Искра для Книжника

– Не увидят, – ответил Велес. – Светец – штука старая, надёжная. Я такие ещё при Ярославе делал. Кощей, он хоть и бессмертный, а магию нашу не различает.

– А если они в избу войдут? – спросил Корней.

– Не войдут, – ответил Велес. – Им не до нас. У них, видать, поход большой. На село, наверное, идут. Или на стольный град. А мы – на отшибе. И невидимые.

Малаша ощупью двинулась к окну. Встала на цыпочки, прислушалась. Голоса были уже совсем близко.

– Эй, десятник! – раздался хриплый голос. – А здесь вроде изба была?

– Была, была, – ответил другой голос. – Я помню, тут изба стояла. Лешего, что ли?

– А сейчас нет. Может, сгорела?

– Может. Или Кощей велел снести. Он тут дорогу новую проложить хотел.

– Ну и ладно. Меньше народу – больше места.

Топот стих. Голоса удалились. Малаша выдохнула.

– Ушли... – сказала она.

– Ушли, – подтвердил Корней. – И нас не заметили.

– А что вы хотели? – усмехнулся Велес. – Невидимость – она на то и невидимость. Хорошая вещь. Жаль, что редко получается.

Малаша подошла к окну, выглянула. Поле невидимости уже начинало рассеиваться – изба проступала из тумана, сначала стены, потом печь, потом лавки. А за окном, на дороге, ещё виднелась пыль – след от ушедшей армии.

– Дедушка, – сказала Малаша, – а они же на село идут! На людей!

– Идут, – спокойно ответил Велес. – Но вы их не остановите. Их – тьма. А вас – двое.

– Но мы же спасатели! – возразил Корней. – Мы должны...

– Должны? – перебил Велес. – А что вы можете? Репы – и те в лесу. А тут – армия. Вооружённая. Опасная.

– Но мы же не можем просто сидеть! – воскликнула Малаша.

– Можете, – твёрдо сказал Велес. – Потому что ваше дело сейчас – не воевать, а учиться. И ждать. Время придёт – и вы поможете. А пока – радуйтесь, что сами уцелели.

– Дедушка, – спросила Малаша, – а мы, правда, ничего не могли сделать? Спасти село?

– Не могли, – ответил Велес. – Но и не надо. Армия Кощея прошла мимо. Не до вас им. И не до села – у них цель другая. А вы пока живите. Учитесь. Чудеса творите. Всё пригодится.

Вечером, когда солнце уже садилось, к избе подъехал всадник в богатом кафтане, с гербом на груди, конь под ним белый, в яблоках.

– Корней Шелест и Меланья Искра? – спросил всадник, слезая с коня.

– Мы, – ответил Корней. – А вы?

– Из Приказа, – сказал всадник. – С наградой. За невидимость.

Малаша и Корней переглянулись.

– За какую невидимость? – спросила Малаша.

– За ту, что вы армию Кощея провели, – ответил всадник. – Разведчики наши доложили: армия шла, а вашу избу не заметили. Прошли мимо и с пути правильного свернули из-за вашей избы. В засаду попали. Значит, ваша магия сработала. Перун узнал – велел наградить.

Он достал из-за пазухи мешочек, протянул Корнею. Там были монеты. Серебряные. Много.

– Это нам? – спросил Корней.

– Вам, – ответил всадник. – И грамота от Перуна.

Всадник сел на коня, уехал.

14

Солнце стояло высоко, заливая избу жёлтым, медовым светом. За окном стрекотали кузнечики, где-то в лесу куковала кукушка, и даже лягушка в сенях, казалось, квакала веселее обычного.

Корней сидел за столом, перебирал свитки, что-то писал, иногда поглядывал на Малашу. Та искала корзину.

– Корней, пойдём в лес! – весело сказала Малаша. – Грибов насобираем, ягод, воздухом подышим! А то ты всё за свитками сидишь, как сыч!

– Не могу. Мне нужно закончить отчёт. Воевода ждёт. Приказ ждёт. Перун... – Корней даже не поднял головы.

– Отчёт твой никуда не денется! – перебила Малаша. – А грибы очень даже могут! Пойдём, книжник! Велес говорил, за Смородиновым мостом грибные места!

– Мне нужно закончить...

– Ты всегда говоришь «нужно», – сказала Малаша. – А когда будет время для «хочется»?

Корней поднял голову, посмотрел на неё. Малаша стояла у печи, уперев руки в боки.

– Хочется? – переспросил он. – Мне хочется, чтобы отчёт был готов. Чтобы жалование дали. Чтобы...

– Чтобы что? – спросила Малаша.

– Чтобы ты не взрывала избу каждую неделю, – выпалил Корней и тут же пожалел.

Малаша вспыхнула и отвернулась. Но слово не воробей – вылетело, не поймаешь. Велес на печи кашлянул.

– Сходили бы вы в лес, – сказал он. – Помирились. А то в избе душно от ваших ссор.

Корней вздохнул, отложил перо, надел очки.

– Ладно, – сказал он. – Но только до вечера.

Малаша шла впереди, легко, быстро, то и дело наклонялась, срывала листок, цветок, ягодку. Корней плёлся сзади, тяжело дышал, спотыкался о корни, терял очки.

– Ты бы чаще в лес ходил, книжник! – сказала Малаша. – А то засиделся в своей библиотеке, ноги совсем не держат!

– В библиотеке... ноги... не нужны. Нужны... знания, - ответил запыхавшийся Корней.

– А в лесу очень ноги нужны! – засмеялась Малаша. – И руки! И голова! Гляди, какой гриб!

Она показала на подберёзовик – крупный, крепкий, стоявший под старой берёзой. Корней подошёл, присел, внимательно осмотрел.

– Надо проверить что это за гриб? – пробормотал он.

– Не надо проверять! – перебила Малаша. – Это подберёзовик! Ешь, и всё!

Она срезала гриб, бросила в корзину. Корней вздохнул, поправил очки, пошёл дальше.

Чем дальше они шли, тем чаще Корней спотыкался, тем громче вздыхала Малаша. Дорога становилась уже, лес – гуще, и вскоре они вышли к Смородиновому мосту. Мост был старый, деревянный, через реку, что звалась Смородиной. Быстрая, мутная, с крутыми берегами. А на той стороне, говорили, леса дремучие, непроходимые, и нечисть там водится.

– Вот он, мост, – сказала Малаша. – Велес говорил, за ним – грибные места. Пойдём?

– Пойдём, – ответил Корней. – Но осторожно только. Мост старый.

Они ступили на мост. Доски скрипели, перила шатались, но держались. Малаша шла впереди, Корней – за ней.

– Корней, – спросила Малаша, не оборачиваясь, – а ты когда-нибудь хвалил меня? Ну, хоть раз?

– Хвалил, – ответил Корней. – За репы. За невидимость.

– А за зелья? – спросила Малаша. – За мои зелья?

– Зелья взрываются, – ответил Корней.

– Не всегда! – возразила Малаша. – Вот, например, новое зелье сварила! «Утренняя роса» называется! Хочешь, покажу?

– Покажешь дома, – ответил Корней. – А то опять взорвётся.

– Не взорвётся! – сказала Малаша. – Я его на лягушке проверила! Она теперь поёт!

– Лягушка поёт? – переспросил он, спотыкаясь.

– Ну да, – ответила Малаша. – Квакает красиво. В ритме. Ты бы послушал.

На середине моста Корней остановился, повернулся к Малаше.

– Малаша, – сказал он, – я ценю твои усилия. Но зелья твои – это очень опасно. Ты сама видела: каша взлетела, щи взорвались, дьяк в портал из-за них улетел...

– А репы? – перебила Малаша. – А невидимость? Тоже зелья!

– Случайно! – сказал Корней. – Всё, что ты делаешь, – случайно!

Малаша вспыхнула.

– А ты? – сказала она. – Только и умеешь, что замораживать! И отчёты писать! И занудствовать!

– Я – учёный! – ответил Корней. – Моя работа – анализировать! А ты... ты...

– Что я? – спросила Малаша. – Говори!

– Ты – взрывоопасная! – выпалил Корней. – И зелья твои – взрывоопасные! И я устал это терпеть!

Малаша стиснула кулаки. На кончиках пальцев заискрилось.

– Ах, терпеть? – сказала она. – Ну, тогда держись!

Она взмахнула рукой, и сноп искр полетел в Корнея. Тот еле успел отшатнуться, выставив руки.

– Да замёрзнет всё! – прошептал он. – Да остановится! Да...

Вместо того чтобы погасить искры, заклинание ударило в перила. Мост покрылся инеем, доски заскрипели, затрещали. Они стояли друг против друга. Растрёпанные, злые, готовые к новой атаке.

– Ты! – закричала Малаша. – Ты вечно всё замораживаешь!

– А ты вечно всё взрываешь! – ответил Корней.

– Я не взрываю! – сказала Малаша. – Я помогаю!

– Помогаешь? – усмехнулся Корней. – Ты только и умеешь, что...

– Что? – перебила Малаша. – Что я умею? Говори!

– Взрывать! – крикнул Корней. – Портить! Мешать!

Малаша, не сдержавшись, метнула в него сноп искр. Корней, не думая, ответил заклинанием холода. Искры и иней встретились на середине моста, столкнулись, закружились, и соединились. Вместо того чтобы погасить друг друга, они сплелись в тугой, сверкающий жгут, который, словно живой, метнулся в сторону – прямо под опоры моста.

– Ой! – воскликнула Малаша.

– Ой! – крикнул Корней.

Мост заскрипел, затрещал, накренился. Доски полетели с треском полетели в воду. Старая переправа обрушилась в Смородину.

Корнея с Малашей чудом отбросила на берег, с которого они пришли. Они стояли друг против друга, залитые водой, грязью, с пустыми корзинами.

– Что мы наделали? – спросила Малаша.

– Мост разрушили... – ответил Корней.

Они смотрели на обломки, которые несло по течению, и не знали, что сказать.

– А зачем? – спросила Малаша. – Мы же просто... ссорились.

– Ссорились, – согласился Корней. – А получилось вот что.

Они помолчали. И тут с той стороны реки, из лесу, послышался шум. Топот, лязг, голоса. Много голосов.

Из леса вышли разбойники. Человек тридцать, не меньше. С дубинами, с ножами, с топорами. Впереди – десятник, здоровенный, в медвежьей шкуре, с лицом, изрезанном шрамами.

– Ну, ребята! – закричал десятник. – Ещё переход – и мы у Кощея! Там и пиры, и девки, и грабёж! Поднажмите!

Разбойники прибавили шагу, вышли на опушку, и увидели плавающие обломки моста.

– Десятник! – закричал один разбойник. – Моста нет!

– Как нет? – удивился десятник. – Был же! Кто сломал?

– Может, само сломалось? – предположил другой. – Старый он был...

– Само? – усмехнулся десятник. – А мы как теперь перейдём?

Он подошёл к берегу, посмотрел на обломки. И тут из-за поворота реки показались мокрые Корней и Малаша.

– Это вы? – спросил десятник. – Вы мост сломали?

– Мы нечаянно... – ответил Корней.

– Мы ссорились! – сказала Малаша. – А он... а я...

– Ссорились? – переспросил десятник. – Из-за чего?

Корней и Малаша переглянулись и покраснели.

– Из-за зелья... – сказал Корней.

– Из-за похвалы... – сказала Малаша.

– Ссорились! – взревел десятник. –А нам как переходить? Спасибо, спасители!

Потом повернулся к разбойникам и махнул рукой.

– Назад, ребята! – сказал он. – В обход! Три дня пути! А этим – спасибо!

Разбойники скрылись в лесу. Корней и Малаша остались стоять на берегу, глядя друг на друга.

– Корней, – сказала Малаша, – прости меня. За зелье. За ссору. За всё.

– И ты прости, – ответил Корней. – За занудство. За то, что не умею хвалить.

– Ничего, – сказала Малаша, улыбнувшись. – Научу.

Она взяла его за руку, и они пошли по лесу – к дому, к тёплой печи, к Велесу. Тот встретил их на крыльце, покачал головой.

– Ну, молодцы, – сказал он. – Мост сломали, разбойников разогнали, сами живы остались. А говорили – не умеете.

– Вы уже знаете? – спросил Корней.

– Я – бог, – ответил Велес. – Боги всё знают. Иногда.

Он увёл их в избу, поставил чайник, зажёг печь.

– Грейся, книжник, – сказал он. – А ты, Малаша, пироги разогрей. Вечером воевода зайдёт – благодарить. Слышал уже про мост.

Корней и Малаша переглянулись.

– Откуда? – спросил Корней.

– Лес шепчет, – ответил Велес. – А река – тем более. У неё уши везде.

Вечером, когда они сидели за столом, пили чай с мёдом, ели пироги, Корней вдруг встал, вышел в сени. Вернулся – с букетом цветов. Полевых, простых, только что сорванных.

– Это тебе, Малаша, – сказал Корней, краснея. – За зелье. За репы. За невидимость. За всё.

Малаша тоже покраснела.

– Корней... – сказала она. – Ты что?

– Я хочу сказать, что... – Корней запнулся. – Что ты молодец. Что зелья твои – хорошие. Даже когда взрываются. И я тебя ценю.

Малаша взяла цветы, прижала к груди, улыбнулась.

– Спасибо, книжник, – сказала она. – Ты тоже молодец. Даже когда замораживаешь.

– О, прогресс! – довольно изрёк Велес. – Цветы! Признания! А говорили – не умеете. Умеете, когда надо.

В дверь постучали. Воевода пришёл.

– Спасибо, спасители! – сказал он. – Опять село спасли! Кощееву подкреплению не дали пройти! Ай да молодцы!

– Так мы же случайно! – сказала Малаша.

– Случайно? – переспросил воевода. – Вам, видать, и случайности на пользу.

Он оставил бочонок мёду, корзину пирогов и ушёл.

И вдруг за окном послышался топот. Всадники остановились у крыльца. Человек на белом коне спрыгнул, подошёл к двери, постучал. Три раза. Громко, требовательно.

– Открывайте! – раздался властный голос. – По указу государеву!

Корней открыл дверь. На пороге стоял молодой статный гонец. В руках он держал берестяную грамоту с огромной сургучной печатью.

– Корней Шелест и Меланья Искра? – спросил гонец.

– Да... – ответил Корней.

– Земский собор, – сказал гонец. –Завтра. На рассвете. Явка обязательна. Неявка карается лишением жалованья и другими последствиями.

1