Волшебные сады попаданки

А разбудил меня возбужденный писк. Кто-то прыгал по моей груди и громко причитал.

— Госпожа, он вернулся! Он хочет уничтожить сады!

“Блэйк”, — мелькнуло в моей голове стремительное.

Я резко открыла глаза и встретилась взглядом с Шушуньей. В черных пуговках плескался ужас.

— Он здесь и он проводит какой-то ритуал… — тараторила белкокошка. — Он собирается призвать пламя!

Я похолодела. Откинув простыню, почти слетела с кровати. Времени наряжаться не было, а потому я лишь накинула поверх длинной ночной рубашки шелковый халат цвета полуночного неба — темно-темно синего.

Снова не найдя туфель, бросилась вниз по лестнице, а затем — прочь из дома. Земля холодила босые ноги, ветер раздувал и путал распущенные волосы, но мне сейчас было не до того. Успеть бы.

Я не могла позволить садам погибнуть. Да, я жила в этом мире и в этом поместье всего несколько дней, но это теперь — моя реальность, моя новая жизнь. Я никому не дам сгубить сад. Особенно если он и в самом деле волшебный.

Под ступню угодил камушек, который я не заметила даже в ярком лунном свете. Я чертыхнулась, подавив желание, как ребенок, запрыгать на одной ноге, ойкая от боли. Переживу.

Стиснув зубы, я мчалась вперед. Только бы успеть…

Шушунья летела рядом, приговаривая:

— Говорила мне мама — не доверяй красивым мужчинам!

Я на бегу покосилась на нее. Очень сомневаюсь, что мама-белкокошка говорила нечто такое своей дочери. Скорее всего, Шушунья “позаимствовала” эту фразу у кого-то из двуногих. Возможно, у бывших посетительниц садов поместья Линнери.

— Ты считаешь лорда Блэйка красивым? — чуть задыхаясь от бега, спросила я.

Впрочем… Да, наверное, он и впрямь красив. Просто поначалу я воспринимала его, в первую очередь, как врага, а потом — как сумасшедшего фанатика. И только сейчас, после изучения дневника Адалин, я понимала: у лорда Блэйка, дозорного Ордена Света, были причины ненавидеть леди Линнери. И у того, что я считала одержимостью, тоже были причины.

Что же до его красоты…

Именно в этот момент я увидела лорда Блэйка, застывшего у арки, ведущей в сад. Он обернулся на звук моих торопливых шагов. Его фигура была залита лунным светом, что позволяло мне хорошо его разглядеть. Словно вылепленные искусным мастером острые скулы, резкие линии твердой, решительно сжатой челюсти, идеально прямой нос, темные провалы глаз…

Да, Тэйн Элджернон Блэйк был определенно хорош собой. Если не совершенен. Как будто его и впрямь создал умелый и любящий свое дело творец.

Но это неважно. Он сейчас был угрозой и для меня, и для волшебного сада.

Потому что его правая рука была объята огнем.

Это был странный огонь. Даже для ночи и голубоватого лунного света. Не желтовато-оранжевый, не красный, как на картинке.

Серебристо-белый.

Странный цвет огня заставил меня нервно сглотнуть и замереть на месте, в паре шагов от лорда Блэйка. Тот, сузив глаза, смотрел прямо на меня. У него был нечеловечески цепкий, пронзительный взгляд. Казалось, он способен уловить даже мое дыхание, не говоря уже о жестах.

И только сейчас я поняла, что ничем не могу противостоять лорду Блэйку. Огонь в его руках определенно был колдовским. Я же не умела владеть магией. Адалин — да, но не я. И обратиться к ее памяти у меня не получалось.

Кроме того… Эта магия была темной и противоестественной. Даже учитывая нависшую над моей головой опасность, я не хотела призывать разрушительные силы. Особенно когда не знала, к чему это приведет.

Но вот в чем дело… Он-то этого не знал. Все-таки в репутации злодейки и темной волшебницы есть свои преимущества.

— Что вы задумали? — глухо, угрожающе спросила я.

Опустила подбородок вниз, словно дикий зверь, готовящийся к атаке.

— Я дал вам время, как и обещал, — отрывисто сказал лорд Блэйк. — Но скверна из садов не ушла — стала только сильнее.

Сильнее? Почему? Как?

Я чуть было не задала вопросы вслух, но вовремя удержалась. Что бы это ни было, разбираться с происходящим мне самой. Это мой сад. Моя земля. Да и лорд Блэйк ничем мне не поможет — он явно считает виновницей всех бед именно меня.

— А значит, остался лишь один способ — уничтожить скверну вместо со всей этой землей, — закончил он.

— Вы не посмеете, — сверкнув глазами, выдавила я.

Лорд Блэйк покачал головой.

— Вы плохо знаете меня, Адалин. Какой же из меня дозорный, если я позволю тьме жить и плодиться?

— Меня вы тоже собираетесь уничтожить? — вырвалось у меня.

Он нахмурился. В какой-то момент лорд Блэйк даже показался мне уязвленным. Как будто предположение, что он способен причинить вред человеку, оскорбило его. Однако он быстро оправился и придал лицу невозмутимое выражение.

— Я — не вы. Я — светлый маг, — с достоинством сказал он.

— Фанатик, — процедила я.

Знала, что это не совсем правда, но… Меня злило, что Блэйк вот так просто вторгается в мое поместье, да еще и с намерением уничтожить важную его часть.

— Называйте меня как хотите, — бесстрастно отозвался он. — Это ничего не изменит. Вы должны быть преданы суду, а скверна должна быть искоренена.

— Но не так!

Блэйк моргнул. Отчаяние в моем голосе обескуражило его. Даже огонь, пылающий в его руке, как будто побледнел, утратил часть своей силы.

— Вы беспокоитесь за сады? — Он тут же прервал сам себя: — Нет, глупость. Это очередная ваша игра. Но я не куплюсь на нее, Адалин. Не позволю вам обмануть себя.

— Какой же вы упрямый…

— Осел, — подсказала Шушунья, о которой я уже успела забыть.

Напряжение, охватившее все мое тело с самого момента пробуждения, вылилось в резкий, отрывистый смех. Хорошо хоть, он звучал не так демонически, как классический смех какой-нибудь злодейки из мультфильмов!

И все равно Блэйка это изумило. Что ж, приятно, что я все еще умею удивлять красивых мужчин. Хоть и находясь в чужом теле. Хоть и этот мужчина — мой заклятый враг. Несносный и несговорчивый.

— Слушайте, мне все равно, во что вы там верите, — отсмеявшись, сказала я. — Но я не могу вам позволить уничтожить мой сад.

— Ну конечно, — холодно сказал Блэйк. — Он нужен вам для ваших чудовищных экспериментов.

Я помрачнела. Как многое он знал из того, о чем я прочитала в дневнике Адалин? Или, будучи дозорным, он знал даже больше? Я не могла позволить, чтобы его недоверие лишило меня шанса спасти дриад и чистую волшебную силу сада Линнери.

Шушунья встревоженно пружинила на лапках, с надеждой поглядывая на меня. Ей не нужно было ничего говорить — я и без того понимала, о чем она думает и о чем мысленно меня просит. Охваченная беспокойством, она обняла лапками свой хвост. Такая беззащитная поза, что мне нестерпимо захотелось ее обнять. Но этим я ей не помогу.

Я должна убедить лорда Блэйка в своей правоте. Или хотя бы выиграть время.

— Я верю… Нет, я чувствую, что для сада еще не все потеряно, — с жаром сказала я. — Его можно восстановить. И что бы вы там ни думали, скверну я не распространяла. Возможно, она теперь делает это сама по себе, как некая… живая энергия, я не знаю. Но я сделаю все, чтобы ее остановить.

Лорд Блэйк изучал мое лицо все тем же сощуренным взглядом. Недоверие в нем лилось через край. Хватило бы и на десятерых.

— Вы, Адалин Линнери, хотите остановить темную силу, которой все это время питались, словно комар — кровью? И зачем это вам?

— Затем, что эта сила больше мне не нужна.

— Побочные эффекты? — живо осведомился Блэйк.

Отчасти это правда: Адалин ведь умерла. Как бы она ни использовала тьму для своих целей, та ее в конце концов погубила. Однако объяснять все это Блэйку я не собиралась тоже. И о моем иномирном происхождении знать ему не следует.

Кто знает, не сочтет ли Орден Света его таким же противоестественным, как темную силу Адалин? И что тогда со мной будет?

Чтобы это понять, мне нужно узнать о новом мире чуть больше. А до тех пор эту тайну я доверю лишь избранным.

И лорд Блэйк в этот список точно не войдет.

— А вы и рады, да? — сухо спросила я.

Он пожал плечами.

— Какой резон скрывать? Нечасто случается видеть, как справедливость торжествует сама по себе, без усилий с нашей стороны, и как виновника настигает кара. Это внушает надежду.

Я в гневе воззрилась на него. Может, и глупо оскорбляться на то, что он считает меня средоточием зла, но я, как и он раньше, чувствовала себя уязвленной. Бумеранг вернулся. Неприятное ощущение, что ни говори.

— Слушайте, мы оба заинтересованы в том, чтобы сады вернули свою силу, а скверна ушла, верно? — теряя остатки терпения, выпалила я. — Просто дайте мне немного времени. Мне нужно во всем разобраться.

И снова этот пытливый взгляд темных глаз… Казалось, Блэйк заглядывает мне прямо в душу.

Он эффектно, веером, сжал пальцы в кулак, и белое пламя в его руке резко погасло.

— Я буду наблюдать за вами, Адалин, — низким, вкрадчивым голосом сказал лорд Блэйк. — Только попробуйте обмануть меня.

Я подалась вперед, чтобы высказать все, что я думаю о его угрозах. И о нем самом.

Блэйк отступил на шаг и в то же мгновение растворился в тенях.

Вот тебе и поборник света…

13. Цена ошибки

Итак, я сумела выиграть немного времени. Тэйн Элджернон Блэйк не станет выжигать сады своим белым пламенем… чем бы оно ни было.

Вопрос в том, что мне делать дальше.

Как оказалось, Блэйк в очередной раз вторгся в мое поместье почти перед самым рассветом. Возможно, того требовал ритуал. Как бы то ни было, пока я в глубочайшей задумчивости прохаживалась перед садовой аркой, а Шушунья грациозно, как кошка, шествовала туда-сюда рядом со мной, наступил рассвет.

Я резко остановилась, вглядываясь в глубину сада.

— Шушунья…

Та с готовностью подняла мордочку.

— Ты можешь снова провести меня к своей знакомой дриаде?

— К Дафне? — Белкокошка поежилась. — Ох, ты уверена? Может, лучше не надо? Помнишь же, как было в прошлый раз. Вся эта темнота — не люблю темноту, — а еще такая неприятная магия… Было жутенько.

Жутенько — очень мягкое описание случившегося. Я помню разлитую в воздухе магию, тяжелую давящую энергию, которая словно гнула меня к земле. Из-за манипуляций Адалин с садом дриада Дафна сильно изменилась, но не утратила свою магию полностью.

И та, кажется, изменилась тоже.

Но помощи ждать мне особенно не от кого. У кого еще узнать, что именно произошло и как это исправить? На эту роль лучше всего подходил тот, кто напрямую пострадал от действий Адалин.

Хотя приятным этот разговор определенно не будет.

— Да, Шушунья, я уверена.

Я не привыкла бежать от проблем и неудобных разговоров. Смертельно опасных разговоров в моей прошлой жизни, конечно, не было, но… Все бывает в первый раз.

Здесь я окружена если не врагами, то людьми, которые откровенно меня недолюбливают. Пора понять, что же мне с этим делать.

Шушунья тяжело вздохнула и, помявшись в нерешительности, все же помчалась вперед. Я едва поспевала за ее быстрыми лапками. Ориентиром мне служил мелькающий среди погибших кустов и растений хвост — пушистый и рыжий.

Когда мы добрались до окраины сада, меня снова ждал проход через стену из плюща и жимолости, оказавшейся искусной иллюзией. Как и в прошлый раз, я прошла через нее с закрытыми глазами, пока Шушунья не пискнула: “Все, можешь открывать”.

Стоило это сделать, и я столкнулась с очень недружелюбным взглядом Дафны. Запах в ее пещере не изменился: все та же прелость, затхлость и увядание. Все то же ощущение, что я нахожусь в склепе. Бр-р-р.

И Дафна, увы, осталась прежней. Ее тело покрывала темная кора, а выглядывающая из-под нее кожа выглядела мертвенно-бледной. Она стояла, согнувшись, будто что-то неумолимо тянуло ее к земле. Что-то подсказывало мне, прежде она, дитя природы, была куда элегантнее. Она была тонкой и гибкой, словно ивовый прутик.

А теперь осталась лишь слабая тень.

— Что ты здесь делаешь? — Дафна шипела, словно змея. Перевела полный укора взгляд на Шушунью. — Зачем ты ее привела?

— Она хочет помочь, — затараторила белкокошка. — Правда-правда хочет!

— И ты ей веришь? Адалин Линнери нет доверия.

— Так я и не совсем Адалин, — спокойно отозвалась я. — Ей принадлежит мое тело, возможно, отголосок магии, пользоваться которой я все равно не стану. Но душа у меня иная. Разве ты этого не чувствуешь?

— Нет, — зло выплюнула Дафна. — Ты лишила меня способности ощущать окружающий мир. — Она закрыла глаза, и ее лицо исказила гримаса боли. Вряд ли физической. — Я больше не слышу, как поют птицы в кронах и как шепчет листва. Не чувствую сок, текущий по древесным венам. Не вижу, как далеко простираются корни сада Линнери. Ты лишила меня всего этого. Ты забрала у меня все.

От боли в голосе дриады что-то сжалось у меня внутри. Даже несмотря на то, что не я была причиной происходящего. В ее глазах — была.

— Я готова на все, чтобы возродить сады, — шагнув вперед, выдохнула я. — И я хочу помочь тебе и другим дриадам. Но ты — моя единственная надежда. Если ты откажешь, этого никогда уже не случится. Потому что мне просто не к кому идти за помощью.

Поднявшись на задние лапки, Шушунья обняла пушистый хвост. Как я понимаю, у нее этот жест — вроде привычки людей нервно грызть ногти. Я же выжидающе смотрела на Дафну. От ее решения сейчас зависело многое.

— Я боюсь тебе верить, — хрипло сказала дриада. — Но что мне терять?

Я сглотнула. Ее слова обжигали.

— Ты расскажешь мне, что за сила наполняет сад и можно ли ее изгнать?

— Я пыталась. Не вышло.

— Но, возможно, сможет кто-то другой? — мягко спросила я. — Что, если попробовать тебя исцелить? Это сработает?

Дафна сгорбила плечи.

— Я не знаю.

— Значит, стоит попробовать. — Я вгляделась в ее лицо, надеюсь, что она прочитает в моих глазах искреннее участие. — Я вернусь к тебе с магом-целителем. Но для этого мне нужно рассказать ему о тебе.

Дафна тут же ощетинилась, но затем гнев в ее глазах сменился усталостью. Ей надоело быть такой — половинчатой, неправильной дриадой.

— Хорошо. Но если ты или он посмеете навредить мне…

Она подалась вперед, вскинула руки. Я снова ощутила импульс выпущенной на свободу дикой магии. Дышать стало тяжелее. А затем по моей руке вверх поползла лоза. Она обернулась вокруг моей шеи, сдавила — сначала мягко, но с каждым мгновением — все сильней.

Стоит ли говорить, что дышать стало и вовсе невозможно?

— Дафна, — пискнула Шушунья.

В ее тоненьком голоске звучала мольба.

Но дриада еще не закончила. Ее магия закружилась вокруг меня в темном водовороте — невидимая, но осязаемая. А в ошейнике из лозы проступили шипы.

Я бы ойкнула, если бы могла. Закусив губу, сдержала стон.

Дафна расширенными глазами смотрела на мою шею. Капля крови, проступившая на коже, словно отрезвила ее.

Дриада отшатнулась, почти сливаясь с тенью, и хватка на моей шее ослабла. Спустя мгновение лоза исчезла совсем.

— Уходи, — донеслось до меня из полумрака.

Я поспешила последовать “совету”. Взволнованная Шушунья засеменила за мной.

— Ты не думай, Дафна не всегда такая, — запричитала она, когда мы оказались за пределами пещеры. — То есть она вообще раньше такой не была.

— Она потеряла все по вине Адалин, — глухо сказала я. — Свою семью и клан, свою светлую природную силу.

Я должна была злиться на Дафну на это пугающее представление, но вместо этого злилась на Адалин.

Вопрос лишь в том, сумею ли я исправить чужую ошибку. И если да, какой будет цена.

14. Помощь Себастьяна

Когда мы вернулись в дом, я предложила Шушунье подождать Себастьяна вместе со мной.

— Ой, правда? — обрадовалась она.

Перешагнула порог особняка, по устоявшейся уже привычке прижимая хвостик к груди. С любопытством огляделась по сторонам.

— Ты что, никогда не была внутри?

— Не-а. Вы же… Ну то есть прежняя леди Линнери меня не очень любила. Ну то есть не только меня, но и других обитателей сада.

“И в целом, кажется, она не очень любила людей,” — мысленно добавила я.

— Так что она велела нам оставаться подальше от ее стен. Говорила, мы пачкаем ее светлые полы садовой грязью и листьями.

Шушунья тряхнула головой. Будто в подтверждение ее слов с пушистой головы слетел выпавший из венца листок.

— Ой-ой. — Она виновато взглянула на меня.

— Ничего страшного, — улыбнувшись, заверила я.

Да уж, сразу становится ясно: за работой в саду белоручка Адалин не провела ни дня. Сад интересовал ее исключительно как источник силы.

Словно почуяв грязь, коснувшуюся пола, из дверей кухни появилась Милли. Увидев Шушунью, всплеснула руками.

— Боже мой, какая прелесть!

Белкокошка польщено зажмурилась. Если бы не пушистый мех, покрывающий щечки, точно бы покраснела.

Поразительно, но эти двое, годами живущие в одном поместье, не были друг с другом знакомы. Что я и поспешила исправить.

— Милли, это Шушунья, Шушунья — Милли.

Не успела я оглянуться, а Шушунья уже сидела на руках Милли. Та почесывала ее за ушками. Из глубин беличье-кошачьего тела раздался негромкий звук. Она что, мурчит?!

Смешно, но меня укололо нечто похожее на ревность. Ту, которую человек испытывает, когда его питомец в качестве любимого хозяина выбирает кого-то другого, а не тебя, хотя ты его кормил, холил и лелеял.

Однако это не совсем справедливо. Шушунья не была питомцем. Она была разумным, говорящим существом. Но разве ей не полагалось быть моим фамильяром? Хотя с чего бы это? Я даже не знала, владела ли она какой-либо магической силой. А вот сила, спрятанная в теле Адалин, была темной и наверняка чуждой существам, подобным Шушунье.

Ну вот, теперь мне по-настоящему грустно.

Чтобы скрасить ожидание, Милли предложила подать чай. Она не обошла вниманием и Шушунью, и специально для нее налила чай в блюдце, из которого та с удовольствием стала лакать.

— Как это… вкусно!

— С печеньками — еще вкусней! — заверила Милли.

Бросилась на кухню за, собственно, печеньками — подтвердить свою правоту.

Когда Себастьян пришел в мой дом, мы втроем уже поджидали его в гостиной. Утомительным ожидание не было — мы за обе щеки уплетали печенья, запивая их чаем. Милли поначалу отказывалась есть и пить в моем присутствии — я ведь была ее госпожой а она — служанкой. Пришлось буквально приказать ей принести еще одну чашку и взять из хрустальной вазочки хрустящий песочный десерт.

Да, этот мир живет по своим собственным законам. Но пусть приличия соблюдаются где-то там, за пределами моего дома. Должны же у моего положения быть какие-то плюсы?

В общем, я решила: делаю, что хочу, если это мне не вредит.

Когда в дверь постучали, Милли бросилась открывать. Вскоре на пороге гостиной появился Себастьян. Он окинул взглядом три неполные чашки, вазочку с печеньем и восседающую на столе Шушунью — стул был слишком низок для нее.

На губах Себастьяна появилась улыбка, в уголках глаз обозначились лучики морщинок — тоненьких, едва заметных, но придающих ему особый шарм. Взгляд его серых глаз потеплел еще больше. И как они могли показаться мне холодными при нашей первой встрече? Или они были таковыми для настоящей — темной — Адалин?

Но даже зная, чего от нее ждать, Себастьян не отказался ей помогать. Это лишь укрепляло мою симпатию к нему.

Потому я была уверена, что и Дафне он не откажет. Но для начала его нужно было ввести в курс дела.

— Себастьян, я ждала вас.

Его глаза вспыхнули радостью, и мне стало неловко. Неужели он углядел в моих словах двойной смысл? Если и так, я этого не хотела. Мне бы разобраться с собственной жизнью… Прежде, чем вплетать в нее кого-то другого.

Я мысленно покачала головой. Неужели после всех этих прожитых лет, после замужества и развода я готова снова влюбиться?

Возможно, виной всему новое молодое тело или отголоски сознания Адалин, стремящейся жить, что называется, “на полную катушку”, но я чувствовала себя совсем иначе. Другой, обновленной, будто и впрямь начала жизнь с нуля. Ну или хотя бы с двадцати с небольшим лет.

Что, согласитесь, тоже очень неплохо.

Но думать обо всем этом слишком рано. Сложностей в моей новой жизни и без того хватает.

— Здесь, в садах поместья обитает дриада по имени Дафна. Я не знаю точно, что именно с ней произошло, но ее, кажется, изменила темная сила.

Я не стала уточнять, что эту силу призывала я, Адалин. Не знаю, как многое известно Себастьяну. И, честно говоря, не хочу, чтобы он считал меня чудовищем.

Если Себастьян и был огорчен причиной моего ожидания, то никак этого не показал.

— Дриады черпают силу у природы. Если сады изменились, то это действительно могло повлиять на нее. Но мне тьму не изгнать — ни из садов, ни из самой дриады.

— Я вас об этом и не прошу. Вы можете помочь ей, как помогали мне — зельями и отварами? В ней ведь есть частица человеческой сущности, верно?

— Да, есть. Возможно, с помощью определенных снадобий я мог бы повлиять и на ее природную суть, — задумчиво проговорил он. — Попытаться определенно стоит. Но для начала мне нужно взглянуть на нее.

Я кивнула.

— Идемте.

Мы шли по узкой дорожке сада рядом друг с другом. Порой невзначай касались друг друга плечом. Всякий раз при этом на лице Себастьяна появлялась тень смущения. Но мне отчего-то казалось, что это мимолетное прикосновение было ему приятно.

Разумеется, за нами следовала и Шушунья. Такой причудливой троицей мы и вошли в пещеру.

— Иллюзия, — изумлялся Себастьян, проходя через созданный магией плющ. — Даже не знал, что она есть в вашем саду, миледи.

— Я защищаю себя от незваных гостей, — с достоинством сказала встречающая нас Дафна.

Она не могла разогнуться полностью, и от ее позы мне становилось физически больно. Хоть бы только Себастьян ей помог…

— Дафна, верно? — со свойственной ему мягкостью спросил он. — Ты позволишь мне исследовать теб?

— Что мне нужно делать?

В голосе дриады звучало напряжение. Кажется, она не доверяла никому — даже тем, кто хотел прийти ей на помощь. А может, она не доверяла тем, кто был, так или иначе, связан с Адалин.

Я подавила вздох. Я ничем не помогу Дафне и другим дриадам, если постоянно буду мучиться чувством вины — за то, чье лицо ношу в этом мире. Оно — лишь маска. Моя душа не имеет ничего общего с темной душой Адалин.

— Ничего, просто постоять спокойно, пока я осматриваю тебя внутренним зрением.

Наверняка Дафна знала, что это такое, но все равно не сводила с Себастьяна настороженных глаз цвета мокрой листвы. Тело казалось скованным. Она напоминала мне дикого зверька, который случайно выскочил на дорогу и застыл под ярким светом фар.

Я вдруг поняла, что ни один человек в этом мире не понял бы мою аналогию. Автомобили остались для меня в далеком — во всех смыслах — прошлом.

Себастьян тем временем подошел к Дафне, но застыл на расстоянии вытянутой руки от нее. Как будто боялся спугнуть. Впрочем, не напрасно. А это он еще не знал о ее изменившейся силе и способности призывать шипастую лозу.

Ох. Надо было его предупредить.

Однако под его мягким и дружелюбным взглядом Дафна, пусть и не сразу, но расслабилась. Даже позволила себе прикрыть глаза. Я понимала ее. В обществе Себастьяна и мне было хорошо и спокойно. Он был из тех людей, кто способен унять твою тревогу голосом, взглядом и нужным словом. Или даже одним своим присутствием.

Как и в прошлый раз, я не видела магии, которую призывал Себастьян. Но ощутила ее, как легкое дуновение ветерка, ласкового и прохладного бриза.

— Теперь я понимаю, — наконец тихо сказал он. — Не буду скрывать, Дафна, я не имел дела с подобного рода напастью. Она связана и с темным проклятием, поразившем сады, и одновременно с этим тесно переплетена с твоей сущностью. Но я сделаю все возможное, чтобы найти решение.

Она поджала губы и неохотно кивнула. Явно не привыкла полагаться на чье-то слово. Но выбора у нее не было.

Оставалось только надеяться, что Себастьян сможет ей помочь. Больше некому.

15. Новая встреча

И снова приходилось ждать, и снова — Себастьяна. Бездействие сводило меня с ума и отрицательно влияла на мое настроение. А потому, даже прекрасно осознавая последствия, я все же вернулась в сад и, засучив рукава, принялась убирать сорняки, терн, колючки, шипы — ужасные шрамы, оставшиеся после проклятия.

В воздухе висел невидимый, но ощутимый кожей гнилостный запах, прибивающий к земле и без того поникшие цветы. Закрыв глаза, я попыталась почувствовать пульс сада, но вместо этого ощутила лишь холодную, липкую пустоту, как будто кто-то вырвал саму душу из этого места. Темная энергия, словно ядовитый дым, просачивалась сквозь землю, пропитывая даже корни.

Садовые ножницы врезались в толстые, узловатые стебли дикой лозы, чьи колючки пытались вцепиться в мои перчатки, будто хищные зубы. Пробивались сквозь ткань, оставляя на коже ощущение зудящего покалывания. Я срезала побег за побегом, словно пытаясь искоренить не просто растение, а саму злобу, пропитавшую сад.