Разбивая волны

Она максимально бесшумно провернула замок входной двери. Ночь сразу обняла её прохладным шквалистым ветром, пахнуло сыростью и мокрым асфальтом после ливня. Дверь закрылась за спиной с мягким, едва слышным щелчком. Назад дороги не было.

Машина ждала за углом — чёрная, низкая, неуместно дорогая для этой скромной улицы. Скайлар передёрнуло от вечернего холода, и она прибавила шаг. Холден даже не подумал выйти — просто толкнул пассажирскую дверь изнутри. Она рванула на себя тяжёлый металл и нырнула в полумрак салона. Нос сразу пробил знакомый запах дорогой кожи и ледяного кондиционера.

— Шустро ты, — вместо нормального приветствия сказал он.

— Я просто не люблю опаздывать.

Двигатель под капотом отозвался низким, сытым урчанием. Холден выкрутил руль одной рукой, и машина выскользнула из переулка на главную дорогу. Скайлар сразу уставилась в боковое стекло. Привычные, исхоженные вдоль и поперек улицы в темноте казались абсолютно чужими. Фонари то тонули во мраке, то швыряли на капот резкие жёлтые пятна, и машина на бешеной скорости скользила сквозь них.

Из динамиков зазвучала музыка — что-то ритмичное, с тяжелыми, бьющими под дых басами и хриплым мужским вокалом.

— Что за группа?

— Royal Blood. Британцы, — Холден переключил передачу.

— Не слышала.

— Не удивлён. — Он покосился на неё. — Ты, наверное, классику слушаешь.

Она шумно фыркнула, мысленно признавая: попал, гад, прямо в яблочко. В голове заиграла классика, под которую она обычно зубрила и закадровый голос Дэвида Аттенборо из документалки про сложный цикл миграции тихоокеанского лосося. Господи, какой позор. Ну почему она такая зануда?

Сзади на сиденье валялся чёрный мотоциклетный шлем. Матовый, с мелкими царапинами на визоре. Внутри проскочила глупая мысль: для неё приготовил? Или он у него всегда там катается? Она скосила глаза, пытаясь рассмотреть размер, но вовремя одёрнула себя и отвернулась. Не хватало ещё показать, что ей интересно.

Пейзаж за окном менялся быстро. Сонные спальные кварталы сменились широкими, залитыми неоном проспектами, а затем — стеклянному Даунтауну. Небоскрёбы росли прямо на глазах, вонзаясь острыми шпилями в черное небо. Кое-где на верхних этажах тускло светились окна — привет запоздалым трудоголикам и ночным уборщикам.

Скайлар даже подалась вперёд, почти прилипнув носом к стеклу, чтобы разглядеть крыши.

— «Нокс-тауэр», — негромко произнес Холден, кивая головой на гигантскую чёрную стеклянную громаду, выросшую прямо перед ними. — Самая высокая в этом городе.

— Мы… мы реально туда?

— Ага, — он нагло притопил педаль газа.

— У меня к тебе два вопроса, — Скайлар повернулась к нему всем корпусом. — Первый: как мы вообще туда проберемся мимо охраны? И второй, самый главный: зачем тебе всё это надо?

— На первый вопрос ответ простой — через служебный технический вход для випов, — он на секунду замолчал, вглядываясь в темный створ подземного паркинга. — А на второй… Ну, считай, что мне просто скучно жить.

Она только головой покачала, но скрывать очевидное было глупо: в груди уже вовсю полыхало дикое, пьянящее предчувствие приключения — острое, щекочущее и безумно запретное. «Мазерати» свернула в тёмный переулок за небоскрёбом и Холден заглушил мотор. Всё, приехали.

Служебный вход прятался на задворках за мусорными баками — стальная дверь, выкрашенная серой краской, вообще без каких-либо вывесок. Холден открыл её одним движением, даже не глядя на замочную скважину, будто торчал тут каждый день. Из открывшегося проема на них мгновенно дохнуло подвальной сыростью и едкой хлоркой. Длинные лампы под потолком противно зажужжали и замигали, как потревоженные мухи.

— Добро пожаловать в империю Ноксов, — обронил он через плечо, даже не обернувшись. — Парадный вход чуть дальше.

Они быстрым шагом двинулись вперёд по бесконечному, запутанному лабиринту коридоров. Воздух здесь стоял спёртый, но при этом прохладный. Где-то в самом подвале натужно и глухо ухали генераторы — от этого низкого вибрирующего звука бетонный пол под кроссовками ощутимо подрагивал. Скайлар шла хвостиком за Холденом, с любопытством разглядывая переплетения труб под потолком, которые были опутаны разноцветными проводами, словно корни какого-то гигантского доисторического дерева.

— Эта херня питает башню, — сказал он, заметив её изучающий взгляд. — Свет, вода, вентиляция. Если вся эта проводка накроется, люди на верхних этажах задохнутся в своих офисах за час.

— Впечатляет.

— Да ладно, обычная инженерия. Ничего такого.

Они начали затяжной подъем по пожарной лестнице — металлической с неудобными решётчатыми ступенями. Каждый их шаг отдавался гулким эхом, которое улетало по бетонной шахте и вверх, и вниз. На площадке где-то в районе сорокового этажа Холден затормозил так резко, что Скайлар чуть не впечаталась носом прямо ему в спину. Он вытащил из кармана здоровенную связку ключей и давай их перебирать.

И тут начался цирк.

Первый ключ не подошёл. Второй он загнал в скважину с такой силой, что металл противно скрежетнул, и ключ там заклинило. Холден выругался сквозь зубы и рванул связку на себя так, что чуть кольцо не порвал. Третий ключ даже соваться в замок не захотел. Четвертый — опять мимо.

Скайлар облокотилась о бетонную стену и скрестила руки на груди. Трубы над её головой продолжали монотонно гудеть, заставляя лампу дневного света подмигивать каждые пять секунд.

— Ты вроде хвастался, что у тебя есть ключи от всех дверей.

— Они у меня есть, — Холден лязгнул связкой. — Но я не говорил, что помню, какой от какой двери. Их тут сорок штук болтается.

— То есть у нас есть все шансы куковать здесь до утра?

— Не нагнетай. — Он попробовал пятый. Тот провернулся в пазу, но дверь так и не поддалась. — Бля. Да ладно?

— Слушай, может, применишь свою фирменную харизму? На дверь. Говорят, на девчонок действует, вдруг и замок поплывет.

Он резко обернулся, посмотрел на неё в упор из-под нависшей чёлки. Уголок губ сразу дернулся в наглую ухмылку.

— Острый язычок, да? Смотри не порежься.

— Постараюсь как-нибудь.

Шестой ключ всё-таки подошел. Замок щелкнул так громко, будто пистолет сняли с предохранителя. Холден с победным видом распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой. Сделал широкий шаг вперед и… со всего маху зацепился кроссовком за металлический порожек. Споткнулся, качнулся вперед и, отчаянно взмахнув руками, чудом удержал равновесие, в последний момент устояв на ногах.

Скайлар за его спиной прикусила нижнюю губу, из последних сил сдерживаясь, чтобы не засмеяться во весь голос

— Ни слова, — прорычал он, оборачиваясь к ней с багровым лицом.

— Да я молчу вообще.

Они двинулись дальше — через очередной лабиринт технических этажей. Воздух здесь сделался совсем сухим и горячим, трубы отопления стали в два раза толще, а тусклый свет едва разгонял тени. Холден шёл уверенно, сворачивая в боковые проходы и невзрачные развилки без колебаний. Скайлар только сейчас заметила, что на поясе его джинсов, рядом со связкой ключей болталась маленькая чёрная рация.

А в следующее мгновение она ожила.

«Сорок второй этаж, датчики зафиксировали движение в техническом блоке «Б». Проверьте сектор».

Диспетчерский голос резанул по нервам Скайлар. Накатила паника.

Холден среагировал мгновенно. Сгрёб её в охапку и буквально затолкал в узкую нишу между бетонной стеной и массивной, пышущей жаром трубой отопления. Скайлар даже пискнуть от испуга не успела. Только выдохнула резко, когда её ладони упёрлись в его грудь.

Их разделяли какие-то жалкие сантиметры. Она чувствовала тепло, шедшее от него сквозь футболку. В нос ударил его парфюм — мята, что-то древесное, сандал и совсем едва заметный шлейф виски. А еще она отчетливо ощущала, как ровно и спокойно бьётся его сердце. В отличие от её собственного, которое готово было ребра проломить от бешеного стука.

В этой тишине слышно было только их дыхание.

В коридоре за стеной послышались тяжелые, шаркающие шаги. Кто-то не торопясь прошёл мимо их укрытия, насвистывая под нос какой-то дурацкий попсовый мотивчик. Охранник застыл всего в метре от них, осматриваясь.

Холден наклонился к её уху. Медленно. Вплотную. Так близко, что она почувствовала кожей тепло его губ.

— Даже не дыши, — едва слышно выдохнул он.

Его дыхание мазнуло по мочке уха, и по телу Скайлар моментально прошел разряд — от затылка до самых пяток. Коленки в секунду стали ватными. Адреналин смешался с чем-то куда более горячим и опасным. Она зажмурилась, молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Рация снова зашипела: «Ложная тревога, отбой. Уборщики на тридцать девятом забыли свой хлам. Всем постам вернуться на маршруты».

Шаги постепенно затихли. Холден выждал еще примерно минуту, прежде чем наконец разжать руки и выпустить её. Свободно вышел из ниши и как ни в чем не бывало поправил рацию на ремне.

— Всё, чисто. Путь свободен.

Скайлар осталась стоять на месте. Ноги не слушались. Она молилась всем богам вселенной лишь об одном: чтобы в этом полумраке Холден не разглядел, как полыхают её щёки и как она вцепилась пальцами в джинсы, чтобы унять дрожь в руках.

— Ты в порядке? — Он обернулся через плечо.

— В полном. — Голос сел, так что пришлось прокашляться. — Пошли уже.

Он тихонько хмыкнул и зашагал дальше. Она поплелась следом, пытаясь заставить сердце биться нормально.

Последняя дверь открылась без усилий.

Ветер ударил в лицо, заставив зажмуриться. Скайлар шагнула на крышу и замерла на месте. Перед ней раскинулся ночной Сан-Диего — бесконечное, живое море огней, уходящее за самый горизонт. Крошечные автомобили внизу ползли по трассам тонкими светящимися точками, соседние небоскрёбы мерцали жёлтыми квадратами окон, а где-то далеко, на краю этого сверкающего безумия, темнела бескрайняя гладь Тихого океана.

— Охренеть, — выдохнула она, не в силах оторвать взгляд.

— Ну да, неплохой вид, согласен, — Холден пристроился рядом, засунув ладони в карманы джинсов. — Я в детстве постоянно сюда сбегал. Когда дома всё шло по одному месту и становилось совсем невыносимо. Сидел тут в одиночку часами.

Скайлар удивлённо покосилась на него. Это было сказано без сарказма и понтов — как-то слишком просто, почти как откровение. Но Холден сразу же замялся и отвернулся, делая вид, что увлечённо разглядывает разглядывая силуэты далёких грузовых кранов в порту.

— Неплохой вид?! — не сдержавшись, воскликнула она. — Да ты издеваешься, Нокс! Это же… у меня просто слов нет, честно.

— У тебя — и нет слов? — он нагло ухмыльнулся уголком рта. — Обязательно запишу этот момент в свой ежедневник. Жирным красным маркером.

Скайлар рассмеялась. Легко так, искренне, вообще неожиданно для самой себя. Воздух на семидесятом этаже был до дури свежим, а вид на город — слишком нереальным. Она подошла к низкому бетонному бортику и опёрлась ладонями о холодный камень. Ветер вовсю трепал выбившиеся из хвоста светлые пряди, бросая их ей на лицо.

— Осторожнее там, — его пальцы резко сомкнулись на её локте. Буквально на одно мгновение. И сразу отпустили. — Я не для того тебя сюда тащил, чтобы ты в первую же минуту сиганула вниз.

Она даже огрызаться не стала. Просто продолжала стоять и залипать на расстилающийся мегаполис. Где-то далеко-далеко внизу выла полицейская сирена — до высоты звук долетал приглушённым, едва различимым эхом. Скайлар поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя… не в своей тарелке. Но странным образом это чувство сейчас её ни разу не пугало. Наоборот — безумно затягивало.

Холден молча стоял рядом и не лез с разговорами. В этот самый момент у него в кармане куртки в очередной раз задергался телефон. Он даже бровью не повёл. Только поправил воротник, защищаясь от ветра.

Телефон завибрировал. Холден бросил взгляд на экран, увидел имя «Эйвери Рид» и сбросил, не раздумывая.

На другом конце провода Эйвери Рид стояла босиком на ледяном ламинате в спальне. Пальцы на ногах уже сводило от холода, но она этого даже не замечала. Вся её вселенная сузилась до бьющих по нервам длинных гудков в динамике. Красное платье — то самое, в котором она еще вчера униженно караулила Нокса у его запертой двери, — валялось на стуле. На рукаве до сих пор виднелась засохшая серая пыль, которую она собрала с кафеля в его подъезде.

— Возьми же ты трубку… — до боли вжимая телефон в ухо, умоляюще прошептала она. — Ну, пожалуйста, Холден. Всего один раз.

Автоматический сброс. Короткие гудки ударили по перепонкам.

Она с размаху швырнула телефон на кровать и уставилась в потолок.

— Ну и пошёл ты нахер, — сипло, на грани срыва выдохнула она в пустоту комнаты. — Пошёл ты, пошёл ты, пошёл ты…

Её резко подорвало с места. Она открыла шкаф так, что створка с грохотом впечаталась в стену. Достала оттуда чёрное платье — короткое, с вырезом на спине до самого копчика. Натянула. Накрасилась в три раза ярче обычного: стрелки до самых висков, губы — цвета спелой, почти черной вишни. Застыв, она в упор посмотрела на собственное отражение. Из зеркала на неё глядела та самая Эйвери Рид, которая пару месяцев назад ворвалась в «Инферно» и предложила Ноксу сделку. Вот только глаза у этой Эйвери сейчас были мёртвые и пустые. Как у фарфоровой куклы.

— Ничего, — процедила она своему отражению. — И не из такого дерьма выбирались. Справимся.

Ночной клуб «Инферно» встретил её привычным, оглушительным ударом басов прямо в грудину и стойким запахом текилы. Бешеный неон рвано метался по стенам — синий, розовый, кислотно-зеленый. Сотни тел на танцполе двигались как одна сплошная потная масса.

Эйвери сразу направилась к барной стойке, залезла на высокий стул и швырнула карту бармену:

— Шот текилы.

Выпила, стукнула стеклом о стойку. Потом заказала ещё один. И следом — третий.

— Ого, какие люди в наших краях, знакомые лица! — бармен, которого она прекрасно помнила по прошлым визитам, подмигнул ей, протирая бокал полотенцем. — Что, Нокс сегодня зажигает без тебя?

— Сегодня я без него, — отрезала она. — Повтори текилу.

Он молча подвинул стопку. Эйвери опрокинула её в один глоток и зажмурилась от обжигающей, цитрусовой горечи, потёкшей по горлу. Алкоголь потихоньку расслаблял тело, но был абсолютно бессилен против главного — тупой, ноющей пустоты под рёбрами.

К ней подкатили минут через сорок. Какой-то парень с пафосной татуировкой на шее и ленивой, смазливой улыбкой. Симпатичный, но совершенно незапоминающийся, из разряда тех, чьи имена стираются из памяти через пять минут.

— Потанцуем? — крикнул он, перекрикивая колонки.

— Погнали.

Она позволила утянуть себя в самую гущу толпы. Двигалась на автомате: бёдра влево, руки вверх, волосы по сторонам. Парень тут же плотно прижался к ней сзади, нагло положил ладони ей на талию что-то шепча прямо на ухо под грохот музыки. Но Эйвери его вообще не слышала. Ей было плевать.

В какой-то момент она просто закрыла глаза и представила совсем другие руки. Другие пальцы, жестко сжимающие бёдра. Другой, хрипловатый голос, шепчущий прямо в ухо: «Ты ведь сама этого хотела, Рид».

— Эй, ты живая там вообще? — парень затормозил, удивленный ее внезапной зажатостью.

— Заткнись и просто танцуй, — грубо оборвала его она, не открывая глаз.

Чуть позже он потянул её за собой в сторону туалетов, и Эйвери покорно поплелась следом — просто потому, что надо было хоть чем-то себя занять. Забить хоть какой-то грязью эту чёрную дыру внутри, которая сжирала её заживо. Может, чужие прикосновения помогут? Может, чужие губы перекроют эту рану?

В кабинке до тошноты воняло хлоркой, чьими-то приторными духами и застарелой блевотиной. Парень с ходу прижал её спиной к перегородке и поцеловал — мокро, слюняво, с противным, въевшимся сигаретным привкусом. Она ответила чисто механически. Вцепилась пальцами в его плечи, посильнее притянула к себе, пытаясь поймать хоть какую-то искру.

И... вообще ничего не почувствовала. Пустота.

Когда его ладони полезли под край платья, её желудок аж скрутило спазмом от отвращения.

— Тормози, — Эйвери со всей дури упёрлась ладонями ему в грудь, силой отпихивая от себя. — Всё. Хорош. Я не могу.

— В смысле — «не могу»? Ты чё, издеваешься? — придурок даже не подумал отстраниться, лишь нагло ухмыльнулся, нависая над ней. — Ты сама сюда пришла, детка.

— Детка? — она толкнула его сильнее. — Тебе твоя мамочка в детстве не объясняла, что значит слово «нет»?

— Слышь, полегче…

— Уйди от меня нахер, блядь! Пошел вон! — закричала она.

Он отшатнулся, недовольно закатив глаза. Презрительно пробормотал что-то про «динамо» и вывалился наружу, с грохотом хлопнув пластиковой дверью. Эйвери аж вздрогнула на месте.

Силы моментально оставили её. Она медленно сползла спиной по стене прямо на холодный, липкий плиточный пол. Закрыла лицо руками.В висках долбило как из пулемета, в горле стоял ком от так и не выплаканных слез. Её тошнило — то ли от лишней текилы, то ли от отвращения к самой себе.

В сумочке запиликал телефон — прилетело сообщение от Джессики: «Дошла до дома? Живая? Я волнуюсь, отпишись».Эйвери стеклянным взглядом посмотрела на экран, выключила звук и сунула телефон обратно.

Кое-как поднялась, цепляясь за раковину. Одёрнула платья. Глянула в заляпанное зеркало, вышла из туалета и направилась прямиком к выходу — мимо беснующегося танцпола, мимо бара, мимо того самого татуированного парня, который что-то там обиженно орал ей вслед.

На ночной улице пахло сыростью, бензином и выхлопными газами. Дрожащими пальцами Эйвери щелкнула зажигалкой и закурила — первую сигарету за весь этот чёртов вечер. Горький дым обжёг легкие, заставляя закашляться.

— Ну и жалкое же ты зрелище, Рид, — вслух процедила она в темноту. — Просто охренеть какое убогое.

И она побрела пешком в сторону дома по безлюдному тротуару, ловя на себе взгляды редких прохожих, которые оборачивались ей вслед. Короткое платье, размазанная по лицу чёрная тушь, стойкий шлейф текилы и полного, беспросветного отчаяния.

На крыше Холден резко хлопнул ладонью по бетонному бортику, прерывая тишину.

— Ладно. Сеанс медитации окончен, — он повернулся к ней, пряча нос в воротник куртки. — Вид заценили, ветром нас продуло до костей. Двигаем дальше.

— Дальше? — Скайлар удивленно обернулась, убирая с лица растрепанные волосы. — Ты серьезно? Будет что-то ещё круче этого?

— А ты реально думала, я тебя притащил чисто на город поглазеть? — он растянул губы в усмешке, которая не предвещала ничего хорошего. — Не обижай меня, Скайлар. Это так, разминка была. Основное блюдо ждёт внизу.

Шлем в машине. Точно.

— Мотоцикл?

— Прям в яблочко. — Холден одобрительно хмыкнул и кивнул в сторону двери. — Заскочим сначала к тачке, заберем экипировку. Идём, пока охрана не очухалась.

Они пулей нырнули обратно в полумрак технических лестниц. Вот только теперь Скайлар уже не плелась сзади, а летела вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Весь страх куда-то испарился. В крови бурлил чистый азарт.

Подземная парковка встретила их холодным светом галогеновых ламп, запахом жженой резины и бензина. В самом дальнем, темном углу, в стороне от пафосных «Мерсов» и «БМВ» топ-менеджмента и совета директоров, притаился байк. Чёрный, матовый, агрессивный, без единого логотипа или опознавательного знака.

Холден подошёл ближе, снял с руля шлем и протянул ей.

— Держи. Подкрутил ремешки под твой размер, так что должно сесть.

Она покрутила шлем в руках. Тяжёлый, зараза. И пахнет кожей.

— Подожди… Ты… ты заранее его сюда притащил?

— А ты думала, я всё на ходу импровизирую?

— Я никогда в жизни не ездила на мотоцикле.

— Всё бывает в первый раз, — он уверенно перекинул ногу через сидение, и байк чуть заметно просел под его весом. Холден мотнул головой на сиденье позади себя. — Запрыгивай. И держись за меня. Крепко. И без глупостей, поняла?

Скайлар натянула шлем и со щелчком застегнула фиксатор под подбородком. Пальцы самую малость подрагивали от мандража. На выдохе она забралась на пассажирское сиденье. Между их телами осталось расстояние — какая-то пара сантиметров, она упорно пыталась его не касаться.

Холден обернулся через плечо, окинув её фигуру насмешливым взглядом сквозь темный визор:

— Если будешь всю дорогу держаться за воздух, то на первом же повороте улетишь на асфальт.

— Не улечу.

— Ну-ну. Как знаешь.

Двигатель под ними не просто завелся — он оглушительно взревел. Этот низкий рык волной прошёл сквозь сиденье, прошиб позвоночник насквозь и мелкой дробью отозвался где-то глубоко в животе. Они с пробуксовкой вылетели с парковки наружу, и весь ночной город моментально схлопнулся в одну сплошную размытую полосу света. Встречный ветер с размаху ударил в грудь, обтекая визор шлема. Она чувствовала, как вибрирует бак между ног. Страшно? Капец как. Но это был чистый кайф, без примеси паники.

Скайлар вытянула руку в сторону. Пальцы резали воздух, как воду. Она сначала испуганно зажмурилась, а потом распахнула глаза. Вся её правильная, расписанная по часам жизнь осталась там, далеко позади, на асфальте. Здесь и сейчас существовали только скорость, ночь и куртка Холдена прямо перед лицом.

Неожиданно Нокс резко, до упора крутанул ручку газа. Мотоцикл бешено прыгнул вперёд, набирая скорость. Скайлар испуганно вскрикнула — и на инстинкте самосохранения намертво вцепилась в него. Обеими руками обхватила его торс, вжалась грудью в спину настолько сильно, что они в одно мгновение стали почти одним целым, ловя общий ритм дороги. В ушах свистел ветер, а сердце бешено колотилось уже где-то в районе горла.

Байк вылетел на прибрежное шоссе, где в этот час машин практически не было. Справа сплошной стеной темнел океан — бездонный, огромный, с яркой лунной дорожкой ровно посередине. Скайлар неотрывно смотрела на эту воду и почувствовала, как под шлемом её губы сами по себе растягиваются в дурацкой, абсолютно счастливой улыбке. Ей было хорошо.

Холден плавно затормозил у самого края скалистого обрыва и со щелчком заглушил двигатель. Скайлар слезла с сиденья на ватных непослушных ногах, которые её едва держали. Стащила шлем, и светлые волосы рассыпались по её плечам, окончательно растрепавшись от ветра.

— Ну как тебе? — Холден скинул подножку и слез вслед за ней, засунув руки в карманы куртки.

— Это было быстро.

— И всё? Просто быстро?

— И весело. — Она выдохнула, убирая со лба налипшую влажную прядь. — Ты ведь специально поехал быстрее?

— Конечно, — Холден сделал к ней шаг. — Очень хотелось услышать, как ты кричишь.

— Надеюсь, я тебя не разочаровала.

— Ну, сойдет для первого раза, — нагло ухмыльнулся он.

— Я вообще-то не из пугливых.

— Да я заметил уже.

Они лениво побрели вдоль края обрыва. Говорили обо всякой ерунде, обо всём и ни о чём: про город, какую-то старую инди-музыку, про то, что местные чайки — те ещё твари и походу вообще никогда не спят. Напряжение постепенно уходило, уступая место какой-то странной, уютной лёгкости.

Обратно они ехали уже намного спокойнее, без экстрима, но Скайлар всё равно продолжала крепко держаться руками за его торс, утыкаясь носом в спину. Когда Холден довез её до дома и припарковал байк за тем же самым тёмным углом, на часах было уже полпервого ночи.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла она, осторожно слезая с мотоцикла и протягивая ему шлем. — Это было…

— Не за что, — он бесцеремонно перебил её на полуслове, не дав договорить фразу до конца. — Ещё увидимся?

— Ну… может быть.

— «Может быть» — это почти «да», — он опустил тёмный визор, скрывая торжествующую улыбку, и бросил на прощание: — Спокойной ночи, Скайлар.

— Спокойной, Холден.

Она развернулась и пошла в сторону калитки, заставляя себя не оборачиваться назад. Но спиной она чувствовала его пристальный взгляд. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока мотор байка не взревел в последний раз, и со свистом не скрылся за поворотом улицы.

Прошло два дня. Холден не появлялся на горизонте, но умудрялся напоминать о себе дурацкими эсэмэсками.

Суббота, 10:03 утра. От него прилетает фотка какого-то жирного рыжего котяры, который развалился на диване пузом кверху. И подпись снизу: «Раскопал твоего тотемного зверя по выходным. Не благодари». Скайлар от неожиданности громко фыркнула прямо в недопитую кружку чая, едва не закашлявшись, но отвечать не стала.

Суббота, 21:15. Мемчик. Креветка в крошечном деловом костюме и с портфелем в клешнях. Текст на картинке гласил: «Степень по морской биологии получена. Ну и где мой личный офис?». Она непроизвольно улыбнулась, но отложила телефон экраном вниз. В груди противно кольнуло.