Ты ко мне вернешься

Она и сама все знает. Они не раз ходили куда-то вместе. По магазинам, например, или на фитнес, или в салон красоты. Не знаю, о чем они общались, но возвращалась Ксюша довольная. В последнее время она видится с моей матерью куда чаще, чем я.

У нас после смерти отца вообще довольно прохладные отношения. Вернее, после ее второго замужества, случившегося подозрительно скоро. С ее новым мужем я ни разу не встречался после знакомства, и в мамином доме ноги моей больше не было. Она обижается, конечно, но...

– Если ты опять сомневаешься по поводу своей семьи, то не беспокойся. Мы все обсудили, твой отчим на свадьбу не придет, – будто подслушав мысли, сообщает Ксюша. – Не хочет навязываться и портить праздник.

– Он мне не отчим, – огрызаюсь, не успевая сдержаться.

Немедленно извиняюсь – она совершенно не при чем. Я ей даже общаться с ним не запрещаю, ведь ей он ничего плохого не сделал. Глупо впутывать ее в свои проблемы. Но все же мне не нравится, когда она упоминает об этом человеке. Пусть из желания помочь.

Я улыбаюсь, благодарю за поддержку и перевожу разговор на другую тему. Сейчас это проще простого: достаточно любого вопроса про грядущую свадьбу, и Ксюша охотно рассказывает, как все продвигается.

Вяло ковыряю вилкой салат и слушаю ее голос. Жаль, что нельзя бросить все и снова отсюда уехать. Вернуться в Питер, ведь пока мы жили там, все было легко и просто. Мы работали, много гуляли по городу, ходили в кино и на концерты. Встречались с друзьями.

Да, в это время дядя тянул наш семейный бизнес, мне только деньги переводил. Но я еще не доучившись работу нашел, и без тех денег справились бы. Во многом пришлось бы себе отказывать, ну и ладно. Со временем я бы непременно достиг большего.

Вот только кому бы тогда все досталось? Все, во что отец столько сил вложил. Этому, маминому мужу? Не могу я такого допустить, это ведь предательство. И деньги тут не при чем.

Понедельник. 3.1. Зина

– Ну когда же ты наконец повзрослеешь!

Голос Полинки выдергивает меня из сна, больше похожего на кому. Значит, ночевать я вчера все-таки пришла домой. Уже хорошо. Знать бы еще, во сколько...

– Не ори. Лучше принеси водички, – бормочу, с трудом заставляя себя открыть глаза.

Сестра стоит, держа в руке мой телефон. Глядит неодобрительно. Пытаюсь вспомнить окончание вечера – я как-то накосячила? Вроде бы нет. Потанцевала, вызвала такси – и баиньки.

– Вставай, блин, у тебя будильник два раза звонил, – не отстает Полинка. – На работу не собираешься?

– Кажется, работать сегодня некому...

– Эй, ты это прекрати! Кто тогда нас будет содержать?

Поговори мне еще, содержанка! А на работу можно сегодня прийти позже, я ведь проект взяла? Взяла. Совру, что поехала на объект. Или вообще отпрошусь на удаленку. Запрошу прайсы, выберу гриль спокойно, насчет бассейна договорюсь...

– Замуж выйди, – ворчу, отворачиваясь к стене.

– Сама выйди, ты у нас старшая. Пора остепениться, а не приползать домой на бровях в три часа ночи.

Значит, в три. Странно, почему тогда так не выспалась?

– Но ведь приползла же, не принесли. Домой, даже к себе. И даже разделась перед тем как спать лечь. Не на таких уж бровях, – огрызаюсь в ответ. Совсем распустилась малявка.

– Ты и бельишко простирнула. Гремела в ванной тазами, перебудила весь дом, – не унимается она. – И чем только всю ночь занималась!

– Как обычно. Тебя позорила.

– Так, все, – сообщает Полинка и решительным шагом выходит из комнаты.

Вот заноза. Подумаешь, потусила вечером. Вечно она меня пилит, хуже мамы. Считает, что пить не умею. Наоборот – это одна из немногих вещей, которые мне прекрасно удаются. И вообще, я не виновата, что меня постоянно хотят угостить. А коктейли были вкусные.

Нарочно громко топая, возвращается Полинка. В руках ее бутылка минералки. Полная. Явно из холодильника. Ты ж моя зая!

Тянусь навстречу, но вместо того, чтобы передать мне, злая зая как следует растрясает бутылку, направляет на меня и отвинчивает крышку. Окатывает пузырящейся водой – она и правда холодная.

– Дура!!! – визжу, вскакивая с дивана и отряхиваясь.

– Встала? – произносит сестра равнодушно. – Завтрак на плите. А мне на учебу пора.

Тоже мне, ученица примерная! Хотя на самом деле я ею горжусь. На бюджет поступила, первый курс вот-вот на отлично окончит. Ее учебу на платном мы с мамой с трудом потянули бы, я ведь пока зарабатываю копейки.

А сейчас Полинке можно не бегать по подработкам. Я ей не разрешаю, по себе помню, как это тяжело.

– Да ты мертвого подымешь, – отзываюсь я. Снимаю мокрую майку. Ой, чуть не забыла. – Никита Павлов в городе.

Она замирает в дверях. Оборачивается через плечо. В глазах вспыхивает радость и тут же сменятся подозрительностью.

– Ник? А откуда ты знаешь?

Рассказываю в двух словах. Мы встретились случайно. По работе. Он узнал, чем я занимаюсь, и решил выручить по старой дружбе.

– Только не говори, что опять, – вздыхает она.

Они что, со Светкой сговорились? Или у меня на лбу неоновыми буквами написано?

– С чего ты взяла? Он вообще-то женится.

– Тем более! – вскидывается Полинка. – Ты от него сама отказалась, променяла на какого-то... Говнюка.

– Повежливее, он тебе ничего не сделал, – перебиваю строго.

– Ок. Мистера Говнюка, так лучше? Его Говнейшество...

– Рот закрыла, на сто восемьдесят развернулась и вон пошла. Больше ничего тебе рассказывать не буду.

– Ну и не надо, я ему сама позвоню, – скорчив гримасу, бросает она и покидает поле зрения. Через секунду хлопает входная дверь.

Вот коза, и в кого только такая противная уродилась? Мама у нас культурный человек, никогда такого поведения не одобряла. Если бы нас сейчас увидела...

Стоп. Что-что она сделает? Позвонит Павлову? Вот так, запросто? И откуда у этой козы вообще его номер! Неужели они все время оставались на связи за моей спиной...

Хотя чему я удивляюсь. Ник всегда был с моей семьей на связи. Они его обожали, и мама, и бабушка, и дед, пока был живой. Полинка так вообще готова была хвостиком за ним ходить – как же, он ведь старший. Пару раз вступился за нее перед шпаной малолетней, еще разок в машинки со скуки поиграл, потом научил подкидному дурачку – все, любовь навеки.

А мама... Она ни слова мне не сказала, узнав, что мы рассорились. Вообще о Нике с тех пор не вспоминала. Понимала, что мы не пара, видимо.

***

– Я сказала: оставьте меня в покое! – рявкнула я в ответ на стук в дверь.

Неужели это так сложно, просто не лезть. Если бы мне была нужна ее помощь или сочувствие, не запиралась бы в комнате на замок.

Тем более, маме я ничего рассказывать не собиралась. Ей не понять. Либо начнет втирать, как важен выпускной, либо полезет с нравоучениями...

– Зин, это я. Открой.

Ник? Он-то что здесь делает? Недавно ведь из своего Питера приехал, должен сейчас с друзьями тусить.

– Уйди, – крикнула, шмыгнув носом. – Я не в настроении.

– Вот только мне не вкручивай, окей? Мне твои девичьи страдашки как-то... – он подергал дверь. Хилая задвижка заходила ходуном, а ведь он ее даже выбить не пытался. – Давай я зайду, проверю, что ты не наглоталась таблеток и не вскрываешь там себе вены, и уйду. Можешь дальше плакать.

– Ты совсем что ли? – возмутилась я, так, что даже всхлипывать перестала. – За кого меня принимаешь?

– А чего тетя Таня меня вызвонила? Так, малявка, открывай. Я тут целый день сидеть не собираюсь.

– Я тебе не малявка! Мне восемнадцать исполнилось! Я взрослый человек и имею право на личное пространство. Вот.

В ответ – еще один неслабый удар и обещание выломать дверь. Ник сказал, что моя мама будет не против. Я его не видела, но как-то сразу почувствовала – не шутит.

Я впустила его и быстро захлопнула дверь, закрылась снова, чтобы мама следом не зашла. При виде меня брови Ника удивленно взметнулись вверх.

– Зин, ты как, в порядке вообще?

Видок у меня был такой себе, любого бы смутило. Помятое длинное розовое платье, все в пятнах от потекшего макияжа. Растрепанные как у ведьмы волосы – я с психа выдрала цветочки и шпильки из высокой прически. Размазанная по щекам тушь...

В тот момент мнение Ника меня не волновало. После вероломного удара, который мой теперь уже бывший парень нанес в самый важный день, казалось, что жизнь кончена. Меня предали, растоптали мои чувства, перед всеми опозорили...

Сама не знаю, как решилась о таком Нику рассказать. А он слушал, внимательно, не перебивая. Не насмехался даже.

– Короче, он должен был идти со мной, а пошел с Карповой. Ладно хоть девчонки узнали и предупредили... – закончив, я вытерла со щеки вновь набежавшие слезы. – Я отсюда никуда не выйду. Только если для поступления надо будет. А потом к бабуле уеду.

– Витька что ли? Который со мной в параллельном классе учился? В Москву баллов недобрал год назад, вернулся со школьницами мутить, значит, – произнес Ник презрительно. – Нашла по ком реветь. Хочешь, я ему морду набью?

– Не смей! Опозоришь меня еще больше.

Отвернувшись, я выпутала из волос оставшиеся две шпильки с жемчужинками. Столько времени и денег на прическу ушло, и никому не нужно оказалось...

– Знаешь что, – сказал Ник, подумав некоторое время. – А давай вместо него я с тобой пойду.

Эта идея показалась настолько дикой, что я мигом перестала реветь.

– Я платье испачкала.

– Фигня. Надень что-нибудь покороче. И обтягивающее. Будешь звездой, отвечаю.

Сама не поняла, как только смелости хватило согласиться. Наверное потому, что когда рядом Ник – не страшно. К тому же Павлов был самым крутым парнем в старших классах и мечтой всех девчонок, пока в прошлом году школу не закончил.

Конечно, с ним я была звездой. Мы пришли, когда все было в разгаре – и сразу на танцпол. В центр всеобщего внимания. Если бы выбирали короля и королеву бала, как в американском кино, у нас не нашлось бы конкурентов.

До августа, когда случится наше лето, оставалось всего ничего.

3.2. Ник

Как все-таки тяжело вставать и заставлять себя тащиться на работу, когда рядом спит кто-то уютный. Кто-то милый, к кому стоит чуть прикоснуться, чтобы тут же обняла в ответ. Кого можно поцеловать в веснушчатый носик, и она улыбнется, не просыпаясь...

Вот же хрень. Я тоже хочу быть домохозяйкой!

Но кому-то приходится подниматься по звонку будильника и преодолевать себя. Ты обязан зарабатывать на достойную жизнь для себя и своей женщины, бро. Держать на плаву дело отца. Стать уважаемым человеком.

Ты давно взрослый и знаешь слово «надо». И неважно, босс ты или охранник с вахты. Если честно, вахтеру я иногда тайком завидую. Сиди себе, за мониторами следи да кроссворды разгадывай...

Внутренний философский монолог не мешает выполнять утренние ритуалы. Осторожно, чтобы не разбудить, целую Ксюшку в щеку. Беру смену белья и иду в ванную. Душ, бритье, электрическая зубная щетка, ирригатор. Ополаскиватель. Туалетная вода и дезодорант. Пенка для укладки волос.

Иногда мне кажется, что утром я провожу здесь не меньше времени, чем моя девушка. И это я еще бороду не ношу! Но я обожаю все эти гигиенические штучки, ничего с собой поделать не могу.

Узнав об этом, Ксюша смеха ради однажды подарила мне на день рождения триммер для удаления поросли в носу и ушах. Я тогда сказал – вот стану старым, противным, злобным дедом, достану эту приблуду и заставлю ее дергать из моих ушей седые волосы.

А сейчас вспоминаю и осознаю: уже не так уверен, что мы сможем прожить вместе до старости.

Бред. Всего лишь нервы перед свадьбой, наверняка многие в этот период начинают сомневаться. Серьезное решение все-таки, я планирую, что навсегда.

Прицепляю магнитом к холодильнику записочку для Ксюши – ничего важного, просто чтобы улыбнулась. Ей тоже не помешает немного отвлечься.

А потом целиком отдаюсь работе. Еще до того, как в офис приезжаю – в дороге я на связи.

Понедельник. Час на разгребание пятничных завалов – почта, папка с документами на подпись от секретарши, звонки исключительной срочности. Летучки, планерки, замы с важными вопросами.

И вперед, на еженедельное совещание. Отчеты и задания на неделю. Какое счастье, что моя опытная секретарша, которая здесь едва ли не с основания компании работает, знает свое дело и подготовит протокол.

Еще большее счастье, что дядя пока со мной. Он исполнял обязанности генерального, пока я доучивался, и все еще помогает освоиться. Без него бизнес давно бы пошел ко дну.

– ...нивелиры пришли, с завтрашнего дня можно будет работать, – с довольным видом сообщает начальник геодезического отдела.

Я в курсе, конечно, сам на них накладные подписывал. Оборудование для геосъемки, новенькие «Лейки». Мне в двух словах пытались объяснить, для чего они нужны, но я понял лишь, что без них работу не выполнишь. Для того, чтобы оплатить счета, этого, я считаю, достаточно.

– Поздравляю, коллеги, мы прошли очередную аккредитацию...

Спасибо. Об этом тоже в курсе. Радует, что можно забыть о данном вопросе на три года.

– К сожалению, проиграли тендер на нефтепровод в Татарстане, – берет слово зам по развитию.

А вот это плохая новость. Вызывает бурное обсуждение у заинтересованных лиц – еще бы, кусок жирный. И должен был быть нашим, но кто-то перебил цену. Не в первый раз, просто до этого было по мелочи. Все больше убеждаюсь в догадке, что кто-то сливает информацию.

Я молчу. Смотрю на них. Мы ведь со всеми этими людьми каждый понедельник здесь встречаемся, должен же заметить хоть что-то. Интуитивно почувствовать.

Бесполезно. Все вроде как искренне возмущены, кроме дяди – он наблюдает за происходящим с любопытством, словно со стороны, и главного инженера – этот вообще человек без нервов. Ждет, пока все проорутся, чтобы говорить в тишине. Я сдаюсь.

«Среди нас крыса, – пишу дяде. – Кто-то, кто имеет доступ к коммерческим предложениям».

«Молодец. После поговорим», – приходит ответ.

Выйдя из переговорной, заглядываю к себе, только чтобы предупредить секретаршу, что меня ни для кого нет. Поговорить будет удобнее в дядином кабинете, там меня не сразу найдут.

– Значит, ты уже в курсе? – спрашиваю прямо с порога. – Почему мне не сказал?

– Не больше твоего на самом деле, просто чуть раньше понял. Я ожидал чего-то подобного... Да ты присаживайся, в ногах правды нет.

Дядя Игорь, как всегда, спокоен. Смотрит чуть насмешливо, словно ждет, как я буду выкручиваться. Его метод обучения: сперва дать возможность решить все самостоятельно, а когда накосячу – объяснить, как надо было правильно. Он и плавать меня примерно так же учил. Отгреб на лодке где поглубже и выкинул за борт.

Эх и влетело тогда нам обоим от матери! А отец только посмеивался. Сказал, что спокоен, есть на кого семью оставить. Вот и договорился...

– Ну, делись. Что намерен предпринять? – спрашивает дядя. Я лишь пожимаю плечами.

– Я надеялся, ты подскажешь, дело-то серьезное.

Жужжит смартфон – сообщение пришло. Краем глаза смотрю на экран. Зита. Хватаю трубку, прежде чем соображаю, что делаю. Извиняюсь перед дядей. Я не могу прямо сейчас не прочитать.

«Привет, предлагаю вместо мангала гриль стол. Это экономит место и выглядит очень эстетично. Могу прислать варианты, но лучше бы в живую посмотреть. Если есть время, можем встретиться».

«Конечно. Вряд ли я сумею выбрать без тебя», – отправляю ответ, и только потом вспоминаю, что не далее как вчера зарекся с ней встречаться.

– Никит, соберись, – резко одергивает дядя Игорь. – Потом будешь с девочками переписываться. Я не стану за тебя проблему решать, ты у нас теперь директор.

– В том-то и дело, что я так себе директор. При отце этого не было бы...

– Ерунды не говори, ты точно так же вправе уволить с волчьим билетом. Вот и думай, кто нас сливает, зачем и почему. Я тоже думаю, не сомневайся.

«Хорошо. Когда тебе будет удобно?»

– За деньги, зачем еще, – кое-как сдерживая невольную улыбку, предполагаю я. – Скорее всего, кто-то из простых исполнителей. Возможно, не из тех, кто лично документами занимается, просто каким-то образом сумел их увидеть.

«Сегодня, – набираю ответ Зите. – Где-то с часа до двух».

– Телефон дай сюда, – командует дядя. Забирает смартфон у меня из рук и кладет подальше. Словно нарочно экран тут же светится. Уведомление о сообщении. – Возможно. Какие твои действия?

Уехать в обеденный перерыв чуть раньше, чтобы больше времени провести с Зитой. Стол для гриля – это ведь очень серьезно.

Но вслух я, конечно, другое говорю. Про проверку внутренней безопасности. Про то, что надо бы пообщаться с девочками из тендерного. Про личный контроль документов.

Он спрашивает, почему я не подозреваю кого-то из руководства. Отвечаю, что эти вряд ли стали бы так рисковать, ведь им есть что терять.

– Каждому есть что терять, люди на работу не ради развлечения ходят, – возражает он. – Кстати, о развлечениях. Уверен, что решишь вопрос до отъезда?

Заранее знаю, к чему он ведет. Сейчас опять скажет, что три недели – срок непозволительно долгий. Что я не настолько все наладил, чтобы позволить себе бросить дело и уехать задницу на пляже греть. Что я вообще поторопился с этой свадьбой.

Дядя Игорь последовательно высказывает мне все это. Как будто сейчас можно что-то изменить.

– Ты бы моей невесте объяснил, мне-то что рассказываешь, – говорю недовольно.

– Мне еще и с ней за тебя объясняться? Ну ты даешь! – усмехается он. А потом добавляет серьезно: – Это ведь важно для тебя, она должна понять. А если не поймет – тем более повод не торопиться. Но вообще тебе жить, толку-то в моих советах. Все равно не послушаешь.

– Дядь, меньше недели осталось. Поздно уже что-то менять.

– Нет, Никитка. Никогда не поздно, пока живой.

Смотрит на меня с прищуром, и возникает чувство, будто я вдруг стеклянным стал. И он все видит, и мою неуверенность в том числе. Глупо, конечно – ничего он не видит. Но как-то все-таки не по себе.

3.3. Зина

Я почему ему вообще написала: типа проверки устроила. Загадала, если захочет встретиться – может что и получится. Не захочет – между нами реально все кончено, мне только показалось, что нет.

А он подорвался. Сегодня же. Бросил работу, подготовку к этой своей свадьбе, всю кучу своих важных дел – и едет на встречу со мной.

Всего лишь чтобы на гриль посмотреть? Серьезно? Не смешите мои тапочки!

Преодолеваю желание заскочить домой и надеть все лучшее сразу, спокойно доделываю срочные дела. Слишком торопиться нельзя, иначе приеду заранее и буду ждать его как дура.

Приезжаю вовремя, всего на пять минут позже назначенного времени. Для меня это почти что подвиг. Ник уже на месте, ждет за столиком в сетевой кофейне. Судя по опустевшей чашке, давно ждет.

Хмм, вот даже как...

– Привет, – лучезарно улыбаясь, бросаю сумку на столик и присаживаюсь рядом с Ником. – Извини, что тебя выдернула, но это надо видеть. Роскошная идея, не так давно в моду вошли. Вместо того, чтобы стоять в сторонке и жарить мясо, пока все веселятся, ты сидишь в компании друзей, и каждый...

– Зин, извини, можно тебя кое о чем попросить? – перебивает он.

Перестать тараторить и заткнуться уже наконец?

– Разумеется! – отвечаю с той же улыбкой.

Мы ведь по работе встретились. Как говорится, любой каприз за ваши деньги.

– Пообедай со мной, пожалуйста.

Это так неожиданно, что я роняю челюсть. Смотрю на него, глазами хлопаю. Видок, наверное, совершенно идиотический.

– Я... Че?

Ника едва заметно передергивает. Он всегда ненавидел это мое «че». Огрызался, мол, так только гопники говорят и умственно отсталые. А я нарочно повторяла, чтобы его бесить. Вот и сейчас автоматом всплыло, ведь я от этой привычки отучилась не помню уже когда...

Хотя чего вспоминать – когда с Ником рассобачились. Бесить стало некого.

– Просто на работе нервотрепка, мне надо срочно вырваться хоть на час. Отвлечься, – объясняет он. – Раз все равно время обеда, так почему бы не пообедать. Я угощаю. Если ты не сильно занята, конечно.

Ах вот оно в чем дело! Знакомая песня: «Зин, мне скучно». Ему отвлечься надо, но кроме меня под рукой никого не оказалось. Ну, ладно, что уж. Мне не привыкать.

– Я-то? Разумеется, занята, – сообщаю, выдерживая паузу, чтобы он успел нахмуриться. – У меня встреча с заказчиком. С тобой то есть.

Кривит губы в ухмылке. А у меня возникает почти непреодолимое желание поцеловать его. Прямо здесь, у всех на виду. Растрепать аккуратно уложенные волосы. Ослабить тугой узел галстука, испачкать помадой воротник рубашки.

Чего он весь такой прилизанный, как манекен. Смотреть тошно.

– Спасибо, – говорит Ник, поднимаясь с места. – Здесь рядом есть уютный ресторанчик, ты не против грузинской кухни?

– Я все ем, если оно из мяса. Особенно за чужой счет.

Ресторанчик в самом деле рядом, за пять минут дошли. И правда уютный – приглушенный свет, симпатичный интерьер. Пока готовят заказ, мы обсуждаем будущую мангальную зону. Вполне достаточно, чтобы отвлечься.

Тем более, говорить нам внезапно больше и не о чем. Не о прошлом же. Оно прошло, надо смотреть вперед и все такое...

Обсуждаем до тех пор, пока не приносят еду. Обсудили. Что теперь? Молча сидеть, друг на друга глядеть? Я так не умею. Даже за обедом. Когда я ем, я глух и нем со мной даже в детстве не работало.

– Значит, ты теперь собственную компанию возглавляешь? – спрашиваю, не придумав ничего лучше. Ник пожимает плечами вместо ответа. – Круто. Мало кто может таким похвастаться в твоем возрасте.

– Гайдар в пятнадцать лет полком командовал.

– Кто это?

– «Тимур и его команда» написал. – Он смотрит на меня так, будто речь идет об очевидных вещах.

– Давно ли ты подсел на чтение? – парирую я. – Что-то я раньше тебя с книжкой ни разу не видела.

Только с девкой. С девками. Или с друзьями, такими же оторви и выбрось, в том возрасте, когда еще до девок не дорос.

– А мне надо было тебя всякий раз звать? Это дело можно сказать интимное, в нем наблюдатель не нужен.

– Девицы? – машинально вырывается у меня, прежде чем успеваю сообразить, что озвучиваю свои дурацкие мысли.

– Какие девицы? – удивляется он, и я чувствую, что надо бы срочно перевести разговор на другую тему.

– Да так, не обращай внимания. Это я о своем. Лучше расскажи, что тебя так парит, аж сбежать пришлось.

Он сперва что-то о коммерческой тайне втирать пытается. Но я чую – рассказать очень хочется. В конце концов сдается. Я ведь ему не конкурент, даже точно не представляю, чем его контора занимается. Вроде что-то связанное со строительством. Или с нефтянкой... Не суть, знаю только, что деньги он лопатой гребет.

Оказалось, что у них в фирме завелась крыса. Инфу сливает конкурентам, и те уводят контракты. Ник как директор должен это как-то разгребать, а он, похоже, вообще не вкуривает, что делать.

– А ты его на живца поймай, – выдаю первое, что приходит в голову. – Когда замаячит лакомый кусок, который увести можно. Найди помощников, на сто процентов лояльных компании...

– Понять бы еще, кто из них лояльный, – вздыхает Ник. – А мне улетать в понедельник. На Гоа это, чтоб его....

– Пф! Богатые тоже плачут, блин! – фыркаю на это. – К женскому полу присмотрись. В смысле, к сотрудницам. Они наверняка для тебя что угодно сделают, за один лишь благосклонный взгляд – молодой красивый директор, прямо ходячий фетиш.

– С тобой вообще невозможно серьезно разговаривать! Хотя... В чем-то ты, может, и права.

– Что-что?

– Говорю, может ты и права. Частично.

– Еще раз: что я? – подаюсь вперед, чуть не вляпавшись в остатки соуса на тарелке. Ник хмурится и цедит сквозь зубы:

– Возможно, ты права. Но это очень-очень маленькая вероятность.

– Слушала бы и слушала! – жмурясь от удовольствия, откидываюсь на спинку стула. – Так мы грили пойдем выбирать? Или тебе просто поболтать захотелось, а больше было не с кем?

И покушать, ага.

Он смотрит на часы – Ник теперь носит часы, солидный, что ты! – и говорит: почему бы и нет. Если по-быстрому, времени у него осталось немного.

– Но, если честно – поболтать. И да – не с кем, – признается неохотно. Знал бы, как меня всегда вымораживало от этой его честности! – У меня из лояльных только дядя Игорь, но я по его мнению должен пахать двадцать четыре на семь, а не разговоры разговаривать. Так что прости, я...

– Чего ты за моду взял, через слово извиняться? – перебиваю я. Грубо получилось, но что-то накатило. – И вообще, прав твой дядя. Тебе отец все на блюдечке преподнес, хрен ли ты ноешь? Знаешь, что нам с Полинкой наш папаша оставил?

– И что же? – спрашивает, глядя со снисходительным прищуром.

Вроде как одолжение делает, что меня вообще слушает. Когда ты успел стать таким высокомерным? Когда костюмчик надел, наверное.