Долгое эхо любви

– …которые все равно остаются твоими родителями, – перебивает ее Кирилл. – Жан, ты вроде как замуж собираешься, жениха себе нашла, а ведешь себя как маленькая. Кого ты хочешь обмануть? Артура и его родителей или себя?

В словах сына звенит сталь жестокой реальности. Я тоже считаю, что Жанне рано выходить замуж. Нет, она не наивная и не инфантильная, просто слишком зациклена на себе, как любой подросток, и хочет всем нравиться.

Дочь убирает руки от лица, смотрит на меня глазами котика из «Шрека», и я сдаюсь.

– Хорошо, я не буду снимать кольцо, но и врать про семью тоже не буду, договорились?

– Спасибо, мамуля! – оживляется Жанна, а сын хмурится и тихо хмыкает.

– Глупая ты, систер. Лучше сразу говорить правду, чем ждать, пока она вылезет наружу. И чаще всего это происходит в тот момент, когда ты к этому не будешь готова. Неужели развод родителей тебя ничего не научил?

Жанна бойко уплетает равиоли, моет тарелку и исчезает в своей комнате, бросив напоследок: «Спокойной ночи, спасибо за ужин». Мы с сыном остаемся одни в полной тишине.

Иногда мне кажется, что Кирилл намного старше своей сестры. Не по возрасту, а именно по видению жизни, по рассуждениям. Психологически взрослее.

– Мам, а мой настоящий отец… он ведь тебя не предавал, так?

Мы обсуждали этот вопрос тысячу раз, но события в нашей семье растревожили душу сына, и он снова возвращается к болезненной теме.

– Он уехал и обещал вернуться, а сам женился и пропал со всех радаров. Как считаешь, это можно назвать предательством?

Я доедаю, убираю со стола и складываю грязную посуду в раковину. Кир молча ковыряется вилкой в тарелке, терзая несчастный итальянский пельмень.

Подхожу к ребенку со спины, обнимаю. Чувствую напряженные мышцы, кладу руки на плечи.

– Не знаю, предательство или нет, но он ничем не лучше Якова, – резюмирует Кир, отодвигая от себя тарелку. – Мам, почему тебе так не везет? Это что, проклятье какое-то? Сначала мой отец, потом Яков…

– Ну почему же не везет, Кир? Если бы не твой отец, у меня не было бы тебя, – дую сыну в макушку и наконец-то слышу облегченный выдох. – Мне очень везет. Яков помог воспитать тебя как настоящего мужчину, я горжусь тобой и благодарна ему. Люди приходят в нашу жизнь и уходят, просто кто-то делает эти тихо и незаметно, а кто-то при этом вонзает нож в спину. Всякое бывает. Нормально, мы справимся.

Понимаю, что этот разговор был нужен нам обоим. С души падает тяжелый камень сомнений и размышлений, Кирилл расслабляется. Все будет хорошо, я это точно знаю, я уверена.

Второй

Развод – это подъем с глубины, на которой тебе было легко и приятно находиться. Много лет ты не чувствуешь никакого дискомфорта, но все меняется, когда измена разрушает семью.

Ты не можешь стремительно всплывать с глубины, потому что тело не справляется от перепада давления. Нервные волокна сдавливаются и повреждаются, сердце начинает сбоить, сосуды сужаются. Чтобы человек выжил, и психика не превратилась в пыль, нужно контролировать каждое движение, подниматься к солнцу медленно и осторожно.

После вечернего разговора с детьми я иду в спальню и готовлюсь ко сну.

Завтра нас ждет спорткомплекс, выступление Кирилла, а еще через несколько дней – знакомство с родителями Артура, ну и работа, само собой разумеется. Это мои планы на ближайшее время.

Яков пропадает с радаров, не пишет и не звонит. Утро начинается с тишины, и я выдыхаю, скрещиваю пальцы наудачу: пусть и дальше так будет.

Однако, человек предполагает, а потом ему приходится мириться с тем, что все идет альтернативным путем, причем не самым лучшим.

Вечер.

Я стою у спортцентра, где будут проходить соревнования, жду Жанну. Дочь встречалась с подругами и сейчас возвращается из ближайшего пригорода. Смотрю на часы, нервничаю.

Мы всегда приходили на соревнования с участием Кирилла, и сейчас, когда семья разваливается, очень важно дать ребенку максимальную поддержку.

– Мама, – дочь выходит из такси, остановившегося неподалеку, и машет рукой. – Ма, я успела.

Это точно, время еще есть. Мы обнимаемся и идем в сторону двери, когда в спину прилетает знакомый голос.

– Девочки, добрый день. Я с вами.

Замираю, не верю своим ушам. Яков. Одетый в льняные брюки и рубашку с коротким рукавом, он выглядит просто замечательно. Вижу, как женщины, проходящие мимо, задерживают свой взгляд на фигуре Голубева, автоматически тянутся к волосам, стараясь понравиться, обратить на себя внимание. Да, для сорока трех лет мой бывший любимый мужчина выглядит просто отлично.

Яков тоже решил прийти, и это… это важно. Да, мы сейчас не вместе, но… черт, в носу начинает противно щипать и я отворачиваюсь, однако чувство благодарности мгновенно гаснет, когда через пару минут нас останавливает другой голос.

Ну ладно, не нас. Моего пока еще мужа.

– Яша-а…

Останавливаюсь, не верю собственным глазам. Да, это та самая блондинка, которую я видела в машине мужа. Охренеть! Вот это наглость! Одним взглядом оцениваю ее образ: голубое шифоновое платье, подчеркивающее яркую синеву глаз, босоножки на шпильке, минимум косметики на лице, серьги-капельки и тонкое колечко с лунным камнем на левой руке.

Сука!!! Ловлю себя на мысли, что любовница мужа не выглядит дешевой шлюхой и не тянет на эскортницу, и от этого боль в груди набирает обороты.

Шерсть на загривке становится дыбом, я за мгновение превращаюсь из женщины в фурию.

– Что?! Ты притащил на соревнования свою шлюху?! Ты серьезно?! Я-ша-а-а… – манерно тяну имя мужа, подражая его любовнице. – А ты не охренел часом?!

Внутри кипит столько эмоций, но я не могу дать им выход, потому что правильные мамы не ругаются матом в публичных местах, а все слова, которые готовы сорваться с языка, являются матерными, поэтому я молча прожигаю мужа взглядом и с трудом вытаскиваю из памяти несколько приличных выражений.

– Сгребай свою шалаву в объятия, и чтобы я не видела тебя на соревнованиях! Это понятно?! Я не хочу, чтобы Кирилл расстраивался и нервничал перед выступлением! Иди нахуй, Яша!

Все-таки не выдержала, сорвалась! Вижу, как Жанна смотрит на отца с разочарованием и какой-то странной жалостью. Да, вот так разбиваются розовые очки, детка. Мне жаль.

Яков, остолбеневший от изумления при появлении Киры, берет себя в руки.

– Маш, ты серьезно? Ты думаешь, это я ее сюда пригласил? Зачем мне это нужно?! – муж пытается отвести меня в сторону и поговорить, но я вырываюсь. Нахер разговоры!

– Мне все равно, кто ее пригласил, честно, но ты не войдешь в этот зал вместе со мной и Жанной и не сядешь рядом! – меня начинает слегка потряхивать от выброса адреналина, я сильнее стискиваю ручки сумочки. – Я не знаю, во что ты вляпался, но будь добр, не тащи нас в это дерьмо, барахтайся сам.

– Маша, она сама пришла…

Я вижу, как растерян Яков, вижу в его взгляде изумление и злость, даже бешенство, но это не меняет сути проблемы. Голубев не дурак, хоть и изменник. Приглашать любовницу на соревнования сына – это дно, едва ли мой муж на это способен. Тогда что? Блондинка попутала берега и вышла из-под контроля? Да, похоже на то.

– Мне пофиг. Я знаю, как ты умеешь решать проблемы, и, судя по всему, эта дамочка для тебя проблемой не является, – бросаю взгляд на наручные часы и делаю шаг назад. – Все, нам некогда, нужно идти. Надеюсь, ты меня услышал, Яков.

Кажется, это называется «хотел как лучше, а получилось как всегда». Я еще киплю от избытка эмоций, когда вхожу в просторный холл спорткомплекса. Чувствую, что Жанна идет рядом. Молчим. Бросаю быстрый взгляд за спину, вижу Якова, который тащит блондинку за руку в сторону от главного входа и что-то говорит. На его лице – злость, досада, раздражение. Ядреный коктейль, да. Желаю блондинке напиться им до изжоги и вхожу в холл спортцентра, ухватив дочь за руку, чтобы не потеряться в толпе.

В напряженном ожидании занимаем свои места на трибунах.

– Мам, ну как же так? – не выдерживает дочь. – Почему…?

– Потому что… – снова с трудом подбираю слова, – потому что любовница твоего отца решила, что ей все можно. Если бы эта Кира знала, что ее появление повлечет за собой тяжелые последствия, она сто раз подумала бы, но… Как видишь, этого не случилось. Дальше делай выводы сама.

Жанна сидит рядом, нервно теребя рукав блузки. Зал быстро заполняется зрителями, до начала соревнований остается всего четыре минуты. Когда на помосте появляется представитель организаторов, я отключаю звук на телефоне.

Началось. Короткая торжественная речь представителя спонсора дает старт турниру.

Я сижу на трибуне, но мысленно я с ним, со своим сыном. Кирилл, одетый в белый кевларовый костюм, стоит на своей стартовой позиции напряженный, как струна.

Его лицо закрывает маска из мелкой металлической сетки, огненная комета – эмблема команды – хорошо видна из зала. Рука в перчатке сжимает рапиру. Тонкое гибкое лезвие кажется живым продолжением его руки. Оно дышит, реагирует, живет.

Соперник моего сына – Николай Свешников – парень из другой школы. Высокий, длиннорукий, опытный, с молниеносными движениями, но Кирилл не из тех, кого пугает чужой опыт. Он – тот, кто смело принимает вызов достойного соперника. В этом сезоне жребий уже сводил их в поединке, пока счет один-один. Ничья.

Судья поднимает руку, рапиристы занимают исходную позицию. Дистанция – чуть больше вытянутой руки.

– Allez! — «начинайте», – бросает судья, и я перестаю дышать. Клинки мелькают с такой скоростью, что картинка смазывается. Рапира сына устремляется вперед, касается корпуса противника. Что не так? Был укол! Черт, нет. Свешников успевает отвести рапиру сына в сторону. Глаза не успевают фиксировать движения рапиристов, вся надежда на электронику.

Боже, дай мне сил пережить это! Каждый раз, когда на табло со стороны моего сына загорается зеленая лампочка, я перевожу дух. На трибунах почти не кричат. Это вам не футбол и не баскетбол.

В зале царит святая тишина, только шуршание костюмов, шаги на дорожке, голос судьи.

Крик – это отвлечение, а здесь каждый вдох, каждый миг важен и бесценен.

Я вижу, как женщина, сидящая рядом, судорожно сжимает программку, как незнакомый мужчина в переднем ряду наклоняется вперёд, будто хочет подтолкнуть рапириста взглядом, подсказать, поделиться опытом. Тут нет равнодушных или спокойных. Зал напряжен, как пружина, которая распрямляется, когда арбитр объявляет результат.

Как, уже? Мамочки! Мой Кир вскидывает руку в традиционном жесте победителей, благодарит соперника, судью.

– Боже, мам, – еле слышно выдыхает Жанна. – Кажется я забыла, как нужно дышать. Кирилл нас заметил, ты обратила внимание?

Конечно обратила. В минутном перерыве сын нашел нас в секторе, который мы всегда занимаем. Возможно, мне показалось, что на мгновение во взгляде Кирилла промелькнуло что-то вроде досады или разочарования. Да, мы пришли вдвоем, сегодня у него была неполная группа поддержки.

– Мы с тобой молодцы, Жанна. После соревнований сходим в ресторан и отметим победу брата, договорились?

Когда соревнования подходят к концу, наступает момент награждения. Мальчишкам с рапирами в руках – они сейчас выглядят круче любых мужчин, ей Богу! – дают время, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Мы с Жанной обсуждаем бои, а ведущий вещает о том, что на церемонии награждения присутствует главный спонсор турнира. Бла-бла-бла… это я пропускаю мимо ушей, фокусируюсь на происходящем, когда команда «Кометы» занимает первую ступень пьедестала. Мы с Жанной встаем и подходим ближе, я делаю несколько кадров, а затем – еще раз, когда Кирилл встает на вторую ступень в индивидуальных соревнованиях. Не золото, серебро, но и от этого глаза моего ребенка горят счастливым блеском, и я радуюсь вместе с ним.

– Мам, нас наградили поездкой на Байкал. Прикинь, какой крутой спонсор! Отъезд через три дня! – ошарашивает нас новостями довольный сын. – И еще мне подарили новенький айфон! Он же стоит кучу денег, ма! Я так счастлив!

Жанна с радостным визгом обнимает брата. Да, где-то моя дочь – эгоистка, но кто не такой, пусть бросит в меня камень. Но она умеет любить по-настоящему, и Кир отвечает ей взаимностью.

– Погоди, – Жанна отстраняется от брата и хмурится. – Ты сказал, через три дня? Но тогда ты не сможешь прийти на встречу с родителями Артура… Кир, ну как же так?

– И что? Ты же сама говорила, что это – встреча родителей. Жан, если у тебя все сложится с этим Артуром, я непременно познакомлюсь с его родаками, а пока… – глаза Кирилла горят предвкушением. – Пока я буду готовиться к поездке. Байкал – это охрененно интересно, правда, ма?

– Правда.

Мы покидаем спорткомплекс и идем отмечать успехи нашего любимого рапириста, еще не зная, чем аукнутся нашей семье эти соревнования.

Я слишком рано расслабилась.

Все тайное становится...

Яков

Сука! Блядь! Бесит!

Я тащу Киру за руку, не обращаю внимания на ее визги и слезы.

Заебала своими внезапными появлениями!

Сегодня я должен был сидеть рядом с женой и дочерью и следить за выступлением сына, болеть за него. Да, я помню его взгляд, но уверен, что парень порадовался бы, увидев среди зрителей всю свою семью.

Всю! И что я имею в итоге?!

Все пошло по пизде из-за этой синеглазой дуры! Красивой и ебанутой на всю голову!

Прохожие оглядываются на нас, но никто не собирается вмешиваться. Да, всем пофиг, и сейчас мне это на руку.

Подхожу к своему внедорожнику, вижу, как на лице Киры появляется улыбка. Серьезно? Сука, ты что себе придумала?! Думаешь, мы вместе прокатимся и… Ага, щас!

– Яша…

Она не успевает договорить, как я отпускаю ее руку и… хватаю за горло, прижимаю спиной к машине. В синих глазах – паника, шок.

– Ты что, Яша…? Х-х-хоче-ш-шь…

Кира хрипит, полосует ногтями мое запястье, пытается вырваться, но я держу. Не сдохнет, нет, но испугается – точно, а мне для разговора именно это и нужно. Приступаю.

– Откуда ты узнала, где я? – с трудом сдерживаюсь, чтобы не сломать хрупкую шейку. Сука! Еще недавно эта женщина вызывала во мне желание защищать и любить, а сейчас – придавить так, чтобы пискнуть не могла, наказать, создать большую проблему. Такую, чтобы она обо мне думать забыла. – Говори, сука, пока я не…

Она закатывает глаза, а я на всякий случай слегка ослабляю хватку.

– Я сниму побои, напишу заявление, – хрипит, пытается огрызаться, хотя понимает, что полностью находится в моей власти. Вот же тварь упертая!

– Пиши. В ответ я скажу, что ты любишь жесткий секс и не было никаких побоев. Будешь упираться – принесу видео из гостиницы, на котором прекрасно видно, что ты добровольно идешь со мной, а через пару часов улыбаешься и чирикаешь, когда выходишь и совсем не похожа на жертву.

Мне нужны ответы! Блядь! Кира опускает руки, перестает вырываться. Думает, я расслаблюсь и отпущу? Ни хера подобного!

– Я жду, говори!

– А если не скажу? – эта тварь даже улыбаться умудряется, и это бьет меня под дых. Кто кого держит за горло на самом деле?

– А если не скажешь, я все равно получу ответы, но они очень дорого тебе обойдутся.

– Например?

– Например твой судья узнает о своей помощнице кое-что интересное. Как думаешь, как быстро ты вылетишь со своей должности?

Паника в синих глазах намекает на то, что я взял правильный курс, и я давлю дальше.

– Говори, Кира, пока я еще могу себя контролировать…

– С-с-с… – она сипит, и я жду, когда с красивых пухлых губ сорвется матерное слово, но слышу иное. – С-с-екретарша твоя… – от неожиданности убираю руку с ее горла и Кира падает на колени, начинает кашлять, глядя на меня снизу вверх с ненавистью и презрением. – Валька – моя давняя подруга.

– Откуда она могла узнать, что сегодня вечером я буду здесь?

Паззл складывается в цельную картину, но нюансы еще остаются.

– Она слышала, как ты бронировал билет по телефону.

Ну теперь точно все.

Вопросы сняты.

Я и правда заказывал билет по телефону, потому что сайт спорткомплекса лежал мертвым с самого утра. Вспоминаю, как звонил в обед, стоя в дверях кабинета: перед этим собирался нагрянуть с внезапной проверкой в один из своих центров, а Светлана сидела за рабочим столом и активно щелкала мышкой.

Она всегда знает мой распорядок заранее и сливала его подруге, вот откуда у Киры информация о моих перемещениях. Интересно, а управляющим сервисов она тоже стучала о визите босса? Хм… вот это я влип!

Никакой прослушки и жучков, все примитивно: просто баба с языком-помелом. Сука! Уволю без выходного пособия и с черной меткой!

Я делаю шаг назад и ухожу… Не могу смотреть на Киру. Женщина, которая казалась легким ярким увлечением без последствий, принесла в мою жизнь хаос и разруху. Сам виноват, знаю, но… бля-я-ядь! Блядь уже встала с колен и уходит, прикрывая рукой истерзанное горло. Я и правда не боюсь, что она может заявить в полицию. Похуй, пляшем.

Этот вечер я сливаю всухую. Единственное, что остается – подключиться к онлайн трансляции и смотреть за выступлением Кирилла, сидя в машине. Хороший у меня вырос парень, настоящий.

И пусть Маша не сказала, кто его биологический отец, но воспитывал парня я. Горжусь? Да, безо всяких оговорок и лишней скромности.

Слежу за тем, как Кир побеждает своего соперника и берет серебро, как его команда поднимается на высшую ступень пьедестала и чувствую, как по внутренностям концентрированной кислотой разливается осознание: меня вынесли за скобки и уже никогда не впустят в круг, в семью. Все, что остается – наблюдать со стороны.

Жанна выйдет замуж, Кир женится. Пригласят ли меня на свадьбу? А когда родятся внуки, я стану приходящим дедом с предварительной записью на встречи? Что будет с Машей? Такая красавица не будет долго томиться в одиночестве, но меня выворачивает мехом вовнутрь от мысли, что к моей жене прикоснуться чужие руки, что какой-то левый мужик будет целовать эту нежную отзывчивую женщину, наслаждаться ее стонами…

Фантазия разгоняется, память подкидывает сценки из наших жарких ночей. Чего мне не хватало? Уебок, одно слово!

На какое-то время выпадаю из реальности, возвращаюсь, когда прямая трансляция уже завершена. Награды нашли своих героев, и только я обрел головную боль и мысль, что сегодня пропасть между мной и семьей стала еще глубже, еще шире.

Первое, что я делаю утром следующего дня, добравшись до офиса, это вижу Валентину. Счастливая, сияющая, она стоит у кофемашины. Смотрю на нее и понимаю, что Кира даже не потрудилась предупредить ту, которую подставила. Ту, которая сейчас пострадает по собственной глупости и безалаберности. А может и правильно сделала, кто знает. Каждому будет отмеряно по делам его.

– Яков Михайлович, добрый день. Сделать вам кофе?

– Ни хуя не добрый, Валя, – я прохожу мимо секретаря, вижу, как она вздрагивает от моих слов. Ничего, я вчера вздрогнул сильнее. – Зайди.

– Но… – она бросает взгляд на кофемашину, на темные капли ароматного напитка, которые уже наполовину заполнили чашку.

– Я сказал – зашла быстро!

Повышаю голос, не хочу, чтобы случайный посетитель стал свидетелем нашего разговора. Иду к своему столу, на ходу ослабляю узел галстука. Душит, сука, хуже удавки!

За спиной раздается стук каблуков, тихий хлопок двери.

– Яков Михайлович, я сделала что-то не так? Где-то ошиблась?

Я всю ночь не спал, все крутил в голове ситуацию, думал, когда все вылетело из-под контроля, и сейчас я борюсь с желанием отвернуть этой дуре голову. А зачем она ей? Чтобы кофе в ее заливать?

– Ошиблась, Валь, ты охренеть как ошиблась, когда решила поделиться со своей подругой тем, что ее не касается…

При виде побледневшей секретарши убеждаюсь, что Кира не солгала.

– Яков Михайлович, – Валентина словно налетает на стеклянную стену, пошатывается и хватается за стол, по ее лицу и шее расползаются уродливые красные пятна. – Я не…

– Меня не интересуют подробности. Иди, собирай свои вещи и зайди в бухгалтерию за трудовой книжкой и расчетом. Чтобы через полчаса тебя тут не было. Ты поняла?

Я смотрю на тихую истерику женщины, рядом с которой проработал почти пять лет и задаюсь простым вопросом: чего дуре не хватало?

– Яков Михайлович…

– У меня все. Не умеешь держать язык за зубами, значит сгребаешь манатки и валишь в ебеня. И еще, Валь… – она смотрит на меня, как на палача, но в груди ничего не екает, не отзывается. Эта дура сливала мои планы своей подруге, а я солью ее. Справедливо? Хуй знает, мне похер. – Надеюсь, ты понимаешь, что уходишь без рекомендаций и в случае звонка твой новый работодатель узнает истинную причину увольнения.

– Пожалуйста…

Она едва тихо шепчет, но я поворачиваюсь спиной к своему сотруднику. Не жаль.

– Все, на выход. У меня нет ни времени, ни желания видеть твои слезы и выслушивать оправдания.

Растираю грудину, но тянущая боль никуда не уходит. При глубоком вдохе резкий спазм простреливает насквозь, складывает пополам. Хотел острых впечатлений! Получи и распишись! Су-ка!!!

После вчерашнего фиаско не могу показаться на глаза своей семье, но, как идиот, приезжаю к дому и смотрю на окна, в которых горит свет. В моей душе темно, как в аду, и пусто, как в космосе.

Слабая надежда взять реванш на встрече с родителями Артура держит на плаву, но я все больше похожу на «Титаник», столкнувшийся с айсбергом: нос уже погрузился в воду, мощные вины беспомощно рубят воздух. До полного пиздеца осталось совсем недолго.

В час икс собираюсь, как на плаху. Ухожу с работы заранее, принимаю душ и бреюсь второй раз за день, достаю из шкафа лучший костюм и новую рубашку. В зеркале вижу уставшего мужика с пустым взглядом и сединой на висках, которая за несколько дней стала намного ярче. Красавчик, че уж.

Пять минут кручу в руках галстук, в сомнении убираю его и снова достаю. Нужен ил нет? Замечаю, как мелко подрагивают пальцы, чувствую, как окаменели от напряжения плечи. Возвращаюсь с лестничной клетки, когда понимаю, что забыл про туалетную воду. Dior Homme. Ее купила Маша, моя Машка-мышка. Делаю пару пшиков, словно я – студент и это – мой счастливый пятак, который нужно взять с собой наудачу.

Ресторан «Девятое небо» – популярный, но не слишком пафосный. Я паркуюсь и осматриваюсь: машины жены нет. знаю, что она могла приехать на такси. Маша часто так делает, когда предстоит тяжелый напряженный разговор. До назначенного времени остается всего десять минут, и я поднимаюсь по ступеням. Звонит и уточнять у жены, где она, бесполезно: я давно в черном списке, и боюсь, что уже навсегда.

– Папа!

Голос Жанны я узнаю из тысячи, из миллионов. Дочь сидит за большим овальным столом, стоящим у окна. Рядом – парень, очевидно, Артур, и незнакомая женщина.

– Пап, ты садись, чего стоишь? – суетится дочка. – Мама написала, что она уже подъезжает, папа Артура – тоже. Кстати, – Жанна нервно дергается, но берет себя в руки и успокаивается. – Пап, познакомься, это Артур, а это – его мама, Эльза Норман.

– Очень приятно, – киваю женщине, пожимаю руку, протянутую парнем. – Яков Михайлович Голубев.

– Яков… – глаза Эльзы становятся огромными, голос срывается на шепот. – Яков Голубев…

Мозг медленно обрабатывает информацию. Эльза – редкое имя. Эльза…

– Не может быть, – срывается с губ, а Жанна переводит изумленный и напуганный взгляд с меня на свою потенциальную свекровь. – Эльза…

Тыц! Тыц! Тыгдым! Привет, всадники Апокалипсиса!

Эхо любви

Яков

– Пап, вы что, знакомы?

– Да… – я отодвигаю стул и занимаю место напротив Эльзы. – Знакомы.

Смотрю на Артура, сына Эльзы. Красивый парень, видный, интересный. Не удивлен, что Жанна на него запала.

Теряюсь в моменте, не знаю, что говорить: присутствие детей и их внимательные взгляды вяжут по рукам и ногам, сбивают с мысли. Память уносит меня в события давнего прошлого.

Эльза Норман…

Мне было семнадцать, когда я увидел ее в первый раз, мы были ровесниками. Девушка с волосами, отливающими серебром, яркими серыми глазами и странной фамилией. Она пришла к нам новенькой в десятый класс и поставила на уши парней и девчонок.

Первые сразу начали охоту за Эльзой, но каждый получал от ворот поворот. Взбешенные отказами, приятели назвали девушку мороженой рыбой, снежной королевой. Последнее прозвище прочно закрепилось за новенькой и