Разбивая волны

Скайлар уставилась на экран. Вчерашний вечер всплывал обрывками: мокрая лужа, планктон, его бомбер у неё на плечах, идиотская фотосессия. «Подержи меня, чтобы я не упала». Господи, она правда это сказала? А потом он взял её телефон — «дай я тебя тоже щёлкну» — и, судя по всему, заодно вбил свой номер. И отправил это сообщение сам себе.

Вот же хитрый...

Она швырнула телефон на подушку и со стоном закрыла лицо руками. Господи, какой стыд. Какой же невыносимый, чудовищный стыд. Она, Скайлар Рид, гордость факультета и будущее морской биологии, пьяная танцевала у лужи, кричала «я великолепна» и просила Холдена Нокса держать её за талию.

Но губы сами собой растянулись в улыбке — медленной, предательской, совершенно неуправляемой.

Глава 7. Два контакта

Утро понедельника.

Эйвери притащилась домой в седьмом часу. Скинула кеды в прихожей и на цыпочках прокралась на второй этаж, стараясь не скрипеть ступенями. От неё пахло солью, песком и чужим одеколоном — дешёвым, приторным, совсем не похожим на тот, к которому она привыкла. Запах Холдена был другим. Этот же — сладкий, липкий — казался почти оскорбительным.

Джастин, сёрфер с квадратной челюстью и словарным запасом из тридцати слов, так и остался на пляже. Провожать рассвет и залипать на прибой. Она сбежала под предлогом ранних пар, но на самом деле просто устала. От его «глянь, какая волна», от его щенячьего восторга, от самой себя, пытающейся делать вид, что ей интересно.

В ванной шумела вода. Скайлар плескалась за занавеской и напевала что-то себе под нос — какой-то лёгкий, летящий мотивчик. Эйвери бросила рюкзак на кровать и уже собиралась стянуть грязную футболку, когда на тумбочке пиликнул телефон.

Машинально скосила глаза. И замерла.

На дисплее горело имя отправителя: Холден Нокс.

Кровь прилила к щекам. Пальцы онемели. На секунду она забыла, как дышать. Рука сама схватила телефон — быстрее, чем она успела что-либо сообразить. Провела по экрану. Открыла пуш-уведомление.

«Ну как голова? Не болит после вчерашнего?»

Эйвери уставилась на экран. Голова? Вчера она выпила пару бокалов на дне рождения Джессики, но он-то этого не видел. Он вообще не подходил к ней весь вечер. Она сидела с Джастином, пила вино и старалась не смотреть в его сторону. Или... может, он всё-таки заметил? Может, следил за ней? Может, ревновал?

Какая разница. Он написал. Сам. Первый. После недель тишины.

Она опустилась на край кровати. Пальцы дрожали, пока она набирала ответ. Осторожно. Не спугнуть. Не показать, как сильно она этого ждала. Не написать «где ты был, я чуть не сдохла».

«Немного болит. Но я в порядке. Спасибо, что спросил :)»

Ответ прилетел почти мгновенно:

«Ну, знаешь ли, я умею быть заботливым. Когда захочу»

Эйвери фыркнула. В груди что-то распускалось — горячее, щекотное, почти забытое. Она сделала вдох, и он был первым за долгое время — настоящим, полным. Она закусила губу и набрала:

«Тогда делай так почаще. Я скучала»

«Сегодня вечером увидимся?»

«Да. Во сколько?»

«Я наберу позже. Будь на связи»

Она откинулась на подушку и прижала телефон к груди. Экран был тёплым. Недели тишины, бессонные ночи, — всё это вдруг перестало иметь значение. Он вернулся. Написал. Спросил, как она.

Вода в ванной стихла. Через минуту дверь открылась, и вышла Скайлар — с полотенцем на голове, румяная после душа. Эйвери вскочила, подлетела к ней и схватила за руки. Глаза горели, улыбка была такой широкой, что, казалось, вот-вот треснет лицо.

— Сегодня будет офигенный день! Слышишь? Просто лучший!

Скайлар расхохоталась, упираясь ладонями ей в плечи:

— Притормози! Что случилось?

— Ничего! — Эйвери сверкнула улыбкой и подмигнула. — Просто настроение — кайф. Бывает же, да? Когда ни с того ни с сего — и вдруг кайф.

— Ну, бывает. — Скайлар улыбнулась в ответ. — Ты какая-то загадочная сегодня.

— Я всегда загадочная. — Эйвери чмокнула её в щёку и упорхнула в ванную. У двери обернулась. — И, Скай!

— Что?

— Не вздумай упасть с лестницы, пока танцуешь.

— Я не танцую на лестнице!

— А зря!

Дверь ванной захлопнулась. Скайлар покачала головой, всё ещё улыбаясь, и вернулась к зеркалу. Эйвери в хорошем настроении — это было громко, заразительно и немного опасно.

Она взяла с тумбочки свой телефон и открыла чат с Тео. Написала: «Доброе утро». И пока набирала, краем глаза заметила, что телефон Эйвери лежит на кровати, экраном вверх, и на нём — открытый чат. Она отвела взгляд. Это не её дело. У сестры своя жизнь.

Через полчаса обе спустились на кухню. Солнце заливало комнату сквозь открытые окна, и лёгкий бриз с океана шевелил занавески. Пахло горячим хлебом и кофе. Мама раскладывала по тарелкам горячие тосты — румяные, с хрустящей корочкой, — а папа уже сидел за столом с газетой и чашкой кофе, водрузив очки на кончик носа.

— Девочки, у нас новость! — Кэтрин замерла с лопаткой в руке, и на её лице расцвела улыбка. — Мы с папой в четверг отмечаем двадцать пять лет со дня знакомства. Представляете? Четверть века.

— И по этому случаю я веду вашу маму в лучший ресторан на побережье. — Томас отложил газету и подмигнул дочерям. — Столик у окна, вид на закат, шампанское. Всё как полагается.

— О-о-о, пап, да ты романтик! — Эйвери плюхнулась на стул, схватила тост и вгрызлась в него с аппетитом человека, который не ел неделю. — Мам, колись: он тебе цветы дарит? Без повода? Или только когда провинится?

— Каждую неделю, между прочим. — Кэтрин погладила мужа по плечу и поставила перед ним тарелку. — Просто кое-кто дрыхнет до полудня и не замечает.

— Эй, я вообще-то учусь! — Эйвери возмущённо ткнула тостом в сторону матери, но глаза её смеялись. — У меня пары, курсовые, личная жизнь…

— Личная жизнь, — фыркнул Томас и спрятался за газетой. — Звучит угрожающе.

— Пап!

Скайлар тихо засмеялась, намазывая джем на тост. Утро было солнечным, тёплым, полным того самого уюта, который она так боялась потерять при переезде. Но он никуда не делся. Он просто переехал вместе с ними.

Она поймала себя на мысли, что с Тео ей так же спокойно. Так же хорошо. Без нервов, без качелей. Тео просто был рядом — надёжный, предсказуемый, тёплый. Как этот завтрак.

— Скай, ты чего зависла? — Эйвери помахала рукой перед её лицом. — Ау! Земля вызывает Рид!

— Задумалась. — Скайлар моргнула и улыбнулась сестре. — О парах. У нас сегодня семинар по ихтиологии, я не подготовилась.

— Ты? Не подготовилась? — Эйвери расхохоталась. — Да ты, наверное, этот учебник во сне перескажешь. Вверх ногами. На латыни.

— Вообще-то на латыни пишут только названия видов, — машинально поправила Скайлар.

— О боже, зануда. — Эйвери швырнула в неё коркой от тоста, но Скайлар увернулась.

— Девочки, не за столом! — Кэтрин погрозила лопаткой, но голос был добрым. — Эйвери, подними корку. Скайлар, прекрати умничать.

— Мам, я не умничаю, я просто…

— Ты просто не можешь остановиться, — закончила за неё Эйвери и показала язык.

Томас захихикал из-за газеты. Кэтрин закатила глаза, но улыбка всё равно пробилась.

Эйвери бросила взгляд на телефон — экран был тёмным, новых сообщений не пришло, — и тут же одёрнула себя. Не проверять каждую минуту. Не ждать. Он написал. Он спросил, как она. Он предложил встретиться. Всё хорошо.

Через полчаса под окнами бибикнул клаксон — Тео приехал, как обещал. Сёстры спустились с крыльца, и он вышел из машины им навстречу, галантно распахивая заднюю дверцу.

— Доброе утро, дамы. Подвезу с ветерком. Обещаю даже не включать свой джаз, если сильно попросите.

— Ты всё равно включишь, — фыркнула Скайлар, забираясь на переднее сиденье.

Эйвери устроилась сзади. Тео обернулся к ней, оперевшись локтем о спинку кресла:

— Кстати, приятно наконец по-человечески познакомиться. После нашей первой встречи, Скай о тебе много рассказывала. В основном, что ты её бесишь. Но, по-моему, это комплимент.

— Так и есть, — Эйвери поправила тёмные очки и кокетливо улыбнулась. — Но я её всё равно люблю. Куда деваться от этой зануды.

Тео завёл мотор и вырулил на трассу. Солнце уже поднялось, нагрело салон сквозь стекло, и в машине пахло старой обивкой, кофе и тем самым освежителем-ёлочкой, который болтался на зеркале, кажется, с первого курса.

— Скай, слушай... — Он мельком глянул на неё. — Я хотел ещё раз извиниться за вчера. Знаю, что подставил тебя. Не надо было оставлять тебя одну среди этих... в общем, не надо было. Мне до сих пор паршиво.

— Тео, перестань, — она накрыла его ладонь своей. — Ты уже сто раз извинился. Всё нормально. Как брат?

— Этот мелкий засранец уже хвастается гипсом перед всей школой. — Тео усмехнулся. — Врёт девчонкам, что упал со скейта, делая сальто. А на самом деле свалился с тополя. Герой местного разлива. — Он замолчал, покосился на бардачок. — Кстати, у меня кое-что для тебя есть.

Он порылся в бардачке, вытащил небольшой свёрток из старой газеты и протянул ей. Скайлар развернула — и ахнула. На ладони лежала окаменевшая раковина, закрученная в идеальную спираль, с перламутровым отливом, который переливался в солнечном свете.

— Офигеть. Ты где это откопал?

— На блошином рынке. У одного старика-геолога. — Тео смущённо улыбнулся, не отрывая глаз от дороги. — Как увидел, сразу подумал о тебе. Моя Рид просто обязана владеть этой штукой.

— Она невероятная. — Скайлар повертела ракушку в пальцах. Гладкая, прохладная, тяжёлая — будто хранила в себе тысячу лет.

Внутри на секунду стало тепло. А потом — лёгкий, едва заметный укол. Что-то не так. Что-то не на месте. Она сама не поняла, откуда взялась эта мысль, и тут же её отогнала.

— Я тут подумал, — продолжал Тео, не заметив её заминки, — может, после пар рванём в океанариум? У меня там знакомый работает, обещал частную экскурсию к скатам. Сможем их прямо с рук покормить. Что скажешь?

— Скажу, что я только за. — Она убрала ракушку в карман рюкзака и застегнула молнию. — Скаты — это круто.

С заднего сиденья донёсся страдальческий вздох Эйвери:

— Господи, вы двое такие милые, у меня аж зубы сводит.

Но в голосе не было ни капли ехидства. Только тепло. И предвкушение своего собственного, особенного вечера.

Возле университета вовсю пекло солнце, народ привычно толкался на дорожках. Едва Тео припарковался у обочины, как Эйвери пулей выпорхнула из салона. Она чуть ли не бегом припустила к главному корпусу. Там на лавке уже ждала Джессика, стряхивая сигаретный пепел в пустую жестянку из-под колы.

— Джес, блин! — Эйвери с размаху плюхнулась рядом, едва переводя дыхание. — Ты не поверишь! Он мне написал! Сам! Интересовался, как моя голова после тусовки!

Джессика удивлённо выгнула бровь, и сигарета застыла в паре сантиметров от губ.

— Стоп. Тормози. Тот самый Холден? Холодный-как-лёд-Нокс? Спрашивал, как твоя голова?

— Да! — Эйвери почти подпрыгивала на месте. — И это ещё не всё! Мы сегодня идём на свидание. На настоящее. Он сам предложил!

— Погоди, а как же твой сёрфер? — Джессика затянулась, выпуская дым сквозь зубы. — Ну, Джастин этот?

Эйвери небрежно отмахнулась, словно сёрфера никогда не существовало.

— Да забей. Я ему ещё в начале восьмого накатала смску. «Слушай, Джас, ты милый, но нам не по пути». Слила, пока не привязался.

— Ты отправила его во френдзону с утра пораньше? — Джессика поперхнулась дымом. — Ну ты и жестокая баба, Рид.

— Ой, да переживёт! — Эйвери стукнула ладонями по коленям. — Джес, ты не понимаешь, это же... это судьба! Холден вернулся ко мне. Я знала! Я жопой чувствовала, что ему не похрен!

Джессика смотрела на неё, щурясь от дыма, и улыбнулась уголком губ. Спорить с ней, когда она в таком состоянии, было бесполезно. Да и незачем. Пусть порадуется. Пусть хоть ненадолго почувствует себя счастливой. А скепсис... скепсис оставим на потом.

— Ладно, подруга. — Она затушила сигарету о край банки. — Рассказывай подробности. Во сколько? Куда? Он цветы обещал?

— Никаких цветов! Ты что, это же Холден! — Эйвери расхохоталась и запрокинула голову к небу. — Но он написал, Джес. Сам. Первый. И знаешь, что я тебе скажу?

— Что?

— Это только начало.

Джессика ничего не ответила. Просто откинулась на спинку скамейки и прищурилась на солнце, пробивающееся сквозь пальмовые листья. Внутри у неё шевельнулось что-то похожее на тревогу, но она задвинула это подальше. В конце концов, кто она такая, чтобы портить подруге праздник?

Ближе к вечеру Холден сидел в квартире, допивал остывший кофе и прокручивал в голове вчерашнюю прогулку. Чисто стратегический интерес, не более. Она позволила довезти себя до дома. Не отшатнулась, когда он приобнял её перед теми придурками у обочины. Даже улыбнулась — почти. Прогресс. Спор с Лиамом двигался в нужном направлении, и он уже почти чувствовал, как штука баксов и утёртый нос Тео Томпсона сами плывут в руки. Оставалось только закрепить и вытащить её на нормальное свидание.

Всё шло по плану.

Холден решил не размениваться на сообщения, а сразу позвонить. Открыл телефонную книгу, пролистнул до буквы «Р» — и замер.

На экране горели две строчки:

Рид

Рид

Абсолютно одинаковые. Без имён, без пометок. Он вбил обеих под одной фамилией ещё тогда, в самом начале, потому что ему было плевать, кто из них кто. Он вообще не думал, что когда-нибудь понадобится их различать.

Холден медленно опустился на диван. Блять. Ну что за кретин. Полнейший, сказочный идиот.

Он всегда чистил переписки под ноль. Не из паранойи — просто терпеть не мог, когда в телефоне копится мусор. Сносил всё скопом, не глядя. Какая разница, что там было написано вчера, если сегодня это уже не нужно? Привычка ещё со школы, когда Лиам забивал его память гигабайтами тупых гифок с котами. С тех пор Холден удалял чаты на автомате, даже не вчитываясь.

И вот теперь он сидел и смотрел на два одинаковых контакта, уже зная ответ.

Утром он написал не Скайлар. Он написал Эйвери.

Та самая Эйвери, которая ответила «Я соскучилась» и наверняка уже напридумывала себе чёрт знает что. Которая ждёт его сегодня вечером. Которая согласилась сразу, без колебаний, потому что — бля — она до сих пор его хотела.

Он со стоном впечатал ладонь в лицо. Потом выдохнул, взял телефон и набил:

«Сегодня не получится. Прости. Планы поменялись»

Подумал и добавил:

«Форс-мажор. Не хочу, чтобы ты ждала»

Отправил.

Секунду смотрел на экран. Потом открыл второй контакт — тот, который, по идее, должен был быть Скайлар, — и набрал:

«Есть планы на сегодня?»

Тишина. В комнате, за окном, в телефоне. Солнце уже садилось, длинные тени ползли по полу, и где-то внизу, на улице, просигналила машина. Холден откинулся на спинку дивана и уставился в потолок.

Ну, в принципе, неудивительно.

В это же время в океанариуме Скайлар и Тео стояли у огромного бассейна. За толстым стеклом, в подсвеченной синеватой воде, скользили скаты — плоские, пятнистые, беззвучные, как подводные птицы. Они двигались медленно, едва шевеля плавниками, и в этом движении было что-то гипнотическое.

Приятель Тео, бородатый Марк, выдал им по пластиковому ведёрку со льдом и очищенными креветками.

— Аккуратно опускаете руку, они сами всё всосут. Главное — не дёргайтесь, а то испугаются.

Скайлар первой опустила ладонь в прохладную воду. Из глубины тут же вынырнул здоровенный пятнистый скат, мягко коснулся её пальцев и втянул креветку — быстро, почти нежно. Она засмеялась.

— Боже, Тео, ты видел? У него рот как пылесос!

Тео стоял рядом, но на скатов не смотрел. Он смотрел на неё — на то, как она смеётся, как блестят её глаза, как капли воды дрожат на запястье.

— Ты сейчас светишься, — сказал он тихо. — Вот такую я тебя люблю больше всего.

Скайлар отвела взгляд, чувствуя, как теплеют щёки. Она снова опустила руку в воду, но внутри что-то дёрнулось — тонко, едва заметно. Тео был... замечательным. Он не давил, не играл, не притворялся. И всё же где-то на самом дне, под всей этой правильностью, сидела крошечная заноза. Она сама не понимала, откуда та взялась.

В заднем кармане джинсов пиликнул телефон.

Скайлар вытерла руку о штанину и достала его. На экране горело сообщение:

«Есть планы на сегодня?»

Холден Нокс.

Она уставилась на экран. Пальцы чуть сжались вокруг корпуса, и она почувствовала, как сердце пропускает один удар и забивается быстрее. Она запретила себе реагировать. Запретила ещё вчера, когда обнаружила его номер в своём телефоне. Она нажала кнопку блокировки и сунула телефон обратно в карман.

— Кто там? — спросил Тео, не отрываясь от бассейна.

— Да мама, — ответила она, даже не задумавшись.

И тут же поймала себя на мысли: зачем соврала? Он бы не стал допрашивать, не стал бы ревновать. Можно было просто сказать правду. Но она спрятала телефон так быстро, будто в этом сообщении было что-то постыдное.

Глупость. Просто не хотелось отвлекаться. Вот и всё. Скаты были важнее. Скользкие, классные скаты. А не какие-то сообщения от Нокса.

Она снова опустила руку в воду, но пальцы всё ещё помнили вибрацию телефона. И где-то глубоко внутри — так глубоко, что она сама не хотела это замечать, — шевельнулось любопытство. Что он хотел? Куда звал? Почему сегодня?

Она отогнала эти мысли и сосредоточилась на скатах. Они были беззвучными. Они не задавали вопросов. Они просто скользили в синей воде, и это было успокаивающе.

Эйвери сидела на кровати при полном параде. Чёрное кружевное бельё — то самое, убойное, последний козырь, — облегало как влитое. От духов, дорогих, с мускусной нотой, уже слегка мутило — она вылила на себя слишком много, но отступать было поздно. Телефон лежал на тумбочке экраном вверх. Она ждала.

И дождалась.

«Сегодня не получится. Прости. Планы поменялись»

«Форс-мажор. Не хочу, чтобы ты ждала»

Эйвери прочитала оба сообщения. Потом ещё раз. Положила телефон, взяла, перечитала снова. Слова не менялись. Она смотрела на них, пока буквы не расплылись в светящиеся полосы. Внутри что-то оборвалось — не сердце, не душа, а та тонкая нить надежды, которая держала её последние сутки. Та, что натянулась утром от его «привет, как голова?» и звенела, как струна, весь день. Теперь она просто исчезла. Осталась тишина.

Эйвери стянула бретельки с плеч — резко, до красных полос на коже. Сдёрнула бельё, отшвырнула в угол. Чёрный кружевной комок ударился о стену и упал на пол — туда же, куда в прошлый раз. Она надела старую футболку с выцветшим принтом, забралась под одеяло и повернулась лицом к стене. Ни слезинки. Глаза сухие, как песок, — даже не щиплет. Вот так, значит. Он снова её кинул. А она, как последняя дура, поверила.

Внизу хлопнула входная дверь — Скайлар вернулась. Эйвери даже не пошевелилась.

Скайлар вернулась из океанариума поздно. В доме было тихо, только на кухне горел свет. Она налила себе какао, обхватила горячую кружку ладонями и только села за стол, как в дверь постучали.

На крыльце стоял курьер с картонной коробкой и подставкой под стакан.

— Доставка на имя Скайлар Рид.

— От кого?

— Без подписи. Распишитесь здесь.

Она черкнула в планшете, затащила коробку на кухню и вскрыла. Внутри лежала книга — «Атлас глубоководных беспозвоночных Тихого океана». Тот самый раритет, за которым она охотилась больше года. Цены на аукционах были такими, что она даже не рассматривала покупку всерьёз. А рядом — большой карамельный латте. Ещё тёплый.

Скайлар схватила телефон и набрала Тео.

— Ты с ума сошёл?! — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Откуда ты узнал про этот атлас? Он же безумно дорогой! И кофе... у меня просто слов нет! Ты когда вообще успел?

В трубке повисла пауза. На заднем плане бубнил телевизор, и слышно было, как кто-то — кажется, младший брат Тео — орёт: «Дай джойстик!»

— Скай, — голос Тео был растерянный и сонный, — я вообще не понимаю, о чём ты. Какой атлас?

— Мне курьер принёс. — Её голос стал тише. — Разве это не ты?

— Нет. Я дома, с мелким сижу. Он гипс на голову надел и сказал, что это шлем. Я ничего не заказывал. Ты уверена, что это не ошибка?

Скайлар опустилась на стул. Атлас лежал перед ней — толстый, в суперобложке, пахнущий типографской краской и старой бумагой. Не Тео.

Тогда кто?

Ответ пришёл сам, быстрее, чем она успела его обдумать. Нокс.

— Не знаю, — она заставила себя говорить ровно, почти беззаботно, — Я подавала заявку на межбиблиотечный обмен... может оттуда. Извини, что разбудила.

— Да ничего. Я всё равно не спал — мелкий требует, чтобы я изображал зомби. Слушай, если это не ошибка, то кто-то реально крутой тебе подарок сделал. Ты заслужила.

У Скайлар сжалось сердце. Он был таким... хорошим. Искренним. И она опять ему соврала. Сначала про сообщение от мамы, теперь про книгу. Где-то внутри заворочалось чувство вины

— Спасибо, Тео. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Скай. Увидимся завтра.

Она нажала отбой и опустилась на стул. Должна была разозлиться. Должна была швырнуть книгу обратно в коробку, отправить курьера назад или, на худой конец, выбросить в мусор. Это же чистая манипуляция. Купить её расположение, как будто она одна из тех, кто тает от дорогих подарков.

Но она сидела и смотрела на обложку. Провела пальцем по корешку — гладкому, прохладному. Открыла первую страницу — там, где была дарственная надпись от автора, сделанная выцветшими чернилами ещё в девяносто седьмом году. Он узнал, что она ищет эту книгу больше года, и достал её.

Внутри боролись раздражение и что-то ещё. Что-то тёплое, нелогичное, совершенно неуместное. Она злилась на собственную улыбку, которую не могла сдержать.

И на то, что так и не выбросила книгу в мусор.

Она сделала глоток латте — он был именно таким, как она любила: тройная карамель, без сахара.

Глава 8. Два шага

Скайлар ещё с минуту сидела неподвижно, глядя на обложку. Пальцы левой руки рассеянно гладили край — туда-сюда, как она обычно делала с любимыми книгами. Атлас, она мечтала о нём. Ставила оповещения на аукционах, писала запросы в библиотеки, даже узнавала, нельзя ли заказать копию через факультет. Бесполезно. Тираж был крошечный, а цена — космической.

И вот он лежит перед ней.

Она взяла телефон, открыла чат с Холденом. Перечитала дневное сообщение — «Есть планы на сегодня?» — и усмехнулась. На сегодня? Вообще-то за окном уже глубокая ночь, и она понятия не имела, какие у него были планы, но явно не книга и не латте. Хотя... может, и книга. Может, он знал, что делает, когда отправлял курьера.

Палец завис над клавиатурой. Она быстро набила: «Книгу привезли. Спасибо, конечно. Но вообще не стоило так тратиться». И, помедлив, добавила: «И да, я в курсе, что это твоих рук дело». Отправила. И сразу отложила телефон экраном вниз

Глупость. Ну что такого? Просто вежливо поблагодарила за дорогущий, но нужный подарок. Просто дала понять, что не дура и умеет складывать два плюс два. Вот только внутри что-то дрогнуло — где-то в солнечном сплетении, — и она знала: это не просто ответ. Это первый шаг. Осторожный, на чужую территорию.

Телефон пиликнул. Она не сразу перевернула телефон — дала себе пару секунд, чтобы унять сердцебиение. Потом всё-таки открыла.

«Понятия не имею, о чём ты. Но раз книжку получила — рад, что понравилось»

И следом ещё одно:

«Спокойной ночи, Скайлар»

Она не ответила. Просто положила телефон на тумбочку, экраном вниз, и выключила свет. Легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок, по которому ползли тени от лимонного дерева за окном — ветер раскачивал ветки, и тени танцевали, медленно.

Мысли не отпускали.

Она думала о Тео. О том, как он сидит сейчас дома с братом и даже не подозревает, что какой-то парень присылает его девушке подарки, и она за них благодарит, и улыбается, и не может уснуть.

И она думала о себе. О той Скайлар, которая всегда всё планировала, всегда держала чувства под контролем и никогда — никогда — не врала. А теперь…

Потому что правда была слишком сложной. Потому что она сама её ещё не понимала.

Где-то вдалеке завыла сирена, и звук растаял в ночи. Скайлар перевернулась на бок, поджала колени и закрыла глаза. Но сон не шёл.

Она заснула только под утро, когда небо за окном начало сереть. И во сне ей снился океан — тёмный, глубокий, полный светящегося планктона.

Вторник, утро.

Эйвери к завтраку не вышла. Скайлар заглянула в спальню — сестра лежала на боку, одеяло натянуто до подбородка. Лицо бледное, глаза припухшие.