Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг.

Подошел Вальтер и рассказал, как трудно было перебираться через пролив; об охоте он просто сказал, что подкрался на сто двадцать шагов к трем оленям, но они стояли под острым углом и он промахнулся. Затем он снова подошел на сто восемьдесят шагов и убил оленя, стоявшего боком, выстрелом в лопатку. Матисен подробно и очень оживленно описывал свои переживания и рассказал, как Евстифеев во время снимания с оленя шкуры съел сердце последнего.

Сегодня утром мы с доктором отправились на паровом катере на материк; в машине был Клуг, на руле Евстифеев. Это великолепный тип, так и просящийся на полотно; особенно хорошо он выглядел на руле в зюйдвестке, когда брызги от волн летели через катер. Подойдя к убитому доктором оленю, Евстифеев тотчас же им занялся, а нам посоветовал прогуляться: видимо, не желал, чтобы ему мешали полакомиться вкусными кусками мяса.

5 (18) августа, 9 часов вечера на «Заре», на ходу к островам Каменным. Наконец опять на ходу! В 7 часов мы снялись с якоря и взяли курс на острова Каменные. До полудня еще раз съехали на берег, чтобы сфотографировать глубокие борозды в диоритовой скале. Собрали еще немного плавучего леса и доставили его на судно. Тем временем на «Зарю» снова привезли собак и закончили приведение в порядок корабля и перегрузку на палубе. Теперь могу работать в своей лаборатории: проход по левой стороне палубы, наконец, свободен, так как уголь, брикеты и рыба перенесены в трюм; еще на завтра осталось основательно вымыть лабораторию.

Вернувшись в 2 часа на корабль, рассчитывал, что сняться с якоря можно будет тотчас же; однако оказалось, что пар вытравился через неисправный клапан в паровой лебедке, и поднять пары вновь можно будет не ранее, чем через 6 часов. Эта проволочка времени – не большая беда, хоть и сгустился туман. Зато ветер продолжает быть благоприятным, к тому же из-за происшедшей задержки мы пройдем мимо Каменных островов в более благоприятное время, а мне очень хочется их рассмотреть со сколь возможно близкого расстояния или же даже сфотографировать, так как Нансен на них будто бы усмотрел террасы. Мне же кажется вероятным, что острова эти, также как остров Диксон и мыс Северо-Восточный, состоят из траппов (диоритов Норденшёльда), которые, благодаря своему ступенчатому подъему, легко могут произвести впечатление террас. Охотнее всего я бы высадился на берег, если это окажется возможным.

В хижине, выстроенной в порту Диксон командиром «Скуратова» для производства наблюдений над качанием маятника, я оставил следующий документ.

На деревянной доске было написано: «Извещение о Русской Полярной Экспедиции». Под нею к стене была прибита запаянная жестяная коробка с коротким письмом. На конверте я написал по-русски: «Просьба оставленный здесь документ передать г. Енисейскому Губернатору для телеграфного отправления Е. И. В. Вел. Кн. Константину Константиновичу в Петербург». На вложенном в конверт бланке, со штемпелем (по-русски и по-немецки) «Начальник Русской Полярной Экспедиции» было написано по-русски: «Русская Полярная Экспедиция оставалась здесь в п. Диксон с 30.VII / 12.VIII по 5/18.VIII. 1900 г. Сегодня „Заря“ уходит по направлению к м. Челюскин. Надеясь дойти до зимовья у восточного побережья Таймырского полуострова в несколько недель. Работы подвигаются успешно. Все участники экспедиции здоровы. „Заря“, 5/18 августа 1900. Барон Толль».

Воскресенье, 6 (19) августа. На «Заре», перед устьем Пясины у Медвежьей бухты. Плавание из порта Диксон сначала шло великолепно, ход 6 узлов при южном ветре; льда не было видно. В полночь Матисен, сдавший вахту Колчаку, мне доложил, что лед впереди и справа. Я крикнул Колчаку, чтобы он обошел лед слева, а сам оделся и вышел на палубу. До 3 часов мы бродили в тумане и во льду, пока не показался чистый фарватер. Лед был прибрежный и состоял из разведенных, обреченных на разрушение кусков; он не мог быть опасным, тем более что дул несильный ветер. Я пошел лечь в койку. В половине седьмого утра меня разбудил Колчак и доложил, что лед стал крепче и что между 4 и 5 часами он вместе с Коломейцевым форсировали ледяной барьер и счастливо через него пробились; впереди курса открылся остров, существование которого было неизвестно, – возможно, вновь открытый. Я поднялся на мостик и мог увидеть, что это самый большой и южный из группы Каменных островов, который видел и даже зарисовал Нансен. Немедленно разбудив Матисена, я просил его сфотографировать остров, сначала через объектив для больших расстояний, а затем, когда мы подойдем ближе, и «цейсом». Мы приблизились к острову на 1–2 мили и хорошо могли разглядеть все детали его строения через подзорную трубу; съехать на берег было невозможно из-за рыхлого льда. Остров очень верно изображен на рисунке Нансена. Он возглавляется вершиной, от которой к обеим сторонам спускаются террасовидные ступени. На низменных местах кое-где стоят одиночные холмы. Нансен имел полное основание только по внешнему виду предполагать существование береговых линий, присущих его родине Норвегии, так как он не посетил сам остров и не подходил близко к нему, тем более что геологическое строение близлежащих местностей Сибири ему также было неизвестно. Мне же, только что побывавшему на Диксоне и на противолежащем материке, легко установить идентичность формы суши здесь и там. На вершинах островов Каменных ясно вырисовывались кучи обломков, состоявшие из нагроможденных друг на друга кусков плитняка – совсем как на острове Кузькин и на мысе Северо-Восточном. Все эти местности, как и все имеющие вулканическое происхождение части суши, имеют форму террас, хотя происхождение их не имеет ничего общего с образованием террас в духе норвежских. Каменный остров отличается тем от Кузькина, что, по-видимому, на нем аллювиальные слои более мощные. У северо-западного побережья я видел следы сползания тундровой почвы, свидетельствующие о значительной мощности этого сползания. Происходит оно оттого, что тундра тает всего лишь 1–2 фута от поверхности, и что растаявшая часть движется по верху замерзающих слоев по скату местности, причем ползет по концентрическим, а часто и по параллельным направлениям. Во всяком случае эти свежие срезы в почве тундры нельзя рассматривать как линии берега, а также не как террасы, вызванные трапповым покровом острова. Береговая линия проявила бы себя в отложениях старого плавучего леса, который не мог бы ускользнуть от нашего внимания.

Еще до сих пор вокруг нас лед; здесь лед плавучий, в противоположность припаю, через который мы проходили ночью. Толщина льда всего лишь три с половиной фута, но он такой густой, что нам сквозь него не пробиться; поле, ставшее перед мысом Медвежьей бухты, приходится обходить с SO. До сих пор мы усмотрели пять островов (в том числе и Большой Каменный остров). Мыс я принял за шестой остров, но Коломейцеву удалось определить широту места и установить положение мыса. Теперь мы оказались, как я того хотел, между группой островов и материком. Надеюсь очень здесь найти открытый фарватер; идти западнее в Ледовитый океан не хотелось бы. Доктор, всегда спокойный и веселый, находит, что гораздо интереснее бродить среди льдин, чем в открытом море, в чем я до известной степени с ним согласен. Он сегодня стоял в самом радужном настроении на мостике и высматривал моржей. Ему было холодно в тонкой шведской кожаной куртке, и он заметил, что скоро придется доставать теплые суконные спортивные костюмы, которые я заказал для членов экспедиции в Лулео. Я рекомендовал ему пока достать свое осеннее или зимнее пальто; любезно улыбаясь, он возразил, что у него с собой лишь летнее пальто. На мое предложение надеть теплую охотничью куртку, он ответил, что взял лишь полотняную, сделанную еще в Лифляндии для охоты.

Глубины здесь довольно сносные: у Большого Каменного острова 19 сажень (35 метров), сейчас на остановке для наблюдений 24 сажени (43 метра). Температура воды на глубине —1,7° и до 5 метров —1,0 °C. Температура воздуха +3 °C, ветер SO, небо ясно.

В 11 часов 30 минут ночи ошвартовались у льдины. После ужина, между 6–8 часами, Коломейцев отвел «Зарю» еще ближе к берегу, где некоторое время можно было идти беспрепятственно. Мы прошли мимо «мыса А» и затем мимо ряда совершенно схожих между собою мысов материка или группы островов, причем один остров оставили влево. У «мыса А» я усмотрел слои сланца, имевшие наклон к SO. Тот же сланец виделся и на других мысах. С 9 часов лед начался сгущаться, и я приказал Колчаку идти совсем близко у берега, а в 11 часов разбудить Коломейцева и застопорить машину. Мы отдали ледяные якоря у толстой льдины, чтобы немного обождать, сориентироваться и набрать запасы плавучего леса. Температура воздуха и воды +1,5 °C. Местность пустынная, без каких-либо признаков жизни.

В понедельник 7 (20) августа ошвартовавшись у льдины. 3 часа дня. Густой туман. Придется терпеливо переждать туман и изменение условий льда, в чем нам должен помочь начинающий только что усиливаться NO. Идти так дальше, конечно, не имеет смысла. Сегодня утром я с Бирулей, доктором, Зеебергом съехал на берег на китобойной шлюпке; Евстифеев, Толстов и Расторгуев поехали с нами. Чтобы облегчить возвращение на судно, я приказал через каждые полчаса давать сирену; три быстро следующих один за другим выстрела должны были означать, что мы в опасности, а три коротких сирены – что «Заря» в опасности или необходимо наше немедленное возвращение. Кроме геологической карманной буссоли взяли с собой шлюпочный компас и на всякий случай сухари, шоколад и бочонок пресной воды. Направление ветра WNW, ближайший мыс был расположен на OSO. Пришлось, следовательно, грести туда точно по ветру, обратно – против ветра. До берега добрались между льдинами вполне благополучно. Я приказал матросам собирать плавучий лес, а мы все разошлись по острову, не слишком далеко от берега. Берега скалисты и состоят из вертикальных метаморфических пород сланца, вперемешку с диабазовыми слоями. Через эти слои проходят широкие полосы кварца; по волнистой форме ходов кварца и кливажу ясно видна сила давления, создавшего гору. Крутой уклон не выше 5 метров, за ним почва постепенно поднимается все выше. Слои тундры не глубоки; они состоят из того же глинистого песка, как и на острове Кузькин, и имеют те же характерные ромбовидные борозды. Интересна находка гранита и порфира: первый наблюдался в виде острогранных больших глыб на тундре, второй – в мелких кусках на берегу. Гранит, вероятно, сдвинут, но откуда? Судя по направлению царапин на острове Кузькин, наверное, ледник здесь двигался с востока, то есть с Таймырского полуострова.

Во время нашего пребывания на берегу лед стал подвигаться ближе к берегу, то есть с возвращением нельзя было медлить. Я собрал условным свистом в дудку всех съехавших. Условия льда несколько изменились; между льдинами, которые мы по большей части подвигали, удалось пройти к полынье и по ней дойти до судна. Я взял направление WNW; через несколько времени Толстов сказал, что мы идем на SO, и хотел изменить курс. Я чуть не был введен в заблуждение, но вовремя заметил, что на компас, по которому правил Толстов, действует шлюпочный верп[29], расположенный в непосредственной близости. В это мгновение мы снова услышали судовую сирену и лай собак совсем близко; вскоре «Заря» выплыла из тумана. С каким удовольствием мы после нашей экскурсии съели к завтраку форшмак из оленины! Сейчас 5 часов дня, туман расходится, определились по солнцу; Коломейцев влез в бочку и убедился, что лед в северном направлении благоприятнее, чем вчера. Попробуем двинуться дальше, хотя туман опять сгущается.

8 часов вечера. На «Заре». Мы уже два часа в пути, довольно близко у суши (а, может быть, и у группы островов), причем море несравненно судоходнее, чем вчера. Идем полным ходом, что, в сущности, рискованно! Вчера во время обеда «Заря» с полного хода ударилась левым бортом о крупную льдину; толчок был до того силен, что все мы повыскакивали на палубу. Сотрясение корпуса было очень сильным, можно было опасаться, коснулись ли мы камня. Коломейцев успокоил меня, что боковой удар, который ввиду узкости прохода было очень трудно избегнуть, не может повредить бывшему «Харальду». Будем надеяться!

В 11 часов 20 минут ночи стали на якорь в чистой ото льда бухте какого-то острова (?), вероятно, Скотт-Гансен; последнее выяснится завтра. За чаем настроение было нервное, я к всеобщему удовольствию приказал вытащить граммофон, и это поправило дело. Вскоре остров с его бухтой удалось рассмотреть.

Вторник, 8 (21) августа. Сегодня утром я с доктором, Расторгуевым и Толстовым съехали на берег острова Скотт-Гансен, чтобы изучить его строение. С северного берега были видны еще пять островов.

Самый длинный остров расположен параллельно тому, на котором я стоял. Положение островов показано на приложенном чертеже. Справа виднелся мыс острова Скотт-Гансен, а, может быть, и какого-либо другого. Остров состоит из гнейса, как шхеры Финляндии. Вполне согласен с Нансеном, назвавшим эти острова шхерами. Наблюдалось обильное количество следов оленей. Доктор выловил из речки форелью икру (Salmo alpinus) – крайне интересное открытие. Нагрузив шлюпку плавучим лесом, вернулись на корабль. Тотчас после завтрака снялись с якоря. Я убедился, что между островами 1 и 5 – открытая вода, а между 5-м и Скотт-Гансеном – неподвижный лед. Надо было обойти остров Скотт-Гансен, миновав остров 5, и затем повернуть направо. Тем временем туман сгустился; опасаясь пропустить открытый проход, Коломейцев повернул слишком рано вправо, и мы у острова Скотт-Гансен чуть не выскочили на мель. Он повернул обратно, но вскоре, часа в 3, мы сели на камень так плотно, что лишь в 6 часов смогли сняться, пользуясь верпом и давая задний ход. К счастью, мы из-за малых глубин шли средним ходом, а кроме того, в самый момент прикосновения к камню, был дан задний ход из опасения наскочить на льдину. Дело обошлось без пробоины. Но все-таки мы потеряли целый день, ибо выяснилось, что во время посадки руль выскочил из петель. Теперь придется повозиться! Досадное невезение!

Расположение островов и северо-западное окончание острова Скотт-Гансен.

Среда, 9 (22) августа на «Заре», в 75°20' с. ш. и 87° в. д., в заливе Минина. Тумана и льда нет, ясное небо. Что мешает нам быстро продвигаться к постоянно упоминаемому в наших разговорах мысу Челюскин? Глубокосидящий корабль нуждается в более глубоких водах и фарватерах для плавания в шхерах западной части Таймырского полуострова. Вчера ночью мы обогнули остров 5 в NO направлении, где фарватер был чист ото льда, но мелок и извилист благодаря многочисленным островкам. Попытка выбраться из шхер на запад в открытое море не удалась, ибо там, как говорил сегодня утром Коломейцев, лед очень густой. Мы пошли дальше на SO, мимо семи и более островов, большинство коих тянется в направлении NW – SO (направление виденного мною острова Скотт-Гансен W – O). Наибольший из островов имел форму подковы. Все утро мы шли вдоль восточного побережья этого острова. На нем одинокая гора, вероятно гранитная, около 500 футов вышиною; берега других островов круто поднимаются до 50 футов и, по-видимому, состоят из диабаза и мусора, как на «мысу А», который мы видели 7 (20) августа. Острова все низменны и покрыты коричневой тундрой; на них не видно ни оленей, ни медведей, хотя для последних пищи достаточно. Кое-где попадаются тюлени; одного из них сегодня убил Коломейцев. При анатомировании, произведенном сегодня Бирулей, выяснилось, что тюлени здесь питаются морскими тараканами. В течение шести часов мы идем самым малым ходом, постоянно бросая лот; как только глубины становятся менее 30 футов, даем задний ход и отыскиваем более глубокий фарватер, так как вблизи можно ожидать банку. Довольно их! Правее нас бухта материка, а на SO перед нею опять острова, между которыми придется изворачиваться.

Что касается нашей внутренней жизни, то все идет, по-видимому, совсем хорошо. Мы понемногу сживаемся и проникнуты одним горячим желанием дойти до мыса Челюскин; неудовольствий и дисгармонии незаметно. Команда также имеет довольный вид, забавляется с собаками, которым начинают давать клички, как, например, Черный Рыцарь, Джентльмен и так далее.

Четверг, 10 (23) августа. 8 часов утра. Все еще в шхерах залива Минина! Я назвал залив, в котором мы находимся, с его множеством ответвленных бухточек, в честь лейтенанта Минина, открывшего в 1740 г. острова Каменные. Вчера попали в мешок: кругом оказались отмели – пришлось возвращаться. Матисен и Вальтер с пятью матросами поехали сделать промер; они сообщили, что глубины быстро и весьма равномерно уменьшаются до 20 футов. Я приказал дать команде ночной отдых, сделать побудку в половине пятого и повернуть обратно. Мы все еще обходим остров с горою, он теперь справа от нас. Ветер зашел с OS и, как казалось, должен бы был отогнать лед от берега; на самом же деле он загоняет лед в пролив. Так и осталось невыясненным, действовал ли при этом ветер или течение.

11 часов 30 минут вечера. Опять на мели в злополучном заливе Минина, все еще на виду «чертовых» гор! В четверть шестого дня мы снова сели на мель в проливе, при выходе из залива в открытое море. В проливе плавали лишь одиночные куски льда – для выхода момент казался исключительно благоприятный! Немедленно начали готовить для завоза манильский перлинь[30], в то же время – ровно в 6 часов – началось отливное течение (с суши) от SO, надвинувшее лед вплотную под корму: «Заря» при посадке получила крен на левый борт и под давлением льда начала крениться еще больше. Дело казалось неважным! К счастью, большие льдины быстро остановились, в свою очередь коснувшись мели близко за кормою; мы как бы очутились в закрытой гавани. За льдинами в восточном направлении вода глубже – до 28 футов. Верпование 9-дюймовым перлинем не дало результата, верп пополз. С двумя меньшими манильскими перлинями дело пошло лучше; мы продвинулись на сажень назад при полном заднем ходе машины. При этом перлинь несколько раз рвался, но никого не задел.

Только что, в 12 часов 30 минут, в пятницу 12 (24) августа начинает сказываться обратное течение, вероятно, приливное. Помогло бы оно нам сняться, льдины за кормою уже приходят в движение! Опять потеряли день при самом благоприятном ветре! Восьмой остров лишь раз оживился присутствием четырех оленей и нескольких гагар (Colymbus glacialis).

Суббота, 12 (25) августа. Наконец-то можем сняться с якоря и идти дальше, после того как с 5 часов дня 10 (23) до полудня 11 (24) сидели на мели и 19 часов работали, не щадя сил. Офицеры и команда работали без сна, с небольшими паузами для подкрепления едой. Во всех работах, где только можно было помочь, принимали участие и все ученые. Благодаря распорядительности и умелым действиям Коломейцева удалось наконец-то сойти с банки; вода на 11 часов поднялась на один фут, что немало способствовало нашему спасению. Под дружное «ура» мы все работали на шпиле, пока «Заря» наконец-то сдвинулась. На глубине 6 сажень отдали якорь, чтобы дать команде отдохнуть. Я вызвал команду на шханцы[31] и сказал, что тяжелые часы сидения на мели мне все же дороги, так как дали возможность убедиться, что вся команда состоит из молодцов, с которыми смело можно идти навстречу любой опасности. Я их сердечно благодарил и поздравил с освобождением. Действительно, работа команды была выдающаяся. После меня говорил Коломейцев; он сказал, что к словам начальника может прибавить лишь одно, что за 15 лет службы на флоте ему никогда раньше не приходилось плавать с такой хорошей командой. К обеду я приказал выдать матросам пиво и какао. Мы сели в самом лучшем настроении к завтраку, полакомились апельсиновым соком, а Коломейцев достал семилетнюю бутылку наливки, которую распили с наслаждением. За сим все, за исключением вахтенных, легли спать до 6 часов.

Погода была ясная, +2 °C, дул свежий SO бриз; как хорошо бы мы продвигались вперед в открытом море! Еще оставалось немало работы: поднять стоп-анкера[32], убрать 9-дюймовый перлинь; вообще еще многое надо было привести в порядок, прежде чем направиться в дальнейший путь. Таким образом, еще оставалось довольно времени для экскурсии на берег, чем доктор, Бируля и я немедленно воспользовались. Доктор шел впереди в одиночном каяке, Бируля и я сзади – на двойном. Волны были настолько велики, что Бируле, сидевшему впереди приходилось быть очень осторожным, дабы не вымокнуть. Но ради этой экскурсии не жаль было трудов; орнитологи нашли более оживленную тундру, чем все посещения ранее. Там были стаи плавунчиков, веретенников, бекасов, казарок, гагар и морянок (Phalaropus, Limosa, Tringa minuta и maculate, Bernicla brenta, Colymbus arcticus, Harelda) и другие. Виднелись свежие следы оленей и медведей, однако самих животных не было видно, хотя Расторгуев говорит, что с корабля видел на берегу двух больших медведей. Полуостров, вероятно, составляющий часть более крупного острова, возвышается всего лишь на 10 метров над уровнем моря. Поверхность его принадлежит к типичной плоско-волнистой тундре с ромбовидными бороздами. Небольшие русла глубоко врезаются в берег, создавая бухточки вышиною около 4 метров. Уже с «Зари» можно было разглядеть в подзорную трубу, что, судя по конусообразной форме вымывания берега, мы впервые здесь встречаемся не с коренными породами, а с послетретичными отложениями. Так и оказалось на самом деле. Рассмотрев профили, я, благодаря Бируле, который, как опытный (еще по Шпицбергену) собиратель морских раковин, обнаружил остатки моллюсков (Astarte borealis и Saxicava rugosa), прихожу к предварительному заключению, что тут имеется на террасе береговой вал послеледникового времени, прислоненный к морене. В некоторых разрезах виднелись следы типичной основной морены, к которой с боков примыкали слои песка. В последних Бируля впервые нашел указанные выше раковины. Неровный рельеф дна также объясняется присутствием здесь морен. Лот сначала дал глубину в 8–9 сажень при глинистом грунте, потом вдруг 6 сажень и глину с песком, наконец, 5 и даже 4 саженей, а на гребне этой банки оказались камни! В 12 часов снялись с якоря и легли на WtN[33] в проливе между посещенным нами полуостровом и островом, расположенным на W. Вскоре пришлось застопорить, так как глубины заметно уменьшались. Я приказал спустить шлюпку; сейчас Матисен делает промер пролива в направлении WtN. Если пролив окажется мелким, то мы вернемся на SW и направимся туда, куда и предложил идти третьего дня. Тем временем ветер от SО перешел к NО, и вместо яркого солнца мы получили дождь и дурную погоду. Итак, мы самые чудные дни провели на мели, вместо того чтобы спешить к мысу Челюскин! Место наших несчастий мы даже не могли точно определить, так как все определения разнятся! Идентична ли «проклятая» гора[34] с виденной Нансеном (против острова Маркема)?

11 часов вечера. Какая музыка сейчас для меня самая лучшая? Шум машины на полном ходу! Сижу в моей освещенной электричеством лаборатории, за спиной у меня машинное отделение, из которого льются столь приятные звуки: наконец-то мы в открытом море и нет отмелей проклятой «мышеловки» залива Минина, заставлявших нас идти то малым ходом, то стопорить, то давать назад. SО последних дней окончательно очистил море от льда, мы взяли курс на постоянно упоминаемый в беседах мыс Челюскин, «проклятая» гора постепенно исчезает вдали, горизонт чист. Красиво зашло солнце, одиночные белые и светло-зеленые льдины выделяются на серой поверхности моря, торос в 20 футов вышиной и 300 футов длиною, продукт мощной работы льда, напоминает о минувшей опасности – и он, видимо, сидел на мели; с почтительной робостью мы огибаем далеко слева эту исполинскую веху «управления лоций и маяков Ледовитого океана»…

Условное обозначение румбов.

Даже машинисты веселы; их работа сопровождается удалыми песнями. До ушей моих доносятся звуки опереточных мелодий. В кают-компании Коломейцев и Колчак с живостью и юмором рассказывают об охоте и наблюдениях из жизни животных во время плавания в тропиках. Бируля анатомирует череп нерпы, Вальтер, очень радостный, препарирует шкуры вчерашней добычи. Зееберг сообщил мне результаты определения места: 74°44'30'' с. ш. и 85°44' в. д. При этом выпиваются громадные количества какао. Большие запасы этого напитка, которые, к немалому удивлению доктора, я распорядился заготовить, оказались весьма кстати.

Мои мысли летят назад на SW – в далекие края к вам, дорогие; храни вас Господь!

Воскресенье, 13 (26) августа. На «Заре», между заливом Минина и фьордом Миддендорфа. Со вчерашнего дня счастливо прошли 60 миль и находимся сегодня в полдень на линии между островами Рингнеса и горой Нансена на материке, которая, как выяснилось, не идентична с «проклятой» горой. Вскоре справа должны открыться острова Тилло. Мористее крупные ледяные поля со старыми, высокими торосами. Берег переходит в длинный мыс, вероятно, мыс Стерлегова.