Осколки Истины: Смерть Невинности. Том I

«Идеальная маскировка», — с гордостью подумала она, прикусывая губу.

— Ходят по двое. Интервал — два часа, — прошелестел её голос, и серебристый циферблат хронографа щёлкнул в её ладони. — Ночью — пятеро. Аэрн'талийцы... Слишком уж эти гордецы самоуверенны. Думают, их сила заменит бдительность.

Пёс, пригнув голову к коленям, посмотрел на неё искоса и выдавил усмешку:

— Ты им оды воспеваешь или план строишь? Расслабься. Наши команды — не безмозглые щенки.

Эва резко вдохнула. Где-то на борту «Лиса» ждали десятки жизней, доверившихся её расчётам. Один промах — и волны станут их саваном.

— Цель — «Стальной Горн», галеон аэрн'тале, — начала она, выцарапывая кинжалом чёткие линии на песке. — Там — состояние. Оружие, доспехи, слитки знаменитой стали, что не тускнеет веками. Всё это — дар их Ордена Императору, — лезвие ткнуло в нарисованный галеон, а затем указало на реальный корабль неподалёку, чьи украшения на носах тускло поблёскивали в ночи. — Забираем всё. Но не как воры, а как... новые владельцы.

Пёс приподнял бровь, но молчал, слушая.

— План прост. Их экипаж — не моряки, а солдаты. Сильны в бою, но в море беспомощны, как дети. Не будем пробивать силой. Мы войдём через парадный трап, — она провела линию от пустынного пирса прямо к борту галеона. — Я изучила списки. Спасибо нашему информатору — там было всё и даже больше. А сегодня я видела в гавани два пруденитских корабля. Значит, старик Зантарий уже здесь, а с ним и его инспекторы. Сама судьба подкинула нам прикрытие.

Вальдеон хмыкнул, но не перебивал.

— Твои ребята — те, что больше всех на людей смахивают, в форме портовых грузчиков глушат ночной дозор на причале. Тихо, без крови. Мои, под видом пруденитских инспекторов, поднимаются на борт. Якобы внезапная проверка таможенных печатей. После того, что Куива'Нариен учудил в прошлом году на аурелийских верфях, ни один капитан не удивится.

— Это когда тот психанул и перерыл им все трюмы?

— Ага. Старый Хью рассказывал: на беднягу свалилось столько писем, что он, видимо, просто психанул. Император требовал срочно проверить аурелийские порты и корабли — говорят, искали скрывающихся полукровок, — а глава Хранителей, вместо того чтобы спустить это на тормозах, взял и устроил настоящую облаву. С инспекторами, печатями и протоколами. И знаешь, что? Ни одного полукровки не нашли. Зато нашли дюжину неучтённых грузов, три фальшивых манифеста и контрабанду, за которую местные до сих пор расплачиваются.

— Хью как всегда, — фыркнул Вальдеон. — Готов нос в любую политическую хрень засунуть, лишь бы историй пьяницам рассказать. А что до пруденитов... Император орёт «лови полукровок», а глава их сидит в своей башне и думает: «Ну-ну. Давайте посмотрим, что вы там ещё прячете, господа хорошие». Уважаю. И корабли у них что надо.

— Вот именно, — Эва кивнула. — Прудениты вообще не питают неприязни к полукровкам, но формальности соблюдают до последней запятой. Так что если мои люди явятся на борт с печатями и потребуют документы — никто не заподозрит подвоха. Пока их капитан ищет бумаги, мы обезвредим охрану на палубе и запрём оставшихся в трюме. А дальше — твой выход, — её глаза сверкнули в темноте. — Ты пробираешься к штурвалу, и пока весь порт спит, «Стальной Горн» под твоей рукой плавно и тихо отходит от причала. Без паники, без тревоги. Словно сам решил сменить стоянку.

— А стража на берегу? — хрипло спросил Пёс, мысленно уже проходя маршрут: восточный риф, затем — против течения. Штурвал в его руках пел морские баллады, и каждый в море знал, что Безумному Псу нет равных в искусстве укрощения кораблей.

— Так это же аэрн'тале. Будут стоять хмурить лбы и чесать затылки, соображая, что вообще поменялось, а мой «Лис» уже будет ждать в открытом море, чтобы принять тебя и забрать добычу. Туман спрячет нас лучше любого покрова, — она обвела на песке широкую дугу. — Мы не грабим. Мы забираем своё. И корабль, и сталь, и их гордыню. Удача благоволит тем, на ком лежит её вечный след.

— И пока он горит — сама стихия склонит пред нами голову.

Эва обернулась так резко, что Пёс едва успел среагировать. Мгновение — и она уже тянула его за собой, прижимая к земле. Их тела слились с густым кустарником, и даже прибой затих, вместе с Эвой прислушиваясь к шагам дозорных. Пират замер, чувствуя, как её рука стискивает его плечо; губы непроизвольно дрогнули в усмешке.

— Ого, капитанша, решила порезвиться напоследок? — прошептал Пёс, напуская на себя томный вид. — Не знал, что тебе настолько нравится природа…

Эвендель бросила на него взгляд, в котором смешались ярость и едва сдерживаемый смех, и прижала руку ко рту пирата.

— Знаешь, — прошептала она, подавшись ближе, так что его щёки опалило тёплое дыхание, — я почти соскучилась по твоим пошлым шуткам. Но это не значит, что за каждую из них я не мечтаю тебя придушить.

Вальдеон ощутил, как кожу покалывает, и ухмылка расцвела на его губах.

— Придушить, говоришь? А я бы и не возражал… Только, может, оставим эти твои грязные мыслишки на потом? — он посмотрел прямо в её глаза, где тревога мешалась с насмешкой. — Сейчас ведь главное — задание, а после… после мы обязательно найдём время для более тесного знакомства моей шеи с твоими руками.

Она отпрянула, ткнув его пальцем в грудь:

— Хватит паясничать. Если всё испортишь, задушу заранее.

Голос звучал сурово, однако Пёс заметил, как её рука дрогнула, задержавшись у его ворота дольше необходимого. Он усмехнулся в ответ, но подчинился, выбравшись из зарослей вслед за ней.

¹ Айтриллы — сознание места, суть природы, обретшая разум и форму. Каждая айтрилла уникальна и привязана к своему источнику силы (лес, гора, море, небо). В пределах этой территории она могущественна, вне его — слабеет. Видеть их способны только те, кто напрямую связан с магией и кому сами айтриллы захотят показаться. Классов известно множество, и далеко не все из них были зафиксированы. Основные, условно выделяемые по стихии: сильванары (лесные), аквилоны (водные), петрионы (каменные), аэриды (воздушные). Существуют и другие, например, связываемые с огнём, льдом, болотами или пустынями, но информация о них отрывочна и часто противоречива.

Глава 12. Гений, чьё сердце — вечный компас, указывающий в неизведанное

Причал встречает гения в пыли,И для него Турнир — лишь шанс открыть миры.

Луна проглянула в разрыве туч — и крохотный кораблик, больше походивший на скорлупку, бесшумно вполз в порт. У причала сгрудились стражники, чьи факелы выхватывали из мрака облупившуюся краску борта и скрученные верёвки, и одинокую фигуру на палубе, судорожно чихавшую в пыльный рукав.

Он вывалился из лодки с грацией падающего кулька с грибами, и только тут стало ясно, насколько он высок. Худощавый, как стебель тростника, он, казалось, состоял из одних углов. Длинный плащ, когда-то бывший чёрным, а ныне отливавший цветом заношенных подошв, взметнулся, устроив вокруг небольшой шторм из пыли и рассыпавшихся крыльев засушенных мотыльков. У воротника торчала увядшая веточка, зацепившаяся за ткань, судя по всему, ещё на прошлой неделе. Очки, съехавшие на кончик носа, поймали отблеск факела, и трещина на левой линзе раздробила огонёк в калейдоскоп из бликов.

— Стой! — прогремел старший стражник, выставляя вперёд древко алебарды. Его перекосило от страха пополам с брезгливостью, причём брезгливость явно брала верх. — Назовись и объяви цель визита, оборванец!

Неизвестный выпрямился, судорожно поправив очки на переносице, и из его груди вырвался оглушительный чих, от неожиданности заставивший стражу дружно вскинуть щиты.

— Простите, господа, — голос оказался неожиданно глубоким и мелодичным. Он вытер нос рукавом и скинул капюшон, открыв мужественное, но странно одухотворённое лицо. — Анаксагор Куива'Нариен. Что же касается цели моего визита в ваш, позвольте заметить, весьма… аутентичный анклав, она продиктована желанием приобщиться к состязанию, коему суждено аккумулировать... — он заметил полное непонимание на лицах стражников и улыбнулся, мгновенно перестроившись. — Прошу прощения. Анаксагор Куива'Нариен. Прибыл для участия в Турнире Пяти Орденов.

Пруденит стоял перед ними, улыбаясь широко и ослепительно, но как-то механически. Его нездорово бледную кожу испещряли тёмные пятна на лбу и скулах — расовая метка, уходившая под воротник рубашки. Длинные каштановые волосы, перехваченные кожаным шнурком в высокий пучок, вздыбились непокорной гривой, а в чёлке и на левой брови выделялись светлые волоски — странно, но знающие шептались: это шрамы от магии, выжегшей из волос цвет. Его рука легла на нагрудный знак, и стражники тут же посерели.

— Орден Хранителей Бесконечных Свитков… Сын господина Зантария?! Простите, ваша милость, мы не узнали…

— Хо-хо! Не милость, а, если верить письмам отца и сестры, — хроническая головная боль, — ответил Анаксагор, смахивая с плеча пыль. Он широко улыбнулся, но взгляд оставался пустым, без малейшего отзвука чувств. — Да ладно, чего уж там. В этих одеждах меня и родная мать на порог не пустила бы, если бы не покинула этот мир ранее.

Он шагнул вперёд, чтобы раскланяться с показной галантностью, и сорвавшаяся с плеча сумка выплеснула на пирс груду странностей: позеленевшую астролябию, свиток с рунами, склянку, где пульсировало нечто синее. Стражники переглянулись. Младший из них не удержался — губы дрогнули в усмешке. Ещё бы! Ведь этот чудак был тем самым гением, о котором сплетничали в тавернах: тем, что в пятнадцать лет остановил чуму, разгадав, что крысы травятся от масла огненного гиацинта. А в двадцать изобрёл «эликсир веселья», который заставил леопардов в Кора'Сириэль орать подобия славословий Истинному, чем привёл почтенную Алую Бурю в состояние, близкое к припадку.

— Господин Куива'Нариен! — один из стражников, совсем юный, согнулся в глубоком поклоне. — Ваш отец… Вы… Ваши труды о чуме в Азорахе спасли мой родной город! Моя семья… б-благодарю вас!

Анаксагор ошеломлённо моргнул. Его взгляд скользнул по лицу юноши, анализируя гримасу, слова, но не схватывая их эмоционального заряда. Он видел слёзы в глазах, слышал дрожь в голосе, но для него это были лишь данные, симптомы, не вызывающие «эмпатического резонанса».

— О, это… — он поправил очки и заговорил ровным тоном. — Мы с отцом всего лишь проанализировали цепь биохимических реакций. Логика подсказала верный путь. Э-э… — пруденит на мгновение замолк, догадываясь, что стандартная формула «не за что» здесь, вероятно, не подходит, и он искренне недоумевал, за что его благодарят — за выполнение логической последовательности? — Ваша… признательность… зафиксирована.

Он произнёс это с той же отстранённой учтивостью, с какой мог бы констатировать результат эксперимента. В его мире чувства были лишь переменными в сложном уравнении поведения, и он давно перестал пытаться его решать. Пруденит нагнулся за выпавшим грибом-биолюминофором, и плащ распахнулся, обнажив камзол, увешанный всякой всячиной. К кожаному поясу были пристёгнуты десятки свитков, испещрённых формулами, которые, чудилось, шевелились на пергаменте. Стражники застыли между страхом и восторгом: перед ними расхаживала легенда. Безумец, спустившийся в кратер Вулкана Прозрений, чтобы «поговорить с магмой». Гений, чьё сердце — вечный компас, указывающий в неизведанное.

— Скажите, — Анаксагор стал ещё более серьёзен, — а мои уже здесь?

— Корабль вашего отца прибыл позавчера, — старший стражник согнулся в новом поклоне, но голос его дрогнул от внутреннего смятения: перед ним стоял живой парадокс — наследник великого рода в затёртом плаще, пахнущем пылью дальних странствий. — Позвольте проводить вас…

— Не стоит, не стоит! — Анаксагор уже сделал несколько неуклюжих шагов в сторону города, спотыкаясь о собственную сумку, из которой выкатился очередной свиток, отдалённо напоминающий звёздную карту, и пучок сушёных лягушек. — Я найду дорогу. Если, конечно, — он обернулся, и на его лице вновь вспыхнула та самая, словно бы искренняя, улыбка, — гостевой дворец не перенесли на луну с тех пор, как мой прошлый эксперимент вышел из-под контроля в районе винных фонтанов Императора.

Стражники переглянулись. Гений, чудак, спаситель — он был всеми сразу.

Охранники загалдели, словно стая воробьёв, наперебой тыча пальцами в разные стороны и перебивая друг друга:

— Гостевой дворец в квартале Лунных Арок, господин!

— Нет-нет, через рынок кузнецов быстрее!

— Я вас провожу, мудрый господин!

Анаксагор махал длинными руками, будто отмахиваясь от роя пчёл, но на его лице не было и тени раздражения — лишь лёгкая озадаченность.

— Благодарю, благодарю, искренне тронут вашим рвением! — в его тоне звучала не притворная, а логически выверенная вежливость. Он понимал, что они проявляют заботу, и, как воспитанный пруденит, обязан был это оценить. — Но не хочу вас утруждать. Знаю столицу, как собственный письменный стол, — он повернулся и начал тыкать длинным пальцем в пустоту, мысленно накладывая карту на реальность. — Там — театр, там — рынок, а по прямой, если пройти сквозь сад леди Лиоретт, — бани! Совершенно логичный маршрут.

Они расхохотались, забыв о церемониях и субординации.

— Кстати, — Анаксагор замер на полушаге. — Когда я подходил к порту, мне показалось… Нет, не показалось. В тумане определённо стоял корабль. Довольно крупный. Серебристый такой.

Стражники переглянулись, заметив, как пруденит нахмурился.

— Странно, — пробормотал он, скорее себе, чем им. — Маскировка у него слишком хороша для торгового судна. Ни одного лишнего огонька, ни намёка на присутствие. И Орденских знаков я не разглядел… Хотя в такой туман, конечно, можно ошибиться, — он рассеянно махнул рукой. — Вероятность ошибки наблюдения в условиях плохой видимости составляет примерно...

Он замолк, поймав на себе выжидающие взгляды стражников, и вдруг вспомнил, что говорит с людьми.

— В общем, — Анаксагор поправил съехавшую сумку и улыбнулся, — в преддверии Турнира Пяти Орденов найдутся желающие воспользоваться суматохой. Пираты, контрабандисты, охотники за лёгкой добычей… Настоятельно рекомендую усилить охрану. Особенно в ночное время. И особенно там, где швартуются суда Орденов с ценными грузами.

Он на секунду замолк, а потом улыбнулся — на этот раз чуть рассеянно. Старший стражник вытянулся.

— Благодарю за предупреждение, господин Куива'Нариен! — воскликнул он. — Немедленно усилим дозоры на всех причалах!

И когда высокая, угловатая фигура скрылась в узком переулке, стражники немедленно бросились исполнять приказ.

Гостевой дворец Ордена Хранителей дышал учёностью. Стены его были сплошь завешаны картами с пометками на полях, этажерки гнулись под тяжестью фолиантов, а воздух пах смесью ароматов старого пергамента, едких чернил и бодрящего аурелийского кофе. Анаксагор проносился по коридорам, оставляя за собой след из перьев, свитков и сушёных лягушек. Привратники обменивались улыбками, пропуская его: все знали — где появляется Куива'Нариен-младший, там неизбежно следует открытие или хаос. Чаще — и то, и другое разом.

Дверь в кабинет распахнулась сама, едва он к ней приблизился, будто чувствуя знакомый, суматошный энергетический след.

— Ну наконец-то! — голос отца прокатился по комнате, заглушая скрип старых половиц. Зантарий вскочил из-за стола с такой стремительностью, что опрокинул малахитовую чернильницу — фиолетовая лужа поползла, впитываясь в древние манускрипты. — Ты принёс с собой столько пыли, что я чихнул ровно трижды, пока ты поднимался по лестнице! И… — он оглядел фигуру сына с головы до ног, оценивая выцветший плащ, растрёпанные волосы и торчащую из сумки лапку сушёной лягушки. — Богов наша наука хоть и категорически отрицает ввиду отсутствия воспроизводимых доказательств, но… благие боги! Что с твоим видом? Создаётся впечатление, что последний отрезок пути до гостевого дворца ты преодолевал методом хаотического кувыркания!

Они столкнулись в объятиях — две долговязые тени, зеркальные и непохожие разом.

— У меня талант к приключениям! — Анаксагор, не выпуская отца из объятий, одной рукой вытащил из кармана смятый свиток, заляпанный засохшей глиной и чем-то бурым. — Нашёл в болотах таблички с проклятиями! Посмотрим?

— Отлично! — Зантарий выхватил находку с жадностью коллекционера, тут же забыв и про внешний вид сына, и про фиолетовую лужу на столе. — Вечером будем их методично опровергать. Сразу после ванны. И… — он вдруг рассмеялся, ткнув пальцем в сломанные очки сына, — ты взял мои старые, с оптической лаборатории, да? Я так и думал. Никто, кроме тебя, не додумался бы носить эту рухлядь.

Они замерли, ухмыляясь друг другу, — не просто похоже, а зеркально, двумя половинками одного целого: два чудака, два гения, два листка, вырванные из одного фолианта. Где-то били дворцовые часы, возвещая о наступлении полночи, но здесь, в эпицентре бури из свитков, чернил и смеха, время отступало перед вечным диалогом родственных умов.

Зантарий Куива'Нариен возвышался посреди кабинета, как башня, сложенная из книг и вопросов. Черты его лица были резкими, плечи — острыми, а пальцы, изогнутые за десятилетия перелистывания манускриптов, напоминали причудливые ветви. Бледная, сухая кожа была испещрена тёмными пятнами — такими же, как у сына, только глубже врезанными в плоть. Из-под местами седой гривы волос, забывшей о существовании расчёски, выступали длинные, устремлённые вниз уши, но главной силой в нём были глаза. Глубокие, цвета потускневшего изумруда, они светились ровным огнём познания и в них отражались все прочитанные им свитки и все разгаданные тайны.

— Кстати, а где Сапиентия? Я думал, встречу её здесь.

— Твоя сестра не смогла покинуть Голдмарк, — Зантарий прищурился с хитринкой. — Госпожа Солейн перед отъездом оставила её «за главную», как она выразилась. Сказала, что Сапиентия — самая вменяемая из всех, кто мог бы там оказаться. Так что теперь она утопает в бумагах по самую макушку.

— Одна? — Анаксагор приподнял бровь.

— Нет, конечно, — Зантарий махнул рукой. — Господин Тер'Айлин вместе с ней. Веселит её шутками, пока она разбирается с документами, полагаю.

— Вполне в стиле Антуриума, — хмыкнул Анаксагор.

— Сапиентия не жалуется, — Зантарий пожал плечами. — Она девочка умная. Да и дядюшка твоего друга весьма неглупый сильванорец. Он политик с огромным опытом, — Зантарий уже развернул свиток, который сын сунул ему ранее, и вглядывался в письмена. — Ты, к слову, забыл перевести руны на обороте. Здесь нет проклятий. Всего лишь рецепт от несварения. Думаю, нам пригодится после банкета на Турнире.

И их смех слился в унисон.

— К слову, об этом… Я уж думал, ты намеренно решил «заблудиться» по дороге на Турнир. На твоём месте я бы так и поступил. Даже рассчитывал, что ты сбежишь в сильванорские джунгли, — Зантарий ухмыльнулся, наблюдая, как сын вытряхивает на стол содержимое сумок, больше напоминающее коллекцию птичьих гнёзд, чем учёные труды. — Один лишь вид этих церемоний способен отпугнуть даже гипотетические божественные сущности.

Анаксагор фыркнул, подбрасывая в воздух потрёпанный дневник, и поймал его за уголок, едва не уронив в фиолетовую лужу.

— Турнир? Суета для толпы. Победит Амарант, — он щёлкнул пальцами, и в воздухе на мгновение повисла переливчатая иллюзия магии сильванорцев. — Госпожа Кир'Лианна вложила в него все свои знания о магии, Антуриум дал политическую основу, а почтенная Эл'Лориэнтель — весь свой сарказм и солдафонскую дисциплину. Идеально для победы в подобном спектакле. Да и кому, как не Алым Лепесткам, стать следующим Верховным Орденом?

Отец, поправляя очки, одобрительно хмыкнул. Их семейная библиотека помнила Амаранта с тех самых пор, когда тот, худой и длинноногий, как жеребёнок, частенько пробирался в архивы тайком. И он же был соавтором большинства проделок Анаксагора — именно их дуэт когда-то подменил чернила в канцелярии на вонючий сок огненной лианы, вызвав чихательный рефлекс у всего Совета Пяти.

— А вот девушка-аэрн'тале… — Анаксагор скривился, разглядывая лист с генеалогическим древом семейства Аэлиндорн, нацарапанным по памяти. — О ней столько слухов! «Ведьма! Бледная как смерть! Мать нагуляла!» Всего-то частичный альбинизм, но нет — бредовые слухи плодятся быстрее, чем кролики.

Зантарий согласно кивнул, открывая ящик с печеньем:

— А юную Аурику госпожа Мириэлия подготовила так же, как готовили меня к свадьбе с твоей матерью. То есть никак. До сих пор не улавливаю логики в её решении сослать сестру в нефелийский Орден. Чему её бы там научили? Лучше бы к нам прислали. А вот что до Аэриона… — он язвительно усмехнулся, с наслаждением отламывая кусок печенья. — Ну, с нефелийцами никогда не угадаешь. Их духовные искания напоминают мне принцип дымчатых частиц: чем больше наблюдаешь за их траекторией, тем менее предсказуемой она становится. Сегодня он медитирует на Истинного, завтра — вызывает прапрадедушку для совета по садоводству.

— Вероятно, у прапрадедушки был ценный опыт в выращивании плакучих ив, — с абсолютно невозмутимым видом вставил Анаксагор, наливая себе кофе.

— Без сомнений! — фыркнул Зантарий. — А послезавтра, когда ему это наскучит, он объявит, что нашёл нового бога в узорах на своей каше. Ну, богов и мертвецов тоже понять можно: скучно же им, наверно.

— Не знаю, что там у нефелийцев в их оперённых головах, но моя цель проста и элегантна, — Анаксагор развалился в кресле, закинув ноги на стол, заваленный чертежами. Он отхлебнул из кружки отца крепкий, как алхимический реактив, кофе. — Остров Пятиконечной Звезды не всплывал три столетия! Представь, какая там могла сформироваться уникальная биома! Грибы, способные синтезировать свет, лишайники, поглощающие магические волны! Может, даже летучие мыши, в чьей слюне содержится катализатор, преобразующий воздух в плазму, — по сути, миниатюрные драконы! А айтриллы… — он закатил глаза, словно в религиозном экстазе. — Айтриллы! Зафиксировать их удаётся раз в поколение! Амарант как-то пытался призвать их при мне, но не вышло. Вероятно, мой резонанс не соответствует их эфирной частоте.

— Только ради блага науки, конечно, — съязвил Зантарий, сбрасывая ноги сына со стола. — Никакого личного, сугубо исследовательского интереса к огнеплюющим. Но если увидишь там что-то… э-э-э… с повышенной склонностью к спонтанному самовоспламенению — это я про Амаранта — вспомни: прудениты не участвуют в гонке за власть. Мы наблюдатели. Хранители. И…

— И мастера по избеганию проблем, — Анаксагор с торжествующим видом вытащил из рукава карту, усеянную пометками: «Стальные Вершины. Зона тектонической нестабильности (дракон? айтриллы? ледяные черви?)», «Лириэ'Арнес. Агрессивная флора (земля-людоед, лианы-хищники)», «Нефелум. Область перманентного иллюзорного воздействия (НЕ ХОДИТЬ — БОЛОТО! Топяные Ткачи. Русалки!!!)». — Смотри! Я даже составил карту потенциальных угроз для своих экспедиций, на основе анализа исторических хроник и местного фольклора. Пригодилось. Обещаю, на Турнире тоже не стану отсвечивать. Разве что для калибровки приборов.

— Приборов, — без тени удивления повторил Зантарий, разглядывая карту. — Я так и думал. Ты взял спектрометр, сейсмограф и тот свой… агрегат для измерения настроения духов.

— Естественно! Без полного набора инструментов это будет не исследование, а путешествие! — Анаксагор вскочил, его глаза горели. — Я хочу зафиксировать всё. От состава почвы до эмоционального отклика айтрилл на музыку. Это же бесценные данные!

Он уже собрался продолжить, но на мгновение замер.

— Ах да, кстати, — добавил он уже спокойнее, но с той же лёгкой задумчивостью. — Пока плыл сюда, заметил в тумане корабль. Маскировка у него — загляденье. Если бы не случайный блик, я бы и не заметил.

Зантарий приподнял бровь.

— Пираты?

— Весьма вероятно, — Анаксагор беззаботно махнул рукой. — Я зарисовал силуэт. Мало ли, пригодится для исследования морских аномалий или для отчёта о контрабандных маршрутах. Кстати, неплохо было бы изучить, как они добиваются такой поверхности...

— Анаксагор, — отец вздохнул, но в его голосе слышалась знакомая устало-ласковая нотка, — иногда мне кажется, ты готов изучать даже то, что находится за пределами нашего мира, если оно покажется тебе достаточно интересным.

— Ну, — Анаксагор поправил очки с самым серьёзным видом, — солнце — это всего лишь раскалённая глыба, а не колесница древней аурелийской богини. Кто знает, что ещё мы ошибочно считаем чудом? Вдруг за пределами нашего мира есть целые вселенные, состоящие из чистых формул?

Зантарий фыркнул, пряча улыбку:

— Ты бы ещё луну камнем назвал, который оторвался от Стен Предела.

— А что, — Анаксагор пожал плечами, — в этом есть логика... Надо будет записать эту мысль. Хотя до солнца мне всё равно не достать, — добавил он мечтательно. — А вот с пиратами... С тем, кто владеет таким кораблём, было бы интересно пообщаться. Чисто в научных целях, разумеется. Расспросить о навигации в тумане, о способах маскировки... Жаль, что они вряд ли согласятся.