Долгое эхо любви

Вдохновение

Эхо улицы ночной

Это тихий голос твой.

Дрогнут тени на стене

Может, ты придёшь ко мне.

Встанешь тихо у огня,

Спросишь: «Любишь ли меня?»

Только промолчу в ответ,

Словно и ответа нет.

Но не моя вина

В том, что

У любви наши имена.

В том, что

У неё шаги твои,

Руки твои и твои глаза.

У моей любви

На щеке слеза,

У моей любви прощальный бал

В сумерках зал.

Слышу музыку без слов,

Знаю: это не любовь.

Просто ты летишь на свет

Через память прошлых лет.

Сядешь тихо у огня,

Скажешь: «Ты прости меня»

Снова промолчу в ответ,

Словно и ответа нет.

/ "Любви прощальный бал". Автор слов: Владимир Некляев/

Пролог

Все персонажи, события и локации – вымысел автора,

все совпадения с реальностью случайны.

Иногда нужно вовремя посмотреть в нужную сторону, чтобы твоя жизнь разделилась на «до» и «после».

Мне «повезло», я оказалась в нужном месте в нужное время, а сейчас опаздываю, спешу, влетаю в зал и сразу нахожу столик, за которым меня уже ждут.

– Машка, ты чего такая взъерошенная и глаза бешеные? – нервно елозит на мягком стуле Лена, а Катюша не сводит с меня пристального взгляда. – Давай, колись быстрее, что случилось?! Такое ощущение, что ты сейчас начнешь биться током.

Она почти угадала: я и впрямь готова биться, только не током, а головой о стену, потому что в моей жизни случилась катастрофа.

Эти двое, сидящее напротив за столиком в роскошном ресторане, мои подруги. Хотя нет, они – нечто большее, мои сестры, но не по крови, а по жизни. Я бросаю сумочку на белоснежную скатерть, из открытого кармана вылетает смартфон, стоящий на беззвучном режиме. Экран пульсирует вызовом.

Любимый.

Одно за другим прилетают короткие и длинные послания, голосовые сообщения.

– Не хочешь общаться? Даже не прочитаешь? Не послушаешь?

Я отрицательно качаю головой и возвращаю гаджет на место, установив режим «авиа».

Кажется, Катя начинает о чем-то догадываться, в ее серых глазах проскакивает колючая искра озарения.

– Кать, мне понадобится твоя консультация.

– Не может быть, – нараспев выдыхает подруга-адвокат. – Вот только не говори, что твой Яшка…

– Не буду, – перебиваю и поднимаю руку, привлекая внимание официанта. – Обойдемся без подробностей, просто знайте, что с этого дня голуби разлетаются в разные стороны.

Голуби – это мы.

Я – Мария, мой муж – Яков, а еще Кирилл и Жанна – наши дети. Мы – Голубевы.

Мы начинаем путешествие с новыми героями

в ЛитМобе "Истории Мостов Любви".

https://litnet.com/shrt/d_Zq

Не забывайте подарить роману звездочку, добавить в библиотеку, чтобы быть в курсе выхода новых глав.

Пристегнитесь, мы взлетаем! 🚀

Нож в сердце

Снимаю режим «авиа» и отправляю номер мужа в черный список: у меня есть дети, а для них мама всегда должна быть на связи.

Боже, Жанне всего девятнадцать, а Киру – четырнадцать! Самый сложный возраст! Как я скажу им, что отец променял семью на блондинистую дрянь? Яшка всегда был для сына образцом настоящего мужчины, главы семьи и скоро идеал окажется сброшен с пьедестала, а дочка называла папу самым лучшим на свете, а теперь…

Больно как… в груди печет. Ладно, я подумаю об этом позже.

Аленка следит за моими манипуляциями, а когда я откладываю смартфон в сторону – протягивает меню.

– Закажи себе большой кусок мяса, Маш, утоли жажду крови. Можно взять тартар, тоже сгодится. В любом случае, тебе нужно подкрепиться.

Меня уже не трясет, просто внутри образовалась огромная черная воронка. Она ширится, набирает мощь. Боюсь, что она затянет меня целиком, а потом схлопнется в точку, и Мария Голубева исчезнет с лица земли.

Тяжело.

Мое спасение – это они, девчонки, с которыми я пережила боль падения и разделила триумф от взлетов.

Делаю заказ – тартар из тунца с авокадо и чашку капучино, в ответ Катюша вопросительно поднимает бровь, но я мотаю головой.

– Мне сейчас к вину лучше не прикасаться: размотает, как тряпку, к тому же я за рулем.

– Ладно, – соглашается Лена и сплетает в замок тонкие артистичные пальцы. – У нас есть время, пока готовят еду, так что не теряй его даром. Машунь, наши уши в твоем распоряжении…

– И жилетки тоже, – добавляет Катя, придвигая стул поближе. – Жги, подруга, мы рядом.

Я прикрываю глаза и вспоминаю, как закончила работу и выехала на встречу к девчонкам. Вот я стою на светофоре в крайнем левом ряду, по салону паркетника стелется туман джазовой композиции.

– Как часовой механизм бомбы, – проскакивает в голове дурная мысль, когда слух фокусируется на тикающем звуке: я всегда включаю поворотник заблаговременно, – скоро рванет.

– Это называется интуиция, Маш, – шепчет Катя и наклоняется вперед, чтобы слышать каждое слово. – Я всегда говорила, что у тебя чуйка, как у зверя.

– Оно и рвануло, – отвечаю, принимая комплимент. – Прикинь, стою на перекрестке почти минуту. Делать нечего, кручу головой, разглядываю соседей. Смотрю вправо и вижу через одну полосу Яшкин внедорожник… Его было хорошо видно, потому что между нами оказался седан, который совсем не закрывал обзор.

– И что?

– А то, что рядом с ним сидит какая-то блонда, Кать. И она не просто сидит, а отстегивает ремень безопасности и лезет к нему с поцелуем, а он… – набираю воздуха в грудь и выдаю на одном дыхании, – а он отвечает, и не просто чмокает ее в щечку, а трахает ее рот своим языком! Катя, он ее жрал, как голодный крокодил – антилопу, как будто мужик месяц без секса сидел! Я думала, что блонда прямо на глазах у всех его оседлает, но загорелся зеленый и Голубеву начали сигналить. Я рванула налево, а он спохватился, вернул блондинку на место и повернул направо, на проспект Мира.

Пока я перевожу дыхание и запиваю душевную боль водой – спойлер: не помогает – подруги молча переглядываются.

– Я правильно понимаю, что он тебя не заметил? – уточняет Лена.

– Угу.

– А это тогда откуда? – Катя подхватывает мысль подруги и кивает в сторону смартфона, припоминая лавину входящих.

– Я не выдержала и написала ему, – ловлю укоризненный взгляд опытного адвоката и взрываюсь от избытка эмоций. – Ну извини, Катюш, я не сдержалась, черканула пару строк! Написала, что секс за рулем – опасное развлечение даже для опытного водителя! Добавила, что его-то я похороню, станцую на могилке и спою на поминках, а белобрысую шмару просто оставлю валяться на обочине, чтобы с ней разобрались бродячие собаки и крысы!

Говорю и сама ужасаюсь, какие слова вылетают из моего рта. Господи, куда делась правильная Маша Голубева?! Откуда на ее месте появилась эта хабалка? Мне так больно и эта боль пробуждает во мне что-то звериное, первобытное, опасное.

Кажется, что наш столик окружает невидимый звуконепроницаемый купол, за пределами которого шумит жизнь, звенят бокалы и смех, а здесь царит тишина. В голове – гул, аж уши закладывает, в горле – сушь, в груди – пепел и тьма.

Я словно пустая оболочка, оставшаяся от себя прежней.

– Пф-ф-ф! – сердито выдыхает Катя-адвокат, и в мой мир снова возвращаются звуки. –Короче, ты сдала себя с потрохами, и твой неверный уже готовится к сражению!

– Да что там готовиться, Кать?! У нас все расписано в брачном контракте. Двухуровневая квартира, в которой мы сейчас живем – моя, Яшке отходит трешка в центре. Каждый остается при своей машине и при бизнесе. Дача принадлежит нам обоим, так что, вероятнее всего, будет выставляться на продажу, или Голубев выкупит мою долю. Другой вариант, что он едва ли отпустит меня подобру-поздорову, а начнет мотать нервы. У нас совершеннолетние дети, но думаю, что все равно разводиться придется через суд. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, – выдаю обреченно и радуюсь появлению официанта.

Стучу по столу, даже нахожу силы на слабую улыбку.

Мы подписали брачный контракт пять лет назад, когда бизнес – мой и мужа – начал приносить стабильный доход. Конечно, в тот момент я не думала о разводе, это было обычное решение пары, достигшей определенного уровня благосостояния. Стандартная процедура, да. Кто бы знал, что ружье, висящее на стене, однажды пригодится?!

Мост Любви

У меня есть хороший повод, чтобы помолчать хотя бы несколько минут. Еда не лезет в горло, но я тщательно пережевываю кусочки тунца и пытаюсь насладиться вкусом блюда. Не получается, но надо. Ради детей, ради себя я не имею право развалиться на части.

Предательство разрушает, лишает сил, делает человека слабым, но я не могу позволить себе эту роскошь – лечь и страдать. Сейчас мир двух детей будет держаться только на мне, на женщине, которой предательство мужа сломало хребет и выжгло душу.

Жанна в последнее время постоянно твердит об одном парне по имени Артур, с которым у нее любовь. Первая настоящая любовь в девятнадцать лет. Робкая, чистая и наивная, наполненная страстью и эмоциями. С ней нам еще предстоит разобраться, и я почему-то чувствую, что просто не будет: слишком уж моя девочка увлеклась этим незнакомцем. Да она и не бывает легкой и безоблачной, та самая первая – что б ее! – любовь.

Боже, дай мне мудрости, сил и терпения!

Кирилл пропадает в своей секции, готовится к выступлению в командных и индивидуальных соревнованиях по фехтованию на рапирах, которые начнутся через пять дней. Я обязательно буду сидеть на трибуне и переживать за своего сына.

Это будет позже, а сейчас… Сейчас я стою на пепелище нашей семьи и думаю, как жить дальше.

– Катюша, если все-таки придется разводиться через суд, возьмешься за процесс? Я подпишу тебе доверенность на представительство интересов.

Боже, мой голос звучит так жалко, что аж стыдно становится! Хлопаю себя по щекам, делаю глоток воды, откашливаюсь.

– Конечно, возьмусь! – Екатерина Ульянова расправляет плечи, гордо задирает подбородок и сверкает взглядом. – Сделаем все так быстро, что ты устать не успеешь. Дети совершеннолетние, их мнение по вопросу проживания будет учитываться в суде, вопрос с имуществом закрыт через брачный контракт. Не ломай крылья, голубка, не теряй перышки! Мы справимся!

– Спасибо.

Катя и Лена отвлекают мое внимание легкими темами. Мы обсуждаем визит на субботнюю выставку, на которую собрались прийти дружной толпой, затем подруги снова заманивают меня слетать к морю и поваляться на пляже, но я отказываюсь: сейчас не до этого. У меня и так земля под ногами горит, какой тут пляж?

Посиделки подходят к концу. Мы выходим на крыльцо ресторана и обнимаемся. Начало лета, жители столицы наслаждаются прекрасной погодой и мягкими лучами предзакатного солнца.

– Ну что, по домам?

Слова подруг успокаивают. Ладно, с этим все понятно, идем дальше. Идем туда, где будет больно и неприятно, где мне придется смотреть в глаза предателя и не сорваться в истерику на глазах у детей. Дышать, Маша! Не забываем дышать! Миллионы преданных женщин пережили этот момент, и ты тоже сможешь и пойдешь дальше с гордо поднятой головой.

– Да, по домам.

– Маш, может тебя подвезти, а машину потом заберешь? – Лена рассматривает меня так внимательно, как хирург – пациента, которому сейчас что-то отрежет. – Уверена, что сама доберешься? Может тебе не надо в таком состоянии садиться за руль, м?

– Спасибо, Лен, я справлюсь. Правда. Я почти в порядке. Вон, смотри, даже руки не дрожат.

В качестве подтверждения слов вытягиваю лапки и шевелю пальчиками, скрывая мелкий тремор.

Мы обнимаемся, целуемся и расходимся по парковке, каждая в сторону своего авто. Я уже почти на месте, но резко меняю направление и иду в другую сторону, к маленькой речке.

Не хочу домой. Мне нужно время, чтобы собрать себя в кучу, и ноги сами несут меня к мосту…

В каждом городе, если знать, куда смотреть, есть особенный мост. Он – не самый большой и не самый старый, но он — самый терпеливый.

Его зовут Мостом Поцелуев, Мостом Встреч, а иногда просто — Тихим Мостом.

Этот мост не из камня или железа, он из тихого вздоха, первого взгляда и обещания, произнесённого шёпотом. Он существует для одной-единственной магии: соединять сердца, которым суждено быть вместе.

Если любовь настоящая, подлинная, то какие бы дороги ни развели двух людей, однажды они снова приведут их к этому мосту. Они придут из разных концов города, земли, жизни. И в тот миг, когда они встретятся на его середине, под сводами из ветра и звёзд, все часы мира на мгновение остановятся. Ветер, вечный страж моста, затихнет, чтобы донести до них лёгкий звон — мелодичный, как апрельская капель. Это не колокольчик. Это поют Замки́ моста Поцелуев.

Их вешают на его перила влюблённые, чтобы никогда больше не расставаться. Замо́к с одним ключом на двоих. Заглянув друг другу в глаза, они вместе бросают этот ключ в синие воды реки, что течёт внизу, чтобы больше никогда не разлучиться.

Эти мосты есть везде. Каждый из них хранит свои истории любви. Каждый замо́к — история. История первой встречи, разлуки, предательства, боли, прощения, долгого ожидания, радостного воссоединения и тихого счастья, что длится годами.

По вечерам, когда зажигаются фонари, а тени становятся длинными, можно услышать, как мосты тихо перешёптываются друг с другом. Они делятся историями, которые им доверили. И в этом шёпоте, в лёгком звоне замков живёт уверенность: пока есть такие мосты и такие замки — настоящая любовь не заблудится на дорогах мира. Она всегда найдёт дорогу, которая приведёт её на этот мост, под звёзды, на встречу, которую само время обещало исполнить.

Но иногда люди разрушают их. Предательством, подлостью, изменами. И мосты исчезают, разводя людей, казалось бы, навсегда. Проходит время, и что-то случается: встреча, взгляд, воспоминание. И разрушенные мосты снова восстают. Они поднимаются из пепла, из слёз, из обид и расставаний, ведь у любви должен быть второй шанс.

Я расскажу вам одну из таких историй. Одну из тысячи тысяч.

Свою историю.

Шаг в пропасть

Я стою на мосту, где мы впервые встретились с Яковом, и смотрю на воду. Медитативное занятие должно успокаивать, но мысли то и дело возвращаются к событиям этого дня.

Не верится. До сих пор не верится, что мой муж мог так поступить, но я видела это собственными глазами и, как бы ни страдала душа, от факта измены уже никуда не спрятаться.

От тяжких дум отвлекают веселые громкие голоса и музыка: к мосту приближается очередная свадьба. Смех, гам, белоснежное платье невесты, нарядный жених, улыбки и поцелуи, слова клятвы.

Вместе и навсегда. Ох, если бы!

Медленно отступаю, освобождаю дорогу молодости и оптимизму, при этом чувствую себя старым трухлявым пнем, а ведь мне всего тридцать пять!

Тем временем муж и жена – их новенькие обручальные кольца ярко сверкают в мягком свете вечернего солнца – вместе вешают свой замок на свободное место, защелкивают дужку и выбрасывают ключ в реку.

Бульк!

Вместе и навсегда, чтобы его!

Где-то на глубине лежит и наш с Яковом ключ, покрытый ржавчиной и заросший илом, а сам замок уже давно спилили и выкинули на свалку коммунальных служб: свадеб много, места для всех не хватает. Этот мост – тоже обманка, здесь нет «навсегда». Как только заканчивается место для нового счастья, старое срезают и утилизируют. Да, вот такой оксюморон: навсегда на ограниченный срок.

Однако все, погрустила и хватит!

Я отвожу взгляд от счастливых жениха и невесты и возвращаюсь к машине. Паркетник разблокирует двери, жар разогретого солнцем салона пышет в лицо. Уф! Мой личный филиал ада. Нажимаю кнопку запуска двигателя, кондиционер шумит, перекрывая звуки джаза, дарит живительную прохладу.

– Нам надо поговорить. Может Яков все объяснит, – твержу, как заведенная, отбивая по рулю простенький ритм.

Знаю, что веду себя как дура, как идиотка. Знаю, что увиденный поцелуй не имеет второй трактовки, и у предательства нет оправдания, но я – жена и мать, мое семейное гнездо вот-вот разрушится под тяжестью измены, и мозг старается всеми правдами и неправдами найти запасной выход.

Что делать? Как себя вести? С порога наброситься на Якова с обвинениями или дождаться, пока дети разойдутся по спальням? Когда это будет? Жанна написала, что она встречается со своим парнем, и они идут в кино, так что раньше одиннадцати вечера дочка домой не вернется, и спать ляжет в районе полуночи. Кирилл, наверное, уже дома, его тренировка закончилась час назад.

Мне придется выселять мужа на диван в гостиную или просить собрать вещички и отправить в его квартиру. Господи, за что мне все это?!

Дом, милый дом. Когда я успела сюда доехать? Такое ощущение, что голова вот-вот лопнет от мыслей. Удивительно, как я не нарушила правила и соблюдала скоростной режим. Или все-таки не соблюдала? Ладно, скоро узнаю: письма счастья с камер видеофиксации приходят быстро.

Оставляю машину на парковочном месте, глушу двигатель и забираю сумку из салона. Внедорожник мужа уже здесь.

Вдох-выдох… Ноги словно деревянные, еле движутся. Тело сопротивляется, цепляется за последние минуты тишины и покоя в преддверии бури.

Я стискиваю зубы, поднимаю голову и расправляю плечи.

– Вперед, Машка! Никто кроме тебя не разгребет этот бардак, так чего ждать?!

Руки слегка подрагивают, когда я вставляю ключ в замочную скважину. Щелк! Вхожу в прихожую, делаю глубокий вдох, словно собираюсь погрузиться на глубину, имея в запасе только тот воздух, что находится в легких. Уф! Скидываю туфли, оставляю сумку на тумбочке и забираю телефон. Смотрю на себя в зеркало, вижу хорошо одетую испуганную женщину с темными кругами под глазами и расширенными зрачками. Не красотка, однозначно.

Три.

Два.

Один.

Ныряем.

Ноги несут меня на кухню-гостиную. Зачем-то щелкаю кнопкой чайника и отхожу к окну. Закрываясь от стресса, тело спасается простыми привычными манипуляциями.

Яков уже близко. Чтобы осознать это, мне не нужно оборачиваться. Я кожей чувствую его присутствие, тяжелый взгляд, а затем вижу широкоплечий силуэт в отражении окна. Молчим оба.

Летний вечер. Закат сегодня особенно красив. Диск солнца наполовину скрывается за линией горизонта, небо меняет цвет. Облака, подсвеченные последними лучами, меняют цвет: из белых превращаются в огненные, пурпурные, тёмно-фиолетовые. Романтично… но не сегодня.

– Маша… – произносит муж и замирает, тщательно обдумывая слова, а я договариваю за него.

– Это не то, что я подумала, правда?

Боже, как все глупо и примитивно! Не хочется разыгрывать сценку из дешевого спектакля, но, похоже, выбора нет.

– Нет то, Маш, – подтверждает Яков и раздраженно массирует шею. Какой знакомый жест! Он всегда так делает, когда упирается в тупик и не может найти выход.

– Ну хорошо, тогда давай поговорим и ты расскажешь, что это было на самом деле.

Я отхожу от окна и сажусь за стол, жестом указываю мужу на стул, стоящий напротив.

– Я…

Его версия не успевает прозвучать, потому что в наш диалог вплетается третий голос.

– Мама, ты тоже это видела, да?! Видела шлюху, которую он тискал в машине?!

О, Боги! Я даже не заметила, как Кирилл спустился со второго этажа. Он не только слышал наш короткий диалог, но еще и видел… Видел отца с любовницей. Это катастрофа! Судя по тому, как блестят от ярости и обиды глаза моего ребенка, откатить ситуацию на тормозах уже не удастся.

– Кир, не надо, – я встаю со стула, подхожу к сыну и привычным жестом взъерошиваю его шевелюру. – Пожалуйста, дай нам с отцом поговорить. Оставь нас наедине.

– Мам, нет… Ты ведь не останешься с ним, с этим, – мотает головой в сторону Якова, – после того, как он чпокал белобрысую шлюху?! Скажи, что не останешься, иначе….

Я вижу, как пульсирует венка на виске Голубева, вижу хищный прищур его глаз и руки, стиснутые в кулаки. Яков на грани срыва. Он привык контролировать ситуацию, но сейчас контроль утекает, как вода сквозь пальцы, оставляя обнаженной уродливую суть произошедшего.

– Кир, иди к себе! – он давит на сына физически, нависая, шаг за шагом оттесняя его в сторону лестницы на второй этаж. – Послушай мать и сделай так, как она попросила!

– Я… – хорохорится мой ребенок. Ему четырнадцать, но он еще слишком слаб, чтобы выступать против взрослого мужчины. В глазах Кирилла блестят слезы обиды, а я складываю руки в молитвенном жесте.

– Иди, Кир, я позже поднимусь в твою комнату, и мы поговорим.

– Не прощай, ма, пожалуйста. Ты сильная и красивая, мы справимся без этого предателя, – бросает напоследок Кир и с такой силой хлопает дверью в своей комнате, что люстра в гостиной вздрагивает, хрустальные подвески тихо звенят и качаются.

Тишина в квартире напоминает затишье перед бурей. Я перевожу взгляд на мужа и возвращаюсь за стол, сцепляю пальцы в замок.

– Слушаю тебя, говори.

– Я…

Черт! Этот вечер проклят, что ли?! Яков отчетливо скрипит зубами, с его губ слетает матерное слово, когда входная дверь снова хлопает, а через мгновение по квартире разносится звонкий голос дочери.

– Пап, мам, привет! Отлично, что вы оба дома, я как раз хотела с вами поговорить! У меня есть отличная новость! Через десять дней я познакомлю вас с родителями Артура! Здо́рово, правда?! – сияющая от счастья Жанна смотрит на меня, потом переводит взгляд на отца и обратно. Ее улыбка медленно гаснет, а руки-крылья, раскинутые в жесте объятий, опускаются. – Почему у вас такие лица? Что случилось? Кто-то умер? Или вы не рады за меня?

– Мы рады, Жанн, просто отец загулял с одной белобрысой шлюхой. Прикинь, как круто, да?! Он катает ее на своей машине и трахает в отеле «Звезда». Я собственными глазами видел, как сегодня они выходили оттуда около полудня. Наш папаня лапал блонду за жопу и улыбался, как мартовский кот, который смог поиметь всех драных кошек в этом городе, – отозвался Кирилл. Он вышел из своей комнаты, услышав голос сестры.

Никогда. Мой сын никогда не отзывался о Якове подобным образом, и эти изменения режут слух, а дочка смотрит на брата, открыв рот от изумления. Она почти не дышит, моргает, пытаясь усвоить информацию.

– Что? Этого не может быть, – Жанна растерянно моргает, заглядывая мне в глаза. – Мама, скажи, что Кир все придумал. Ма, ну скажи, пожалуйста… – по-детски лепечет дочь, пятясь от нас, пока не упирается спиной в стену. – Папа, это ведь все неправда, да?

Я бы сказала. Честно! Подтвердила бы, а Кириллу надавала затрещин, если бы его слова не были правдой. Ведь все оказалось даже хуже, чем я думаю, а подозревать сына в голословном обвинении у меня нет причин. К тому же отель «Звезда» находится как раз по пути от спортцентра к нашему дому.

– Я сама видела, как мой муж целовал блондинку, которую подвозил на своей машине. Это правда, Жанна.

Немая сцена прерывается тихим всхлипом.

– Так значит мне не показалось и это была твоя машина?! – взвизгивает Жанна и закрывает лицо руками. – Блин, папа! Ну нельзя же так!!! Ты и эта девка, это просто ужасно!!!

Последние слова звучат глухо, но отчетливо.

– О, Боже…

Я упираюсь лбом в сложенные на столе руки и тяжело вздыхаю. Приплыли. Вся семья за короткое время проваливается в болото измены, и это так мерзко.

Несвободное падение

Времени на жалость и рефлексию у меня не остается: с одной стороны сердито сопит Кирилл, который спустился со второго этажа и всем своим видом снова нарывается на стычку с отцом, с другой – всхлипывает и что-то бубнит себе под нос расстроенная дочь.

Я не успеваю открыть рот, как в гостиной раздается голос мужа.

– Так, дети, а ну-ка все разошлись по своим комнатам! Нам с мамой нужно поговорить без свидетелей! Быстр-р-о!

Яков редко повышает голос, обычно ему достаточно жесткого взгляда, чтобы все происходило так, как желает этот мужчина. Харизма и тестостерон правят балом, да. Альфа-самец – единовластный хозяин территории. Вот и сейчас сын и дочь беспрекословно повинуются отцу.

Демонстративно громкий топот двух пар ног по лестнице, хлопанье дверей… И тишина…

– Маша, вот только не надо драматизировать, – спокойно заявляет муж, занимая место за столом напротив меня. Он – расчет и холод, я – эмоции и вулкан, который вот-вот взорвется и засыпет окрестности толстым слоем пепла, выжжет все живое раскаленной лавой. – Это всего лишь мимолетное увлечение, эпизод. Видела и забудь, оно того не стоит.

В голосе мужа сквозит ленивая усталость, он даже не пытается оправдываться, просто отмахивается от произошедшего, как от досадного недоразумения, а я не верю своим ушам. Что, серьезно? А разве так можно?!