Звёзды Эттерны

Пошатываясь, я всё-таки добралась до окошка и в нерешительности застыла: руки дрожали, не решаясь прикоснуться к занавеске. Заставив себя успокоиться, я решительно впустила дневной свет в комнату. Страшно, конечно, получить подтверждение своим худшим мыслям.

Слёзы закапали на подоконник… Огромное солнце плавно и величественно выплывало, озаряя заснеженные горы вдалеке — начинался новый день. Ему вторило, сияя чуть в стороне, ещё одно солнце, поменьше. Голубое солнце.

Совершенно не похожее на луну. А жаль.

Немой вскрык застрял в горле, тысячи вопросов и удушающий страх сковали душу. Что делать? Как нам выжить в другом мире? Нас убьют? Отправят в рабство? Пустят на опыты? И конечно же, самый главный вопрос: где моя подруга? Она выжила? Что с ней?

Не знаю, сколько я так простояла, оплакивая и жалея себя. Всё произошедшее не прошло бесследно и сейчас превращалось в слёзы. Буря, которую я заперла внутри, чтобы выжить в опасной ситуации, наконец-то нашла брешь и шумно прорвалась всхлипами и рыданиями. Я понимала, что там, за стенами этой странной лечебницы, лежит совершенно другой, чужой и очень опасный мир.

В красивые сказки, которые как раз таки любила Данна, я не верила, стараясь оценивать ситуацию здраво и скептически. Подруга часто говорила мне, что я пессимист, на что я всегда, гордо задрав нос, парировала, что я законченный реалист.

После этого мы обычно вместе смеялись — это была наша старая шутка, которую понимали только мы вдвоём.

Назойливые вопросы в голове мешали ясно мыслить, но… Было очевидно, что зелёное пламя являлось телепортом, который создавал для себя тот преступник. Не знаю, как и где он о таком ритуале узнал, но у него получилось! Вот только он, видимо, не ожидал, что появимся мы, не просто помешаем ему, но и вместо него отправимся в чужой мир. Надеюсь, он получит по заслугам, а ребёнок остался жив…

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Страшно осознавать, что мы в чужом мире. Это ведь не другая страна, о которой хоть что-то да известно. В школе географию все учат, и картину мира мы, конечно же, знаем. Но здесь всё чужое, вернее — иное! Я ведь ничего не знаю! Чувствую себя маленькой песчинкой перед началом урагана: не знаешь, пройдёт ли он мимо или беспощадно настигнет тебя.

Чужой мир, в котором ты абсолютно ничего не знаешь. От масштабности этой мысли становилось жутко! Что будет дальше? Кто войдёт в эту дверь? Я так погрузилась в себя, что звук открывающейся двери осознала не сразу.

Скрип двери привёл меня в чувство. От испуга я слишком резко для своего состояния развернулась, бок снова пронзила острая боль, аж в глазах потемнело.

Покачнувшись, я вцепилась в подоконник, чтобы не упасть. Сквозь туман и мушки перед глазами я жадно уставилась на первого, кого мне довелось увидеть в этом мире.

Необъяснимый ореол опасности и силы, исходивший от вошедшего, заполнил небольшое помещение, и комната стала ещё неуютнее. Это был старик в длинной бархатной мантии — несомненно, дорогой, как и вся его одежда, расшитая красивыми узорами и сияющими камнями. Всё это венчал венец на длинных седых волосах.

Передо мной стоял очень непростой человек! Он так неуместно смотрелся в этой небольшой серой комнатке! Ему бы на средневековом балу блистать или на торжественном приёме.

Столкнувшись с его острым, цепким и словно магическим взглядом, я, повинуясь одним лишь инстинктам, поклонилась ему, как королю.

Не знаю, откуда пришёл этот порыв и почему я поступила именно так, но в той ситуации это, как оказалось, было единственно правильным решением, которое спасло мне жизнь. Я оказалась в чужом мире со своими законами, которые мне ещё только предстояло узнать, и нужно было, насколько это возможно в моём положении, им соответствовать.

От бури, что бушевала в душе, не осталось и следа — она иссякла, исчерпав сама себя. Сейчас начинается новая глава нашей с Данной жизни. Нужно быть очень осторожной: кто знает, с чем и с кем нам предстоит столкнуться.

Уткнув взгляд в пол, я больше не смотрела на вошедшего. Этот человек обладал огромной властью, которая не только окружала его плотным ореолом, но и давила, лишая воли к сопротивлению.

Он стремительно подошёл ко мне и, больно впившись холодными пальцами в подбородок, рывком поднял моё лицо, заставляя смотреть ему в глаза. У него был ледяной, колкий взгляд, в котором буквально бушевала тьма. Сейчас это существо (теперь, рассмотрев его глаза, я понимала, что передо мной не человек) решало: жить мне или умереть.

— Твоя госпожа жива, служанка… можешь не лить зря слёзы! — от его холодного невыразительного голоса я замерла, как мышь перед удавом. Казалось, его голос звучал прямо в моей голове, где метались только страх перед неизвестностью и вопросы о том, где Данна и что с ней.

«Госпожа? Какая госпожа?» — хотела спросить я, но удержалась: молчание — лучший выбор в такой ситуации. Молчание можно трактовать как угодно; это не только золото, как говорится, но и залог моего выживания. Заставив тело расслабиться, будто его слова принесли мне облегчение, я с некоторым нетерпением и опаской ждала, что это опасное существо скажет дальше.

Его магические глаза фиксировали малейшие перемены в моём лице, дыхании и положении тела. Кто знает, может, он и мысли читать умеет…

— Она давно пришла в себя, но ничего не помнит и не узнаёт. Ты что-нибудь помнишь? — тьма в его глазах буквально заклубилась. До меня дошло, что от этого вопроса сейчас зависит очень многое. В глазах старика в короне читался приговор: стоит мне сделать что-то не так, и он раздавит меня, как жука, или свернёт шею, в которую уцепился ледяной рукой.

Я же в испуге продолжала молчать, не зная, что делать. Когда тонешь, понимаешь, что нужно плыть к свету; когда нападает кто-то — убегаешь или принимаешь бой, ведь тут всё просто: цель — спастись. Но как спастись в ситуации, когда ты совершенно не понимаешь, с чем столкнулся?! Что же ему ответить, чтобы выжить?!

— Ты что-нибудь помнишь? Как твоё имя? — теряя терпение, повторил он. Его голос не изменился, оставаясь даже чуточку равнодушным, но моя интуиция улавливала его нарастающее раздражение.

Его вопрос эхом зазвенел в моей голове. Имя…

Имя?

Мне захотелось скинуть его руку и сказать, что я всё помню. У каждого человека есть определённая грань, когда устаёшь бояться, грань, когда уже всё равно, что случится! Захотелось выкрикнуть своё имя ему в лицо… но… Как моё имя?

Тихая пустота и безмятежность в голове не давали никакого ответа. Какие-то неясные воспоминания — и полное отсутствие имени и меня самой. Я забыла собственное имя! Паника и ужас отразились на моём лице.

— Я не помню своего имени… — скорее себе, чем ему, тихо сказала я.

Признаться, я его в этот момент даже не видела — настолько ошарашило меня это открытие. Где моё имя?

— Имя… меня зовут… — произнесла я в надежде, что сейчас что-то вспомнится, но увы.

Старик отпустил меня, удовлетворённо хмыкнув. Видимо, он получил желаемый ответ на свой вопрос. Мне же было не до этого. Думаю, не каждый поймёт, каково это — забыть, как тебя зовут и кто ты есть на самом деле.

Схватившись за голову, я попыталась вспомнить хоть что-нибудь! Но ничего! Только одно-единственное имя — Данна. Ни родителей, ни остальных людей, кто меня окружал; ни того, есть ли у меня братья или сёстры. Ничего! У меня остались только воспоминания, связывавшие меня с подругой. Только те моменты, что мы прожили вместе, наш последний день на Земле… и всё. Я запомнила лишь то, что вспоминала там, в этом зелёном пламени. Тогда я думала о том, как спасти подругу, но не о себе. В сценах, где Данна звала меня по имени, словно кто-то стёр звук, и сколько бы я ни пыталась его расслышать, всё было тщетно!

Больше ничего я так и не смогла выудить из памяти. Осознала, что тот телепорт отобрал у меня всё, кроме Данны. Родной дом, семью, если она у меня была, друзей и моё имя. Осталась только Данна. Она стала для меня якорем, за который я ухватилась, чтобы не потонуть в страхе и панике. Если портал забрал и её воспоминания, как мы сможем вернуться? Что теперь делать?

— Где она? — хриплым голосом прошептала я.

— Твоя госпожа отдыхает, не волнуйся. На вас с принцессой Нидейс напали, когда вы направлялись в земли Нотингема. У Нидейс, видимо, получилось открыть портал, чтобы спастись, но он, к сожалению, был нестабилен и выбросил вас в реку Заира. Всё ваше сопровождение погибло, остались лишь вы двое. Наш маг, Дрейк, почувствовал сильный магический всплеск, отправился к его источнику, где, к счастью, нашёл вас и вытащил из вод Заиры… — скучающим голосом продолжил старик. Но его слова врезались в сознание и причиняли физическую боль; казалось, будто он пытается выжечь их в моей голове, чтобы я приняла всё как неопровержимую истину. «Он воздействует магией», — поняла я. Пошатнувшись, я снова почувствовала, как в глазах потемнело.

— Когда Нидейс очнулась, оказалось, что она потеряла память, — с притворным сочувствием говорил он, особо не скрываясь, — так же, как и её Тень, как теперь выяснилось. За то, что спасла мою дочь, я отблагодарю тебя. Проси чего пожелаешь! — довольно закончил он, всё так же цепко следя за моей реакцией.

От его рассказа у меня отнялся язык. Казалось, ещё немного — и я упаду в бездну безумия и отчаяния. Его слова звенели набатом в голове, мешая думать, путая мысли и причиняя боль. Неужели то, что он сказал, правда? Я сошла с ума? Я действительно служанка госпожи, и мы направлялись в Нотингем… «Хватит!» — остановила я себя в шаге от того, чтобы окончательно поверить этому чудовищу. Я с Земли! У меня есть воспоминания… Пусть их только небольшая часть, но они есть! И я верю себе, а не этому лжецу…

Он просто воздействует на меня магией! Я будто наяву увидела его ледяные щупальца, что копошились у меня в голове, но выбросить их оттуда не получалось, как и сопротивляться — он был гораздо сильнее меня.

— Можно мне к ней? — стараясь перевести его внимание в другое русло, спросила я. — Прошу! Мне нужно её увидеть! Это единственное, что мне нужно! — горячо, практически воскликнула я. И ведь не соврала ни единым словом: я действительно отчаянно хотела её увидеть!

Задумавшись на миг, он кивнул, будто я только что подтвердила некое его предположение. Щупальца исчезли.

— Да, пойдём, она недалеко отсюда.

* * *

Старик повёл меня по широкому коридору. Признаться, из-за нахлынувших эмоций я совершенно не смотрела по сторонам. Только холод каменного пола всё так же напоминал о реальности, не давая окончательно погрузиться в панику, но всё же мелкая нервная дрожь пробирала тело.

Отворив одну из роскошных дверей, мы оказались в светлой и просторной комнате. Стены здесь были украшены цветочным узором, на полу лежал тёплый ковёр, которому мои ледяные ножки очень порадовались, а в центре стояла шикарная огромная кровать, на которой спала моя подруга. От облегчения я заплакала. Она жива! У меня получилось нас обеих спасти! И я не одна в этом мире… Это точно была она: родные черты лица, чуть вьющиеся волосы и небольшой шрам на лбу.

Вспомнился зимний снежный день, нам было где-то лет по десять. Мы отправились на горку с ребятнёй. Тогда мы ещё не дружили, да и вообще были в разных детских компаниях.

В тот день было очень весело, но в радостной суматохе Данна оступилась и кубарем покатилась с горки. В самом спуске как таковом не было ничего страшного, но вот притормозила она не вполне удачно: налетела прямиком на сани и расшибла лоб до крови.

Этот маленький шрам навсегда остался напоминанием о начале нашей дружбы. Тогда все очень испугались и убежали, только я осталась. Я тоже, конечно же, испугалась, ведь Данна от удара потеряла сознание, да ещё и кровь заметили не сразу.

Ребята сначала подумали, что она притворяется, но когда её начали тормошить, а она не приходила в себя, развернули её — а всё лицо в крови, вот и бросились врассыпную.

Не могла я бросить человека в беде. С трудом затащив её на те же сани, потащила домой. Я тогда тоже плакала и звала на помощь. Кто-то из взрослых вроде как вызвал скорую, и её увезли с сотрясением. А спустя месяц после того, как она вернулась из больницы, у меня появилась лучшая подруга. Первая в своём роде и единственная, настоящая.

А ведь именно это событие свело нас вместе. Если бы не этот случай, мы бы никогда не стали общаться, так как были очень разными. Она была из тех бойких девчонок, которых даже мальчишки немного побаиваются. Она была лидером, заводилой, весёлой и не по-детски смелой. И мы до этого вроде как не ладили между собой.

А я всегда была другой… Пустота в голове, где должны быть воспоминания.

Почему я оказалась тогда на горке, кто были мои друзья и были ли они у меня вообще? Как ни пыталась, не могла вспомнить ни лиц, ни имён, ни её родителей, ни своих. Лишь смутные, неясные тени. Отчётливо помнила только то, что касалось подруги, — каждое воспоминание существовало только рядом с ней.

Ситуации, когда меня прогоняли из компаний, помню лишь потому, что там присутствовала она. Или как она с ребятами играла, а я за ней наблюдала. Но о себе самой — совсем ничего.

Смотря на безмятежное лицо Данны, я облегчённо выдохнула. Мы живы, с нами всё нормально. Мы выжили в зелёном огне и не утонули в реке — как её там, Заира?

То, что рассказал мне этот страшный старик, — ложь. Просто мы, точнее Данна, зачем-то ему нужны. И теперь необходимо понять зачем и выжить, а ещё лучше — вместе вернуться домой.

Пусть у меня почти нет воспоминаний, но кое-что осталось, и это уже хоть что-то! Благодаря подруге я частично помню что-то о себе. И надежда есть!

На миг сердечко кольнул страх: а что бы было, если бы я вообще всё забыла? Я ведь не смогла бы противиться внушению этого, несомненно, мага и стала бы простой тенью госпожи, послушной служанкой.

Я хотела было поближе подойти к ней, но голос старика парализовал и отрезвил меня.

— Думаю, на сегодня достаточно! — резко произнёс он. — Нужно дать моей дочери отдохнуть!

Спазм сжал горло, захотелось закричать, что это никакая не госпожа и не его дочь, а моя подруга Данна! Но, уткнув глаза в пол, я промолчала и кивнула: нельзя, чтобы он увидел мои эмоции. Пока не время, нужно больше узнать о том, где мы находимся и что происходит. Да и рана на боку страшно разболелась, мешая дышать.

Здесь меня считают служанкой — что ж, пусть так и остаётся.

— Ты меня помнишь? — спросил он, когда мы вышли обратно в коридор.

Мне ничего не оставалось, как отрицательно покачать головой.

— Моё имя Родерик Вегирмар, я Повелитель Ваира, отец Нидейс Вегирмар, наследной принцессы Ваира. К сожалению, мать Нидейс погибла при родах, и она — единственная наследница огромного состояния и страны. Когда моя дочь станет совершеннолетней (кстати, это будет через пять декад), её ждёт замужество. Вы как раз и направлялись на помолвку в Нотингем. Только вот недоброжелателей у нас полно, на вас напали, и произошло это несчастье! Как только моя дочь окрепнет достаточно, чтобы отправиться в путешествие, вы поедете на помолвку, которую пришлось отложить…

Пока он говорил, его мерзкие магические щупальца снова копошились у меня в голове, причиняя боль. Этому старику очень хотелось, чтобы его слова стали для меня непреложной истиной. Мне оставалось только терпеть и молчать, стараясь не повалиться на пол.

— Отдыхай и набирайся сил! Я прикажу, чтобы тебе перевязали рану! — довольно, но чуточку скучающе закончил он, врезая каждое своё слово магией в моё сознание. — Скажи, ты помнишь, как получила свою рану? — как бы невзначай спросил он. И ведь соврать у меня не получится из-за его магии.

— Я даже не заметила, как меня ранили! — честно призналась я. — Очень удивилась, когда обнаружила ранение!

Сейчас лгать было просто опасно: если он поймёт, что я что-то помню, мне конец. Но что мешало мне сказать правду? Ну, частичную правду, ведь я действительно не заметила, в какой именно момент тот преступник меня ранил.

Было заметно, что мои слова его удовлетворили, пусть на его лице и не дрогнул ни один мускул. Как я это поняла? Из-за его мерзких щупалец я могла чувствовать отголоски его эмоций — он особо и не скрывался, упиваясь своей властью. Он что-то задумал, и ему очень нужна Данна. Вот бы понять — зачем?

После моего ответа его щупальца покинули наконец мою голову, оставив после себя сильную головную боль. Мне отворили дверь моей лечебницы.

— Отдыхай! Сейчас к тебе придёт служанка, чтобы сделать перевязку, — дверь за моей спиной захлопнулась, и меня оставили одну, не дожидаясь ответа.

Мне сразу же стало легче дышать! Эта небольшая прогулка лишила меня последних сил, так что, едва дойдя до своей койки (кроватью это сооружение не поворачивался язык назвать), я свалилась на неё. Бок тут же резануло болью, напоминая, что такие резкие движения пока не для меня. Нужно было привести мысли в порядок. Его вмешательство не просто нанесло мне урон и вызвало головную боль, оно слишком повредило и без того потрепанному сознанию. Его слова я мысленно отбросила как ложь, оставив лишь крохи ценной информации, и дышать сразу стало чуть полегче. Когда я начала восстанавливать в памяти те немногие воспоминания, что у меня сохранились, тем самым приводя в порядок мысли и чувства, головная боль окончательно отступила, а на смену ей накатили усталость и сонливость.

Когда пришла служанка, я из-за полудрёмы заметила это не сразу. Это была молодая девушка в сером платье с белым чепчиком, скрывавшим волосы, в белом фартуке и с подносом, на котором стояла еда и какие-то настойки.

К счастью, девушка очень много болтала, не умолкая ни на минуту. Мои ответы ей особо и не требовались. «Какой хороший источник информации!» — вяло порадовалась я про себя.

Девушка представилась Клер. Она заверила меня, что мы с ней лучшие подруги и росли вместе. Очень сочувствовала тому ужасу, который со мной приключился. И, конечно же, начала длинный рассказ о моём детстве, упомянув, что я сирота и мы с ней выросли среди слуг замка. А когда мне исполнилось пятнадцать, меня с помощью ритуала привязали к Нидейс.

Она то и дело интересовалась, что я помню, и так притворно-огорчённо расстраивалась, слыша мой отрицательный ответ. Под её неуёмный монолог, в который решительно невозможно было вставить ни словечка, меня накормили какой-то кашей, перевязали теми же серыми бинтами с дурно пахнущей мазью, так и не дав толком рассмотреть, что там за рана. Я пыталась запомнить каждое её слово, но усталое сознание ускользало, плохо воспринимая информацию.

Сколько же я услышала незнакомых имён и слов, значения которых совершенно не понимала! Но расспросить эту болтушку было просто невозможно. Так что оставалось молчать, слушать и пить горький настой. Постепенно сон стал непреодолим, и я уснула. Видимо, в еду или настой всё-таки было что-то подмешано…

Но кое-что я перед сном всё же успела спросить:

— Что значит — привязали? — не скрывая интереса, поинтересовалась я. Клер, найдя новую тему для разговора, тут же рассказала о ритуале, в котором приближённого слугу привязывали к хозяину. Такие слуги назывались Тенями; они не могли предать, навредить или сделать что-то плохое своему господину даже в мыслях! Они до кончиков ногтей оставались преданы хозяину и, конечно же, при опасности в первую очередь спасали его жизнь ценой собственной. Рассказала даже историю о том, как раненая Тень десять миль тащила на себе потерявшего сознание хозяина, хотя из-за ран должна была давно умереть. Но умерла она только тогда, когда добралась до ближайшего города. Если говорить по-простому, то Тени — это просто магические рабы, которые даже умереть спокойно не могут, если хозяину угрожает опасность.

Обдумать эту мысль до конца я не успела, так как окончательно погрузилась в сон.

Родерик Вегинмар

Глава 3

Глава 3

Дни в лечебнице и горькая правда

Родерик Вегинмар

— Входи, Клер! Я знаю, что это ты! — старик стоял у окна, высматривая что-то вдалеке.

Верная телохранительница бесшумно скользнула внутрь.

— Как наша Тень? — с холодной усмешкой спросил король.

— Я сделала всё так, как вы и приказали. Сейчас она спит, — служанка, не скрывая удивления, продолжила: — Почему вы её просто не убьете?

— Я думаю, что это единственное правильное решение, — начал он уверенно и равнодушно, но вдруг споткнулся, мысль старика будто ускользала от него. Он покачал головой, словно хотел отогнать неизвестный зуд в голове. — Но нет… — произнес он даже как-то облегчённо, словно его разум отпустило что-то. — Она не несёт угрозы нашему плану и совсем не важна! — Король будто искал оправдание своему нелогичному поступку, больше пытаясь убедить себя, чем кого бы то ни было.

— Пока придержи её в лечебнице, чтобы под ногами не путалась… — махнул он рукой. — Как Нидейс?

— Какая из? — не скрывая усмешки, спросила Клер.

— Где моя дочь, я знаю, — сделав ударение на втором слове, произнес он, и впервые за всё время на его морщинистом лице расцвела пусть скупая, но улыбка. — Она благополучно добралась до Академии и сейчас изучает магию Высших, как мы и планировали с моей супругой. Но! Сейчас и для всех моя дочь — эта девушка, кто бы она ни была! — Он оглянулся и впервые посмотрел на телохранительницу, обжигая её колким, ледяным взглядом, звучащим как приказ: — Так что, когда я спрашиваю, как Нидейс, ты должна отвечать…

— Она в своих покоях, примеряет платья для помолвки! — не скрывая страха, прошептала девушка, схватившись за горло, будто её кто-то душил. И судя по магии, что бушевала в глазах старика, так оно и было.

— Впредь отвечай сразу, как только тебя спросят! — рубанул он.

Клер, не устояв под давлением магии, повалилась на пол.

— Да, мой король! — едва выдавила из себя девушка.

— Позаботься о Тени и не забывай мне докладывать о каждом шаге моей дочери! — снова сделав акцент на слове «моей», обронил тот. — Убирайся!

Не обращая внимания на боль, Клер рывком поднялась и буквально выскочила за дверь. Дав себе минуту слабости, она повисла на ручке уже закрытой двери, пытаясь отдышаться.

«Чтобы самый сильный архимаг, в народе прозванный Беспощадным… единственный за последние сто лет менталист нашего поколения, вдруг ни с того ни с сего пощадил какую-то жалкую Тень… — тихо пробормотала про себя девушка и, взяв себя в руки, поправила съехавший передник. — Что-то с ней не так, и я выясню что!»

*

Лечебница

Тень

Мои дни теперь начинались с вопроса.

— Вспомнила ли ты что-нибудь? — притворно щебетала Клер. Больше никто меня не навещал, и когда она уходила, то всегда запирала меня. Так что, кроме этой комнатушки и вида из окна, я ничего нового не видела.

Я же, в свою очередь, всегда спрашивала:

— Как моя… — чуть запнувшись, — госпожа? С ней всё нормально?

На что всегда получала кучу информации, начиная с новостей о том, что копуша Лери снова разбила чашку, или как на кухне пригорела каша для слуг, и что нас всех никто не ценит. О госпоже Нидейс (нужно теперь Данну даже мысленно называть так, чтобы не ошибиться) Клер говорила очень неохотно. Приходилось буквально клещами вытаскивать любую информацию.

Несмотря на кажущуюся легкость и говорливость, Клер обладала очень цепким, колким взглядом. Она толком не сообщала никаких действительно важных сведений и постоянно меня изучала. За внешностью болтливой служанки скрывалась очень сильная и расчётливая личность. Мне ничего не оставалось, кроме как так же наблюдать за ней. Она была хоть и плохим, но единственным источником информации, из которого я по крупицам узнавала, как нужно себя вести, как держаться и чего вообще от меня ожидают.

После её еды я надолго засыпала и просыпалась с ужасной головной болью. Рана постоянно болела и кровоточила, вся постель была в пятнах крови. Это было очень странно, так как температуры у меня не было… И это значило только одно: меня чем-то тявят.

Мне приходилось притворяться, что я не голодна, и незаметно выбрасывать еду в туалет, находившийся в комнатушке. И только тогда, несмотря на голод, я чувствовала себя гораздо лучше, а кровотечение прекращалось.

От множества мыслей в голове и полного неведения я уже просто сходила с ума, совершенно не зная, что делать. Не понимаю: если бы меня хотели убить, то давно бы убили! Тогда что вообще происходит? Почему Родерик Вегинмар (а догадаться, кто являлся непосредственным хозяином Клер, было несложно) саботирует моё выздоровление, мне оставалось неясно.

Мой отказ от еды расценили по-своему… Конечно же, от внимания Клер ничего не ускользнуло.

— Значит, это всё-таки правда… то, что говорят о Тенях… — Клер смотрела на меня нечитаемым взглядом. Меня так замучила неизвестность, что я уже даже не поддерживала пустую беседу. Из-за голода я ослабла настолько, что перед глазами кружились чёрные мушки, но есть непонятную отраву я не собиралась.