скандалы и истерики, не люблю говорить на повышенных тонах.

– Вот именно, я не такая. Мне, чтобы дело дошло до постели, нужны чувства и ощущение душевной близости, а ты сжег тринадцать лет нашей жизни в костре своей похоти, и знаешь, что самое грустное?

– Что?

– Ты сожалеешь не о том, что сделал, а о том, что попался. Ты два месяца предавал меня и нашу семью и продолжил бы это делать и дальше, но случилось то, что случилось, и грязь всплыла на поверхность.

Молчание мужа тяжелее всех его признаний, потому что мы оба знаем, что я права.

– Раз ты не готов развестись быстро, сегодня я подам документы в суд, – я встаю и обхожу стол, но Яков успевает схватить меня за запястье, мягким рывком притягивает к себе.

Легкие моментально заполняются знакомым запахом тела и парфюма, а моя недобитая любовь начинает трепыхаться, причиняя новую боль.

– Маша, не надо, не спеши, – голос мужа срывается в хрип. – Ну подожди хотя бы до того момента, как мы познакомимся с женихом Жанны. Пусть они увидят, что мы – семья.

С моих губ слетает истерический смешок. Голубев – хороший стратег и умный переговорщик, но в данной ситуации выбирает ошибочный путь.

– Нет, Яша, они увидят не семью, а ее имитацию, и это будет выглядеть жалко. Я не смогу играть влюбленную жену, потому что при виде тебя всякий раз вспоминаю ту блондинку, поэтому давай обойдемся без дешевого спектакля. Собирай вещи и переезжай в свою квартиру.

– Маша…

– Все, Яша, хватит пилить опилки. Мы не услышим друг друга, поэтому начинай паковать чемоданы.

Мысль о том, что я не должна оставлять сына наедине с мужем застала меня в гардеробной.

– Твою мать, и что делать? – я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. – Этих двоих нужно разводить в разные стороны, но как? Забрать Кирилла с собой?

Рингтон телефона отвлекает меня от раздумий.

Абонент «НЕТ». Тихий смешок срывается с губ. Женщина по имени НЕТ – это моя подруга Лена, Нестерова Елена Тимофеевна. Я без раздумий принимаю вызов.

– Привет, Лен.

– Привет, птичка. Как у тебя дела? Помощь не нужна?

– Ну…

Пока я пытаюсь сформулировать запрос, Нестерова делает это за меня.

– Слушай, Илья просит отпустить Кира к нам на весь день, ты не против? Сама знаешь, парни найдут, чем заняться. Что скажешь?

– Отлично! Я очень даже за! Сейчас скажу сыну…

– Думаю, Илья ему уже позвонил, – слышу в голосе подруги улыбку, и сама улыбаюсь в ответ. – Так что твой уже, наверное, собирается.

– Спасибо тебе.

– Да брось, птичка, прорвемся. Давай, завози своего чемпиона ко мне и лети по делам. Вечером встретимся, поболтаем. У меня есть одно предложение… – подводит итог Лена и на интригующей ноте завершает звонок.

Когда я одеваюсь и выхожу из комнаты, меня встречают две пары глаз: сияющая – сына и настороженная – мужа.

– Готов? – осматриваю Кирилла, который сжимает лямки любимого рюкзака, и иду к двери. – Тогда пойдем.

– Маша, – летит в спину голос мужа. – Маша, я никуда не уйду.

Сын дергается, пытаясь встать между мной и Яковом, но я взглядом выпроваживаю его на лестничную площадку.

– Яша, если не уйдешь ты, то уйдем мы, но это неправильно. У тебя есть отдельная квартира и время, чтобы собрать вещи.

Тяжелая входная дверь закрывается почти беззвучно, отрезая нас от предателя, а интуиция шепчет противным писклявым голосом.

– Напрасно надеешься, он не уйдет.

Визуалы главных персонажей

Голубева /в девичестве - Демьянова/ Мария Егоровна

35 лет

Владелица риэлторского агентства «Ключ к Дому».

Активная, умная, целеустремленная. Чуткая и эмоциональная.

Любит свою работу и семью.

Мама 14-летнего Кирилла (родной сын) и 19-летней Жанны (приемная дочь).

Категорически не понимает и не принимает причины измены мужа.

Кажется, это конец семьи Голубевых.

Голубев Яков Михайлович

43 года

Владелец сети автомастерских и шиномонтажных центров.

Был хорошим отцом и любимым мужем до тех пор, пока не позволил себе свернуть на скользкую тропу предательства.

Свой поступок оправдывает поиском новых эмоций и ощущений, категорически против развода. Готов сделать все, чтобы жена забыла про измену продолжительностью в два месяца.

Да будет тьма!

– Он не уйдет, – сам того не зная, Кирилл вслух подтверждает мои сомнения. Мы садимся в машину, щелкаем ремнями безопасности, и сын продолжает свою мысль, – отец боится нас потерять, он не хочет уходить. Черт, – он запускает руку в волосы и тяжело выдыхает. – После всего, что случилось, мне трудно называть его отцом. Мам, я неблагодарный, да? Я плохой?

Перед тем, как ответить, я на мгновение откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. В сложившейся ситуации больше всего страдают дети: их мир рушится, одна из ключевых фигур – отец – превращается в источник хаоса и боли, теряет свой авторитет, а я должна справляться за двоих. Отвечать на бесконечные вопросы, поддерживать и вдохновлять, ведь жизнь продолжается. И пусть сейчас нас штормит и болтает, как на волне девятибалльного шторма в утлом суденышке без весел и парусов, но мы непременно выживем.

Мы – трое, осколок семьи.

На какое количество вопросов мне еще придется ответить? Сколько раз сказать, что все будет хорошо? Ничего, я справлюсь. Смотрю на сына, улыбаюсь.

– Ты нормальный, Кир. Мне тоже сложно называть Якова мужем после того, как я видела его с другой женщиной. Нам всем больно, сложно и пока неясно, как будет разворачиваться ситуация, но в любом случае мы должны сохранять спокойствие. Пообещай, что не будешь нарываться на конфликт с отцом.

– Но мам…

– Кир, пожалуйста, – я нажимаю на кнопку запуска двигателя и пристально смотрю на ребенка. – Я ценю твою защиту и благодарна за поддержку, но настоящая сила кроется не в кулаках. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ваши стычки ничего не решат, только усилят напряжение, а мне и без того тяжело.

Говорить правду – мое правило. Она может быть неудобной или болезненной, но только так можно выплыть в сложной ситуации. Вот и сейчас сын-бунтарь анализирует мои слова и понимает, что каждое – истина, поэтому неохотно кивает, отбрасывая с глаз отросшую челку.

– Ладно, мам, я понял. Я постараюсь молчать и делать вид, что его нет.

Про себя понимаю, что это – не выход, но я не могу требовать от сына больше, чем он может дать, поэтому судорожно ищу компромисс.

– Давай попробуем обойтись без игнора. Каждому человеку нужна реакция, пусть даже минимальная. Если Яков захочет о чем-то поговорить, ты можешь отказаться, но только спокойно и без крика. Я уверена, что ты справишься, – вбрасываю последнюю фразу как провокацию. Знаю, что играю не по правилам, но у меня впереди общение с Жанной, и там тоже не будет просто, а сил уже на донышке.

– Попробую, – бурчит Кир и отворачивается к окну. – Я постараюсь, но не гарантирую.

Ну хоть так… Становится чуточку легче. Перевожу рычаг переключения скорости в режим drive, и мы покидаем парковку перед домом. Сына ждет друг, а меня – оформление документов для подачи в суд.

Находясь в плену тяжелых мыслей, не замечаю, как мы доезжаем до нужного дома. Ай да я, ай да молодец!

– Пока, ма! – сын пулей вылетает из машины, машет мне рукой и устремляется к подъезду, где его уже ждут. Илья, ровесник Кирилла, сын подруги Лены. Парни дружат с малолетства и сейчас их общение – отдушина для моего ребенка.

– Пока! Веди себя…

– Ой, ма, ну не надо, – фыркает мой парень и улыбается так, словно не было никакого разговора про катастрофу в нашей семье, про предателя-отца. Он не забыл, просто переключился. Мне бы так… – Я же не маленький, ну что ты, в самом деле…

– Ладно, не маленький, беги, – стою у машины, смотрю, как закрывается за мальчишками входная дверь подъезда и возвращаюсь за руль.

Одно дело сделано.

По дороге в офис Кати, подруги-адвоката, я пытаюсь слушать радио, но мысли то и дело улетают в сторону предстоящего развода. Какие уж тут песни, это танцы с бубнами!

– Привет, Машунь, – Ульянова встречает меня в своем кабинете. Цветущая, довольная жизнью. На ее фоне я выгляжу как старая уставшая моль, которая даже в самый яркий день не отбрасывает тень, просвечиваясь насквозь. Подруга быстро сканирует меня взглядом и нажимает кнопку селектора. – Галя, два эспрессо сделай пожалуйста.

Абонент отвечает коротким «ок», а через несколько минут передо мной уже стоит чашка с крепким ароматным кофе.

– Отвезла Кира?

– Да. Спасибо, что выручаете непутевую подругу. Можно было бы оставить Кира дома, но я боюсь, что он снова с Яшкой схлестнется.

– Нет проблем. Маш, когда мой Димка вернется от бабушки с дедушкой, он непременно присоединится к банде. Сама знаешь, парни – не разлей вода. Пусть у меня тусуются, или у Лены, места всем хватит. Твой Кир – мозг банды, а мой Димка – дурная голова. Я всегда твоего сына своему оболтусу в пример ставлю.

Это было приятно, да. Ложка меда в бочке дегтя моей реальности.

Взгляд Кати меняется, когда она осознает один момент.

– Погоди, что значит «снова схлестнется»? Яков что, ударил сына или ты некорректно выразилась?

– Не ударил… Попытался, но Кир увернулся, в результате – ссадина на скуле.

– Это просто пиздец какой-то, – изумленно выдохнула Ульянова. – Докатились. Никогда бы не подумала про Яшку, что он на это способен…

– Кать, мне тоже в голову не могло прийти, что мой муж может изменять целых два месяца, но он это сделал.

В кабинете становится тихо. Кате требуется какое-то время, чтобы взять себя в руки, и она переключается на работу.

– На ладно, давай делом займемся. Где документы? У меня есть знакомый судья, так что все провернем максимально быстро и без затей.

Я отдаю файл с нужными бумагами и смотрю, как слаженно работает моя подруга и ее команда.

– Кать, а что будет, если Яков не придется на заседание?

– Его перенесут, тут без вариантов.

– Я пятой точкой чувствую, что он начнет саботировать процесс, – выдыхаю и делаю глоток, смакую ароматный напиток, в котором горечь и сладость идеально сбалансированы. – Яшка не хочет разводиться, хочет, чтобы я его простила.

– А ты?

– А что я? Я как вспомню их поцелуй в машине, так меня с души воротит и тошнит.

Катя передает документы помощнице, чтобы та сделала копии, садится за стол и сцепляет пальцы. Смотрит на меня так, что я начинаю краснеть.

– Ну что? Что?! Ты во мне сейчас дыру прожжешь!

– Маш, а ты случайно не беременна? Тебя тошнит только когда ты про его шлюху вспоминаешь или не только?

Мое несчастное сердце пару раз долбится о ребра, а затем заходится в сумасшедшем приступе тахикардии, память шарит по полкам в поисках нужной информации. Я открываю на телефоне специальное приложение, смотрю на календарь и шумно выдыхаю.

– Катя, ты бы не пугала меня так, а! У меня чуть сердце через горло не выпрыгнуло! Все нормально со мной.

– Ну смотри, Машунь, тебе виднее, но я бы на всякий случай проверилась, а то мы сейчас развод затеваем, а потом начнется карусель с песнями «ребенку нужен отец», – Ульянова тихо цокает и смотрит в окно. – На улице такая погода отличная, а мы все о грустном…

– Ты о чем?

Подруга не успевает ответить, как в кабинете раздается трель входящего звонка.

– Извини, я забыла отключить звук, – строю покаянную рожицу и шарую рукой в сумке, гадая, кому это неймется? Кир что-то натворил в гостях у друга? Яшка держит руку на пульсе или в офис в поисках квартиры заскочили четыре всадника апокалипсиса? Я даже не знаю, какой вариант меня устроит больше. – Черт, ну почему всегда все нужное – на дне? Что за закон подлости?

Наконец смартфон попадается под руку, и я могу прочитать имя абонента. НЕТ.

– О, наша НЕТ звонит! – бросаю вопросительный взгляд Кати, ловлю ответный кивок и ставлю на громкую связь. – Привет, Ленчик! Соскучилась?

Звонкий смех подруги ласкает слух. Кажется, что у этой несгибаемой женщины всегда хорошее настроение.

– Ну, судя по голосу, ты оклемалась, это радует, – воркует Нестерова, а я представляю, как она изящным движением поправляет роскошные огненные волосы. – У меня есть предложение…

– Привет, рыжая, – Катя вплетает в наш диалог свой голос. – Рада тебя слышать.

– О, и ты здесь! Отлично! Раз все в сборе, это просто замечательно! Девчонки, готовьтесь! – подруга выдерживает эффектную паузу, во время которой мы с Катей молча переглядываемся, гадая, куда в этот раз занесло нашу неугомонную рыжуху. – Случилось чудо!

После этих слов я слегка вздрагиваю, вспоминая, как во время последнего «чуда», организованного Нестеровой, мы долго отбивались от трех друзей, участников боев без правил. Судя по блеску в глазах Кати, она думает о том же.

– Я достала нам билеты!!! – Ленка взвинчивает эмоции на максимум, а мы с Ульяновой задерживаем дыхание.

– Говори уже, пока я тебя не прибила! – ворчит всегда спокойная адвокатесса. – Ну!!!

– Нас ждет «Тьма»! – с пафосом сообщает наша НЕТ и, очевидно, ждет реакцию.

– Ад у меня уже есть, а насчет тьмы я как-то не подумала, – отстраненно фиксирую факт, глядя, как на экране телефона отсчитывается время разговора. – Лена, а в раю для нас нет свободных стульев? На край я бы постояла в уголочке. Там полный аншлаг? Посадочные места остались только во тьме?

– Да ну вас, – обиженно тянет подруга. – Вы ничего не понимаете… Вот сходим, тогда узнаете, что почем. Ладно, я побежала, подробности и локацию скину в сообщении. Форма одежды – повседневная, пафос не нужен.

Гиперактивная подруга сбрасывает звонок, оставляя нас в шоке и недоумении.

– Что почем…Это интересно. Во тьме и правда пафос не нужен, ведь ночью все кошки серы, – замечает Катя.

Ее помощница возвращает документы, приносит бумаги на проверку. Мы еще раз проверяем все данные, я подписываю несколько листов в нужных местах и оставляю на столе.

– Ну вот и все, дело сделано. Сегодня же я передам пакет документов в суд и позвоню по итогу.

– Хорошо, буду ждать. Еще бы не забыть про эту тьму. Вечно Ленку заносит на поворотах, – я встаю из-за стола и убираю в сумку документы и телефон. – Взрослая тетка, а ведет себя, как девчонка.

– Ну ладно тебе, не ворчи. Тьма так тьма, где наша не пропадала. Прорвемся, Маш, – фыркает Катя. – Первый раз, что ли…

Моя попытка номер…

Я выезжаю из офиса Кати и беру курс на работу.

Риэлторское агентство «Ключ к Дому» – мое детище, которое начиналось с одного ноутбука и рабочего места на кухне. Со временем оно выросло и переселилось в современное офисное здание со стильным дизайном и усилилось командой единомышленников.

В «Ключе» кипит жизнь, рабочий чат раскаляется от сообщений.

– Мария Егоровна, добрый день, – секретарь встречает меня традиционной улыбкой. Лиза – наш якорь спокойствия в океане безумства. Она встречает клиентов, и те сразу же чувствуют себя самыми важными и нужными в этом мире, а риэлторы подхватывают их и берут в оборот. Процесс отработан до совершенства и не дает сбоев. – Все идет по плану: трое на показе, двое в МФЦ с документами, остальные работают на местах.

– Спасибо, Лиза, – я иду к своему рабочему столу, ставлю сумку на специальную подставку и пробегаюсь взглядом по сотрудникам.

Мой офис – открытое пространство, условно разделенное прозрачными перегородками и стойками с цветами. Орхидеи, бонсаи, фикусы и пальмы – зеленые островки, на которых отдыхает уставший от мерцания экрана взгляд.

Включаю ноутбук, открываю программу. Просматриваю новые объекты, читаю заметки сотрудников по тем, что уже в работе. Мы – молодцы.

Да, мой бизнес уступает по оборотам бизнесу Якова, но в нем меньше рисков и он не зависит от запчастей, логистики, политики и хитросплетений юридических формулировок в договорах.

При мысли о муже в груди неприятно ноет. Знаю, что Голубев не сдастся, это не в его характере. Он точно не переедет в свою квартиру, а значит меня ожидает тихая война. Громкую и полноценную я пока не могу себе позволить: развод не оформлен, Яков имеет право на проживание вместе с семьей.

Пф! Как же жарко! Смотрю в окно, на улицу. Солнце испытывает терпение москвичей, плавя асфальт, а легкий ветерок разносит сладкое марево по открытому пространству.

Лето, ах, лето…

В офисе прохладно и тихо, щелчки по клавиатурам – наша музыка. Я погружаюсь в работу и поднимаю голову только тогда, когда мой телефон начинает вибрировать, а на экране появляется фотография Жанны.

– Пять!!! – радостно вопит ребенок, – Мам, представляешь, у меня пять! Я сдала! Я это сделала!!!

Восторг и счастье окутывают меня плотным коконом. Я вижу, как сотрудники поднимают головы и обмениваются короткими улыбками. Да, радость моей девочки оказывается громкой и эхом разлетается по офису.

– Умница! Молодец! Это дело надо отпраздновать! Куда пойдем? Выбирай!

– Эм… – вижу, как наяву, как Жанна постукивает пальчиком по губам, перебирая варианты. – Ма, давай в «Piazza Italia»! Там такая пицца, что ум отъешь, а брускетты – произведение искусства! Еще ньокки, ризотто, джелато и тирамису! Божечки, у меня аж слюнки текут!

– Отлично. Значит встречаемся в «Piazza Italia». В пять нормально?

Фоном нашего разговора меняется, гулкое эхо коридоров превращается в городской шум, значит Жанна вышла из университета на улицу.

– Да, отлично. Я сейчас с девчонками потусуюсь, а к пяти буду на месте. Киру я сама позвоню, чтобы ты не отвлекалась, – тараторит дочь. – Все, мамуль, я побежала, девчонки ждут.

– Беги. До встречи.

Я завершаю звонок и ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Между моими детьми уже давно существует некое негласное соревнование: кто лучше, кто круче. Это касается всего: спорта, – тут у сына безусловное первенство – учебы, – в этом они примерно равны – помощи по дому – а в этой сфере дети одинаково ленивы.

Сначала я напрягалась, заметив, как Кир и Жанна слишком рьяно рвутся к успеху, но расслабилась после того, как заметила дочь, объясняющую Кириллу какую-то сложную тему по математике. Отлично! Я о таком даже не мечтала! Момент наставничества не прошел незамеченным и был оценен по достоинству. Некоторое время дочка гордо задирала нос, потом это стало нормой, но заметно сблизило брата и сестру невзирая на разницу в возрасте.

Экран телефона подсвечивается всплывающим сообщением от Кирилла.

«Буду в пять».

Ну и славно.

Электрическим разрядом пробивает позвоночник при мысли о том, что нужно пригласить Якова, но я, словно страус, прячу голову в песок.

– Если Жанна посчитает нужным, она сама его пригласит. Пусть сама решает.

Да, это трусость, знаю, но меня не хватит на все амбразуры, поэтому я предпочитаю экономить силы.

В пять часов мы встречаемся в ресторане итальянской кухни «Piazza Italia» втроем.

– М-м-м, – невнятно мычит Кирилл, переводя взгляд от меню ко входной двери. Невысказанный вопрос висит в воздухе, наконец дочь не выдерживает.

– Я не стала звать папу. Когда мы собирались в последний раз, он отказался и сослался на работу.

Да, так оно и было. Сын постепенно расслабляется, делает заказ, закидывая сестру бесконечным количеством вопросов об экзамене.

– Когда я поступлю на юридический, тоже пятерки таскать буду, – Кир в очередной раз вбрасывает информацию о своей мечте и ждет реакции.

– А ты уверен, что потянешь? – Жанна включается моментально. – Мы с девчонками на днях познакомились с парнями с юрфака, так они выглядят, как загнанные лошади.

Я слышу, как рычит мой львенок, как резким жестом убирает с глаз рассыпавшиеся волосы. Сестра умело играет на самолюбии и амбициях брата, мне остается только наблюдать, чтобы она не перестаралась.

– Твои знакомые – лохи и лентяи! Всему свое время! Наверняка они доводят дело до дедлайна, а потом страдают напоказ для таких наивных девчонок, как ты с подругами! – Кирилл легко отбивает претензию сестры и моментально успокаивается.

Да, он – порох. Реакция молниеносная, она и помогает сыну занимать призовые места в фехтовании.

Мы делаем заказ, обсуждаем прошедший день. Никто не старается заглянуть в будущее, мы живем здесь и сейчас. Официант расставляет на столе тарелки, мы отдаем дань итальянской кухне.

Это время – тишина и покой, затишье перед бурей. Я впитываю каждую секунду, любуюсь детьми. Мы возвращаемся домой, когда часы показывают почти семь.

– Мам, я потом буду в наушниках, ладно? – заблаговременно интересуется Жанна. – Девчонки ссылку на новый сериал скинули, хочу посмотреть.

– Какая-нибудь любовная фигня?

– Сам ты фигня, – обиженно цедит дочь. – Фантастика про магию и приключения. Ну и про любовь, конечно, куда же без нее.

Мой сын умеет молчать так красноречиво, что Жанна не выдерживает.

– Если хочешь, присоединяйся. Не знаю, зайдет ли тебе, но говорят, что интересно.

Кирилл довольно кивает, а я делаю выдох: этим вечером дети будут заняты, значит мне гарантирована тишина.

Я останавливаю машину на парковке у дома, глушу двигатель и беру сумку с соседнего сиденья.

– Ну что, домой?

Мы поднимаемся на лифте, а у меня в груди растет неприятное предчувствие. Весь день Яков не писал и не звонил. Судя по молчанию детей, их он тоже не беспокоил, и это было странно.

Еще более странным мне кажется обстановка в квартире. Я открываю дверь и вхожу первой. Полумрак, тихая музыка, на полу в прихожей рассыпаны лепестки роз, красная ароматная дорожка ведет в гостиную.

– Охренеть, – слышу за спиной голос сына. – Мам, я же говорил…

Я снимаю туфли и молча иду вперед, разбрасывая лепестки в разные стороны.

Свечи. Шампанское в ведерке. Накрытый стол.

– Вы почему задержались? Я вас ждал, придется снова мясо разогревать.

Я смотрю на мужа, одетого в белоснежную рубашку и темные классические брюки, на его улыбку, которая начинает таять. На взгляд, который мечется от меня на детей и обратно.

Понимание приходит медленно и неотвратимо.

Это фиаско.

Первая кровь

– Мы не голодные, пап, не надо ничего разогревать. Мы поужинали в «Piazza Italia», – бросает через плечо Жанна и направляется к лестнице, а Кирилл задерживается у первой ступени, внимательно разглядывая отца. Он гадает, потребуется ли мне помощь, но я отрицательно качаю головой.