Искра для Книжника

– Слушайте меня, дети, – сказал Велес. – Не выходите из избы. Что бы ни кричал Перун, что бы ни обещал – сидите внутри. Поняли?

– А вы? – спросил Корней.

– А я выйду, – ответил Велес. – Поговорю с ним по свойски. Старые друзья, старые враги – всё едино. Поговорим, и разойдёмся.

– А если он вас ударит? – спросила Малаша.

– Меня? – усмехнулся Велес. – Не впервой. Мы с ним тысячу лет...

Он натянул лапоть на ногу, поправил рубаху, вздохнул.

– Эх, пенсия, пенсия... А всё равно – не до отдыха. Ну, Перун, встречай. Старых друзей не забывай.

В это время с неба грянуло. Гром был такой силы, что изба сотряслась, зазвенели стёкла, ёж подскочил на лавке, лягушка в сенях квакнула от страха. Малаша вскрикнула, Корней схватил её за руку. Велес усмехнулся, открыл дверь, вышел на крыльцо.

Ветер рвал ветки, кружил пыль, бросал в лицо первые крупные и холодные капли дождя. Над лесом, прямо над избой, висела чёрная туча с золотой каймой. В ней клубились молнии, сверкали, перекатывались, но не били. Словно ждали чего-то или кого-то.

– Ну, здравствуй, Перун! – крикнул Велес в небо. – Давно не виделись! Чего пожаловал? Громы-молнии попусту тратишь?

Туча ответила, но не громом, а голосом. Тяжёлым таким.

– Велес! – загремел Перун. – Выходи на честный бой!

Велес вздохнул, поправил бороду, сложил руки на груди.

– Какой бой, Перун? Тыщу лет уже воюем. Надоело. Я на пенсии, у меня спина болит, лапоть дырявый. Дай отдохнуть. Тебе бы тоже не мешало. Вон, в Приказе засиделся, даже молнии у тебя стали какие-то нестрашные.

– Не смей! – загремел Перун. – Мои молнии – самые сильные! Я – громовержец! Я – главный!

– Главный? – усмехнулся Велес. – А что ж ты тогда в Приказе сидишь, бумаги перебираешь? Раньше ты по небу скакал, тучи разгонял, а теперь – дьяков учишь, как жалование раздавать. Скучно тебе, Перун. Скучно. Вот ты и злишься.

В туче заклокотало, молнии заметались.

– Не смей! – закричал Перун. – Не смей напоминать! Я здесь – главный! Я – громовержец! Я...

– Ты – начальник Приказа, – спокойно ответил Велес. – Бюрократ. И ничего больше. А люди – они живые. И эти двое – тоже живые. И я – живой. Давай, Перун, не позорься. Уходи по-хорошему. А потом чай пить приходи. Без гроз.

Туча взревела, и первая молния ударила в землю в трёх саженях от крыльца. Земля вздрогнула, изба качнулась.

– Не учи меня, Велес! – загремел Перун. – Я – бог! Я...

– Бог? – перебил Велес. – А боги разве в Приказе сидят? Боги – в небе. А ты – в канцелярии. Вот и думай.

В избе было темно и страшно. Малаша сидела на лавке, прижимая к себе ежа, Корней стоял рядом, держа её за руку. За окном полыхало, грохотало. Голос Перуна гремел так, что, казалось, небо падает на землю.

– Корней, – дрожа, спросила Малаша, – а что там? Что он говорит?

– Он гневается, – ответил Корней. – На Велеса. На нас.

– А если он ударит? Если изба сгорит, и мы вместе с ней?

– Не ударит, – сказал Корней, хотя сам в это не верил. – Велес не даст.

Малаша посмотрела на него, такого бледного, трясущегося, и улыбнулась.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

– Не очень, – честно ответил Корней. – Но деваться некуда.

– Тогда держись.

Она крепче сжала его руку. А он её. И в этот момент в окно ударила яркая, ослепительная молния. Изба осветилась, будто внутри зажгли тысячу свечей.

– Ой! – вскрикнула Малаша.

– Держись! – крикнул Корней.

Молния ударила в печь. Удивительно, но печь не загорелась, не развалилась, а будто бы отскочила. Белый огонь скользнул по беленым кирпичам, свернулся в клубок и ушёл в трубу, не причинив вреда. Только искры посыпались во все стороны, да по избе пронёсся горячий ветер.

– Как это? – выдохнул Корней.

– Велес, видать, на совесть починил, – ответила Малаша.

Они переглянулись, и страх немного отступил.

– Что? Я промахнулся? Не может быть! Мои молнии не промахиваются! – раздался снаружи раздражённый и злой голос Перуна.

– Промахиваются, громовержец. Когда печь богом сложена. А я – бог. Хоть и на пенсии, - послышался в ответ насмешливый голос Велеса.

Корней и Малаша стояли у окна, вглядываясь в темноту. Видно было плохо, но голоса богов доносились отчётливо.

– Не испытывай терпение, Велес! – гремел Перун. – Я могу! Я...

– Что ты можешь? – перебил Велес. – Сжечь избу? Убить людей? А потом что? Люди возьмут и помолятся. Но не тебе, а Макоши, мне, Сварогу. И ты останешься один. Как перст. Никому не нужный громовержец.

Тишина. Туча замерла. Молнии перестали метаться, только глухо ворчал гром.

– Ты всегда так, Велес, – сказал Перун, уже тише. – Только слова говоришь. А я дела делаю.

– Дела? – усмехнулся Велес. – А ты посмотри на них. На книжника, который десять лет в библиотеке сидел, а портал открыл. На девку, которая хоть зелья взрывает, а бабок от тоски лечит. Вот они дела творят. Пусть кривые, пусть косые, но творят. А ты? Сидишь в Приказе, бумаги перебираешь, молниями пугаешь. Где твои дела? Где твои подвиги?

Туча вздохнула. Гром смолк. Дождь, что собирался всё это время, начал накрапывать, но как-то тихо, мирно, без злобы.

– Ты не прав, Велес, – сказал Перун. – Я за порядок. За закон. За...

– За страх, – закончил за него Велес. – А любовь? А вера? А чудо? Их в твоём уставе нет.

– Не учи меня! – вскрикнул Перун, но в голосе его уже не было прежней силы. – Я ещё вернусь!

В туче сверкнуло в последний раз, и она нехотя начала отходить. Молнии били уже далеко, за лесом, и гром ворчал глухо, удаляясь.

– Возвращайся, Перун, – крикнул ему вслед Велес. – Чай пить будем. С мёдом. Малаша пироги печь уже научилась. А пока – бывай!

Он подождал, пока туча скроется за лесом, потом отряхнулся и вошёл в избу.

Велес вошёл в избу, закрыл за собой дверь.

– Ну что, молодые? – спросил он. – Живы?

– Дедушка! – Малаша бросилась к нему. – А ты? А он?

– Жив, жив, – отстранился Велес. – Куда я денусь. Перун – он грозный, но отходчивый. Погневался и ушёл. Сказал, вернётся. Ну и пусть. Чай пить будем.

– А зачем он приходил? – спросил Корней.

– Проведать, – ответил Велес. – Показать, что он тут главный. Но мы ему показали, кто главный в этой избе.

Он посмотрел на печь. Печь стояла целая, даже трещинки не появилось. Только на стене, за печкой, остался чёткий выжженый знак в виде молнии.

– А это? – спросил Корней, указывая на знак.

– Это память, – сказал Велес. – Чтоб не забывали: боги есть. И за вами следят. Но не бойтесь. Я же с вами.

Малаша подошла к стене, потрогала знак. Он был тёплый, но не обжигал.

– Дедушка, – спросила она, – а он ещё вернётся?

– Вернётся, – кивнул Велес. – Обязательно. Чаю попить.

Велес забрался на печь, вытянул ноги, прикрылся лаптем. Малаша зажгла лучину, поставила самовар. Корней сел за стол, но работать не мог. Всё смотрел на знак на стене, на печь, на Велеса.

За окном что-то сверкнуло. Не молния, а другой свет. Золотой, тёплый. И в этом свете, на мгновение, показалось лицо Макошь.

– Не бойтесь, – голос был тихий, но прозвучал словно гром. – Я буду с вами. Я всегда с вами. И нити ваши в моих руках.

Лицо исчезло. Свет погас. На стене, за печкой, выжженный знак Перуна замерцал и потускнел, словно признавая: есть сила выше гроз.

12

Малаша слезла с печи и вышла на крыльцо. Воздух после грозы был свежий, чистый, пахло мокрой землёй, хвоей и чем-то сладким, незнакомым.

– Что это? Мёдом пахнет? Или цветами? – принюхалась Малаша.

Она сошла с крыльца, обошла избу. Огород, как огород. Только грядка всего одна – с репой. Огромная, корявая, вся в шишках. Интересный экземпляр, по словам Корнея. Вот только этот экземпляр немножечко изменился.

Малаша ахнула. Репа, которая вчера еле-еле поднималась над грядкой, вымахала чуть ли не до пояса. Ботва её, зелёная, сочная, тянулась к небу, а жёлтый, пузатый, с забавными наростами, похожими на уши, корнеплод торчал из земли, будто бы высматривая, что там вокруг делается.

– Тю! – воскликнула Малаша. – Да ты никак выросла!

Она присела на корточки, потрогала репу. Та была тёплая, и, когда Малаша дотронулась до неё, слегка вздрогнула.

– Ой! – испуганно отдернула руку Малаша. – А ты живая что ли?

Репа не ответила. Только чуть качнулась, словно от ветра. Вот только ветра не было.

– Корней! – закричала Малаша. – Корней, иди сюда! Скорее!

Корней выскочил на крыльцо в чём спал.

– Что? – спросил он спросонья. – Опять гроза? Перун вернулся?

– Хуже! – ответила Малаша. – Твоя репа ожила!

– Ожила? – Корней потёр глаза. – В научной среде таких случаев не зафиксировано…

– Да иди ты со своей научной средой! – перебила Малаша. – Гляди!

Корней надел очки и подошёл к грядке. Посмотрел. Потрогал репу. Та снова вздрогнула.

– Вот это да... – благоговейно прошептал Корней. – Это же биостимуляция! Или магическая мутация! Открытие, в общем!

Он вытащил из кармана клочок бересты, начал что-то писать, бормоча под нос.

– Объект: репа обыкновенная, подвергшаяся воздействию. Вот только какому воздействию? Может, остаточной магии после грозы? Или зелья, которое ты вчера пролила?

– Я не проливала! Ну, может, чуть-чуть... – Малаша виновато опустила глаза.

– Какое зелье? – Корней поднял голову и посмотрел на неё строго.

– Зелёненькое, – тихо ответила Малаша. – От тоски. Оно, когда на землю попадает, всё растёт быстрее. Я хотела цветы полить, а видно случанйо на репу попало.

Пока Малаша оправдывалась, репа продолжала расти. Прямо на глазах. Корней заметил это первым. Его глаз учёного уловил движение.

– Малаша! – крикнул он. – Она ещё растёт!

– Кто? – не поняла Малаша.

– Репа! Смотри!

Они уставились на грядку. Репа, которая только что была чуть выше пояса, теперь доросла до груди. Ботва её шевелилась, тянулась к солнцу, и на листьях появились маленькие золотистые капельки, пахнущие мёдом.

– Ох ты... – выдохнула Малаша. – Она как на дрожжах растёт!

– Скорость роста – примерно вершок в минуту, – бормотал Корней, лихорадочно записывая. – Небывалый случай! Это нужно зафиксировать!

– Зафиксируешь потом! – сказала Малаша. – Давай её выкопаем, пока она...

Договорить она не успела. Репа дёрнулась, вылезла из земли ещё на четверть, и из-под неё показались длинные, шевелящиеся корни.

– Она вылезает! – ахнул Корней.

– Куда? – Малаша попятилась.

– Не знаю! – Корней в ужасе смотрел на репу. – В научной литературе таких случаев не описано...

– Да к чёрту твою литературу! – крикнула Малаша. – Хватай её!

Она бросилась к репе, схватила её за ботву. Репа дёрнулась и вырвалась из её рук. Теперь они могли рассмотреть корнеплод. Огромный, жёлтый, пузатый, с двумя наростами, похожими на глаза, и одним, напоминающим рот.

– У неё лицо есть! – выдохнула Малаша.

– Не лицо, – поправил Корней, – а особенности формы!

Репа, словно обидевшись, мотнула ботвой и побежала. Да, побежала. Корни её, похожие на ноги, задвигались, и репа, неуклюже переваливаясь с боку на бок, покатилась к забору.

– Ой! – закричала Малаша. – Корней, она убегает!

– Не может быть! – Корней схватился за голову. – Корнеплоды не обладают локомоцией!

– А эта обладает! Догоняй!

Корней, забыв про научную сдержанность, бросился за репой. Малаша – за ним. Репа, уже шустро переваливаясь, проскочила под забором и скрылась в лесу. А за ней следом потянулись её соседки по грядке.

Малаша остановилась, тяжело дыша.

– Убежала...

– Это же невозможно... – Корней уткнулся руками в колени, пытаясь отдышаться.

– А может, это к лучшему? – предположила Малаша.

В этот момент из избы высунулся Велес, заспанный, с лаптем в руке.

– Чего шумите? – спросил он. – Репа, говорите, убежала? Ну и ладно. Не нужна нам говорящая репа. Своих разговоров хватает.

Корней и Малаша вернулись в избу, отряхиваясь. Корней сразу сел за стол, разложил свитки, начал что-то быстро писать и зарисовывать сбежавшую репу. Малаша сидела рядом, заглядывала через плечо.

– Объект: репа обыкновенная, – бормотал Корней, – подвергшаяся воздействию зелья «от тоски». Проявила способность к локомоции, не характерную для корнеплодов...

– Ты бы проще написал, – посоветовала Малаша. – «Репа убежала». И всё.

– Это не научно, – строго ответил Корней.

– Зато правдиво.

В этот момент в дверь постучали. Негромко, но требовательно. На пороге стоял мужик – крепкий, в лаптях, с топором за поясом, лицо красное, взволнованное.

– Здорово, хозяева! – сказал он. – Вы, говорят, те самые, что жалованье получили? Спасатели?

– Мы, – ответила Малаша. – А что случилось?

– Беда у нас! – мужик всплеснул руками. – Разбойники в лесу объявились! Соловья-Разбойника подручные! Третьего дня село ограбили, а сегодня, слышь, к нам идут! Воевода наш собрал мужиков, да их – тьма-тьмущая, а нас всего ничего!

Корней побледнел. Малаша – тоже.

– А вы к нам зачем? – спросил Корней.

– Так вы ж спасатели! – удивился мужик. – Вам жалованье дали! Вы должны нам помочь!

– Помочь? – переспросила Малаша. – А как?

– А я откуда знаю? – развёл руками мужик. – Вы ж маги! Вот и смагичьте чего-нибудь!

Он поклонился и убежал, оставив их на крыльце.

– Смагичьте... – повторил Корней.

– А что мы можем? – вздохнула Малаша. – Зелья мои взрываются, твоя магия всё замораживает.

– И порталы открывает, – добавил Корней. – Которые неизвестно куда ведут.

– А может, и не надо ничего? – с надеждой спросила Малаша. – Может, разбойники сами...

– Сами не уйдут, – покачал головой Корней. – Их много. А в селе – женщины, дети, старики...

Они помолчали. Из избы вышел Велес, потянулся.

– Слышал, – сказал он. – Разбойники, значит. А вы – спасатели. Что ж, пора вам за дело браться.

– Дедушка, – взмолилась Малаша, – но мы же не умеем!

– Умеете, – перебил её Велес. – Только не знаете, что умеете. Идите в лес. Посмотрите, что там с репой. Авось и пригодится вам беглянка.

Малаша и Корней пошли в лес. Было сыро после грозы, ветви хлестали по лицу, корни путались под ногами. Корней спотыкался, терял очки, Малаша их поднимала и ругалась. И вдруг лес расступился. Они вышли на поляну. И замерли.

На поляне, посреди высокой травы, стояли репы. Много реп. Два десятка, не меньше. Они стояли на корнях, покачивались, шевелили ботвой, и все они были с лицами.

– Их как-то очень много, – выдохнул Корней.

– Это та, первая, размножилась? – предположила Малаша. – Или её подруги прибежали?

– Не знаю, – ответил Корней. – Но это невероятно! Целая колония! На грядке их точно столько не было.

Он вытащил бересту, начал зарисовывать. Малаша дёрнула его за рукав.

– Потом будешь рисовать! – сказала она. – Нам разбойников останавливать надо!

– А чем? – поднял голову Корней. – Репами?

– А почему бы и нет?

Малаша подошла к ближайшей репе, присела, погладила её по ботве.

– Слушай, репка, – прошептала она. – Ты же выросла из моего зелья. Из зелья от тоски. Ты – добрая. Помоги нам. Там, в лесу, разбойники идут. Плохие люди. Они село хотят ограбить. Помоги!

Репа вздрогнула, покачнулась, и побежала. Да не одна. Все репы устремились туда, откуда доносился шум.

– Они поняли? – удивился Корней.

– Похоже, да! – закричала Малаша. – Бежим за ними!

А в это время на лесной дороге, что вела к селу, показались разбойники. Шли они с шумом, с гиком, с топотом, кто с дубиной, кто с ножом, кто с рогатиной. Впереди – атаман, здоровенный, в медвежьей шкуре, с лицом, изрезанным шрамами.

– Ну, мужики! – закричал атаман. – Село вон там, за поворотом! Там и бабы, и харчи, и мёд! Гулять будем!

Разбойники одобрительно загудели.

И тут из леса выкатилось что-то жёлтое, большое, пузатое. Атаман не успел и глазом моргнуть, как эта штука врезалась ему прямо в ноги. Он охнул, покатился по земле, выпустив дубину.

– Что за... – начал он, но не договорил.

Из леса выкатилась вторая репа, третья, десятая. Целая армия жёлтых, пузатых корнеплодов неслась на разбойников, как таран.

– Атаман! – закричал один из разбойников. – Репы!

– Какие репы?! – заорал атаман, пытаясь встать.

Репы налетели на разбойников, сбивали их с ног, путались под ногами. Один разбойник попытался ударить репу топором. Но топор застрял в корнеплоде, и взбешённая репа подскочила и ударила его ботвой по лицу. Разбойник упал.

– Они живые! – закричал кто-то.

– Это колдовство! – заверещал другой.

– Назад! – скомандовал атаман. – Назад! В лес!

Но бежать было некуда. Репы окружили их, сбивали в кучу, топтали корнями, били ботвой. Разбойники кричали, молили о пощаде, бросали оружие.

Когда последний разбойник рухнул на землю, из леса вышли Малаша и Корней. Запыхавшиеся, растрёпанные, но гордые.

– Вот вам и спасатели! – объявила Малаша.

– Вот вам и репа! – добавил Корней.

Атаман, который лежал лицом в грязи, поднял голову.

– Вы кто? – спросил он.

– Мы – Корней и Меланья, – ответила Малаша. – Кандидаты на государево жалованье. А это наши боевые репы.

Репы, услышав похвалу, выстроились в ряд, покачиваясь и довольно шурша ботвой.

В село они вернулись под вечер. Связанных разбойников вели подоспевшие мужики. Репы шли следом. Два десятка жёлтых, пузатых, гордых собой корнеплодов.

У околицы их встречал воевода.

– Спасибо вам, добрые люди! – сказал он, кланяясь. – Спасибо, что спасли село! А это что за воинство?

– Это репы, – ответила Малаша. – Наши. Они помогли.

– Репы? – удивился воевода.

– Репы, – подтвердил Корней. – Учёные. Боевые. Они, так сказать, экспериментальные.

Воевода поклонился низко.

– Примите благодарность от всего села! – сказал он. – И от меня лично. И гостинцы – мёд, сало, хлеб. А разбойников мы в Приказ отправим. Пусть знают, как на наши земли ходить!

Велес встретил их на крыльце, улыбаясь.

– Ну что, спасатели? – спросил он. – Управились?

– Управились, – кивнула Малаша. – Репы помогли.

– А я что говорил? – Велес хлопнул себя по колену. – Не знаете, что умеете. А умеете – много. Ну, молодёжь, удружили! Я этих разбойников ещё при Ярославе знал! Всю жизнь грабили, а тут – от реп побежали! Вот это я понимаю – подвиг!

Корней и Малаша переглянулись и засмеялись.

Вечером, когда всё успокоилось, они сидели за столом. Корней в свитках записывал всё, что случилось. Малаша сидела рядом с ежом на коленях. Велес на печи прикрылся лаптем.

– Случай первый, – читал вслух Корней. – Объект: репа обыкновенная, мутировавшая под воздействием зелья от тоски. Проявила свойства, не характерные для корнеплодов: локомоция, социальное поведение, агрессия по отношению к вооружённым целям...

– Ты бы проще написал, – посоветовала Малаша. – «Репа разбойников побила».

– Это не научно, – возразил Корней.

– Зато честно.

Она улыбнулась, придвинулась ближе. Корней снял очки, протёр их.

– Малаша... – сказал он. – А ты не жалеешь? Что всё это случилось? Что мы здесь?

– Жалею? – удивилась Малаша. – О чём?

– Ну, репа убежала. Зелье пропало. Вмешались не туда...

– Корней, – перебила она. – Мы спасли село. Репами. Это же чудо! Настоящее! Нам за такое жалованье дадут обязательно!

– Ты думаешь? – с надеждой спросил Корней.

– Я знаю, – твёрдо ответила Малаша.

Она положила руку на его, сжала. Он не убрал. Велес на печи крякнул, но промолчал. Только улыбнулся в бороду.

«Ну вот, – подумал он. – Первое чудо. И не последнее. А они всё ещё не понимают, что оно – не в репе, не в зелье, а в них самих. Но поймут. Обязательно».

13

Вчерашняя победа всё ещё грела душу. Малаша ходила гордая, Корней – смущённый, но довольный.

– Репы наши, репы, славные победы... – напевала Малаша, помешивая кашу.

– Ты бы лучше отчёт помогла писать, – сказал Корней, не поднимая головы. – Перун отчёт от нас ждёт.

– Перун подождёт, – отмахнулась Малаша. – У нас теперь репутация! Нас всё село знает!

– Репутация – это хорошо, – подал голос Велес с печи. – Но и о делах забывать нельзя. Перун, он хоть и грозный, а отчёты любит. Особенно с цифрами.

Корней вздохнул, снова склонился над свитком. Малаша села рядом, заглянула через плечо.

– Корней, – спросила она, – а что это у тебя за светец? Весь в пыли, в паутине. Давно не чистил?

– Светец? – Корней поднял голову. – А, я его ещё из монастыря принёс. Давно не работает, а починить всё руки не доходили...

– А давай я его почищу-починю? – предложила Малаша. – Может, заработает?

– Ты? – удивился Корней.

– А что? – Малаша усмехнулась. – Я – ведунья! Огонь – моя стихия!

– Дай ей, книжник, – сказал Велес с печи. – Пусть попробует. Вдруг получится.

Корней пожал плечами, протянул светец. Малаша взяла его, начала протирать тряпицей, сдувать пыль.

Малаша возилась со светцом, чистила, дула, иногда подносила к глазам. Корней сидел рядом, наблюдал, иногда давал советы.

– Корней, а как он работает? – спросила Малаша.

– По идее – на магии, – ответил Корней. – Должен светиться, когда в него силу влить. Но я в нём так и не разобрался.

– А если я?

– Что ты?

– Волью в него силу, – сказала Малаша. – Может, заработает.

Она закрыла глаза, сосредоточилась. На кончиках пальцев заискрилось – оранжевое, красное, живое пламя. Она коснулась светца.

Светец вспыхнул. Так ярко и ослепительно, что Малаша зажмурилась, Корней отшатнулся. А потом этот свет погас. Но светец не потух. Он замерцал, засветился ровным, тёплым светом.

– Получилось! – радостно воскликнула Малаша.

– Получилось? – переспросил Корней. – Дай посмотреть!

Он взял светец, повертел в руках. Свет лился ровный, приятный, не мигал.

– Это же замечательно! – сказал Корней. – Теперь можно работать по ночам!

– А я что говорила! – гордо ответила Малаша. – Я – ведунья!

– Молодец, девка, – сказал Велес с печи. – Только ты уверена, что он только светит?

Малаша и Корней переглянулись. Посмотрели на светец. Свет лился ровно, тепло, уютно. Но он ещё и расползался. По избе, по стенам, по потолку. Тёплый, золотистый, он обволакивал всё вокруг.

– Корней... – тихо спросила Малаша. – Что это?

– Не знаю, – ответил Корней. – Но, кажется, это не только свет.

Свет становился всё гуще, плотнее. Он обволакивал лавки, стол, печь, иконы. И вдруг Малаша перестала видеть свои руки. Потом – Корнея. Потом – избу.

– Корней! – испуганно крикнула Малаша. – Ты где?

– Я здесь! – раздался его голос рядом. – Но я тебя не вижу!

– И я тебя не вижу! – сказала Малаша. – Это что?

Голос Велеса с печи прозвучал спокойно, даже насмешливо:

– Невидимость, девонька. Ваш светец создал поле невидимости. Вся изба – невидима снаружи. А вы внутри – как в тумане.

Малаша ощупью двинулась к окну. Окна не было. Или оно было, но его не видно. Она протянула руку и наткнулась на стену.

– И что теперь? – спросила она.

– А ничего, – ответил Велес. – Ждать, пока рассеется.

Малаша и Корней сидели на лавке, прижавшись друг к другу, и смотрели в никуда. Вокруг было светло. Свет от светца лился ровно, но ничего не было видно, кроме этого света. Ни стен, ни стола, ни печи. Только голоса.

– Корней, – спросила Малаша, – а ты уверен, что мы в избе?

– Я уверен, что сижу на лавке, – ответил Корней. – Потому что подо мной лавка. А где она находится – не знаю.

– Странное чувство... – сказала Малаша. – Будто мы нигде.

– В научной среде это называется...

– Не надо науки, – перебила Малаша. – Просто скажи: это надолго?

– Не знаю, – ответил Корней. – Светец – старая вещь. Может, час, может, день.

Они помолчали. В тишине было слышно, как ёж фыркает под лавкой, как лягушка квакает в сенях, как Велес на печи переворачивается.

– Корней, – снова заговорила Малаша, – а если кто-то придёт? Увидит, что избы нет?

– Никто не увидит, – ответил Корней. – Мы – невидимы.

– А если разбойники?

– Не увидят.

– А если Кощей?

Корней не ответил. И в этот момент снаружи послышался шум. Тяжёлый топот, лязг железа, скрип телег. Много. Очень много.

– Корней... – прошептала Малаша. – Ты слышишь?

– Слышу, – так же шёпотом ответил он. – Это... это...

– А это, дети, армия Кощея, – спокойно сказал Велес с печи. – Идёт мимо. Невидимость нам сейчас очень кстати.

Шум приближался. Топот копыт, лязг оружия, хриплые голоса. Малаша и Корней сидели не дыша, прижавшись друг к другу. Свет от светца лился ровно, но снаружи его не было видно – поле невидимости держалось крепко.

– Дедушка, – шёпотом спросила Малаша, – а они нас увидят?