Искра для Книжника

– Да разверзнется хлябь... да откроется путь... да уйдёт ненужное во тьму... да скроется до поры до времени...

В углу у печи, замерцал воздух. Сначала еле заметно, потом всё ярче и ярче. Из ничего возникло марево – тёмное, зыбкое, с мерцающими краями. Оно росло, расширялось, пока не превратилось в портал. Небольшой, размером с дверь, но настоящий.

– Получилось! – выдохнул Корней, и голос его дрогнул от неожиданности. Он и сам не верил, что у него получится.

– Куда он ведёт? – спросила Малаша, с опаской косясь на мерцающую дымку.

– Не знаю, – честно ответил Корней. – Но пусть туда уходят зелья. Быстро!

Малаша заметалась по избе, собирая пузырьки, горшки, склянки. Она складывала их в корзину, потом переносила к порталу, но всё боялась засунуть.

– А если они там взорвутся? – спросила она.

– Да пусть взрываются! – ответил Корней, оглядываясь на дверь, откуда уже доносились шаги дьяка. – Лишь бы не здесь!

– А если портал закроется? – спросила Малаша, замирая с корзиной в руках.

– Не закроется! – фыркнул Корней, теряя терпение. – Я его держу!

Дьяк в сенях закашлялся, что-то спросил у помощника. Голоса приближались.

– Быстрее! – прошептал Корней, покрываясь холодным потом. – Они идут!

Малаша перекрестилась, зажмурилась и сунула корзину в портал. Корзина исчезла в мерцающей дымке, даже не булькнув.

– Получилось? – спросила она, открывая глаза.

– Кажется, да, – ответил Корней, с облегчением выдыхая.

Портал мерцал, но держался. Корней уже собрался закрыть его, когда дьяк вернулся в избу.

Дьяк остановился на пороге, оглядел избу. Всё было на месте: стол, лавки, печь, икона в углу. Только корзины с зельями не было, и пузырьки исчезли со стола. Взгляд его стал подозрительным.

– А где ваши зелья? – спросил дьяк, щурясь. – Только что были здесь.

– Мы их убрали, – быстро сказала Малаша, стараясь говорить как можно увереннее. – Они так сильно пахнут, что работать мешают.

– Убрали? – переспросил дьяк, медленно обходя стол. – Куда?

– В кладовку, – ответил Корней, и в голосе его послышалась неуверенность. – За избой.

– За избой? – поднял бровь дьяк. – А ну покажи.

Корней побледнел. Малаша – тоже. За избой не было никакой кладовки. Это был откровенный обман. И старый, опытный дьяк, конечно же, понял это по их лицам.

– Там же темно, – сказал Корней, пытаясь выкрутиться. – И сыро. И...

– Ничего, я привычный, – перебил дьяк. – Я и не в таких местах бывал. Показывай.

Он шагнул к двери, но в этот момент незакрытый портал замерцал ярче. Марево вздулось, засветилось, привлекая внимание. Дьяк заметил и замер.

– А это что? – спросил он, указывая на мерцающий овал в воздухе.

– Ничего! – в один голос сказали Корней и Малаша.

– Это свет! – нашёлся Корней. – От печи! Лучи заходящего солнца отражаются!

– От печи? – переспросил дьяк с усмешкой. – Солнца? Ночью?

– Искры! – выпалила Малаша, понимая, как глупо это звучит. – Магические искры! Мы экспериментируем!

– Искры? – переспросил дьяк. – Ну-ну.

Он подошёл ближе к порталу, наклонился, заглянул в мерцающее марево. Края дымки лизнули его рукав, и ткань задымилась, но дьяк не заметил – так заворожён он был этим странным свечением.

– Странные искры, – сказал он задумчиво. – И пахнет чем-то знакомым. Грозой, что ли? Или серой?

– Не подходите близко! – крикнул Корней, чувствуя, что портал начинает пульсировать сильнее.

– А что, опасно? – спросил дьяк, поворачиваясь к нему.

И в этот момент Малаша, не выдержав напряжения, сделала роковой шаг назад. Она забыла, что на лавке у неё за спиной стоит тот самый пустой горшок – большой, глиняный, с трещиной от прошлого взрыва. Она столкнула его и горшок покатился вниз. Но Малаша успела ухватить его за край. Руки её дрожали. Искры на пальцах разгорались ярким оранжевым пламенем. Она не могла их унять. Страх, паника, злость на себя, на дьяка, на всю эту проверку – всё это выплеснулось наружу. И горшок взорвался у неё в руках.

Не сильно, не так, как вчерашние щи. Но острые глиняные осколки разлетелись во все стороны. Один осколок угодил в стену. Второй – в лик Перуна. Третий – прямо в портал. И самый маленький, самый острый, самый опасный полетел в сторону дьяка.

Портал вздрогнул, замерцал ярче, расширился. Дьяк неосторожно наклонился, желая рассмотреть это диво поближе, и потерял равновесие. Он взмахнул руками, пытаясь удержаться, но было уже поздно. Ноги его скользнули по полу, и он полетел внутрь.

– Ой! – крикнул дьяк. – А-а-а-а-а!..

9

Луна спряталась за тучами. Звёзды не светили. И даже привычного уханья филина в лесу не было слышно. Казалось, сама природа затаилась в ожидании чего-то.

В избе было темно. Корней и Малаша сидели за столом, не зажигая огня. Печь давно остыла, но никто даже и не подумал подбросить дров. Ёж забился под лавку и не вылезал. Лягушка в сенях замолчала. Велес ушёл и так и не возвращался

Малаша сидела, обхватив колени руками, и смотрела туда, где ещё совсем недавно мерцал портал. Корней сидел рядом, теребил край грмоты, которую так и не смог дописать. Очки его сползли на нос, но он их не поправлял – не до того было.

– Корней, а если он не вернётся? – голос Малаши дрожал.

– Вернётся, – ответил Корней, но в его голосе тоже не было уверенности. – Велес обещал.

– А если нет? Если с ним что-то случилось?

Корней молчал. Он не знал, что ответить. Где-то далеко ухал филин. Луна выглянула из-за туч на мгновение, осветила пустую дорогу и снова спряталась. А Велес всё не возвращался.

Утро с серым моросящим дождём было в тон их настроению. Корней проснулся от того, что затекли шея и спина. Он так и просидел всю ночь за столом, положив голову на сложенные руки. Малаша спала на лавке, укрывшись тулупом, и во сне вздрагивала.

Велеса всё еще не было. Печь не топилась. В избе было холодно и сыро.

– Надо искать, – сказал Корней, растирая затёкшую шею. – Дьяка. Или хоть какие-то его следы.

Малаша села, поправила растрёпанные волосы.

– Где искать? Мы даже не знаем, куда он делся.

– Вокруг избы. Может, портал выбросил его недалеко. В лесу. В овраге. Где угодно.

Они вышли на крыльцо. Корней огляделся, прикидывая, с какой стороны начать.

– Разделимся? – спросила Малаша.

– Нет, – ответил Корней твёрдо. – Вместе. Так безопаснее.

Они обошли избу кругом, заглянули в огород. Обшарили сени, клеть, заглянули под крыльцо. Ничего и никого. Только в сенях старый лапоть Велеса валялся в углу. Тот самый, в котором бог жил. Но сам Велес тоже пока не появлялся.

Малаша присела на корточки, погладила лапоть.

– Дедушка, – прошептала она, – ну где же ты?

Лапоть не ответил.

Они пошли в лес. Дорожка, ведущая к Смородиновому мосту, была пуста. Только птицы перекликались в ветвях, да ветер шумел в листве. Корней шёл впереди, раздвигая ветки, то и дело оглядываясь на Малашу. Она шла следом, хмурая, сосредоточенная.

– Дьяк! – крикнул Корней в лесную тишину. – Дьяк Никодим! Ау!

Но ответа не было. Только эхо где-то далеко отозвалось и затихло.

– Дяденька дьяк! Вы где? Отзовитесь! – окликнула Малаша.

И снова ни звука в ответ. Они дошли до моста. Река Смородина шумела – мутная, быстрая.

– Может, его туда закинуло? – сказала Малаша, глядя на воду.

– Не знаю, – ответил Корней. – Но если бы закинуло, он бы точно не выжил.

Малаша побледнела.

– Не говори так, – тихо сказала она. – Он жив. Должен быть жив.

Они вернулись к избе к полудню. Усталые, голодные, промокшие. Малаша растопила печь, сварила кашу без зелий. Корней сидел за столом, перебирал свитки, но не работал. Только прислушивался к каждому шороху. Когда каша была готова, они ели молча, глядя в тарелки.

– Корней, – сказала Малаша, отодвигая пустую миску. – А что, если он не вернётся? Что тогда?

– Вернётся, – ответил Корней, но в голосе его прозвучало сомнение. – Велес обещал.

– А если Велес тоже не вернётся?

Корней не ответил. Он не знал, что сказать. За окном всё так же моросил дождь. И день тянулся бесконечно долго.

К вечеру дождь перестал, но ветер усилился. Малаша стояла у окна, смотрела на дорогу, надеясь увидеть знакомую фигуру – Велеса в лапте или дьяка с пиявкой на лице. Дорога была пуста.

Корней подошёл к ней. Долго смотрел на бледную, растрёпанную, с кругами под глазами девицу, и вдруг заметил, что она дрожит. Не от холода, от страха.

– Ты боишься? – спросил он.

– А ты нет?

– Боюсь, – признался Корней. – Очень.

– Тогда мы одинаковые, – сказала Малаша.

Она взяла его за руку. Он не отнял. Так и сидели, держась за руки, глядя на остывшую печь, и ждали. А Велес всё не возвращался.

Наступивший ясный солнечный день совсем не радовал. Корней вышел на крыльцо, прищурился от света, оглядел дорогу. Она была пуста. Вышел за ворота, прошёлся по околице, покричал:

– Эй! Есть кто?

Тишина. Только кузнечики стрекотали в траве, да птицы перекликались.

Малаша вышла следом.

– Бесполезно, – сказала она. – Мы уже всё обыскали ещё вчера.

– Надо ещё раз, – упрямо ответил Корней. – Может, вчера чего не досмотрели.

Они снова обошли лес, снова дошли до Смородинового моста, снова покричали. Никого. Ни дьяка, ни Велеса. Только ёж, который увязался за ними, фыркал и семенил следом.

К обеду Корней сдался. Сидел на лавке, опустив голову, и молчал. Малаша возилась у печи.

– Корней, – сказала она, не оборачиваясь. – А что, если мы никогда не узнаем? Что с ним случилось? Где он?

– Узнаем, – ответил Корней. – Велес...

– Велес ушёл! – перебила Малаша. – И не вернулся! Может, его тоже засосало? Может, мы больше никогда их не увидим?

Голос её дрогнул. Она повернулась, и Корней увидел – у неё на глазах слёзы.

– Малаша, – сказал он, подходя ближе. – Не плачь.

– А что мне ещё делать? – всхлипнула она. – Сидеть и ждать? С ума сойти от неизвестности?

Она вытерла слёзы рукавом, но они всё текли и текли.

– Я не хотела, – сказала она. – Честно. Я не хотела его засасывать. Горшок сам взорвался. Осколок случайно в него полетел. Я не виновата!

– Я знаю, – тихо сказал Корней.

Малаша закрыла лицо руками и заплакала. Её плечи тряслись. Она плакала навзрыд. Как тогда, в стогу сена, в ночь после изгнания с ярмарки и из дому. Но тогда у неё был только ёж. А теперь ещё есть и Корней.

Он не знал, что делать. Никогда не умел утешать. В библиотеке свитки не плакали. Но сейчас Корней стоял перед плачущей женщиной. Своей женой, пусть и понарошку, и чувствовал, что должен что-то сделать. Он протянул руку и несмело положил её на плечо Малаши.

– Не плачь, – повторил он. – Всё будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? – спросила она сквозь слёзы.

– Не знаю, – честно ответил Корней. – Но мы что-нибудь придумаем.

Малаша подняла голову, посмотрела на его бледное лицо, треснутые очки, растрёпанные волосы и вдруг улыбнулась сквозь слёзы.

– Ты, книжник, утешать не умеешь, – сказала она. – Но всё равноспасибо.

– Пожалуйста, – ответил Корней.

И они снова сидели молча, держась за руки, и ждали. А Велес всё не возвращался.

Ночью Малаша не спала. Лежала на печи, смотрела в потолок и слушала, как дышит Корней. Он тоже не спал – ворочался на лавке, вздыхал, иногда что-то бормотал во сне.

«Что же будет? – думала Малаша. – Пропал дьяк. Пропал Велес. А мы – одни. И никто не придёт на помощь. Никто не подскажет, что делать».

Она вспомнила бабку-ведунью. Бабка говорила: «Судьба, внучка, она хитрая. Не всегда знаешь, куда она тебя выведет. Но если верить – выведет к добру».

«Верю ли я? – спросила себя Малаша. – Верю. В Корнея. В Велеса. В себя. В то, что дьяк жив».

Она повернулась на бок, свесила голову вниз. Корней лежал на спине с открытыми глазами и смотрел в потолок.

– Не спишь? – спросила она шёпотом.

– Не сплю, – ответил он.

– О чём думаешь?

– О том же, что и ты.

– О дьяке? – спросила Малаша.

– О нём. И о том, что будет, если не вернётся.

– А если не вернётся? – осторожно спросила Малаша.

– Тогда я пойду к Перуну, – ответил Корней. – Сам. Расскажу всё. Как было. Признаюсь в обмане. И попрошу за тебя.

– За меня? – удивилась Малаша. – А за себя?

– За себя мне не страшно, – сказал Корней. – Архивы подождут. А ты не должна страдать из-за меня. Из-за нашего договора.

Малаша помолчала.

– Ты хороший, – сказала она наконец. – Зануда, но хороший.

– Спасибо, – ответил Корней.

И вдруг в тишине с улицы донёсся какой-то шорох. Малаша приподнялась, прислушалась. Мышь? Ветер? Или чьи-то шаги?

– Корней, – прошептала она. – Ты слышал?

– Слышал, – ответил он, садясь на лавке. – Кто-то идёт.

Они замерли. Шаги приближались. Кто-то шёл по дороге – неторопливо, иногда прихрамывая, иногда шаркая.

– Это... – начала Малаша.

– Не знаю, – перебил Корней, вставая.

Шаги стихли у крыльца. Потом скрипнула дверь. Кто-то вошёл в сени. Малаша вскочила с печи. Корней подбежал к двери, ведущей из избы в сени, замер.

Дверь открылась. На пороге стоял Велес. В лапте, в растрёпанной свитке, с бородой, в которой запутались листья и какие-то травинки. Усталый, но улыбающийся.

– Ну что, молодые? – сказал он, входя в избу. – Заждались?

10

Малаша бросилась к Велесу, чуть не сбив его с ног, и крепко обняла.

– Дедушка! – воскликнула она. – Ты вернулся! А мы думали, что ты тоже пропал! Боялись, не вернёшься уже...

– Куда я денусь? – отмахнулся Велес, освобождаясь от объятий. –Я же бог. А боги не пропадают. Разве что иногда.

– А дьяк? – спросил оторопевший Корней. – Дьяк Никодим? Где он? Жив?

– А что с ним станется, книжник? – успокоил его Велес, усаживаясь на лавку. – У Кикиморы в гостях. Пиявки ставит, байки травит. Вернётся завтра.

– Он живой? – переспросила Малаша. – Точно?

– Точно, – сказал Велес. – Я своими глазами видел. Сидит у болота, пиявок на себе считает. Довольный. Говорит: «Вот и отдохнул, Велес, спасибо. Начальству доложу – очень полезное путешествие».

– Путешествие? – удивился Корней. – Он думает, что это путешествие?

– А что ему остаётся? – усмехнулся Велес. – Сидеть и плакать? Он – дьяк. Дьяки везде выживают. И из любой ситуации выходят с пользой для себя.

Малаша выдохнула с облегчением.

– А он никому не расскажет? – спросила она. – Про портал? Про то, что мы его туда засосали?

– Расскажет, конечно, – ответил Велес. – Но так, что начальство в восторге будет. Я уж позаботился об этом. Сказал ему, что это новая методика. «Духовное очищение через портальное перемещение». Здорово звучит? Он в восторге.

– А нас не накажут? – спросил Корней.

– За что? – удивился Велес. – За то, что вы ему новую методику показали? За то, что он три дня отдыхал и лечился? За то, что он вернулся бодрым и здоровым? Вас ещё отблагодарят. Если, конечно, отчёт правильно напишете.

Корней и Малаша переглянулись.

– Отчёт? – переспросил Корней.

– Отчёт, книжник, – сказал Велес. – Ему нужен отчёт. Хвалебный. Чтоб всё по правилам, по уставу, но с душой.

Он зевнул, потянулся.

– Всё, – сказал Велес. – Я спать. Устал. А вы пока порядок наведите. Дьяк завтра вернётся, надо встретить достойно.

Он забрался на печь, прикрылся лаптем и через минуту уже храпел – громко, по-божески, так, что стёкла в очках Корнея задрожали.

Корней и Малаша остались вдвоём. Сидели за столом, смотрели на огонь в печи и молчали.

– Живой, – воскликнула Малаша. – Слышишь? Дьяк жив.

– Живой, – повторил Корней. – И Велес вернулся.

– Значит, не всё потеряно.

– Не всё.

Она взяла его за руку. Он не отнял.

– Корней, – сказала Малаша. – А ты боялся?

– Боялся, – честно ответил он. – Очень.

– Я тоже, – призналась она. – Но теперь всё хорошо.

Она улыбнулась, и он тоже ей в ответ. А печь потрескивала, и в избе становилось тепло и уютно, как давно не было.

В избе было тихо. Корней проснулся рано. Мысли лезли ему в голову. Да одна тревожнее другой.

«А что, если Велес ошибся? – думал Корней, глядя в потолок. – Что, если дьяк не вернётся? Что, если нас посадят в тюрьму? Или лишат жалования? Или выгонят из избы? Или...»

Он не договорил. Сесть на лавке, поправил очки, глянул на печь. Малаша ещё спала, прижимая к себе ежа, лицо её было спокойным, будто и не было этих трёх дней страха.

Велес на печи заворочался, крякнул, приоткрыл один глаз.

– Чего не спишь, книжник? – спросил он сонно. – День впереди длинный. Силы беречь надо.

– Не спится, – ответил Корней. – Думаю. О дьяке. О том, что будет.

– Будет то, что будет, – философски заметил Велес. – А ты не каркай. Я же сказал: вернётся. Живой. Здоровый. Даже подружились мы с ним. Хороший мужик, этот Никодим. Душу нараспашку.

– А когда? – спросил Корней. – Когда он вернётся?

– К обеду, – ответил Велес и снова закрыл глаз. – А теперь спи. Успеешь ещё наволноваться.

Корней вздохнул, лёг, но не спал. Смотрел в потолок и думал. Думал о том, что было, и о том, что будет. Думал о Малаше, которая вчера плакала у него на плече. Думал о Велесе, который ходил ночью к Кикиморе. Думал о себе – о книжнике, который десять лет боялся выйти из библиотеки, а теперь боялся другого. Не выйти, а войти в новую жизнь, где всё было зыбко, неясно, страшно.

К полудню на дороге показалась телега. Малаша, которая всё утро простояла у окна, вглядываясь вдаль, вскрикнула, бросилась к двери. Корней поспешил за ней.

Телега медленно, со скрипом, ехала по дороге. В ней сидел возница, а рядом с ним – человек в казённом кафтане. Человек выглядел очень необычно. Весь в тине, в болотной траве, с пиявкой на щеке. Но при всём этом человек улыбался до ушей.

– Он! – закричала Малаша. – Он вернулся!

Корней смотрел и не верил своим глазам. Живой, здоровый, даже, кажется, повеселевший Дьяк Никодим сидел в телеге и что-то напевал себе под нос.

Телега подъехала к крыльцу. Дьяк, кряхтя, слез, отряхнулся. Тина при этом полетела во все стороны. Дьяку было всё равно. Он поправил кафтан и, прихрамывая, направился к избе.

– Здорово, молодые! – сказал он с порога. – А я к вам! За отчётом!

– Дяденька дьяк! Вы живы! – Малаша бросилась ему на шею.

– Жив-жив, – отмахнулся Никодим, освобождаясь от объятий. – У Кикиморы, знаете ли, хорошо! Тихо, спокойно, пиявки целебные... Я там три дня отдыхал, душой отдохнул, телом полечился. Кикимора свою самую лучшую пиявку дала. Три дня кровь тянула, теперь я как новый!

Корней смотрел на дьяка, на пиявку, на тину и вдруг рассмеялся. Сначала тихо, потом громче. Малаша посмотрела на него, потом на дьяка, и тоже захохотала. Смеялись они долго, до слёз, до колик в животе.

– Чего смеётесь? – обиженно спросил дьяк. – Хорошо же! Я, может, впервые за десять лет отдохнул! А они хохочут!

– Мы от радости, дяденька дьяк, – сказала Малаша, вытирая слёзы. – От радости!

– Заходите, – сказал Корней, открывая дверь. – Чай пить будем! И отчёт писать!

Малаша засуетилась, поставила самовар, достала мёд, пироги. Дьяк уселся за стол, отряхнулся. Последние остатки тины упали на пол, но никто не обратил внимания.

– Ох, хорошо! – сказал Никодим, отхлёбывая чай из кружки. – А у Кикиморы, знаете, одна вода болотная. Холодная, мутная, но больно полезная. Она говорит: «Пей, Никодим, это тебе нутро очистит». Ну, я и пил. Три дня. Теперь, наверное, как новенький.

– А как вы к ней попали?

– Так вы сами портал именно к ней открыли! – усмехнулся дьяк. – Я, правда, не сразу понял куда улетел. Думал – сгину. А потом гляжу – Кикимора сидит. Оказалось, очень душевная женщина, если к ней с уважением.

– И вы на нас не злитесь? – осторожно спросил Корней.

– Злиться? – удивился дьяк. – За что? Я ж отдохнул! Я ж душой очистился! Я ж теперь начальству докладывать буду, что вы – лучшие спасатели!

Он поставил чашку, достал из сумки свёрток бумаг. Развернул на столе – там лежал чистый свиток и чернильница.

– А теперь – к делу, – сказал он. – Отчёт надо писать. Хвалебный. Чтобы начальство ахнуло. И жалованье вам дали, и мне – премию. Садитесь, книжник, помогайте. Вы же учёный. Вам слова правильные писать – раз плюнуть. Пишите: «Отчёт о проверке кандидатов на жалованье Корнея Шелеста и Меланьи Искры»

Корней сел рядом, взял перо. Малаша примостилась с другой стороны и заглядывала через плечо, иногда подавала советы – дельные и не очень. Корней писал, дьяк диктовал. Иногда задумывался, иногда подправлял, иногда вставлял свои комментарии.

– Дальше: «В ходе проверки супруги продемонстрировали высочайший уровень магического мастерства, открыв портал для "духовного очищения" проверяющего».

– Духовного очищения? – переспросил Корней.

– Ну да, – подтвердил дьяк. – Так Велес сказал. Очень умно звучит. И начальство такое любит.

– А Велес тут при чём? – спросила Малаша, и глаза её сделались круглыми.

– Ни при чём, – спохватился дьяк. – Пишите, пишите. Не отвлекайтесь.

Корней выводил строчку за строчкой.

– Дальше: «Лично был отправлен к Кикиморе, где провёл три дня в медитациях и лечебных процедурах».

– Медитации? – спросил Корней, поднимая голову.

– Сидел на болоте, думал о вечном. Медитации, – важно сказал дьяк. – Умно.

– Лечебные процедуры – это пиявки? – спросила Малаша, прыская в кулак.

– Пиявки – это самое лекарственное, что есть в нашем мире! – обиделся дьяк. – Не смейтесь. Я теперь здоров как бык.

Корней вздохнул и продолжил писать.

– «Рекомендую увеличить содержание и одобрить грант».

– Написал.

– Теперь – приписка. Для особого впечатления.

Дьяк задумался, почесал затылок, потом просиял.

– Пишите: «П.С. Пиявки очень помогают от геморроя».

Корней замер.

– Это... это обязательно?

– Обязательно! – сказал дьяк. – Начальство это уважает. Особенно старшие дьяки. У них, знаете, сидячая работа. Очень актуально.

Корней вздохнул, дописал. Малаша заглянула, прочитала, прыснула.

– Корней, а ты уверен, что...

– Дьяк сказал – надо. Значит, надо.

Дьяк взял свиток, перечитал, одобрительно кивнул. Он поставил свою подпись, свернул свиток, перевязал бечёвкой.

– Всё, – сказал он. – Завтра же в Приказ это отправлю. А сегодня отдыхать буду. И вам советую.

– А вы нам поможете? – спросила Малаша. – С повышением содержания?

– Помогу, – кивнул дьяк. – У меня там, в Приказе, свои люди есть. Скажу пару слов. По-свойски.

Он встал, потянулся, зевнул.

– А сейчас – спать. Устал я. Три дня пиявок – это, знаете, тоже нагрузка на организм.

Он поклонился, вышел, уехал. Пиявка на его лице всё ещё висела, но он, казалось, её не замечал.

Корней и Малаша остались стоять на крыльце, глядя вслед уезжающей телеге.

– Живой, – сказала Малаша.

– И довольный, – добавил Корней.

Они засмеялись. Велес спустился с печи, потягиваясь.

– Ну что? Всё в порядке?

– Всё, – ответил Корней. – Отчёт написан, дьяк доволен, премия обещана.

– Молодцы, – сказал Велес.

За окном, на западе, полыхнуло. Белым, холодным, пульсирующим светом. Не молния – другой свет, древний, тяжёлый, давящий на плечи, на голову, на душу.

Корней вскочил, подошёл к окну. Малаша – за ним.

– Что это? – спросила она, вглядываясь в ночь.

– Не знаю, – ответил Корней. – Но что-то там происходит.

– Гроза божеская, – сказал Велес спокойно, но в его голосе прозвучало что-то новое. – Перун гневается.

11

В избе было душно, печь потрескивала.

– Перун? – переспросил Корней, поворачиваясь к Велесу.

– Идёт. Чую, – кивнул Велес, приоткрывая один глаз.

Он сел на печи, свесил ноги, поправил бороду и посмотрел на окно.

– Ну что, молодые? Боитесь?

– А надо? – спросил Корней, чувствуя, как холодеют пальцы.

– Надо, но не сильно, – ответил Велес. – Перун – он грозный, и дураков не любит. Покажете страх – заклюёт. Спиной повернётесь – тоже несдобровать. Держитесь вместе. И не вздумайте прятаться. Я же с вами.

Он спустился с печи, подошёл к окну. За лесом уже полыхало. Молнии били одна за другой, освещая небо белым, лиловым, багровым. Грома ещё не было, но воздух дрожал, и в избе мелко подрагивала посуда на полках.

– Здравствуй, старый знакомый, – тихо сказал Велес. – Всё такой же – громкий, яркий, без терпения. Тыщу лет прошло, а ты как всегда: сначала молния, потом вопрос. Ну что ж, встретим. Поговорим. По-свойски.

Он повернулся к Корнею и Малаше. Те стояли рядом, бледные, но держались. Ссутулившийся Корней в треснутых очках, сжимал в руке свиток, будто тот мог его защитить. Растрёпанная Малаша, с ежом за пазухой, прижималась к Корнею плечом.