Ты ко мне вернешься

– Долги по алиментам! – рявкаю на повышенных тонах. Сама не понимаю, почему меня так зацепило. Заставляю себя сбавить обороты. – Ты за свое должен биться как лев, а не искать любую возможность, чтобы свалить.

– Я невесте свадебное путешествие обещал, – цедит он сквозь зубы. – А если такая умная – не хочешь вместо меня сесть в директорское кресло?

– У меня своя работа есть. Надо будет – сяду. Я-то привыкла за семью ответственность нести. А ты... Думала, изменился, но нет. Такой же раздолбай.

Реально дура. Зачем я с ним опять ссорюсь? Еще пара таких реплик – можно больше не искать встреч и на Ника не рассчитывать. Ну какое мне дело до его работы! Мне даже на его деньги плевать. Наверное, его невеста так себя не ведет.

Вот и шел бы к ней и ныл.

– Зита, стоп. Перестань, а то поссоримся, – предупреждает Ник.

Меня будто током ударило. Он ведь впервые меня так назвал. Забылся, наверное. И поныть тоже по старой памяти пришел...

– Мы разве мирились? – спрашиваю вполголоса.

– А надо?

– Гриль, – напоминаю я. Счет оплачен, пора бы и честь знать. Что-то засиделись.

Все идет совсем не так. Он больше не кажется равнодушным и отчужденным, но это не то. Я на другого рода интерес вообще-то надеялась.

И все-таки не могу не сказать, пусть как угодно реагирует.

– Я любила твоего отца, все его любили. Он был очень хорошим человеком.

Ник косится в мою сторону. Эмоций не прочесть, лицо как у игрока в покер. Просто кивает мне. Мы просто идем дальше и молчим.

3.4. Ник

Как же мне ее не хватало! Раньше не понимал, не думал о ней почти, а сейчас прямо накатило. Чтобы звать ее – и она приходила, и все становилось легко и весело. Чтобы отвешивала волшебного пинка, когда нужно, и выдавала все, что думает, в лицо, не приукрашивая и не боясь задеть.

У меня таких людей почти не осталось, с кем можно о чем угодно поговорить и услышать честное мнение. Когда-то были друзья, но сейчас отдалились. Слишком резко я их всех обошел, и эта разница очень ощутима.

А Зита... Это Зита, чтобы в ее глазах авторитет заслужить, просто занять директорское кресло мало. И дело совсем не в том, что она привлекательная...

Да кого я обманываю. На нее хочется смотреть, не отрываясь. Она и раньше была красоткой, а сейчас и вовсе невероятная. Сексуальная. Яркая. Все мужики ей вслед головы сворачивают.

Я пытаюсь найти в ее внешности хоть один изъян, но вижу лишь достоинства. Даже дерьмовый характер их не перевешивает. Внушаю себе, что у нее наверняка кто-то есть, такие девушки не бывают одинокими.

Знать бы точно, может, успокоился бы, но ведь напрямую не спросишь. А если ответит, что в свободном поиске? Легче что ли станет?

– Чего ты на меня так смотришь, посмотри лучше вот на этот вариант, – неожиданно говорит Зита. – Или у меня что-то не так? Петрушка к зубам прилипла?

– Это была кинза, ресторан же грузинский.

– Не душни, – отмахивается она.

Говорит, что если мне нравится этот цвет стола, под него подойдет светло-серая плитка большого размера. С оттенком зеленого, если не хочу, чтобы выглядело как цементный пол. Что пространство можно уравновесить костровой чашей – идеальный вариант для романтических вечеров.

Рядом с ней трудно отвлечься и смотреть на что-то еще, тем более представлять это мысленно. Я бы вообще полностью доверился ее выбору. Пока все, что она предлагает, меня более чем устраивает.

Но тогда не останется повода ее увидеть. А потом она снова исчезнет из моей жизни. Даже живя в одном городе, мы можем никогда больше не встретиться.

Да и в сегодняшней встрече совершенно не было необходимости. Ей достаточно было скинуть ссылку на сайт, захотел бы посмотреть – сам бы сюда заехал. Но она предложила увидеться.

А я ведь как-то совсем забыл – не я ее позвал, потому что с работы хотел вырваться. Она меня. Интересно, почему. Хотя о чем я, это же Зита, сама вряд ли знает. Ей если что-то в голову втемяшилось – тут же берет и делает, потом только думает. Скучно стало, наверное.

В таком случае она обратилась не по адресу. Мне самому с собой скучно, не просто так ведь почти всех друзей растерял: работа-работа-работа, после которой единственное желание – посидеть в тишине.

Это раньше мы с ней веселились. Да, нам всегда и всюду было весело...

***

Разумеется, Зита не смогла удержаться, чтобы не прошвырнуться по торговому центру. У нее в Питере были знакомые девчонки, чтобы составить компанию, но мне не хотелось ее отпускать ни на час. Две недели – это все-таки слишком мало. Вот и вызвался сопровождать, сам, она не просила.

Это оказалось не так страшно, как я ожидал. Даже весело. А когда она зашла в отдел белья, чтобы прикупить кружевной бюстгальтер – еще и интересно. Она много моделей перемерила, демонстрировала на себе. На мой взгляд, хороши были любые, стоило их надеть на Зиту.

После, не выдержав такого зрелища, я затащил ее в магазин, где иногда джинсы покупаю. Зита возмутилась:

– Ты что, здесь же ценник нереальный!

Для меня – привычный, с удовольствием бы и ей что-то там взял. Но она не приняла бы. Максимум, что позволяла – платить за нее в заведениях, или подарки по мелочи, ничего дорогого. Не хотела чувствовать себя обязанной.

А мне бы так хотелось ее радовать. Было обидно, что на вещи, которые я мог ей покупать, не особо замечая этих трат, Зите приходилось копить, выкраивая каждую копейку.

– Мне тоже нужно кое-что, раз все равно зашли. Поможешь?

На самом деле я привел ее этот отдел потому, что в кабинках примерочных здесь не шторки, а дверцы. И они запираются на замок.

Я хватал на ходу какие-то вещи, не выбирая, просто для вида. Затащил Зиту в кабинку, запер дверь. Не давая произнести ни слова, прижал к стене и поцеловал. Она меня не сразу оттолкнула, сперва на поцелуй ответила.

– Ну что ты делаешь! Давай, меряй уже свои штаны, – отстранившись, сказала она. – И пойдем есть бургеры и пиво пить на фудкорт.

– Ты когда-нибудь занималась сексом в примерочной?

– Сдурел? Нас по-любому услышат. А если тут камеры? – вскинулась Зита. Потом взглянула исподлобья и спросила: – А ты?

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – сказал я и поцеловал ее снова.

Тот раз так и остался единственным, ни с кем после нее и мысли не возникало повторить. На ней было тонкое платье в цветочек, застегнутое спереди на множество маленьких пуговок. Его даже не пришлось снимать. Она искусала губу так, что та покраснела и припухла, стараясь не издать ни звука, но нас все, кто там был, услышали, конечно. А может, там правда были камеры.

Незаметно уйти и прикинуться, будто ничего не было, все равно не получилось. Снаружи скопилась настоящая очередь, аж три человека – откуда вдруг такой ажиотаж в недешевом джинсовом магазине?

Окинув нас презрительным взглядом, толстая тетка ломанулась занимать освободившуюся кабинку. Там она увидит отпечатки ладоней на зеркале.

«Ладно если во что-нибудь не вляпается», – шепнула Зита, когда я озвучил ей эту мысль.

Я все-таки купил у них что-то, не помню, вроде какую-то майку. Помню только непроницаемое лицо девочки на кассе, взгляды и молчание, которыми нас проводили. А мы едва смогли сдержаться. Когда вышли, расхохотались в голос.

– Поверить не могу, что согласилась на это! – снова смеясь, говорила Зина. Она сидела напротив с бокалом светлого. Глаза сияли весельем, из собранных в узел волос выбилась прядка, обрамляя лицо. Я тогда в который раз подумал, какая она все-таки красивая. – Ненормальный...

***

– Что-то не так? – говорит Зита. – Ты что-то забыл?

– Наоборот. Вспомнил, – бормочу задумчиво. Надо же.

Мы стоим напротив отдела с вывеской той самой марки одежды. Точнее, я стою и смотрю в пространство перед собой как кретин. Интересно, у них до сих пор запираются примерочные?

– А, – отзывается Зита.

Ловлю ее взгляд и читаю в нем: она прекрасно поняла, что именно я вспомнил. Но никак не комментирует, лишь слегка выгибает бровь.

Несколько бесконечно долгих секунд мы молчим. Нам обоим неловко.

– Что-то еще? – наконец произносит она. – Пройтись с тобой по магазинам? Помочь выбрать одежду? В контракт это не входит, но пусть будет бонус по старой дружбе.

Не кокетничает – в голосе лед. И что, скажи на милость, я должен на это ответить?

Почему мы делаем то, что когда-то оба ненавидели? Играем в дурацкую игру, состоящую из намеков, недомолвок и тайных смыслов. Я сделал первый ход, наняв ее. Она позвала меня сюда. Значит, теперь опять моя очередь.

– Что я по-твоему должен делать, Зин? – спрашиваю, глядя в ее прищуренные глаза. – Может, подскажешь?

– Снять штаны и бегать, – немедленно огрызается она. – Хотя... Нет, лучше не стоит. Если каждый раз при виде этой вывески ты будешь расстегивать ширинку, выработается условный рефлекс.

– Какая ты у меня умная! – восклицаю с притворным восхищением.

– Обращайся. Ты кажется куда-то спешил? Если что, на связи.

Она разворачивается и уходит. Просто уходит, не оглянувшись и ни слова больше не сказав. Удивительно: я наизусть помню карту родинок на ее теле, а о том, что человеческого сочувствия от нее не дождешься, как-то подзабыл.

Возвращаясь в офис, я все думаю: для чего это было? Чего мы оба ждали от этой встречи? И друг от друга – чего мы ждем? Вопросы, вопросы... А ведь я о нынешней Зите ничего не знаю. Нужно с кем-то поговорить, не с ней, это бесполезно. Разговоры у нас как-то не клеятся.

3.5. Зина

Я не поняла: Ник хочет, чтобы я стала его лучшим другом и собутыльником? Это он замахнулся, у меня таких желающих и без него хоть попой ешь.

Чтобы меня он проблемами грузил, а в койку потом к своей невесте шел? Спокойным, в хорошем настроении... Хмм... Не для того ли женатики заводят постоянных любовниц? Секс найти куда как проще, чем кого-то, кому можно на уши присесть.

Фу. Нет, Ник не такой. И я тоже, разве я такая?

После того как он на этой своей женится, он для меня потерян, вот что. Забыть и номер удалить из контактов, никаких «останемся друзьями» и прочей ерунды. Невозможно быть друзьями с тем, чьи губы до сих пор помнишь на вкус....

– Зинаида! Опять в облаках витаешь?

Зловещая тень ложится на мой стол. Поднимаю глаза – босс возвышается, заслоняя свет потолочной лампы, глядит неодобрительно.

– Ты в «Техноком» позвонила?

– Звонила, трубку не берут, – вру, не моргнув глазом.

– Звони еще раз, почему я должен за каждым твоим шагом следить? – Он пристально смотрит сверху вниз, и вдруг сменяет гнев на милость. – Ты какая-то потерянная стала. Нервничаешь из-за проекта? Не бойся, все когда-то начинали. А у тебя хорошие задатки, если будешь стараться, все получится.

– Спасибо, Сергей Леонидович, – изо всех сил изображая покорность, блею я. – Постараюсь взять себя в руки.

– Уж постарайся. От этого премия твоя зависит.

Он кивает с улыбкой, смотрит прямо-таки по-отечески, только по голове не потрепал. Уходит, довольный произведенным впечатлением.

А я честно звоню поставщику, как он просил. Там дел-то на пять минут, больше разговоров было. Общаюсь с вежливой девушкой менеджером, а сама погружаюсь в теплое болотце воспоминаний.

Говорят, все женщины умеют делать несколько дел одновременно. Среди мужчин таким якобы Юлий Цезарь прославился. Вот и я сейчас будто нахожусь сразу в двух местах. В настоящем и прошлом.

***

Если честно, перетрусила я тогда неслабо, хоть и старательно делала вид, что нет. Ладно бы один, один ничего бы не сделал, оскорбил бы только, может, угрожал бы. Но трое...

Куда мне против троих. Каждый из которых в одиночку со мной легко сладил бы, физической силой я никогда особо похвастаться не могла. Мое оружие – слово. Правда, пользоваться им тогда еще не научилась, выходило себе во вред. Гагарин, как говорится, долетался, а я...

Тем более они друг друга подначивали. Я же совсем не пыталась замять ситуацию и сбежать по-тихому. Никогда этого не умела. Наоборот.

К тому моменту, как появился Ник, насмешками дело больше не ограничивалось. Пару раз меня уже толкнули в плечо. Пока легонько, но это лишь начало. Самое поганое – они чересчур близко подошли. И дотронуться осмелились. А вокруг – никого.

Ник ситуацию сразу просек. Отпихнул одного в сторону и рявкнул, чтобы отстали.

Дразнить меня позволялось только ему самому.

Это был второй раз, когда он из-за меня подрался. В первый ему прилетало сильнее, сейчас даже синяков не получил. Хуже. Нас завуч поймала.

Досталось всем. Родителей вызвали в школу, участников драки без разбора отправили на принудительные работы. Мне было обидней всего, это ведь они на меня напали. Получилось, что я дважды потерпевшая.

– Держи!

Ник с грохотом поставил возле моих ног ведро. Полное, еле увернулась от плеснувшей воды. Серая тряпка колыхалась грязным айсбергом.

Бросив на вершину здоровенной стопки книг последнюю, с которой протерла пыль, я возмущенно посмотрела на Павлова.

– Я что ли?!

– А что, я что ли? – передразнил он, кривя смазливое лицо в гримасе. – Я вообще-то из-за тебя здесь, малявка!

– Ты?! Я вообще-то не дралась, это вы там устроили!

Размахивая руками от возмущения, я задела стопку, и книги с грохотом разлетелись по полу. Обменявшись полными злобы взглядами, мы бросились их собирать. Увидит классуха, как мы с ее учебниками обращаемся – уборкой кабинета дело не ограничится. Она и так на меня давно уже зуб точит.

– Нефиг по подворотням шляться, идиотка безмозглая, – огрызнулся Ник, больно задев меня плечом. – Знаешь, что бы они с тобой сделали?

– Да ничего! Не станут же они с девчонкой драться. И никакая это не подворотня, а территория школы, я не виновата, что они там курилку устроили.

Он посмотрел на меня как-то странно. А я невольно залюбовалась, как кусочек неба заглядывает в окно, чтобы отразиться в его глазах. В тот момент они казались ярко-голубыми.

– Вот сиськи у тебя выросли, Резинка, а мозги все еще как у детсадовца, – произнес он презрительно. – Да о чем я, ты ведь даже и не целовалась ни разу. В куклы до сих пор наверное играешь.

– Не смей меня так называть! – рявкнула в ответ. – Че это ни разу? Сто раз! Только тебя это не касается.

Надеясь, что не слишком ярко раскраснелись щеки, я невольно прижала учебник к груди. Как этот придурок умудрился заметить, что она выросла? Я ведь и лифчик спортивный носила, утягивающий, и одежду свободную...

– Хочешь, научу? Не стесняйся, кто тебе еще поможет, как не друг детства!

Про друга он что, не шутит? Я взглянула на него искоса, пытаясь угадать, какую пакость затевает на этот раз. Вид серьезный. Только в голубых глазах черти пляшут.

– А ты никому не скажешь?

Я ведь действительно еще ни с кем не целовалась. И очень стыдилась, что не умею этого делать. До того дошло, что всерьез опасалась, будто так и не осмелюсь до конца жизни – ведь партнер сразу все поймет.

– Чтоб надо мной вся школа стебалась? – фыркнул Ник. – Нет, Резинка, это будет наш с тобой секрет. Сама не разболтай. Хотя тебе все равно никто не поверит.

Я не успела ничего ответить – он взял меня за подбородок и притянул к себе. И поцеловал. Не в шутку, по-взрослому.

Мы стояли на четвереньках среди разбросанных книг. Косые лучи солнца золотили волосы Ника, согревали мою голую коленку. Я совсем не стеснялась своей неопытности – это же Павлов, чего его стесняться. Тем более он знает же... Не зажималась, просто позволила ему делать это.

Сперва было просто любопытно. Потом...

Его мягкие губы касались моих осторожно, будто спрашивая разрешения. Но постепенно все смелее. Жарче. Заставляя ответить. Сама не понимая, как так вышло, вскоре я целовала его сама, вовсю, забыв, что не умею. Вообще обо всем забыв, не замечая, что вокруг происходит...

– Эй, Никитос! – чей-то вопль в коридоре заставил нас резко отпрянуть друг от друга. – Ты там что ли?

Какое счастье, что мы додумались закрыть дверь! Ник поднялся и окинул меня насмешливым взглядом.

– Если что – обращайся, – проговорил он. – Еще чему-нибудь научу.

– Пошел ты, – запоздало отозвалась я, с трудом отдышавшись. Но дверь уже захлопнулась за его спиной.

***

Телефон вибрирует, привлекая внимание. Сообщение. Не успев прочитать уведомление, я открываю мессенджер и с раздражением вижу, от кого оно. Андрейка. Парень, с которым мы типа встречаемся.

Ну, он так это называет. Я бы сказала – иногда проводим время. Без обязательств, разумеется.

«Привет, красоточка! Как настроение? Понедельник не тяжелый?»

Смайлики-скобки. Другие ему искать лень. Читаю – а в голове голос звучит, прямо как наяву интонацию слышу, с которой он это произносит.

Андрюша хороший, не просто так он почти год со мной продержался. С некоторыми из моих друзей познакомился и всем им понравился. Особенно девчонкам. Светка заявила, что если и этот не подойдет, то непонятно, кто мне, дуре переборчивой, вообще нужен.

Но сейчас даже думать о нем не хочу, не то что встречаться.

Не подошел. Кто нужен – сама не знаю. Наверное, никто. В этом-то все и дело.

Слишком их много, а я терпеть не могу выбирать.

«Привет. Извини, но нам придется расстаться, – отвечаю, не задумываясь. – Я бы потом сказала, но до конца недели встретиться не получится».

Отвечает не сразу. Что-то пишет. Удаляет. Думает и пишет еще. Переспрашивает, не шучу ли.

Укоряет, что нельзя вот так, сообщением, как-то это не по-человечески совсем. Я так не считаю – обычно в подобных случаях я просто не беру трубку, а ему сказала все как есть. К тому же мне действительно некогда, зачем же морочить ему голову и время тянуть.

«Можно подумать, если я тебе сообщу то же самое при личной встрече, что-то изменится».

«Да. Для меня это важно. Если надо, я подожду», – настаивает Андрейка.

Соглашаюсь, куда от него денешься. И так обиделся, что хочу с ним порвать, не надо усугублять. Тем более, за неделю всякое может случиться. Вдруг поймет и передумает.

Вторник. 4.1. Ник

Вторник. Уже два часа как. В соседней комнате давно сладко спит Ксюшка, не подозревая, чем я занят среди ночи. Впрочем, узнай она, что во время нашей близости я закрыл глаза и увидел другую...

Но она не узнает, не догадывается даже. Все эти байки, что влюбленные якобы чувствуют друг друга и понимают без слов – абсолютная чушь. У всех есть скелеты в шкафу, я своих и дальше планирую хранить в секрете.

Усмехаюсь про себя: у моего секрета слишком аппетитные формы, чтобы называться скелетом. Слишком много жизни, энергия бьет через край. Даже на фотках.

Глубокой ночью накануне важных дел по работе я шпионю за Зитой, ища ее в соцсетях.

Это нетрудно, она и не скрывается. Она не из тех, кто выкладывает на всеобщее обозрение любое хоть сколько-нибудь значительное событие в своей жизни, но страницы все-таки ведет. И на них довольно активна.

Там она почти прежняя. Толпа друзей и подружек, фото и видео со всевозможных тусовок – в чужих записях Зита мелькает гораздо чаще, чем выкладывает свои. Ей вообще можно не заботиться о наполнении своих страничек контентом, за нее это приятели сделают.

Часто ее можно увидеть в обнимку с каким-нибудь парнем. Но сразу заметно – это не то, ничего серьезного, или и вовсе ничего, просто дурачится. Я хорошо знаю Зиту, если она влюблена, по глазам различу. На фотографиях за последние два года я ничего похожего в ее взгляде не вижу.

Или просто не хочу замечать?

Есть ли мне до этого дело – по-хорошему, я вообще не вправе ее личной жизнью интересоваться. Но все-таки должен убедиться, что она у Зиты есть. И что мне в ней не место. Ну и вообще, что у нее все в порядке. Успокоиться, забыть и дальше пойти.

Тем более что ей наверняка до меня дела нет. Я выдаю желаемое за действительное, а Зита испытывает ко мне лишь смесь стыда с ностальгией. Все-таки она меня круто обломала, знала ведь, в какой оказался ситуации. Раз отвернулась тогда, пошлет и теперь...

На видео хохочущая Зита болтает о какой-то ерунде, кривляется перед камерой, изображая репортаж. Гладкие смуглые ноги – ракурс взят чуть снизу. Микроскопические шортики открывают взору аппетитные округлости ягодиц. Ее кожа идеальна. Наощупь как шелк.

Для чего я до сих пор это помню!

Ее окружают какие-то люди, ни с одним из которых я не знаком. Дата съемки – неделю назад. Прямо перед нашей встречей она с кем-то тусила. В этом ничего не изменилось, Зита с легкостью находит друзей всюду, где бы ни оказалась.

***

Когда мы доросли до разрешения вольно реять по всему поселку, а не только возле дома в пределах видимости, я и Зина завели друзей. Не мы с Зиной, ведь у меня была своя компания, у нее – другая.

Я нашел себе летних приятелей среди детей таких же дачников как мы, тех, чьи родители побогаче. Чистенькие и воспитанные мальчики и девочки в потрепанных, но дорогих шмотках. С которыми мы обсуждали, где море лучше, в Италии или Испании.

Ее приняла в свой круг отвязная шпана из соседней деревни. Вечно грязные, ободранные, научившиеся материться раньше, чем нормально говорить. Местные, гроза всех, кого они считали чужаками.

С нами же, городскими, но все-таки в каком-то смысле своими, держали вежливый нейтралитет. Кроме Зиты – она очень быстро в их компанию вписалась, хоть и младше была. Стоило только взять из сарая старый велик, на котором она едва доставала ногами до педалей, и отправиться гонять по округе.

А меня это ее знакомство жуть как бесило. Сперва завидовал – меня-то деревенские в упор не замечали. Или, косясь в мою сторону, презрительно сплевывали под ноги, обзывали мажорчиком и уходили по своим загадочным делам.

Потом – начал ревновать. Впервые в жизни это чувство оказалось таким острым. Зинка-резинка, от которой в школе еле отвязался, которую приходилось терпеть по наказу бабушки и отца, теперь целыми днями пропадала где-то. Ей стало совсем не до меня.

– Как ты с ними дружишь, по ним тюрьма для несовершеннолетних плачет, – еле скрывая обиду, спрашивал я.

– Нормальные ребята, – отмахивалась Зина и убегала за околицу.

Я копил злобу. Пока однажды не решился вмешаться, чтобы напомнить дурной девчонке, кто тут главный.

– А твоя мама знает, с кем и до скольки ты гуляешь? – не найдя других аргументов, спросил я, когда просто так уйти со мной она отказалась.

– А ты пойдешь ей докладывать?

– Че до нее докопался, мажорчик? Иди куда шел. Или проводить для ускорения, ема?

Ярко-карие глаза Зины сузились в презрительные щелки. По обеим сторонам рядом с ней возникли двое деревенских, третий чуть поодаль встал. Загорелые дочерна, а волосы наоборот – выцветшие как солома. Голые по пояс, так, что видно было, какие они жилистые.

Меня это не пугало. Я кроме плаванья в то время вовсю занимался еще и боксом. Почему-то был уверен, что любого из них запросто уложу. Вот только спортивный поединок и настоящая уличная драка – совсем разные вещи. Я это понял спустя три минуты и еще пару дерзких фраз.

Потом уже осознал – повезло, что они на реку собирались, обувь никто не надел тяжелую, иначе разбитой губой, ушибами и ссадинами не отделался бы. А еще – что рядом была Зина.

Ей даже разъяренных малолетних гопников удалось успокоить, правда, не сразу. Бока мне намять успели. Зато своего добился – домой мы возвращались вместе.

Так я подрался за нее в первый раз.

– Придурок ты, Павлов, – сердито тараторила она. – Лучше бы тебе теперь носа за калитку не высовывать. Недели две, а то и до конца лета. Им ведь тоже скучно, а развлечений тут не богато. Драка или дискотека по субботам, и все.

– Значит, вот как ты развлекаться любишь. С селюками по дискотекам шляться. Тоже мне, отличница, девочка-ромашка. – Я сплюнул кровь и продолжил, игнорируя ее обиженный взгляд. – Курить и водку пить научили уже? Или еще чему плохому?

– Не обзывайся! Меня на дискотеку и не пустят, там для старших, мы рядом тусим. И водку никто не пьет, выдумал тоже, а курить и пробовать не хочу, противно. А ты – свинья неблагодарная, больше никогда тебя выручать не буду.

И все-таки привела к себе, пока бабушка была на огороде, замыла пятна на одежде и обработала раны. Глядя на ее лицо, сосредоточенное и близкое, чувствуя бережные прикосновения маленьких ловких пальцев, я впервые захотел поцеловать ее. Вообще поцеловать девчонку, до сих пор я ни разу еще такого сильного желания это сделать не испытывал.

Но не решился, струсил, конечно. Это ведь не какая-то там драка. К тому же из разбитой губы при каждом движении текла кровь...

***

– Милый? – сонный голос внезапно звучит прямо над ухом. Дергаюсь и немедленно сворачиваю окошко браузера. – Почему до сих пор не спишь? И что там от меня прячешь?

Что за привычка подкрадываться!