Полная версия
Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг.
Эдуард Толль
Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг.
Toll E.
Die russische Polarfahrt der Sarja 1900/02. Aus den hinterlassenen Tagebuchern / Hrsg. v. Emmy von Toll. Berlin: Verlag, 1909. 635 s.
© ООО «Паулсен», 2025
© Русское географическое общество, 2025
Выражаем признательность за поддержку Гогину Дмитрию Юрьевичу, руководителю Федерального агентства по государственным резервам (Росрезерв).
От издателей
Перед вами книга, которую можно назвать не только итогом работы, но и реализованной давней мечтой большого коллектива, подготовившего ее к печати.
Дневник барона Толля, написанный во время Русской полярной экспедиции (РПЭ) 1900–1902 гг. и оставленный им на яхте «Заря» перед уходом с тремя спутниками на остров Беннетта, был передан после его гибели вдове Эммелине фон Толль и издан ею в 1909 г. в оригинале (Die russische Polarfahrt der Sarja 1900/02. Aus den hinterlassenen Tagebuchern / Hrsg. v. Emmy von Toll. – Berlin: Verlag, 1909. 635 s.).
На русском языке этот дневник увидел свет только в 1959 г. (Э. В. Толль. Плавание на яхте «Заря». Перевод с немецкого З. И. Виттенбург; под редакцией П. В. Виттенбурга, автор предисловия П. В. Виттенбург; художник Б. В. Шварц. – Москва: Географгиз, 1959. 339 с.).
Перевод, сделанный профессионально и качественно, тем не менее не является всеобъемлющим. Убраны сведения о лейтенанте А. В. Колчаке, который входил в состав экспедиции. Колчак практически нигде не назван по фамилии (просто – «гидрограф»). По политическим соображениям Колчак не упомянут ни в каких исторических документах, кроме как связанных с его ролью лидера белогвардейского движения; тем самым искажена и история Русской полярной экспедиции. Ненужными и идеологически невыдержанными посчитали рассуждения Толля на религиозные темы и описания им религиозных праздников. И, наконец, подверглись цензуре страницы, на которых рассказывается о роли Великого Князя Константина Константиновича, возглавлявшего Академию наук, под патронажем которого и состоялась экспедиция.
Плавание под руководством барона Э. В. Толля на яхте «Заря» было грандиозным предприятием своего времени. Спасательная экспедиция, снаряженная в 1903 г., которую возглавил лейтенант А. В. Колчак, также по праву входит в летопись самых мужественных и превосходных арктических предприятий. Совет Императорского русского географического общества 30 января 1906 г. наградил А. В. Колчака своей высшей наградой – Константиновской медалью «за участие его в экспедиции барона Э. В. Толля и в особенности за путешествие на остров Беннетта». Толль и его спутники не были найдены, но на острове Беннетта обнаружены многие предметы партии Толля, построенная избушка, три записки и письмо Толля президенту Академии наук в Санкт-Петербурге – короткий отчет, заканчивающийся словами: «Отправимся сегодня на юг. Провизии имеем на 14–20 дней. Все здоровы. Губа Павла Кеппена о-ва Беннетта. 26.X / 8.XI.1902 г. Э. Толль». В пути люди погибли.
Итак, об одном из самых ярких и важных путешествий в отечественной полярной истории мы знаем по сильно сокращенной и отцензурированной книге. Для восстановления исторической справедливости по отношению к значению экспедиции и к памяти ее участников было необходимо издать полный перевод дневников Э. В. Толля.
Еще в начале XX в. действительный член Русского географического общества П. В. Гельмерсен, по поручению председателя РГО Ю. М. Шокальского, осуществил такой перевод, о чем свидетельствует их переписка[1].
Павел Васильевич Гельмерсен (1880–1953) – офицер Российского флота, участник Первой мировой войны, Георгиевский кавалер, капитан 1-го ранга, историк военно-морского флота, писатель. Рукопись Гельмерсена хранится в Научном архиве РГО в личном фонде Ю. М. Шокальского[2].
Несколько лет назад, благодаря инициативе и большой работе коллектива Русского географического общества, этот перевод был оцифрован, проверен и отредактирован. В 2025 г. издательство «Паулсен» также сделало перевод около сотни страниц дневниковых записей, пропущенных (по неясной причине) Гельмерсеном.
Таким образом, перед читателем предстает максимально полный дневник Эдуарда Васильевича Толля. Почему все-таки максимально полный, а не полный? Купюры были сделаны Эммелиной Толль, убравшей из рукописи мужа все упоминания, связанные с конфликтами, сложными человеческими отношениями. В «Послесловии» к книге баронесса поясняет: «При обработке материала… выяснилась необходимость… кое-что сократить или выпустить. Исключено все, относящееся к семье… Выпущены подробности о совместной жизни членов экспедиции». Эти купюры в немецком издании дневников обозначены отточиями – мы повторили их в нашей книге.
Немецкое издание дневников 1909 г. было дополнено разделом «Распределение работ по составлению описания экспедиции и ее результатов» и статьей К. А. Воллосовича «Обзор научных трудов барона Толля и геологические результаты его последней экспедиции». П. В. Гельмерсен пишет, что «все это не переведено мною, так как первая статья написана в 1908 г. и после нее, вероятно, появились специальные труды, а вторая является интересной лишь для геологов, но не для наших целей».
В представленном читателю издании мы приводим с сокращениями «Вступление» П. В. Виттенбурга к книге «Плавание на яхте „Заря“». Книга дополнена важными и интересными текстами, связанными с Русской полярной экспедицией, в первую очередь, полным «Отчетом лейтенанта В. А. Матисена о плавании яхты „Заря“ в навигацию 1902 г. и о возвращении ее экипажа в Якутск», опубликованным в «Известиях Императорской академии наук» (1903, март, т. XVIII, № 3). Читатель найдет в издании также очерк полярного путешественника и исследователя Д. И. Шпаро о судьбе продуктового склада Толля на побережье Западного Таймыра, которым сами участники РПЭ не воспользовались, но который стал началом большого научного эксперимента; в продолжающихся исследованиях участвует целый ряд институтов РАН и Научно-исследовательский институт проблем хранения Росрезерва. Автор коснулся также и бережного отношения к памяти Э. В. Толля в России, в частности рассказав о перезахоронении в 2011 г. на острове Котельный участника РПЭ доктора Г. Э. Вальтера.
В представленном переводе все латинские названия растений и животных приведены в написании, принятом в начале прошлого века. Отдельные фамилии, имена, некоторые географические названия даны как можно в более точном соответствии с оригиналом издания (Бируля, Зееберг, Железников, Клуг, Бова, Паттерсон и некоторые др.). Большинство устаревших и мало или совсем не используемых ныне слов и терминов оставлено в первоначальном варианте.
Все авторские сноски и примечания немецкого издателя сохранены. Дневники дополнены редакционными примечаниями, уточняющими тот или иной термин, географическое название, персоналию, упоминаемое автором событие.
Надеемся, что важная многолетняя работа по возвращению в научный оборот документов Русской полярной экспедиции будет по достоинству оценена специалистами и всеми интересующимися данной темой читателями.
Издательство «Паулсен» Русское географическое общество.Вступление
Автор дневника «Плавание на яхте „Заря“», начальник Первой русской полярной экспедиции Академии наук, Эдуард Васильевич Толль был одним из замечательных полярных исследователей конца прошлого столетия.
Знаменитые путешественники того времени – Ю. Пайер, К. Вайпрехт, Д. Де-Лонг, Ф. Нансен, Р. Амундсен и другие – стремились достигнуть высоких широт Севера и в результате обогатили науку географическими открытиями, которые стерли много белых пятен с карты полярных стран.
В отличие от большинства путешественников, проводивших односторонние географические исследования, Э. В. Толль, как и Ф. Нансен, положил начало комплексному изучению природы Арктики.
Научные результаты трех полярных экспедиций Э. В. Толля (1885—1886, 1893, 1900—1902) составили семь томов в изданиях Академии наук. Исследования этих экспедиций были посвящены вопросам географии, ботаники, зоологии и, особенно, геологии и гляциологии; проводились систематические наблюдения по метеорологии, земному магнетизму, северным сияниям и, наконец, по этнографии. Произведенные Э. В. Толлем исследования ископаемого льда на Большом Ляховском острове по настоящее время не превзойдены. Их описание вошло во все учебные руководства по геологии и физической географии и переведено на многие иностранные языки.
Широкий научный кругозор и глубокие познания в области естествознания позволили Э. В. Толлю осветить многие проблемы, связанные с изучением природы Арктики.
Обладая сильной волей и высоко развитым чувством ответственности за порученное дело, Э. В. Толль не жалел сил и жизни, преодолевая неисчислимые трудности, стоявшие на пути полярного исследователя в ту эпоху, когда работа в Арктике граничила с героизмом. Нельзя забывать, что в те годы еще не использовались ледоколы, не существовала авиация, не было ни полярных станций, ни радиосвязи, ни ледовой разведки.
В 1885—1886 гг., впервые участвуя в полярной экспедиции под начальством А. А. Бунге, Э. В. Толль изучал геологию Новосибирских островов. Будучи на северо-восточном берегу острова Котельного, он 13 августа 1886 г. занес в свой дневник: «Горизонт совершенно ясный. Вскоре после того, как мы снялись с устья реки Могур-урях, в направлении на северо-восток 14—18° ясно увидели контуры четырех гор, которые на востоке соединились с низменной землей. Таким образом, сообщение Санникова подтвердилось полностью. Мы вправе, следовательно, нанести в соответствующем месте на карту пунктирную линию и надписать на ней: Земля Санникова».
На основании формы гор Э. В. Толль высказал предположение, что «Земля Санникова» сложена, подобно острову Беннетта, из базальтов. Расстояние от острова Котельного до «Земли Санникова», которую Э. В. Толль считал за часть неизвестного архипелага, он полагал равным 150—200 км.
Спустя семь лет, в 1893 г., Э. В. Толль руководил экспедицией Академии наук. На берегу Восточно-Сибирского моря, в 60 км к востоку от Святого Носа, Э. В. Толль производил раскопки мамонта и был занят устройством на Новосибирских островах по просьбе Ф. Нансена двух продовольственных складов на случай гибели «Фрама». На севере Сибири, в Приянском крае, он проводил орографические исследования, описал Хараулахский хребет, а также хребты Чекановского и Прончищева, нанес на карту Анабарскую губу и низовья реки Анабары до 72-й параллели. Инструментальная съемка и определение астрономических пунктов, произведенные экспедицией Э. В. Толля, позволили исправить и уточнить географические карты того времени. <…>
Оставив службу в Академии, Э. В. Толль перешел по приглашению академика Ф. Н. Чернышева в Геологический комитет. Вскоре на заседании Русского географического общества он познакомился с адмиралом С. О. Макаровым, который тогда вынашивал идею исследования полярных стран при помощи ледокола. В это время Э. В. Толль разрабатывал план изучения района гипотетической «Земли Санникова» при помощи деревянного судна. В 1897 г. осуществилась мечта С. О. Макарова, и Э. В. Толль принял участие в первом арктическом плавании ледокола «Ермак». Совместная работа Э. В. Толля с С. О. Макаровым прервалась в связи с тем, что правительство отпустило средства на организацию Первой Русской полярной экспедиции Академии наук под начальством Э. В. Толля.
Вдохновитель этой экспедиции, Э. В. Толль, собрал большой научный материал, опубликованный Академией наук.
В настоящем дневнике Э. В. Толль дает описание плавания на яхте «Заря», начиная с ее выхода в море 21 июня 1900 г. Дневник написан не для опубликования в печати, а адресован Э. В. Толлем его жене Эммелине Толль. Этим объясняется интимный характер некоторых записей. Искренность суждений, мыслей и чувств, которыми проникнуты все записи, рисуют личность Э. В. Толля как человека гуманного, проникнутого гражданскими чувствами, целеустремленного в своей работе и отдающего все свои силы выполнению долга. Э. В. Толль беспощадно строг и требователен к себе, а по отношению к своим подчиненным он необычайно заботлив и полон товарищеского внимания.
Заслуживает быть отмеченной его искренняя дружба со старыми проводниками Джергели и Оммундже и неизменно гуманное отношение ко всем туземцам-кочевникам, которые платили ему ответной любовью, подобно тому, как это было во взаимоотношениях Н. Н. Миклухо-Маклая с обитателями Новой Гвинеи. <…>
Э. В. Толль не раз возвращается к анализу причин вымирания некоторых малых народностей, населявших север Азии, и стремится пробудить сочувствие к этим обездоленным «инородцам», оказывая им со своей стороны постоянное содействие и помощь.
Дневник прерывается 5 июня 1902 г., когда вместе со своими тремя спутниками, астрономом Ф. Зеебергом и проводниками якутом В. Гороховым и эвеном Н. Протодьяконовым, Э. В. Толль с острова Котельного отправился на собаках и байдарах на остров Беннетта, чтобы оттуда достигнуть «Земли Санникова». <…>
П. В. ВиттенбургВведение
План экспедиции на Землю Санникова[3]
В ясные солнечные дни видны с северной оконечности острова Котельный, в 76° с. ш., четыре горы, едва возвышающиеся на северном горизонте, – это Земля Санникова, на которую до сих пор не ступала нога человека.
Земля эта названа в честь Якова Санникова, известного промышленника и спутника Геденштрома. Он первым заметил эти горы в 1805 г. во время летнего пребывания на острове Котельный. В следующем году он с Высокого мыса открытого им острова Новая Сибирь видел вторую землю на NNO. Однако через 20 лет наблюдения Санникова были как бы опровергнуты: лейтенант Анжу, которому Морским министерством было поручено найти виденные Санниковым земли, вернулся в 1824 г. в полном убеждении, что существование расположенных севернее Новосибирских островов земель основано на заблуждении.
Прошло еще 50 лет; во время трагического возвращения американского капитана Де-Лонга с оставленного в 77° с. ш. и 154°59' в. д. корабля «Жаннетта» им был открыт на NNO от Новой Сибири остров Беннетта, что и подтверждало данные Санникова относительно видимой им на NNO от «Высокой горы» земли.
Тем временем мнение о вероятности существования земли, виденной Санниковым на N от острова Котельный, продолжало держаться, так как и другие посетители острова, якутские и тунгусские промышленники, подтверждали это мнение Санникова.
В 1886 г., во время снаряженной Академией наук под начальством доктора А. Бунге экспедиции, я лично мог убедиться в правдивости сказанного. 13 августа 1886 г. при совершенно ясной погоде, находясь у устья реки Могур (на карте Анжу названа рекою Санникова) в 76° с. ш. и 139° в. д. у северного мыса острова Котельный, я видел по магнитному румбу NO 14–18° острые контуры четырех плоских гор и примыкающую к ним с восточной стороны низменную землю. Горы Земли Санникова по своей форме живо напоминают усеченные базальтовые пирамиды Святого Носа, каковыми они представляются смотрящему с южного берега Большого Ляховского острова. По форме гор Земли Санникова можно заключить, что они базальтовые, такие, как и остров Беннетта, который по описанию Де-Лонга состоит из подобного же камня.
Расстояние Земли Санникова от острова Котельный, по моему мнению, 150–200 верст, что составляет 1,5–2 градуса. Это подтверждается и Нансеном, который в 78° с. ш. и 140° в. д. видел летевшую с севера стаю куликов, что служит неоспоримым доказательством существования там земли – и не только одиноких скалистых утесов, но целого острова, подобно Новосибирским. Нансен сам не видел земли, но считает, что, вероятно, это небольшой остров, простирающийся недалеко на севере. Прав он или нет – пока трудно сказать, но что Земля Санникова составляет часть еще не открытого архипелага – за это говорит множество данных[4].
Я пока не буду касаться результатов геологического исследования строения Новосибирских островов, указывающих на продолжение исследования на севере, в виде расколотых и скрытых под водой масс земли; ограничусь лишь указанием на факты, которые выяснились по результатам экспедиции «Фрама».
1. Разности скоростей дрейфа «Жаннетты» и «Фрама» указывают, что оба дрейфа не могут быть идентичными. Основываясь на том же, Нансен рекомендует снарядить лет на пять корабль для дрейфа со стороны Берингова пролива; новый путь, по его мнению, пройдет севернее курсов «Фрама». Авторитеты по географии полагают, что, если оба дрейфа начнутся из того же места вблизи Берингова пролива, то разветвление дрейфов свершится севернее Новосибирских островов, и только лишь в силу расположенных там частей суши.
2. Из курса «Фрама», равно как и маршрута Нансена и Йохансена, явствует, что плавучий лед с большою легкостью шел на N, в то время как при движении на SO, то есть в направлении предполагаемого архипелага, он задерживался.
Если мое предположение относительно принадлежности Земли Санникова к архипелагу верно, то тут, может быть, речь только лишь о землях, не превышающих размерами Землю Франца-Иосифа, во всяком случае не крупных земельных пространствах; против этого говорят открытые Нансеном большие глубины, которые начинаются по курсу «Фрама» с 79° с. ш. Насколько далеко на NO или O от курса «Фрама» тянется неизвестный архипелаг – в настоящее время самый жгучий географический вопрос.
Изучить геологическое строение этого архипелага, если даже он занимал бы лишь незначительную часть пространства Земли Франца-Иосифа, для истории Земли и, в частности, геологии Северной Азии чрезвычайно важно, ибо ключ для решения целого ряда серьезнейших вопросов может быть найден только здесь. Не говоря о прочих научных целях экспедиции на Землю Санникова, перечень которых в этой статье меня завел бы слишком далеко, следует упомянуть, что, помимо биологических (зоологических и ботанических) исследований, будут иметь громаднейшее значение метеорологические и магнитные наблюдения – конечно, при том условии, что наблюдения эти будут производиться без перерыва в течение круглого года в одной из самых северных точек названного архипелага. Метеорологические наблюдения будут очень важны еще и для сравнения и обоснования крайне интересных метеорологических наблюдений «Фрама», ибо последние, также как и наблюдения большинства экспедиций, производились почти ежедневно на другом месте.
Теперь от теории перехожу к практике. Как добраться до Земли Санникова? Попытки Санникова и Геденштрома (1805 и 1806) и лейтенанта Анжу (1821–1823) показали, что исключительно только на санях, запряженных собаками, нельзя добраться до земель, расположенных впереди Новосибирских островов, из-за пересекающих путь полыней. Летом же это возможно на шлюпах, как доказал Де-Лонг во время обратного пути с Земли Беннетта на Новую Сибирь. При таких условиях исключается возможность удовлетворительного научного обследования этих земель. Потребовалось бы перезимовать на Земле Санникова, то есть провести там целый год; однако организация доставки необходимого на год количества провианта на санях и шлюпках немыслима.
Единственно действительное средство добраться до Земли Санникова – корабль; причем идти следует непременно со стороны устья Лены, о чем буду сейчас говорить более подробно. Как можно было ожидать, опыт экспедиции на «Фраме» доказал, что в чистом ото льда течении, поднимающемся от Лены до 78° с. ш., то есть до широты Земли Санникова, можно пройти всего лишь в несколько дней[5]. Правда, «Фрам» вмерз именно здесь, и отсюда начался дрейф этого неразрушимого корабля. Но не следует забывать, что «Фрам» очень запоздал и что все это случилось 13 (25) сентября! Чтобы избегнуть столь же нежелательного окончания экспедиции, следует туда прибыть в более ранее время года, что может иметь место лишь в том случае, если экспедиция начнет свое плавание от устья Лены. Последнее совершенно чисто ото льда уже в начале августа, что доказано, помимо многочисленных примеров прежнего времени, также и моим плаванием на шлюпке по устью Лены в 1893 г.
Избрание устья Лены за исходную точку для плавания на Землю Санникова весьма существенно ввиду снабжения необходимым числом собак и потребным для них провиантом. Лучшие собаки для подобных целей всей Сибири, да вероятно и всего света, живут в устье Лены. При желании дойти до Земли Санникова из какого-нибудь европейского порта в одно лето все равно пришлось бы заходить за собаками в устье Лены либо в устье Оленёка, куда собаки могли бы быть доставлены. При этом было бы легко упустить время, возможное для плавания до Земли Санникова. Чтобы наверняка и в надлежащем снаряжении достигнуть цели, пришлось бы употребить оба места.
Здесь же говорится о том, что корабль, долженствующий миновать мыс Челюскин, может быть менее счастлив, чем его три предшественника: «Вега», «Лена» и «Фрам»; в случае зимовки у мыса Челюскин пришлось бы использовать еще третье лето.
Поэтому самым правильным и надежным было бы зафрахтовать для экспедиции корабль, который с предшествующей зимы стоял бы в устье Лены. Там и сейчас стоит пароход «Лена»; но, вероятно, состояние, в котором он находится, вряд ли ему позволит выходить в море. На тот случай, если нельзя было бы собрать средства на покупку нового корабля, следовало бы последовать примеру «Лены» 1878 г. и снарядить пароход в устье Лены для чисто коммерческих целей. Понятно, что такое предприятие, в особенности если правительством будет разрешен беспошлинный ввоз товаров, окажется крайне прибыльным. Возвращение корабля в то же лето было бы вряд ли возможным – вообще. Я не разделяю оптимистической веры в возможность постоянной навигации между Европой и Леной. Однако же появление корабля под начальством одного из испытанных капитанов норвежских рыболовных судов в устье Лены и практика плавания в водах, омывающих Новосибирские острова, имеет громадное значение, потому что послужило бы началом основательного научного изучения и систематической эксплуатации богатств мамонтовой кости. С другой стороны, плавания восточнее устья Лены до устья Колымы удовлетворили бы жгучие потребности жителей тех областей. Достаточно привести следующий пример: пуд ржаной муки вследствие затруднительного транспорта на протяжении пути в 1000 километров от Якутска через 5000-футовый Тукуланский перевал Верхоянского горного кряхта[6] в Верхоянск обходится казне в 7 руб. 57 коп., а оттуда приходится переплавлять муку в Колымск еще на 1000 километров! Цена пуда муки в Нижнеколымске мне неизвестна, тогда как цена муки в Верхоянске мне сообщена документально якутским губернатором. Понятно, что при доставке по контракту муки казенным складам на Колыме и на Индигирке морским путем из устья Лены вдоль берега казна получит громадную прибыль.
Что касается места сбыта импортированных из Европы морским путем товаров, следует упомянуть, с одной стороны, Якутскую ярмарку, с другой – золотые прииски в области притоков Лены. Ярмарка длится с июля до конца августа и имеет по официальным данным оборот в два миллиона рублей, из коих половина падает на ввоз шерстяных и бумажных изделий, фарфора и фаянса, колониальных товаров (кроме чая) и, наконец, различных химических продуктов, тогда как другая половина оборота относится к вывозу копченых товаров и мамонтовой кости.
Золотые прииски находятся по большей части в Витимской и Олёкминской областях, да последнее время также и в Алданской. Управлениями обеих вышеназванных областей израсходовано в 1889 г. на товары для одних только рабочих – 4 174 150 руб.
Из необходимых для технических целей предметов достаточно упомянуть о динамите; в 1889 г. было израсходовано 900 пудов. Понятно, что заказа товаров хотя бы одним из крупных приисков достаточно, чтобы щедро окупить все плавание парохода по Ледовитому океану.
Выполнение плана экспедиции в коротких словах может быть нижеследующим:
1. Летом 1899 г. экспедиционный корабль, крепкое норвежское судно, каковые употребляются для тюленьего промысла, должно пробиться через Карское море кругом мыса Челюскин к устью Лены. В случае, если этому кораблю, так же как «Лене» в 1878 г., посчастливится использовать один из рукавов Лены и дойти до Якутска, то он должен сдать свои товары и там остаться на зиму. Если кораблю в устье Лены не посчастливится попасть на фарватер, доступный его углублению, он мог бы сам найти зимовье у западного берега губы Борхая. Оттуда можно использовать обычную зимнюю дорогу; товары удобно перевезти на оленях обычным 100-верстным путем через 1500-футовый перевал Хараулахского хребта (2500 футов вышиной) в Булун на Лене и с этого складочного места поднять их на пароходе «Лена» вверх по реке.