Звёзды Эттерны

— Мне рассказывали, что если Тень разлучить с её хозяином, то она отказывается от еды, воды, а затем и от жизни…

— Как моя госпожа? — только и спросила я в ответ. Комментировать её слова я не собиралась.

Так прошло ещё пару дней. Стандартный вопрос, помню ли я что-нибудь, и стандартный встречный вопрос, как моя подруга и всё ли у неё хорошо. Когда я ослабла настолько, что с трудом доходила до туалета, Клер начала кормить меня насильно, так что теперь сон стал моим постоянным спутником. Просыпалась я только тогда, когда приходила служанка. Рана всё так же кровоточила и не заживала.

Видя, что я совсем плоха, Клер соизволила-таки кое-что рассказывать о Нидейс. Так я узнавала о жизни моей подруги. «…госпожа Нидейс выздоровела и сейчас проходит обучение…» «…готовится к помолвке и учится вести себя в светском обществе…» «…госпожа Нидейс готовится к отъезду и шьет платья…» Весь дворец, оказывается, только и говорил о том, что «…молодая госпожа без памяти влюблена в будущего мужа…» И это при том, что она его ни разу в жизни не видела!

Представляю, как ей трудно там! Но, судя по словам Клер, она молодец и вполне справляется… Но вот:

— Твоя рана так долго заживает! Ты, наверное, не сможешь отправиться в путь со своей госпожой! Как жаль! — притворно вздыхала она. — Но ты не переживай! Как только поправишься, мы сразу же отправим тебя к ней!

Она ушла, я же из последних сил доползла до туалета и, засунув два пальца в рот, освободила желудок от отравы. Лучше быть голодной, чем отравленной!

Когда рвотные позывы утихли, а в голове немного прояснилось, стало окончательно понятно: отправлять меня с подругой к жениху никто не собирается, и нужно с этим что-то делать! Не знаю, чего так боялся Вегинмар, но я обязана быть рядом с подругой!

Скрипнул замок, и дверь отворилась. Как всегда, фальшиво улыбаясь и сияя, вошла Клер с подносом.

— Как ты? Что-нибудь вспомнила? — Её взгляд споткнулся о мою ярость.

— Ты должна немедленно отвести меня к моей госпоже! — яростно прошептала я.

— Почему ты не в постели?! — выдохнула она. — Ты должна выздоравливать…

— Хватит! — Не обращая внимания на дикую слабость, я подскочила к девушке и со всей силы выбила у неё из рук поднос, схватив её за передник. От неожиданности она даже не сопротивлялась.

— Немедленно! Слышишь меня, немедленно! Отведи меня к ней! Я не останусь здесь! — кричала я ей в лицо, стараясь встряхнуть её как грушу. — Я не могу больше так! — с надрывом, сквозь душащие слёзы воскликнула я. И это было чистой правдой. — Я только и слышу, что слаба! Что ещё не готова! Что нужно выздороветь! Я хочу быть рядом с НЕЙ! Мне плевать! Я всё равно найду выход и буду рядом с ней! Слышишь меня?! Ты не смеешь отдалять меня от моей госпожи!

Я уже откровенно истерила, совершенно не видя лица Клер из-за пелены слёз.

С неожиданной для меня силой девушка в два счёта отцепила меня от себя и, как пушинку, уложила на кровать. И столько искренней жалости было в её глазах, что мне прямо сейчас хотелось утопиться. Это была первая настоящая, живая эмоция, которую я за всё это время в ней увидела. Ей действительно было меня жаль. Но Клер, видимо, была профессионалом своего дела: она мгновенно натянула привычную маску болтливой служанки и принялась щебетать, успокаивая меня. От этого я разрыдалась ещё сильнее.

Клер ушла за новой порцией каши и снова насильно меня накормила. Как бы я ни сопротивлялась, хватка у неё была железная. За простеньким платьем, оказывается, скрывался настоящий воин — такие стальные мышцы у неё были! В итоге я снова уснула, придавленная тяжёлой рукой Клер; она не выпускала меня, пока я окончательно не отключилась.

Но, как ни странно, мой спектакль подействовал! Меня перестали пичкать снотворным и сменили мазь. Клер объяснила это тем, что новая мазь гораздо лучше — мол, ради лучшей подруги (то есть меня) она лично выпросила её у господина лекаря, которого я за всё время так ни разу и не видела. Я сделала вид, что поверила, горячо её благодарила, заглядывая в глаза и расспрашивая о «своей госпоже». Врать меня, кстати, научила Данна: она часто повторяла, что к любой лжи нужно подмешивать как можно больше правды, и тогда тебе обязательно поверят.

Дальше моё излечение пошло семимильными шагами! Теперь я вовсю щебетала вместе с Клер, наперебой рассказывая, какая замечательная у меня госпожа, как сильно я по ней скучаю и что осталось совсем чуть-чуть, прежде чем я её увижу и наконец-то буду рядом с ней всегда.

И этот долгожданный день наступил! Рана затянулась, превратившись в небольшой розовый рубец, перевязки больше не требовались, и, несмотря на общую слабость, чувствовала я себя гораздо лучше. Меня, правда, терзали смутные подозрения, что с помощью магии меня могли бы исцелить в разы быстрее. Но, думаю, всё дело в том, что этого они как раз таки по каким-то своим, неизвестным мне причинам не хотели.

Страх перед тем, что ждёт за дверью, давно отступил — мне безумно надоело сидеть в четырёх стенах.

Клер принесла мне точно такое же платье, как у неё, и обрадовала вестью, что сегодняшний день и все последующие я проведу вместе с Нидейс. Заметив, как вспыхнули мои глаза, она снова посмотрела на меня с жалостью. Но мне было абсолютно всё равно: я искренне радовалась, испытывая колоссальное облегчение.

— Наконец-то я её увижу! — буквально пропела я.

Война за моё право находиться рядом с единственным близким человеком была окончена, и я победила, не умерев во сне от неизвестного яда.

*

Идя вслед за Клер, я совершенно не смотрела по сторонам, думая лишь о том, что наконец-то увижу Данну! Но, заметив на стене знакомое лицо, я замерла и с ужасом уставилась на картину, где была изображена моя подруга в возрасте пятнадцати лет. Она позировала в шикарном, сверкающем бальном платье. Юная прекрасная принцесса — по-другому и не скажешь, — только вот лицо… Такого высокомерия на её всегда улыбающемся лице я никогда в жизни не видела! Даже когда она изо всех сил пыталась отделаться от очередного навязчивого ухажёра. А уж поверьте, строить надменные гримасы Данна умела отлично, хоть и пользовалась этим крайне редко.

Кем бы ни была девочка, изображённая на портрете, она была безупречно красива и холодна. От неё, как и от Родерика, веяло чистой силой, властью и непомерной гордыней. Моя подруга всегда была совершенно другой!

Клер нетерпеливо поторопила меня, напоминая, что у нас мало времени, и мне пришлось поспешить за ней.

«Хоть бы Данна не выдала нас, когда меня увидит! — отчаянно волновалась я. — Клер ведь будет пристально наблюдать и сразу же доложит Вегинмару! Но Данна точно должна меня узнать!»

Я, как обычно, немного трусила перед неизвестностью и невольно запнулась перед входом в покои принцессы Нидейс (а теперь — Данны). Клер как-то проболталась, что Вегинмар проводит с «дочерью» всё своё свободное время, рассказывая ей о прошлом семьи и обучая забытому искусству.

Заметив мою заминку, Клер лишь выразительно закатила глаза и постучала в дверь. Мы вошли, предварительно поклонившись, как меня учила служанка. Вегинмар, отозвавшись на стук, уже находился внутри.

Первое, что бросилось в глаза, — роскошь огромной, светлой комнаты, оформленной в тёплых тонах. Всё здесь было подобрано с таким безупречным вкусом, что казалось, будто ты действительно попала в опочивальню сказочной принцессы.

— Нидейс, моя дорогая! Вот твоя Тень! Я тебе о ней рассказывал, — спокойно и с мягкой улыбкой произнёс «отец», глядя на «дочь». — Это твоя любимая служанка и телохранительница. Она храбро спасла тебе жизнь, не дав утонуть в бурных водах Заира.

— Да? — холодно отозвалась та. — Я представляла её другой.

От её высокомерного тона и ледяного выражения лица я едва не отшатнулась. Казалось, будто прямо сейчас на меня живьём смотрит та заносчивая девушка с портрета.

«Она притворяется! Чтобы нас не выдать!» — мысленно догадалась я и немного успокоилась. А ведь в первую секунду я действительно испугалась, что передо мной настоящая принцесса! Но нет, крошечный, почти незаметный шрам на лбу подруги, которого точно не могло быть у покойной Нидейс, окончательно вернул мне самообладание. Это была моя Данна! И я была безумно рада её видеть!

— Принцесса Нидейс, я очень рада вас видеть и счастлива снова быть с вами! — я буквально засветилась изнутри.

Ко мне тут же потеряли всякий интерес, словно последний недостающий пазл наконец встал на своё место. Мои слова попросту проигнорировали; от меня отвернулись, как от пустого места, и продолжили прерванный разговор. Как выяснилось, обсуждали жениха.

— Он действительно настолько сильный маг и воин? — спросила Данна. Её глаза сияли, а смотрела она на старика с такой искренней любовью, что в этих жестах и мимике я мгновенно узнала свою подругу. Её взгляд менялся, вспыхивая живым, изумрудно-зелёным, почти салатовым огнём. Всё та же яркая, обезоруживающая улыбка и золотистые отблески солнца в густых рыжих кудрях. Она всегда была невероятно красива, а когда так улыбалась — от неё было просто глаз не оторвать!

Я так увлеклась своими наблюдениями, что не сразу заметила, с какой глубокой жалостью Клер снова смотрит на меня. Служанка почтительно заняла своё место подле Вегинмара, а я, вовремя вспомнив её наставления, замерла в трёх шагах от Данны. Я ловила каждое её мимолётное движение, надеясь заметить хоть какой-то тайный знак, намёк, хоть что-нибудь!

— Самый сильный! И невероятно красив, — улыбнулся старик, глядя на девушку с поистине отеческой нежностью.

Данна же абсолютно не замечала меня — ровно до тех пор, пока ей что-то не требовалось. Внимания ко мне было не больше, чем к предмету мебели.

«Как же превосходно она играет!» — восхищалась я про себя. Как идеально держит спину, как величественно поворачивает голову — вылитая принцесса! А её манеры за столом, знание сложнейшего этикета! Она держалась настолько легко и достойно, словно всю жизнь провела при дворе.

Не успела я оглянуться, как пролетело несколько дней, и я постепенно влилась в ритм замка. Клер неотлучно следовала за мной, обучая всем премудростям новой жизни. Она показывала, где брать еду, как ухаживать за гардеробом принцессы, где что находится, как правильно готовить купальню, убирать покои и незаметно, бесшумно служить своей госпоже.

Из лечебницы меня переселили в «мою комнату» — крошечную каморку, расположенную вплотную к покоям принцессы, чтобы я могла явиться по первому её зову. Практически всё своё время я теперь проводила рядом с Нидейс.

Я вставала на рассвете, быстро одевалась, наспех перекусывала на общей кухне с другими слугами (чьих имён я пока ещё не запомнила) и забирала завтрак для Нидейс. Затем готовила для неё ванну, подготавливала платье, будила её и помогала умыться и одеться. Пока она завтракала, я быстро прибирала постель и раскладывала личные вещи по местам, после чего следовала за ней на занятия, которых было великое множество!

Но я, как и Данна, жадно ловила каждое слово преподавателей и всё запоминала. География, каллиграфия, вычисления, история, танцы, придворный этикет, государственные законы, экономика — этот список казался бесконечным! Но я не жаловалась. Я понимала, что все эти знания могут пригодиться и дают хоть какое-то представление о мире, в котором мы волею судеб оказались.

Сам дворец поражал своими масштабами, но Клер быстро показала мне сеть служебных коридоров и тайных ходов, по которым передвигалась прислуга, минуя парадные залы и галереи.

Первое время я не переставала восхищаться неописуемой красотой замка! Один только вид, открывающийся с балкона, заставлял сердце замирать. Вокруг было столько удивительных, диковинных вещей! Порой мне действительно казалось, что я попала в прекрасную сказку, но стоило мне наткнуться взглядом на стражу, охранявшую каждый этаж, как иллюзия мгновенно рассеивалась.

Охраной дворца занимались экоры — загадочные существа, полудухи-полузвери, подчинявшиеся исключительно приказам правящей династии. Поговаривали, что экоры были вымирающим видом, пока много лет назад основатель рода Вегинмар не взял их под свою личную опеку. В знак благодарности они присягнули ему на верность и поклялись вечно охранять покой его семьи.

Их лиц я ни разу не видела: они всегда прятали их за глухими масками, а тёмные одежды надёжно скрывали фигуры от любопытных глаз. Я ни разу не слышала их голосов, не видела, чтобы они ели. Слуги в замке не могли отличить одного экора от другого — все они казались абсолютно одинаковыми, как близнецы.

Обитатели дворца настолько привыкли к их молчаливому присутствию, что попросту перестали обращать на них внимание. Я же их откровенно побаивалась, ведь нет ничего страшнее неведомой угрозы. Куда бы я ни шла, кто-то из этих безмолвных стражей обязательно следовал за мной бесплотной тенью.

Отыгрывать роль Тени оказалось не так уж сложно. В основном я молчала и внимательно прислушивалась к чужим разговорам. Постепенно я выяснила, что обычных людей среди прислуги совсем немного, в основном замок населяли полукровки, или, как их здесь пренебрежительно звали, «смески». В первые дни мне стоило огромных усилий не выдавать своего изумления при виде зеленокожих существ, крылатых созданий, карликов, а также обладателей острых ушей и длинных хвостов. Но со временем я привыкла и к этому.

Нас с принцессой ни на секунду не оставляли наедине, тщательно отслеживая каждый шаг. Клер, Вегинмар, безликие экоры — все они неусыпно следили за нами.

Иногда всё же выпадали моменты, когда мы могли бы поговорить без свидетелей, но какая-то неведомая сила меня останавливала. Интуиция упорно твердила: даже если в комнате никого нет, за нами всё равно наблюдают.

Я панически боялась выдать себя, совершить неверный шаг, ведь любая оплошность могла стоить жизни и мне, и Данне. Хотя, признаться, за Данну я переживала меньше: было очевидно, что Вегинмар дорожит ею. Да и её феноменальное сходство с настоящей принцессой играло им на руку.

От этого вечного напряжения и неизвестности я безумно уставала. Мне не терпелось поскорее дождаться момента, когда мы сможем нормально, без лишних ушей поговорить с единственной подругой. В этой суматохе я даже не замечала, как летят дни, и совершенно потеряла счёт времени.

Подъём ранним утром, завтрак принцессы с «любимым отцом», бесконечные занятия, ужин, ночная зубрежка и беспокойный сон.

Вегинмар, к моему удивлению, действительно почти всё время проводил с ней, делясь секретами выживания при дворе и настойчиво вкладывая в её голову «воспоминания о её прошлом». Он терпеливо объяснял, как должна вести себя истинная наследница великого государства. И Данна, точно сухая губка, впитывала каждое его слово, стремительно меняясь на глазах. Он быстро и искусно лепил из неё именно то, что ему было нужно. Меня это дико злило, но я упрямо успокаивала себя мыслью, что она просто очень талантливо притворяется. Господи, как же жестоко я тогда ошибалась!

Однако тотальный контроль не мог длиться вечно. Примерно через месяц бдительность стражи немного ослабла, и я наконец решилась на откровенный разговор.

Тот день начинался вполне обыденно. Мы находились в её покоях, и Данна никак не могла справиться со сложной геометрической задачей. Я прекрасно помнила, что у неё всегда были проблемы с геометрией, и в нашем мире я частенько объясняла ей формулы, пока она, в свою очередь, помогала мне с химией…

Данна привычно хмурила брови и раздражённо побарабанила пальцами по столу — она всегда злилась, когда у неё что-то не получалось.

— Данна… — тихонько позвала я, сделав шаг вперёд. — Ты можешь больше не притворяться, мы одни!

— Что? — Она удивлённо и с явным раздражением посмотрела на меня. — Ты что-то сказала?

— Ты помнишь? Скажи, пожалуйста, ты хоть что-нибудь помнишь? — в моём голосе звенела такая отчаянная надежда! Мне казалось, что сейчас она улыбнётся, облегчённо вздохнёт и скажет: «Ну конечно помню!» И мы наконец-то обо всём поговорим. Я подошла к ней вплотную, осторожно сжала её плечи и заглянула прямо в глаза.

Но подруга лишь посмотрела на меня с крайним недоумением — так смотрят на говорящего таракана, который внезапно вздумал обратиться к человеку.

— Пожалуйста! Хоть что-нибудь… Ты помнишь меня? Ну не молчи же! — я сама не заметила, как по щекам покатились слёзы. Внезапное, страшное осознание того, что она меня действительно не узнаёт, окончательно надломило что-то у меня внутри.

— Убери свои руки! — негромко, но леденящим тоном процедила она. Её голос был абсолютно пуст, холоден и полон надменного величия.

Я в ужасе отшатнулась, случайно задев стоявшую на столике изящную вазу. Та со звоном полетела на пол и разлетелась на мелкие кусочки.

— Я не знаю тебя! Не мешай мне работать и немедленно убери осколки! — Данна равнодушно отвернулась, вернувшись к своим бумагам.

Это было невыносимо больно. Единственный близкий мне человек… Глотая слёзы, я опустилась на колени и принялась дрожащими руками собирать осколки фарфора.

Она забыла… Она действительно всё забыла! Этот проклятый зелёный огонь лишил меня не только дома, но и лучшей подруги!

В этот момент дверь с шумом распахнулась, но из-за собственного плача я даже не услышала шагов.

— Нидейс! Что здесь произошло? — в комнату без стука ворвался взволнованный Родерик, словно почувствовав неладное на расстоянии.

Его цепкий взгляд мгновенно зафиксировал мою коленопреклонённую фигуру, и я тут же почувствовала, как его мерзкие ментальные щупальца бесцеремонно полезли ко мне в голову. Заледенев от дикого ужаса, я забыла, как дышать, и изо всех сил попыталась сконцентрироваться на одной-единственной мысли: «Разбитая ваза. Только разбитая ваза…» И у меня получилось: ментальное давление резко исчезло.

Я отчётливо понимала, что от того, что сейчас скажет Данна, напрямую зависит моя жизнь. Если она расскажет «отцу», о чём я её только что спрашивала, она обречёт меня на смерть, выдав Вегинмару, что я сохранила память!

В комнате повисла звенящая тишина. Казалось, даже моё сердце перестало биться.

— Ничего страшного, отец, — спокойно и с явным пренебрежением ответила Нидейс. — Моя Тень просто разбила вазу и теперь никак не может успокоиться.

— Если эта девка тебе мешает, мы немедленно подберём другую! — холодно бросил Вегинмар, глядя на меня так, словно только и искал удобного повода избавиться от лишнего свидетеля. — Я не позволю, чтобы её неуклюжесть скомпрометировала тебя перед двором твоего жениха.

Я сжалась в комок, безмолвно ожидая приговора. Слёз больше не осталось. Поскольку я стояла спиной к Вегинмару, он не мог видеть моего лица. И тогда я впервые решилась открыто посмотреть Данне прямо в глаза — так, как смотрела на неё всегда, в нашем мире. Без масок, без подобострастия служанки, с искренним теплом и любовью. Точно так же, как мы смотрели друг на друга в ту секунду, когда нас затягивало в воронку зелёного пламени.

Обычно она демонстративно игнорировала моё присутствие, но сейчас мы впервые по-настоящему встретились взглядами.

Я стояла перед ней на коленях в окружении осколков, а она величественно восседала за столом, окружённая горами книг. Данна спрятала все свои эмоции за безупречной маской высокомерия, и от этого мне было невыносимо больно.

Она всегда была весёлой, много шутила, и лишь когда ей бывало по-настоящему страшно или плохо, её лицо становилось абсолютно каменным и безразличным. Точно таким же, как сейчас. Глядя на меня своим пустым, невыразительным взором, она даже не подозревала, что её ответ прямо сейчас решит мою судьбу. Вегинмар не станет колебаться — он просто убьет меня.

И вдруг мне стало совершенно не страшно. Весь смысл моего существования в этом чужом мире заключался лишь в том, чтобы быть рядом с ней. Ведь мы живём только ради тех, кто нам дорог, кого мы любим и ждём. Если она сейчас откажется от меня — бороться дальше просто нет смысла.

Я не знала, что именно она прочла в моих глазах, но молчание затягивалось слишком долго.

Я понуро опустила голову, понимая, что всё кончено. Она действительно всё забыла! Теперь мне стало ясно, почему она так гениально отыгрывала роль принцессы: она не играла!

Данна искренне верила, что рождена царственной особой, а Родерика Вегинмара считала своим родным отцом. Очевидно, старик применил к ней сильное ментальное внушение или какую-то особую магию разума.

Что мне делать? Выхода просто не было. Даже если я попытаюсь доказать ей, что мы из другого мира и когда-то были лучшими подругами, она примет меня за сумасшедшую и не поверит ни единому слову.

Пауза становилась невыносимой, и я мысленно приготовилась к смерти. Может, так будет даже лучше…

За подругу можно было не переживать — ей в каком-то смысле крупно повезло. Каждая девчонка в детстве мечтает стать настоящей принцессой, а тут её ещё и ждёт скорая свадьба с прекрасным принцем Нотингема! Волшебный мир, магия… Её ждёт по-настоящему блестящее будущее.

Но тут раздался ответ, который заставил вздрогнуть всех присутствующих, и, кажется, даже саму Данну:

— Нет, отец. Она мне нужна. Не хочу другую служанку — к новой придётся заново привыкать и всему обучать, а отъезд уже совсем скоро. — Она на мгновение задумалась, а затем перевела взгляд на меня: — Кстати… как твоё имя?

— У неё нет имени, — ровным, бесцветным голосом обронил Вегинмар, будто говорил о само собой разумеющейся вещи. — Теням не дают имён…

— А у моей будет, — Данна капризно и равнодушно махнула рукой, словно заявляла о мелкой девичьей прихоти. — Ника! Отныне тебя зовут Ника. Мне нравится это имя.

Она словно посмаковала новое слово на губах и тут же потеряла ко мне всякий интерес, вновь повернувшись к отцу и жалуясь: — Я никак не могу решить эту проклятую задачу!

Одарив меня напоследок предупреждающим ледяным взглядом, старик подошёл к Нидейс и принялся терпеливо объяснять ей ход решения.

Но я их уже почти не слышала. Низко склонив голову над осколками фарфора, чтобы скрыть своё лицо от Вегинмара, я тихо, торжествующе улыбалась. То, что она не позволила прогнать меня, и это новое имя подарили мне слабую надежду. Даже если она ничего не помнит, где-то глубоко внутри её подсознания что-то не позволило ей отдать меня на растерзание! Значит, шанс ещё есть! И я расшибусь в лепёшку, но найду способ вернуть ей память!

Ника… Это имя отозвалось удивительным, щемящим теплом в той глубокой пустоте, что образовалась у меня в душе. Оно явно что-то значило! Может, так звали мою маму, а может, это действительно было моим настоящим именем…

«Данна, я ни за что не сдамся! — мысленно по обещала я. — Я всегда буду рядом. Я сделаю всё, чтобы ты всё вспомнила! Я спасу нас обеих, и мы обязательно вернемся домой!»

Глава 4

Глава 4. Отъезд

Дни пролетали стремительно. После того разговора, когда я сама заговорила с принцессой не как Тень, а как с подругой, я больше ничем не показывала, что помню нечто большее, да и вообще кто мы на самом деле. Я стала просто идеальной служанкой и Тенью, старательно выполняя свои обязанности.

Присутствуя на занятиях Нидейс, я вместе с ней узнавала о мире, в котором мы оказались. На самом деле быть Тенью оказалось не так уж и плохо. Я всегда находилась рядом с принцессой, и всё, что проживала она, проживала и я — пусть только в качестве наблюдателя, но… приемы, званые ужины, занятия этикетом, танцами, математикой и письмом, расоведение и даже основы магии. Было очень интересно слушать о самом мире, о населяющих его расах, о его истории. Она казалась мне древними легендами или сказками. Для жителей же этого мира это была вполне себе реальная история, а не выдумки. Даже в экономике я находила много интересного, пусть и непонятного. А когда началось законоведение, мне хотелось хлопать в ладоши, ведь это был просто джекпот! Пусть этикет и изучение древних родов нагоняли на меня скуку, но даже это я старалась запомнить — вдруг пригодится.

Спустя пару часов после того, как засыпала Надейс, я пробиралась в библиотеку и искала хоть что-то о других мирах, о потере памяти или о порталах. Но пока безуспешно. Может, чуть позже! Библиотека была огромной! Точно что-нибудь да найду!

С Данной я больше не пыталась говорить, просто молча исполняя ее приказы. Да, если честно признаться, она меня даже и не замечала. Иногда мне казалось: если я вдруг в один день исчезну, она этого даже не заметит.

Наблюдая за ней, я все больше удивлялась тому, как она изменилась! День за днем она действительно превращалась в принцессу — гордую, уверенную и даже иногда высокомерную. Все реже я видела на ее лице настоящие эмоции, только идеальная маска правительницы. Лишь с «отцом» она была такой, какой я ее помнила: настоящей, живой, улыбающейся.

Я видела, как Вегинмар ловко манипулирует ею, как создает из обычной девушки настоящую принцессу и будущую королеву. Данна же всего этого просто не замечала и слепо доверяла «своему отцу». Мне же оставалось только наблюдать: одна моя ошибка будет стоить мне жизни. Время в лазарете это доказало — для таких «великих» жизнь слуги ничего не значила. И не раз я видела в глазах Вегинмара свой приговор, но его словно что-то отвлекало от этих мыслей, и ему приходилось потерянно переводить взгляд на принцессу, на Клер или на охранника. Всегда, стоило ему заметить меня и посмотреть как на мешающее препятствие, которое нужно убрать, происходило что-то незначительное, и он терял ко мне интерес. Так что я очень боялась сделать что-то, что могло бы его спровоцировать, а потому оправдывала свое бездействие тем, что нам обеим пригодятся знания. Да и бежать пока не имело смысла — некуда.