Бесконечные земли "первый вдох"

— Ладно-ладно, не монстр. А кто?

Зверёк вдруг подошёл ближе — бесшумно, мягко ступая по влажной траве, не оставляя следов. Остановился в двух шагах от Корда, принюхался к его руке, потом лизнул пальцы. Язык был шершавым, горячим, и от прикосновения по коже пробежал разряд — не больно, а приятно, как будто солнечный зайчик скользнул по руке, оставляя тепло.

Над зверьком всплыла полупрозрачная панель с золотистыми буквами:

Обнаружен питомец.

Класс: обычный.

Редкость: низкая.

Статус: дикий.

Предлагается приручение. Шанс: 95%.

Корд моргнул. Обычный, низкая редкость, девяносто пять процентов. То есть мусорный питомец. В таверне, когда он заходил узнать цены на снаряжение, игроки хвастались редкостями — легендарные дракончики, эпические фениксы, уникальные элементали, выпадающие с боссов двадцатого уровня. А этот — серый, пушистый, с искрами из носа. Ничего особенного. Всего лишь мусор.

— Ну ты и попался, — усмехнулся Корд. — Обычный. Как я.

Зверёк наклонил голову, будто не понял. Потом чихнул снова, выпустив облачко золотых искр. Они повисли в воздухе, сложились в крошечную спираль, на мгновение замерли и рассыпались, как конфетти, тая в вечернем воздухе.

— Ты хочешь ко мне? — спросил Корд.

Зверёк подошёл ближе, потёрся мордой о его ногу и поднял глаза — огромные, жёлтые, с вертикальными, кошачьими зрачками. В них не было страха, не было настороженности. Только любопытство и что-то ещё, чему Корд не мог подобрать названия. И он вдруг понял: ему всё равно, какой у неё класс. Впервые за долгие годы кто-то — пусть даже мусорный питомец, обычный, дешёвый, никому не нужный — выбрал его сам. Не потому, что надо, не по приказу, не за деньги. Просто выбрал.

— Ну давай, — сказал он.

Зверёк прыгнул. Мягкий, тёплый комок врезался в грудь, вцепился лапами в куртку, не выпуская когтей, и забрался на плечо, где устроился, как на насесте. Хвост обвился вокруг шеи — лёгкий, пушистый, будто шарф из серого меха.

Питомец приручён.

Присвоить имя?

Корд постоял, чувствуя, как зверёк на плече мурлычет — тихо, с присвистом, как маленький мотор, работающий на холостых оборотах. Золотые искры то и дело вылетали из ноздрей, бесшумно оседая на его куртке и тут же тая.

— Ну ты даёшь, — сказал он. — Я тебя даже не звал, а ты уже на плече.

Зверёк ткнулся носом ему в ухо и чихнул снова. Из ноздрей вырвались искры — и на этот раз не погасли сразу. Они закружились в воздухе, сложились в крошечный светящийся круг и медленно опустились на траву, оставляя на листьях мелкие обожженные точки.

— Как же тебя назвать? — спросил он, глядя на угасающие искры. — Светлячок?

Зверёк фыркнул и мотнул головой — резко, недовольно, даже уши прижал.

— Искра?

Мотнул снова, громче, и выпустил струйку дыма из ноздрей — в знак протеста.

— Шустрик?

Зверёк глянул на него с таким выражением, будто сказал: «Ты серьёзно? Ты вообще видел, какой я быстрый? Шустрик — это для белок».

— А что, у тебя уши вон какие, — Корд усмехнулся и потрогал одно из треугольных ушей с пушистой кисточкой на конце. Зверёк дёрнул головой, но не отстранился, только прищурился. — Как у зайца, только больше. Будешь... Ушастик?

Зверёк замер. Прищурился. Потом медленно, очень медленно, закрыл глаза, отвернулся и уткнулся носом в его волосы. Не фыркнул, не мотнул головой. Просто отвернулся — с видом оскорблённого достоинства, как будто его только что назвали самым глупым именем в мире, и он вынужден это терпеть, потому что деваться некуда.

— Ну, значит, нравится, — Корд ухмыльнулся. — Ушастик так Ушастик.

Зверёк покосился на него через плечо — одним глазом, с укоризной. И в этом взгляде читалось всё: «Ты ещё пожалеешь, человек. Я тебе это припомню».

Но он не спрыгнул. Не ушёл. Только прижался чуть плотнее к шее, и Корд почувствовал, как по телу пробежала тёплая волна — как будто зверёк внутри, глубоко, согласился. Принял имя. Смирился с унижением.

— Ну и славно, — сказал Корд. — Пошли, Ушастик. Надо деньги зарабатывать.

Ушастик фыркнул. Громко, с искрами. Одна из них обожгла мочку уха Корда.

— Вот же... пушистая мерзость! — Корд дёрнулся, но зверёк только крепче вцепился когтями в его плечо. — Ай! Ты специально?!

Ушастик отвернулся и начал демонстративно вылизывать переднюю лапу. Сделал дело, теперь можно и почиститься, не обращая внимания на страдания своего человека.

Корд вздохнул, потрогал обожжённое ухо, покачал головой. Но на губах уже сидела улыбка, которую он не мог сдержать.

Он пошёл к крепости — теперь уже не один. Ушастик сидел на плече, перебирал лапами его волосы, выискивая что-то, и время от времени пускал искры — маленькие, безобидные, которые таяли в воздухе как светлячки, оставляя после себя едва уловимый запах озона.

— Только больше не жги меня, — сказал Корд.

Ушастик чихнул в ответ. Искры полетели в другую сторону, на дерево. Кора задымилась, но не загорелась — только почернела, и от неё потянуло гарью.

— Вррр... — довольно протянул зверёк. Корд решил, что это согласие.

Когда впереди показались стены крепости, Корд замедлил шаг. Ушастик настороженно прижал уши, глядя на каменные башни, на стражников у ворот, на флаг, полощущийся на ветру.

— Страшно? — спросил Корд. — Мне тоже. Но надо продать добычу. И поесть, я уже голодный, как волк.

Ушастик понимающе чихнул.

Он вошёл в ворота. Рынок гудел — крики, лязг оружия, запахи жареного мяса, кожи, трав, навоза. Кто-то торговал мясом, кто-то — кожами, кто-то — странными амулетами и зельями в мутных склянках. Корд нашёл пустой лоток у стены, разложил шкуру кабана, мясо, бивень. Торговец-гном в кожаном фартуке, с густой рыжей бородой, заплетённой в несколько косичек, подошёл, оглядел добычу, присвистнул сквозь зубы.

— Неплохо для первого дня, парень. Сам?

— Сам, — Корд кивнул, и тут Ушастик на плече чихнул, выпуская облачко искр. Гном отшатнулся, заслонив лицо рукой.

— Тьфу ты! — он вытер лицо рукавом, на котором остались мелкие, обугленные точки. — Это что за зверь?!

— Питомец, — пожал плечами Корд. — Обычный, низкой редкости. Мусорный, в общем.

Гном нахмурился, вгляделся в Ушастика. Тот сидел на плече, надувшись, и сверкал жёлтыми глазами. Уши стояли торчком, как два локатора, и каждое движение гнома сопровождалось их подрагиванием.

— Мусорный, говоришь? — гном хмыкнул, и в голосе послышалась насмешка. — Ну-ну. Только смотри — в крепости за такие фокусы могут и в яму посадить. Искры эти его... не всем понравятся. Особенно если в бороду попадут.

Ушастик глянул на гнома с явным презрением. Потом чихнул. На этот раз искры полетели прямо в рыжую бороду торговца. Гном взвизгнул, отскочил, замахал руками, пытаясь сбить искры, которые уже тлели в его волосах, оставляя мелкие обожженные пряди.

— Ах ты, пушистая мерзость! — заорал он. — Я тебя!

Корд схватил Ушастика за загривок, прижал к груди. Зверёк зашипел, попытался вырваться, выпуская когти, но Корд держал крепко, не давая ему укусить себя за палец.

— Простите, простите! — сказал он гному, пытаясь перекричать шум рынка. — Он у меня... вредный. Очень вредный. Пушистая мерзость, одним словом. Я его приучу, честное слово.

Гном фыркнул, отряхнул бороду, с которой ещё поднимался лёгкий дымок.

— Приучай, парень. А то не ровен час — кто-нибудь ещё в яму посадит. И тебя заодно. Заодно, понял?

Корд забрал деньги за добычу — мелочь, жалкие несколько медяков, и отошёл от лотка. Ушастик на плече довольно мурлыкал, как будто только что совершил подвиг, достойный легенд.

— Ты специально это сделал, — сказал Корд, растирая укушенное место на пальце. — Ты просто хотел поджечь ему бороду.

Ушастик чихнул в знак согласия и довольно зажмурился.

У дверей таверны Корд остановился. Оттуда доносились голоса, смех, звон кружек, стук деревянных ложек о миски. Внутри тепло, светло, пахнет хлебом и мясом, и этот запах заставил его желудок болезненно сжаться. Он шагнул внутрь.

В таверне было людно. За дальним столом сидели трое в чёрных плащах — «Серые Волки», Корд узнал нашивки на их плечах, но сделал вид, что не заметил. Он сел у окна, заказал похлёбку, хлеб и кружку тёплого эля. Ушастик спрыгнул на стол, принюхался к хлебу, чихнул — искры разлетелись в разные стороны, одна задела кружку соседнего игрока. Тот обернулся, но, увидев пушистый комок на столе, только ухмыльнулся.

— Мусорная зверюга, — сказал он, смачно жуя. — Тоже мне питомец. У моего брата — волк эпической редкости. В прошлом рейде он завалил трёх бандитов одним прыжком. А это что?

— Это Ушастик, — ответил Корд, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И он не просто мусорный.

Ушастик при этих словах сел, выпрямился, распушил хвост и посмотрел на игрока с таким достоинством, будто он был императором в своём пушистом теле. Потом чихнул. Искры попали прямо в кружку игрока. Та задымилась, эль зашипел, и из горлышка повалил пар.

— Ах ты! — игрок вскочил, хватаясь за кружку.

— Извините, — Корд быстро схватил Ушастика, прижал к себе, чувствуя, как зверёк бьётся в руках, пытаясь вырваться и снова чихнуть. — Он... он у меня с характером. Пушистая мерзость, одним словом. Я его накажу, честно.

Игрок фыркнул, сел обратно, но на Корда покосился с подозрением. Корд погладил зверька по голове, успокаивая.

— Ты хоть понимаешь, что мы из-за тебя проблемы ищем? — сказал он тихо, почти шёпотом. — Мы же не элитные. Нас тут и так не любят. А ты со своими фокусами...

Ушастик прижал уши, глянул на Корда виновато, большими жёлтыми глазами. Потом ткнулся носом ему в руку и лизнул пальцы — шершаво, но нежно, как будто извиняясь. От языка пробежала тёплая волна, щекочущая кожу.

Корд вздохнул.

— Ладно, прощаю. Но больше так не делай.

Ушастик отвернулся. Корд знал: сделает. Ещё как сделает. Но сейчас он просто гладил его по голове, чувствуя, как зверёк мурлычет, как его пушистое тело вибрирует от тепла, и в груди разливалось что-то тёплое, незнакомое, — чувство, которое он не мог назвать.

Далеко за стенами крепости, в каменной башне, где горел только один бледный экран, человек в чёрном смотрел на бегущие строки логов. Тысячи, десятки тысяч записей проплывали перед его глазами — рождение персонажей, гибель монстров, торговые операции, создание гильдий. Среди них одна, почти незаметная, привлекла его внимание.

Обнаружен питомец.

Класс: обычный.

Редкость: низкая.

Владелец: Корд.

Время приручения: 00:23:17.

Человек в чёрном нахмурился. Потом обвёл строку пальцем, подсветил. Чуть наклонился к экрану.

— Почему у обычного питомца способность к искровому выбросу? — спросил он, не повышая голоса.

Рядом зашелестел интерфейс, по экрану поползли строчки анализа, но ответа не было. Только сухие технические данные.

— Узнай, — сказал он. — И узнай, как этот Корд вообще нашёл её в первый день. В стартовой зоне таких зверей не бывает. Даже мусорных. Это аномалия.

Помощник — смутный силуэт в темноте, едва видимый в свете экрана — кивнул и исчез. На экране появилась новая запись:

Запрос на расследование аномалии #17045.

Приоритет: обычный.

Статус: принят в очередь.

Человек в чёрном ещё раз взглянул на имя владельца и закрыл окно. Тысячи других записей снова побежали по экрану, погребая под собой маленькую аномалию.

А в таверне Корд сидел у окна, доедал похлёбку, а Ушастик сворачивался клубком у него на коленях, мурлыча и изредка пуская маленькие искорки, которые бесшумно таяли в тёплом воздухе.

Утром Корд проснулся от того, что Ушастик сидел у него на груди и чихал ему в лицо.

— Фыр... фыр... фырр-р-р! — искры летели во все стороны, одна обожгла кончик носа, и он почувствовал резкий запах гари.

— Ай! — Корд подскочил, сбивая зверька с груди. — Ты чего?!

Ушастик недовольно пискнул, подбежал к двери и требовательно поскрёб когтями по дереву, оставляя глубокие царапины.

— Хочешь выйти?

Ушастик кивнул. Серьёзно, по-человечески, глядя на Корда немигающими жёлтыми глазами.

Корд вздохнул, надел куртку, пристегнул рапиру, взял щит. Открыл дверь, и зверёк выскочил наружу. Постоял на пороге, оглянулся и чихнул — искры сложились в стрелку, указывающую в сторону леса, туда, где деревья стояли стеной, а солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны.

— Туда? — Корд прищурился, глядя в тёмную чащу.

Ушастик снова кивнул.

— Идём, пушистая мерзость, — сказал Корд, застёгивая куртку. — Посмотрим, что ты там нашёл. Только если это опять кабан, я тебя самого зажарю.

Ушастик фыркнул, но подбежал, забрался на плечо и прижался к шее. Тёплый, мягкий, пушистый — несмотря на весь свой вредный характер, несмотря на искры, ожоги и поджженные бороды.

Корд пошёл. Зачем — не знал. Знал только, что зверёк, который вчера нашёл его сам, сегодня звал его в лес. И что-то внутри подсказывало: надо идти. Он шёл по тропе, сжимая рапиру. За спиной — щит. На плече — пушистый, наглый комок с искрами из носа. Обычный. Мусорный. Вредный до ужаса. Но его.

— Эй, Ушастик, — сказал он, когда лес сомкнулся за их спинами. — Куда мы идём?

Зверёк чихнул — три искры. И они сложились в стрелку, указывающую в тёмную чащу, туда, где деревья стояли стеной, и даже ветер почти не проникал сквозь их кроны.

— Туда, — сказал Корд. — Ну, пошли.

Ушастик укусил его за ухо. Легко, не больно. Просто чтобы показать: я слышу, я здесь, я с тобой.

Они пошли — человек и его ушастый, вредный питомец. В ту сторону, где начиналась их история.

Глава 3

ГЛАВА 3. «ТРАВА У КРАЯ»

Лес встретил их сыростью и тишиной. Ушастик сидел на плече, уши торчком, и каждую секунду поворачивал голову то вправо, то влево — будто слушал что-то, чего Корд не слышал, улавливал звуки за пределами человеческого восприятия. Искры из ноздрей вылетали редко, тускло, почти беззвучно — зверёк экономил силы, прижимался теплым боком к шее и иногда посапывал, уткнувшись носом в волосы.

Корд шагал по едва заметной тропе, пробираясь между коряг и мшистых валунов. Солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны — только жёлтые, дрожащие пятна лежали на влажном мху, на прошлогодней листве, и эти пятна двигались медленно, меняя очертания, когда ветер шевелил ветви. Пахло гнилым деревом, мокрой корой, сырой землёй, и чем-то ещё — терпким, сладковатым, как мёд с горчинкой, и этот запах становился гуще с каждым шагом.

Ушастик вдруг встрепенулся. Золотые искры вспыхнули на кончиках его ушей, замерцали, и зверёк спрыгнул с плеча, приземлившись на мягкую подстилку из листьев почти бесшумно. Корд остановился, наблюдая.

Зверёк метнулся вперёд, к старому дубу, обнюхал кору, подпрыгнул, пытаясь уцепиться когтями за шершавую поверхность, но соскользнул, приземлился на лапы, фыркнул и снова побежал — теперь в сторону куста орешника. Он засунул голову в листву, чихнул — искры разлетелись, подпалив несколько листьев, — и выскочил оттуда, отряхиваясь, как мокрая кошка.

— Ты чего мельтишишь? — спросил Корд, глядя, как зверёк носится по поляне, забирается на поваленный ствол, соскакивает, обегает вокруг, снова чихает. — Нашёл что-то?

Ушастик замер. Повернул голову, глянул на Корда огромными жёлтыми глазами и коротко пискнул — призывно, настойчиво. Потом развернулся и побежал в чащу, но через пару шагов остановился, обернулся, подпрыгнул на месте, показывая, что надо идти за ним.

— Да иду я, иду, — Корд двинулся следом, сжимая рукоять рапиры. — Только не убегай далеко.

Ушастик бежал впереди, то и дело останавливаясь, обнюхивая кусты, забираясь на пни, чтобы оглядеться сверху. Он проявлял интерес ко всему подряд — к старому дуплу, откуда пахло грибами, к ручью, в котором плескалась мелкая рыба, к цветку, который рос у корней и от которого зверёк чихнул так сильно, что искры на мгновение зажгли сухую траву. Корд тушил её ногой, ругался, но Ушастик уже бежал дальше, не обращая внимания на подпалины.

Так они продвигались вглубь леса — человек осторожно, озираясь по сторонам, и зверёк, который метался вокруг, как угорелый, но при этом ни разу не отходил дальше, чем на десять шагов. Всё время держался в поле зрения, и если Корд замедлялся, Ушастик тут же возвращался, тёрся о его ногу, чихал, требуя продолжать путь.

Поляна открылась внезапно — за стеной папоротника, за густым орешником, который пришлось раздвигать руками. Лёгкая, пружинящая листва расступилась, и Корд увидел её — низину, окружённую старыми, могучими дубами, чьи ветви нависали над поляной, словно защищая её от солнца. В центре лежал камень — гладкий, серый, с белыми прожилками, будто кто-то вырезал на нём карту неведомых земель, потом затер линии, и остались только смутные, переплетающиеся узоры. А у камня росла трава. Не обычная, высокая и жёсткая, как в остальном лесу, а низкая, почти стелющаяся, серебристая, переливающаяся на свету, как иней в морозный день, как тонкая паутина, покрытая каплями росы.

Корд присел на корточки, протянул руку. Пальцы коснулись мягких, прохладных листьев — и по коже побежал холод, лёгкий, почти невесомый, как прикосновение снега. По позвоночнику скользнуло что-то, заставившее мышцы на мгновение сжаться, а потом отпустившее.

Краецвет. Редкость: средняя. Использование: алхимия, зельеварение, усиление Света.

— Серьёзная штука, — пробормотал он, разглядывая серебристые стебли. — Продать можно... или себе оставить, если решу заняться зельями.

Ушастик спрыгнул с плеча, подбежал к камню. Постоял, принюхиваясь к траве. Нос его подрагивал, уши двигались, ловя звуки, но зверёк не спешил трогать растения. Потом чихнул — искры брызнули на серебристые стебли, те на мгновение вспыхнули бледным, голубоватым светом и погасли. Ушастик наклонил голову, глядя на них с недоумением, ткнул носом в один стебель, лизнул его — и тут же отпрянул, замотал головой и чихнул снова, выпуская облачко золотых искр, которые, коснувшись травы, просто растаяли.

— Не нравится? — усмехнулся Корд, доставая нож.

Зверёк фыркнул и отошёл в сторону. Уселся на камень, принялся вылизывать лапу, поглядывая на Корда с выражением, которое можно было прочитать как «Делай что хочешь, я в этом не участвую». Корд присел рядом, аккуратно срезал один стебель у самого корня, стараясь не повредить соседние. Положил в сумку. Второй. Третий. Трава пахла странно — свежестью, мятой и чем-то неуловимым, будто электричество, будто воздух перед грозой. Пальцы холодели от прикосновения, но он продолжал собирать, чувствуя, как на кончиках пальцев остаётся лёгкий, серебристый налёт.

Ушастик сидел на камне, наблюдал, изредка чихал в воздух, но больше не приближался. Когда Корд закончил, он отряхнул руки, оглядел свою сумку.

Краецвет собран: 7 стеблей.

+10 опыта.

Открыт навык «Сбор трав». Уровень 1.

— Неплохо, — сказал Корд, поднимаясь и потянувшись. Спина хрустнула, мышцы отозвались приятной усталостью. — Продадим, и будет на что капсулу оплатить. А может, и на нормальную еду.

Ушастик зевнул, потянулся, выгнув спину дугой, и когда Корд пошёл обратно, запрыгнул на плечо сам, без команды. Просто уселся, прижался тёплым боком к шее и прикрыл глаза, готовый дремать в такт шагам.

Они двинулись обратно. Лес снова сомкнулся вокруг — те же дубы, те же коряги, те же заросли папоротника. Корд шёл, поглядывая по сторонам, но мысли его блуждали далеко. Он думал о серебре, о том, сколько ещё нужно накопить, чтобы не волноваться о следующем картридже, о том, сколько времени у него есть в этом мире, прежде чем придётся вернуться в серый бетон цеха. Мысли эти были тягучими, вязкими, как патока, и он зазевался, глядя на небо, на облака, плывущие между кронами. Нога провалилась в рыхлую землю — и в то же мгновение щиколотку обожгла резкая, острая боль, прошившая голень, колено, бедро, отдавшаяся в позвоночнике.

Корд вскрикнул, опёрся на рапиру, пытаясь удержать равновесие. Рука дрогнула, пальцы скользнули по гарде, но он устоял, замер, не дыша. Ушастик, зашипев, вцепился когтями в куртку и зажмурился, прижав уши к голове, но когда Корд уже стоял ровно — сразу отпустил, отряхнулся и уставился по сторонам, будто ничего не случилось.

— Капкан! — выдохнул Корд, глядя вниз.

Яма, присыпанная листвой и ветками, с торчащими из земли острыми корнями, которые и пропороли ему кожу на щиколотке. Не глубокая, не смертельная — но если бы он сломал ногу, то без хила полз бы до крепости пару часов. Или до утра. Или до того момента, пока его не сожрут.

— Кто ставит капканы в стартовой зоне? — спросил он у тишины.

Из кустов послышалось дыхание. Хриплое, низкое, грудное — звук, от которого воздух стал плотнее, а тишина — тяжелее, осязаемее. Корд вытащил ногу, стиснув зубы от боли, перевесил тяжесть на здоровую, и пальцы сами сжали рукоять рапиры. Перед глазами всплыла красная, пульсирующая панель:

Лесной кабан. Уровень 3. Опасность: средняя.

Кабан выбрался из зарослей. Крупный — почти вдвое больше вчерашнего, с тёмной, жёсткой шерстью, стоящей дыбом на загривке, с длинными, изогнутыми бивнями, пожелтевшими от времени. Он повёл носом, учуяв свежую кровь с царапины на ноге Корда, наклонил голову и издал низкий, басовитый рык, от которого у Корда заложило уши.

Ушастик зашипел. Искры вспыхнули на кончиках ушей, на кончике хвоста — золотые, мелкие, агрессивные. Зверёк чихнул, выпуская облачко искр, они долетели до морды кабана, тот дёрнулся, но не отшатнулся — только помотал головой и снова уставился на Корда. Ушастик чихнул ещё раз, громче, и искры ударили в грудь зверя, оставив на шерсти едва заметные, обугленные точки. Кабан не обратил на них внимания. Над головой Корда мелькнули логи боя:

Питомец «Ушастик» наносит урон: 1 ед.

Питомец «Ушастик» наносит урон: 1 ед.

Мизер. Капля в море. Корд стиснул зубы, перехватывая рапиру удобнее, и шагнул вперёд, закрывая зверька собой.

— Назад! — крикнул он, отбивая бивни щитом. — С дороги!

Ушастик отскочил. Прыгнул в сторону, вжался в траву и замер, глядя на бой круглыми, испуганными глазами. И больше не приближался.

Корд прыгнул вправо, уходя от удара. Кровь из раны на ноге залила сапог, ступня скользнула по мокрой траве, но он удержал равновесие, развернулся и вонзил остриё в бок кабана — точно между рёбер, как учила интуиция, как подсказывали руки, которые с каждым ударом двигались чуть увереннее, чуть быстрее. Зверь взревел, мотнул головой, пытаясь достать его бивнем, но Корд уже ушёл, перекатился через плечо, поднялся на одно колено, и нанёс второй удар — под лопатку, глубже, сильнее. Кабан зашатался, рухнул на колени, и третьим ударом, в шею, пониже затылка, Корд добил его.

Тяжёлое тело упало на землю с глухим, влажным стуком. Корд стоял над ним, тяжело дыша, сжимая рукоять рапиры. Нога болела, пульсировала, сердце колотилось где-то в горле, грудная клетка ходила ходуном.

Убит Лесной кабан (уровень 3).

+15 опыта.

Корд перевёл дыхание. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Потом — быстро, пока зверь не остыл — снял шкуру, собрал мясо, прихватил бивни. Руки работали быстро, почти без его участия, как на конвейере, и он поймал себя на том, что движения стали чуть точнее, чуть увереннее, чем вчера. Что рапира в руке лежала удобнее. Что он не тратил время на лишние замахи.

Он развернул интерфейс, пролистал меню, пытаясь найти нужный раздел. Характеристики — Сила, Ловкость, Интеллект, Мудрость, Выносливость — были на месте, цифры чуть подросли. Но навыков, конкретных умений, ничего похожего на «фехтование» или «обращение с оружием» не было. Только «Сбор трав». И пустота.

— Где же... — пробормотал он, щёлкая по вкладкам, по подменю, по скрытым разделам. — Где мой навык боя? Где механика?

Ответа не было. Интерфейс молчал, предлагая только базовые параметры и логи. Корд стиснул зубы, закрыл меню. В груди закипала глухая злоба — от непонимания, от недосказанности, от того, что система не давала ему главного. Того, что он хотел знать: «я стал лучше?»

Ушастик подбежал к нему только когда бой кончился. Ткнулся носом в раненую ногу, лизнул кровь — язык был шершавым, горячим, — и сразу отпрянул, потому что Корд поморщился, стиснув зубы. Зверёк пискнул, отошёл на шаг, сел, посмотрел на Корда, потом на рану, потом снова на Корда. И вдруг развернулся и исчез в кустах — быстро, почти незаметно, оставив после себя только шевелящуюся листву.