Ты ко мне вернешься

– Зубрила ты, – фыркнул он в ответ и дернул меня за косу. – А гении все в школе плохо учились.

– Тоже мне, гений! Подумаешь, задачку для младшего класса решил, много ума не надо!

– А у тебя и столько нет.

– Дурак!

– Тупица!

– Мажорчик!

– Заучка!

Вернувшись с работы, мама застала нашу драку. Как назло подгадывала. Неделю мы оба провели без прогулок, интернета и карманных денег. Сидели по своим углам и изо всех сил ненавидели друг друга.

2.3. Ник

– А мы твою невесту ждать не будем? – спрашивает Зита, едва перешагнув порог.

Вполне резонный вопрос, мы ведь втроем договаривались встретиться. Но почему-то становится неловко. Будто я сюда ее заманил под предлогом деловой встречи и нарочно подстроил, чтобы остаться наедине.

Но я ведь не подстраивал. Это все Ксюша, полностью ее инициатива.

– Извини, сразу не сказал. Она не смогла приехать, предсвадебные хлопоты, то-се...

– Понимаю, – кивает Зита, приподнимая уголок губ в ухмылке. Какие у нее все-таки губы! Идеальные. – Жаль, я так хотела познакомиться с этой отважной женщиной! И девчонки сплетен ждут... Мы точно сможем без нее все решить? Если хочешь закончить к сроку, о котором говорил, у нас каждый день на счету. Переделать в последний момент не получится, тем более сейчас разгар сезона. Весной все начинают строиться.

– Точно. Она мне доверяет, – подтверждаю с полной уверенностью.

Повода не доверять я ни разу не давал. За все время, пока мы вместе, никогда Ксюшку не обманывал, а на других девушек так и вовсе не смотрел. Насмотрелся, хорош. Выбрал самую лучшую.

– Повезло тебе с ней, – произносит Зита так, что непонятно, искренне она или насмехается. – Тогда позволь продемонстрировать свои наработки. Я старалась по-максимуму сохранить все в первозданном виде. Если вас устроит бассейн в форме почки, рубить деревья не придется. Вот этот вариант, например. По-моему, очень гармонично впишется.

Тон ее меняется на деловой, и выражение лица подобающее. Она с искренним увлечением показывает все, что для нас напридумывала – работу свою явно любит. И способности явно есть – мне ее идеи нравятся. А еще она умеет так рассказать, что я прямо как наяву вижу, как преобразится мой двор.

– Ну? Что скажешь?

– Ты молодец. Уверен, получится здорово, – отвечаю совершенно честно, с удовольствием наблюдая, как она выдыхает с облегчением. – Правда, немного странное ощущение. Ведь все будет совсем другим. Прежним это место останется лишь географически.

Так же как и ты, Зита. Формально ты та же девчонка с соседнего двора, внучка лучшей бабушкиной подруги. И внешне почти не изменилась – стиль, прическа и макияж вовсе не то, что делает тебя тобой. Сколько раз ты только при мне их меняла!

Но никогда, даже в периоды страшной ссоры, я не чувствовал себя рядом с тобой так скованно. Мог себе позволить выругаться, или обнять тебя, или рявкнуть, или даже ущипнуть за задницу – в зависимости от отношений между нами на тот момент.

А сейчас даже коснуться немыслимо. Разве что случайно, и немедленно за такую вольность извиниться.

– Здесь уже все другое, времена меняются, – пожимает плечами она. – И потребности тоже. Когда мы сюда приезжали на каникулы, бассейны местные дачники только в кино видали.

Непробиваемая. Признаться, я смутно на что-то надеялся, приглашая ее сюда. Что в старом бабушкином доме проснутся воспоминания, солнечные, хорошие, ведь плохое уже после было и не здесь. Что растормошат чувства, растопят лед между нами.

Для чего? Я и сам толком не представляю. Наверное, она последнее, что связывает меня с той, прошлой жизнью. В которой она была всегда, даже если не рядом, все равно незримо присутствовала. Словно с ней могло вернуться что-то очень важное. Часть меня самого.

Мы больше не соседи – они продали дачу, давно уже, я узнавал. И близкими друзьями стать вряд ли получится. Но хотя бы приятелями могли бы?

Бесполезно. Зита поглощена своими эскизами, уткнулась в них, отчужденная. Дом ее волнует, как старый пациент, которого нужно поставить на ноги. Я – нет, даже шутит хоть и по-дружески, но осторожно и лишь из вежливости.

– Да, конечно. Ностальгия накатила, я ведь тоже здесь почти не бывал. Надеюсь, теперь будем жить тут целое лето, – говорю, наблюдая как она сворачивает все окна и захлопывает маленький серебристый ноут. – Ты хотела осмотреть дом?

А я буду смотреть на тебя. На очертания груди под тонкой маечкой, на этот раз целомудренно упакованной в плотные бельевые доспехи. На то и дело мелькающую полоску загорелой кожи живота. На обтянутые джинсой округлые ягодицы – я намеренно пропускаю ее вперед на лестнице.

Она поднимается медленно, озираясь. Как бы аккуратно пробуя ступени. Прежняя Зита преодолевала пролет едва ни бегом, перескакивая через ступеньку. Ей было лениво тратить время и силы на долгий подъем, лучше после отдышаться.

– Кажется, я понимаю, о чем ты, – произносит она, присмирев. – Так пусто. Даже там, где мебель оставили.

Внутри меня до сих пор такая же неуютная пустота. Вроде бы заполняю жизнь чем-то новым, все уже почти заполнил: работа, собственноручно обставленная новенькая квартира, престижное хобби. Невеста, если не само совершенство, то близкая к тому. Друзей мало, но на дружбу просто-напросто не остается времени.

– Но мы это исправим! – бодро продолжает Зита.

– Правда?

– Не вижу проблем. И довольно быстро. Если, конечно, не хочешь что-то всерьез поменять.

– Вообще-то не планировал, – заверяю, пожалуй, чересчур поспешно.

Мы как будто ведем некую тайную игру. Обмениваемся фразами со скрытым от посторонних контекстом. Но перед кем притворяться, нас ведь никто больше не слышит!

Зита наверняка тоже это замечает, не может не замечать. Она всегда была умной. И наблюдательной. Правда, такой спектакль не в ее стиле, она предпочитает выкладывать все напрямую. Предпочитала...

– Вот и прекрасно, так гораздо проще, – улыбается она. Вежливо, без искреннего веселья. – Это хорошо, когда точно знаешь, чего хочешь.

– Точно не уверен, надеялся, что ты мне поможешь.

– Разумеется. Ты для этого меня и позвал.

2.4

Надо бы сразу договориться, чтобы она занялась всем домом целиком. И лично следила за ремонтом и прочим. Хотя... Лучше после, когда из отпуска вернусь. Буду заезжать, смотреть, как идут дела.

Мне по-прежнему нравится с ней общаться. Наверное, не очень красиво с моей стороны, ведь у нее наверняка были планы на воскресенье, но я задерживаю ее дольше, чем нужно. Затеваю обсуждение ремонта, детально расспрашивая про каждый из предложенных ею вариантов.

В этом нет необходимости, просто не хочу ее отпускать. Незаметно присматриваюсь, ища знакомые черты. Ее смех. Манера строго смотреть исподлобья, если чем-то недовольна. Забавно поджимать губы, когда пытается скрыть улыбку. Увлекаясь, она то и дело забывает изображать солидность, становится почти прежней Зитой. Той, кому вечно не сиделось на месте.

Она не торопится. Не заглядывает в телефон, не следит за временем. Выходит, планов на сегодня у нее нет. Возникает мыслишка бросить все и устроить нормальный отдых – мы же в загородном доме, в конце-то концов! Метнуться в райцентр за мясом, шашлычка пожарить. На реку сходить. Купаться еще рано, но места там красивые.

Это настолько неуместно, что даже озвучить не решусь. Отдых меня ждет через неделю. С Ксюшей. На берегу океана. А наш с Зитой разговор подошел к логическому завершению. Приходится прощаться, дольше ее задерживать совершенно незачем.

Провожаю ее – выехав за ворота, она машет мне рукой на прощание. Только когда маленькая красная машина скрывается за поворотом, достаю телефон. Десяток сообщений от Ксюши. Отчитывается обо всем, что они там решили с организатором свадьбы. Просматриваю по диагонали – мне это неинтересно.

Спрашивает, как прошла встреча. Отвечаю, что хорошо. Что мы обо всем договорились. Что бассейн я думаю сделать в форме почки.

«Супер! Я заехала в магазин, скоро буду. Целую», – пишет она.

Ей тоже неинтересно, в форме почки я выбрал бассейн или в форме селезенки. У нее сейчас есть дела гораздо важнее. Те, о которых меня уже достало слушать.

А много ли у нас того, что действительно интересно обоим? Искренне, не из желания друг к другу подольститься?

Почему-то я никогда всерьез не задумывался об этом. Все казалось, что это нормально: Ксюша такая девочка-девочка, милая и домашняя. И увлечения соответствующие – мода, пляжный отдых, кулинарные курсы. Недавно решила завести маленькую собачку, собирает информацию... Не о бизнесе же с ней говорить, в самом деле, мне этих разговоров на работе хватает. А ее щебетание о пустяках расслабляет, вроде пения канарейки.

Но ведь так – правильно. Мне ведь жена нужна, а не боевой товарищ. Уютная атмосфера в доме, красивая и милая женщина, с которой и самому легко, и в люди выйти не стыдно.

Так какого хрена я вдруг сомневаюсь накануне свадьбы, как последний мудак?

Не потому ли уцепился за эту возможность встретиться с прошлым, что сомневаюсь? Ведь, если разобраться, Зита была единственной девушкой, которую я по-настоящему любил. Ксюшу я тоже люблю, но иначе, между нами особая близость, полное доверие, уважение, в конце концов, банальная привычка, чего скрывать. Рядом с ней комфортно. Наши отношения – идеальные.

Наверное, именно это правильно будет назвать любовью. Но почему-то вслух могу, а для себя не получается.

С Зитой было по-другому. После первой же нашей близости я стал ею одержим. Против воли, доводов рассудка – какое там, у меня мозг рядом с ней отключался напрочь. Я не строил планов. Ничего от нее не ждал, тем более не требовал. Все прощал: стоило ей подойти ближе чем на метр, между нами такая искра проскакивала, что выжигала все, кроме желания ею обладать.

Мы вечно ссорились, сколько себя помню. Но никогда не мирились. Ни разу не слышал, чтобы она просила прощения, и сам не просил. Никто из нас не признавал, что неправ, и не пытался принуждать к этому другого. Просто начинали общаться заново, не вели обидам счет.

Если вспомнить, что мы друг с другом вытворяли... Любую другую за такие косяки убил бы, честное слово. А Зита... Это же Зита. Ей я позволял что угодно, да и попробуй не позволь. Кто в своем уме станет бороться со стихийным явлением? Вот и я не боролся.

Пока она мою гордость не растоптала. Не бросила меня в тот момент, когда нужна была как воздух.

Наверное, здесь больше всего подошло бы слово «предательство». Но как-то оно слишком пафосно звучит. И обидно, а обижать ее я не хочу. Никогда не хотел, несмотря ни на что.

2.5. Зина

Что это за хрень, Павлов, мать твою?!

Меня буквально трясет, приходится руль изо всех сил сжимать. Все же в прошлом, успокоились, забыли. Жизнь наладили, кто как сумел. Зачем снова ворошить?

Заче-е-е-ем!

О чем он думал, когда меня сюда звал? Еще и наедине, без своей ненаглядной. Решил проверить, насколько крепки его чувства? Или гульнуть напоследок. Прощание с холостой жизнью, все дела. Я вариант проверенный.

С холодной расчетливостью я думаю: а почему бы и нет. Мы могли бы отлично провести вечерок-другой. Без обязательств, без последствий – гарантированно, ведь он женится. Тем более, вариант в самом деле проверенный: к чему себе врать, он хорош.

Да что там – он лучший. Разве я не сравнивала иногда с ним своих любовников? Такой эталон, принятый для оценки: нормально, где-то на половину Ника. Или: отлично, почти как Ник. Или: отстой, на четверть Ника не тянет...

Зинаида, ты шлюха.

Одергиваю себя – закатай губу. Он ни намека не сделал. Зла не держит, и на том спасибо. Я сама приняла решение с ним расстаться. Насовсем. Я никогда никому не даю вторых шансов, это тупо – какой смысл, если с первого не получилось? Лошадь сдохла – слезь.

Просто ностальгия накатила. Воспоминания детства, трогательная первая любовь, первые поцелуи, всякое такое.

От этой мысли смеюсь в голос. Трогательная, как же. Где Ник и где романтика. Рядом не ночевала.

***

– Зи-и-и-ин, а ты чего делаешь?

Обернувшись, я увидела Никиту. Точнее, локти и грустное лицо над забором, сплошняком покрытые пятнами мази, белыми на фоне загара – такой леопард наоборот. Леопард маялся. Его заперли на карантин.

– Уйди, заразный, – фыркнула я и снова уселась к нему спиной.

Я была занята. Кукла Катя пришла в гости к кукле Марианне, они пили всамделишный чай из почти как настоящих чашек, только маленьких. Чай специально с завтрака припасла.

– Сколько ложечек сахара вам положить? – спросила Катя у Марианны.

– Мне, пожалуйста, три ложечки, спасибо, дорогуша.

– Ой, что вы-что вы!

Позади раздалась возня и сопение. Заразный Никитка никуда уходить не желал. Наоборот, продолжил канючить.

– Зи-и-и-ин, мне скучно...

– Отстань. С Тяпой играй. Не хочу ветрянку.

– А я тут три недели буду, – сообщил хитрый сосед. – А тебя в город заберут. В садик, манную кашу есть с комками. И молоко. С пенками.

Это был весомый аргумент. Бабушка уже давно грозилась, что скоро мать за мной приедет, ей и буду капризы устраивать. Запах молока с пенками как взаправду почуяла. Но самое главное, в садике тихий час. И стул для баловников в углу, на котором я частый гость.

– А ветрянка – это больно? – спросила на всякий случай. Подойдя к забору, но держась на безопасном расстоянии.

– Не, чешется просто и на реку нельзя, – беспечно отмахнулся Никитка. – Ну что, заразить? Вместе играть будем, заразным можно.

Риск того стоил. Озираясь, чтоб не увидел никто, мы встретились в кустах жасмина рядом с секретной лазейкой в заборе. Поиграли в стройку – он подвозил песок на самосвале, а кукла Марианна была начальник участка. Съели яблоко, откусывая по очереди, чтобы наверняка.

– Ну как? Заболела?

Я прислушалась к своему организму. Ничего не чесалось, и вообще я оставалась подозрительно здоровой.

– Кажется, нет. А ты вообще знаешь, как заражают?

Он подумал немного, взглянул на меня с загадочным прищуром, и сказал, что знает. Но только если я поклянусь сердцем матери, что не разболтаю. Предвкушая что-то жуткое, я поклялась этой самой страшной клятвой, которую мы знали.

– Ты должна меня поцеловать! По-настоящему.

– Что, прямо в губы? – переспросила я с ужасом.

Никитка скривился и кивнул. В тот момент заболеть ветрянкой мне очень хотелось. Зажмурившись, я вытянула губы трубочкой, прижала к его губам и мысленно досчитала до пяти.

– Ты че, по-настоящему это с языками, в кино не смотрела что ли! – произнес он презрительно. – Малявка. Давай, у меня еще яблоко есть, потом дам откусить, чтоб не так противно было.

И высунул розовый кончик языка. Преодолевая отвращение, я мазнула по нему своим и тут же отстранилась. Принялась тереть язык ладошкой.

– Фу! Слюни!

– Бе-е-е, гадость! – согласился Никитка, отплевываясь. – На, кусай.

Мы разделили последнее яблоко и поклялись, что больше никогда не будем ни с кем целоваться. Даже в щечку. Кто только такое выдумал!

***

Ветрянкой я тогда так и не заболела, иммунитет крепким оказался. Мы оба сделали вид, что забыли об этом случае. Но до сих пор вспоминаю и смеюсь. Мой первый поцелуй. С покрытым сыпью соседским мальчишкой, которому было очень скучно.

Правда, потом до Ника все-таки дошло, зачем это делается. Он и мне объяснил. На примере. Но об этом вспоминать совершенно ни к чему.

И вообще, с кем я только с тех пор не целовалась! Если каждого вспоминать, ни на что другое времени не останется.

Кому я вру, вспоминается только Ник. Намертво в память врезался. Закрываю глаза – и будто взаправду чувствую его горячие требовательные губы. Прикосновение языка – это вовсе не противно, наоборот. Сводит с ума, заставляет желать большего...

С ним все было впервые, вообще все. Этого не изменишь. Не вытравишь из мыслей, даже если запретить себе о нем думать, тело помнит. Ник оставил невидимый, нестираемый след, выжег клеймо, везде, я ведь принадлежала ему целиком, пусть и недолго.

Так, что испугалась и решила сбежать. Разорвать эту связь. Вырваться.

Кажется, все это время я бегала по кругу. Мы снова пересеклись, и меня тянет к нему как магнитом. Несмотря на то, что не нужна ему больше. Что нашел себе другую – я ее не знаю, но заочно ненавижу. Что друг для друга в наших жизнях места нет, и не было никогда.

Я его верну. Как-нибудь, хотя бы на чуть-чуть – на многое и не претендую. Мне достаточно совсем крохотного местечка. И совесть не замучает. Кем бы ни была его невеста, с ней он не счастлив. Я-то прекрасно помню, какой Ник, когда счастливый.

А сейчас он словно погасший. Будто вполсилы живет, в полусне, действует на автомате по каким-то надуманным правилам. Как положено.

Мне он таким не нравится, не могу объяснить, почему. Не хочу, чтобы он навсегда таким оставался, замороженным...

Звонит телефон, и я дергаюсь от неожиданности. Вот истеричка, такими темпами и до аварии недалеко!

– Але, ты там про меня случайно не забыла? – раздается бодрый Светкин голос. Точно. Я ведь обещала, что ее наберу.

– Я случайно за рулем. Как до города доеду – позвоню, если что, можем сразу пересечься.

– До сих пор? Ты же два часа назад должна была дома быть, – удивляется она и добавляет ехидно: – Или вам кроме работы нашлось, чем заняться?

Если бы. Павлов кремень.

– Не смешно. Давай, увидимся.

Мы встречаемся в кафе с летней верандой – она уже открыта. Домой я все же заехала, поставила машину, чтобы позволить себе употребить чего-нибудь успокоительного. Только после бокала холодного лагера тугой узел внутри немного ослаб.

Я обретаю способность связно мыслить. Рассказываю, не вдаваясь в подробности – встретились, все обсудили. Ничего интересного. Меня даже нервяк не трясет. Но Света все равно о чем-то догадывается. Смотрит подозрительно и с явным неодобрением.

Плевать. Ее это не касается. Никого не касается. Моя жизнь, как хочу, так и прожигаю. Вот так-то.

– Только не говори, что опять.

– Опять что? – прикидываюсь дурой. – Пиццу будешь? Нет? Я тогда доем.

Забираю с тарелки последний кусок и принимаюсь жевать. Типа, больше мне сказать нечего.

– Он женится. С твоей стороны это как-то совсем уж некрасиво, – не унимается подруга.

– Хватит душнить. И вообще, я-то тут при чем? Не я ему как снег на голову упала.

Выручает телефон. Санек. Вот что значит настоящий друг, чует, когда он нужен. Отмахиваясь от Светкиных нравоучений, беру трубку.

Мой драгоценный дружище хочет где-нибудь посидеть. С радостью зову к нам присоединиться – он и живет рядом, за десять минут можно дойти.

Вскоре за нашим столом собирается целая компания. Сашка приходит со своей девчонкой. Подтягивается Макс, приводит Маринку – с ней я не сказать чтоб дружила, но иногда мы ударно отжигаем по заведениям.

Ее из наших девчонок никто не любит, считают шлюхой. А мне ее жаль – подумаешь, какая разница, что у нее в койке творится. Зато она веселая. И на подъем легкая, всегда за любой движ.

Минутка откровений закончилась, к явному неудовольствию Светки. Мы пьем пиво, объедаемся пиццей, а вечером решаем переместиться куда-нибудь, где повеселей.

Скоро я забываю о Павлове, его невесте, работе и вообще обо всем. Здесь, в полутемном зале, музыка грохочет так, что перестаешь слышать собственные мысли. Яркие блики преломляются в цветных коктейлях. Пульсация басов заменяет стук сердца. В едином темпе, для всех. Мы здесь все на одной волне.

Мы с Маринкой в центре танцпола. Тела вокруг колышутся сплошной человеческой массой. Иногда взгляд выхватывает из нее чье-то лицо.

Мы в центре внимания. Музыка качает – не останавливайся, лови ритм. Чьи-то руки ложатся мне на талию – не оборачиваюсь, какая разница, с кем двигаться в такт. Танцевать, пока не кончатся силы. До самого рассвета.

2.6. Ник

Я бронирую столик в ресторане на вечер. Заказываю курьером цветы – их доставляют как раз вовремя, когда мы выбрали блюда, а официант налил вино в бокалы. Ксюша радуется букету, будто в первый раз. Она всегда ценит знаки внимания, так, что немедленно возникает желание радовать ее чаще.

– По какому поводу праздник? – улыбается, чуть пригубив вина.

Этого бокала ей хватит на весь вечер – алкоголь она почти не употребляет. Шумных вечеринок тоже не любит, предпочтет романтическое свидание в приятном месте. Как сейчас, например.

– Разве нам нужен повод? Просто захотелось немного развеяться, – говорю я, с удовольствием ее разглядывая. – Ты мне в последние дни не нравишься, слишком нервничаешь.

Выглядит Ксюша безупречно. На ней небесно-голубое платье, волосы собраны, открывая длинную шею. Голые плечи покрыты легким загаром. На груди слезой блестит подвеска с бриллиантом – мой подарок. Она каждый из них носит.

– Вот как? А говорил, что любишь, – с притворной обидой надувает губки. – Жениться даже решил. А теперь не нравлюсь, значит?

Да, черт возьми. В последнее время ее суетливость и бесконечное обсуждение всякой ерунды конкретно подбешивает. Не понимаю, зачем нужны такие праздники, перед которыми неделями надо трепать нервы себе и окружающим? В чем радость? Фотки выложить? Перед подружками выпендриться?

– Ты – лучшая, – произношу вслух.

Совершенно искренне, ведь не просто так я ее выбрал. А выбирать было из чего, в желающих у меня никогда не было недостатка. Хоть по-серьезному, хоть на одну ночь.

Пытаюсь вспомнить, посылала ли меня хоть одна девчонка кроме Зиты. Сложный вопрос, ведь у меня ни до, ни после нее длительных отношений и не было. Да и то, что было с ней, отношениями сложно назвать. Совсем не то, что у нас с Ксюшей.

Хватит сравнивать. Это, в конце концов, свинство. Хватит вообще о ней думать. Увиделись, словили ностальгию, убедились, что давно стали друг другу чужими, и хорош. Не стоит с ней вообще больше встречаться, вот что. А если все-таки потребуется – Ксюшу с собой возьму.

– О чем ты думаешь? – прерывает она мои размышления. – У тебя такой серьезный вид вдруг стал. Проблемы на работе?

– Как обычно, – усмехаюсь в ответ. – Столько всего надо успеть до отъезда.

Кстати, да. Мне бы переключиться на работу, она никуда не делась. Я ведь ею меньше года занимаюсь, только начал во все вникать, а авторитет в глазах подчиненных до сих пор так себе. Для суровых геодезистов, бурильщиков и геологов, опытных специалистов в своем деле, я салага. Папенькин сынок. Вот отца они по-настоящему уважали, мне еще пахать и пахать, чтобы такое отношение заслужить.

– Прости, я со всей этой подготовкой совершенно твоими делами не интересуюсь, – говорит Ксюша виновато.

– Солнышко, поверь мне, они совсем не интересные. Если не хочешь переквалифицироваться в специалиста по инженерным изысканиям, конечно.

На самом деле, мне бы самому сменить квалификацию не мешало бы, раз пришлось стать владельцем крупнейшей компании в регионе. Запоздало жалею, что в свое время ослушался и не пошел по стопам отца. Тогда и в голову не приходило, что рано или поздно придется сменить его на посту, я вообще не желал этим заниматься.

Тем более не думалось, что это случится так скоро...

– У меня для этого ума маловато, – смеется Ксюша.

– Скажешь тоже!

– Я хочу быть домохозяйкой.

Я не против, пусть занимается, чем хочет. До того как уволиться и переехать сюда со мной, она перекладывала бумажки в офисе за какие-то копейки. По моим меркам, такой зарплаты разве что на конфетки хватит. Мы без нее точно проживем.

– Не заскучаешь? – спрашиваю просто чтобы поддержать беседу.

Мне нравится общаться с Ксюшей. Ее манера говорить, спокойная, почти без жестикуляции. Прикусывать губу, когда задумывается и подбирает слова. Ее голос, нежный, какой-то даже ласковый. Она никогда не срывается на крик, даже если злится. Правда, и злится она очень-очень редко, особенно на меня.

– Нет конечно! Почему все думают, что домохозяйки только и делают, что смотрят сериалы и деградируют? – с пылом возражает она. – Наоборот, столько свободного времени для творчества и саморазвития...

– Я так не думаю. Моя мама домохозяйка, никто не скажет, что она деградирует.

– Твоя мама замечательная, – соглашается Ксюша.

Они быстро нашли общий язык, мама ее любит. Моя невеста ей заочно понравилась, еще до знакомства. Стоило только узнать, что у меня наконец-то появилась постоянная подруга и я «забыл об этой дурной девчонке». Это она про Зиту, разумеется.

«А я и не забыл, ха-ха», – проскальзывает идиотская мыслишка, но я не заостряю на ней внимание.

– Она тоже от тебя в восторге, – говорю своей прекрасной собеседнице. – Сказала, что теперь за меня спокойна, передает в надежные руки.

– Ну уж, – отмахивается она. Но я вижу, что ей приятно.