Разбивая волны

Улыбка всё ещё держалась на губах, когда она провалилась в сон.

Эйвери в эту ночь не спала.

Они сидели на кухне вдвоём. Джессика заявилась ближе к полуночи — без звонка, без предупреждения, с бутылкой дешёвого красного и вердиктом: «Рид, ты дохлая. Будем реанимировать. Я всё равно не спала, а ты, судя по кругам под глазами, тоже».

Вино разлили по кружкам — бокалы после переезда так и не нашлись, — и Джессика, не спрашивая разрешения, закурила прямо в форточку, стряхивая пепел в пустую банку из-под газировки.

— Ну и? — Джессика выпустила дым в ночное небо. — Этот урод вообще пишет?

— Пишет. — Эйвери усмехнулась и покрутила кружку в пальцах. — «Давай позже». «Я занят». «Давай на следующей». Разнообразие, блин. Каждый раз новая отмазка. Я уже коллекционирую.

— И ты до сих пор ждёшь?

— Нет.

— Врёшь же.

— Вру. — Она отпила. Вино было кислое, терпкое, сводило скулы, но она сделала ещё глоток. — Но я работаю над этим. Честно.

— Над чем?

— Над тем, чтобы забить.

Джессика посмотрела на неё поверх кружки — долгим, изучающим взглядом, который говорил: «Я тебя насквозь вижу».

— Короче. У меня есть знакомый. Инструктор по серфингу. Симпатичный, накачанный, в голове — опилки. Для терапевтических целей подходит идеально.

— Заманчиво. — Голос Эйвери звучал ровно, без единой искры интереса.

— Я серьёзно. Тебе надо переключиться. Холден — это тупик. Ты бьёшься головой об стену и удивляешься, почему больно. А стена — она каменная, Эйв. Она не рухнет от того, что ты красивая.

— Да знаю я! — Эйвери стукнула кружкой по столу. Вино плеснулось на клеёнку. — Всё понимаю. Вот здесь, — она постучала пальцем по виску, — всё разложено по полочкам. Он меня не любит. Он не способен любить. Он использовал меня, а я сама на это подписалась. Я знаю. И ничего не могу с собой сделать. Вот вообще. Он как…

Она запнулась, подыскивая слово, и уставилась в кружку, будто ответ был на дне.

— Наркотик? — подсказала Джес.

— Хуже. Наркотик хотя бы продаётся за деньги.

Джессика фыркнула и допила вино одним глотком.

— Так, всё. Сопли в сторону. — Она отставила кружку и хлопнула ладонью по столу. — В субботу едем на пляж. Я беру безмозглого тренера, ты — свой лучший купальник. Будем лечить тебя солёной водой и видом накачанных задниц. Возражения не принимаются.

— Звучит как начало дешёвого порно.

— Ну так представь, что мы в нём снимаемся. — Джессика подмигнула. — Главные роли. Оскар нам обеспечен.

Эйвери слабо улыбнулась. Улыбка вышла кривая, бледная, но это была улыбка. Идея про пляж ей даже понравилась. Хотя бы чтобы голову проветрить. Хотя бы чтобы не сидеть в четырёх стенах, проверяя телефон каждые пять минут. Хотя бы чтобы доказать себе, что она всё ещё живая.

— Ладно, — сказала она, допивая вино. — Уговорила. Но если твой тренер окажется идиотом, я утоплю тебя в океане.

— Замётано. — Джессика потянулась через стол и сжала её руку — крепко, по-дружески. — Вот это уже похоже на мою Эйвери.

В пятницу вечером Холден поехал к Лиаму. Тот жил в просторном лофте на другом конце района — холостяцкий рай с кожаным диваном, огромным телевизором и вечным бардаком на кофейном столике: пустые бутылки из-под пива, коробки от пиццы, зарядки, какие-то бумажки. Когда Холден зашёл, Лиам валялся на том самом диване, закинув ноги на подлокотник, и смотрел баскетбол. В одной руке — банка пива, в другой — телефон.

— Ну что, Казанова? — лениво протянул он, не поворачивая головы. — Как второй раунд?

— Она не пришла.

— О-о-о. — Лиам наконец оторвался от экрана и сел. — Спугнул? Или интеллектом задавил? Небось ляпнул что-то вроде «ты даже не спросила, как меня зовут»?

— Иди в жопу.

— Уже был там. Скучно.

Холден рухнул в кресло и потёр лицо ладонями — сильно, до красных пятен на коже.

— Мне нужен другой подход. Она на стандартные подкаты вообще не реагирует. Я ей цветы не дарил, но чувствую — бесполезно. Комплименты — мимо. Случайная встреча — она меня послала.

— Слушай, а может, забьёшь? — Лиам пожал плечами и снова уставился в телевизор, где как раз забивали трёхочковый. — Скажи, что слил спор, и забей. Тысяча баксов — не деньги. Я даже могу сделать скидку как постоянному клиенту.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я, блядь, не проигрываю. Никогда.

Лиам хмыкнул и сделал глоток.

— Дело твоё. Но я бы завязал. Девчонка явно не твоего формата. Она не ведётся на Нокса. Это как рыба, которая не клюёт на червяка. Может, она вообще веган?

— Заткнись, Лиам.

— Молчу. — Он поднял руки в притворной капитуляции. — Но осадочек остался.

Холден не ответил. Мысли крутились вокруг одного: как к ней подобраться? Пляж не сработал. Нужно было что-то другое. Что-то, чего она не ожидает.

Случай подвернулся сам.

Поздним вечером, когда он возвращался от Лиама, на город обрушился дождь — не калифорнийская морось, а настоящий ливень. Вода сплошной стеной стояла в свете фар, дворники не справлялись, и он сбросил скорость до минимума. Улицы опустели — все попрятались по домам. И вдруг в свете фар мелькнул знакомый силуэт.

На автобусной остановке, вжавшись спиной в стеклянную стенку, стояла Скайлар. Рюкзак прижат к груди, над головой — пластиковая папка. Толку от неё было ноль: вода текла по краям, капала на кеды, ветер задувал капли под навес. Автобус только что скрылся за поворотом — красные габариты ещё виднелись в темноте, — и она смотрела ему вслед.

Холден затормозил у бордюра, опустил стекло.

— Садись.

Она обернулась. Узнала сразу. Взгляд — смесь досады и недоверия.

— О нет. Только не ты.

— Я тоже рад тебя видеть. — Он перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь. — Залезай, промокнешь.

— Я автобус жду.

— Он уехал.

— Следующий приедет.

— Через сорок минут. Если не отменят.

Скайлар переложила мокрую папку из одной руки в другую. Вода уже текла по запястьям, капала с локтей. Футболка прилипла к плечам, волосы потемнели от влаги.

— Пешком дойду. Тут недалеко.

— До Пасифик-Бич? — Он выгнул бровь. — Ну-ну.

Она замерла.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

Холден мысленно выругался. Молодец, Нокс. Просто гениально. Скажи ей ещё номер её дома, чтобы она точно решила, что ты маньяк.

— Допустим, спросил.

— У кого?

— Какая разница.

— То есть ты наводил справки. — Она прищурилась, и капли дождя дрожали на её ресницах. — Ты хоть понимаешь, насколько это странно звучит?

— Понимаю.

Дождь усилился. Скайлар прижимала рюкзак к груди, но толку — он промок насквозь. Холден сидел, не поднимая стекло, и рукав его бомбера уже промок насквозь.

— Ты чего ждёшь? — крикнула она сквозь шум ливня.

— Тебя.

— Я к тебе не сяду.

— Тогда я буду стоять здесь, пока ты не передумаешь. Или пока мы оба не промокнем до нитки.

Скайлар закатила глаза — он видел это даже сквозь пелену дождя. Потом выдохнула, и этот выдох был громче, чем ливень. Перехватила рюкзак, в три шага пересекла расстояние до машины, дёрнула ручку и плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Чисто до дома, — процедила она, не глядя на него, захлопывая дверь. — И без подкатов.

— Договорились.

В салоне моментально запахло сыростью, мокрой одеждой и грозой. Скайлар пристроила промокший рюкзак на колени, обняла его руками, плотно сжала губы и уставилась прямо перед собой на лобовое стекло. С её волос на сиденье натекала лужица.

— Адрес? — спросил он, выкручивая руль.

Она назвала улицу. Машина тронулась.

Ехали молча. Дождь барабанил по крыше, дворники скрипели, размазывая воду по стеклу. Скайлар смотрела в окно, за которым не было видно ничего, кроме потоков воды и размытых огней светофоров.

— Там ничего не видно, — сказал Холден через пару километров.

— Я знаю. Просто не хочу с тобой разговаривать.

— Почему? Я отличный собеседник.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Возможно. — Он усмехнулся, и усмешка эта была почти искренней. — Но ты всё равно сейчас в моей машине.

Она повернулась. С волос капало на сиденье, на щеках — мокрые дорожки, ресницы слиплись в тёмные треугольники.

— Я в твоей машине только потому, что водитель автобуса — козёл, который уехал раньше расписания. Это не твоя заслуга.

Холден тихо рассмеялся. Смех получился короткий, неожиданный — он сам не ожидал.

— Ладно. Один-ноль.

Машина свернула на тихую улицу, усаженную деревьями. Ветки скребли по крыше, с них срывались целые потоки воды. Скайлар заёрзала на сиденье:

— Останови здесь.

— Тут ещё целый квартал.

— Я знаю. Просто не хочу, чтобы родители увидели меня в чужой машине. Меньше вопросов.

Он припарковался у тротуара. Двигатель затих. В салоне стало слышно только дыхание и стук дождя. Скайлар уже потянулась к ручке, но на секунду задержалась. Повернулась.

— Спасибо. Реально. Я не ожидала, что ты остановишься.

— А ты думала, я окачу тебя из лужи и уеду?

— Честно? — Она впервые за вечер посмотрела ему прямо в глаза. — Да. Именно так я и думала.

— Я не такой мудак, как обо мне говорят.

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

Она чуть улыбнулась — уголком губ, почти незаметно. Но он заметил.

— Ладно. Я пойду.

— Подожди. — Он чуть подался вперёд. — Дай свой номер.

— Нет.

— Почему?

— А зачем он тебе?

— Вдруг опять застрянешь под дождём. Или опоздаешь на автобус. Или ещё что-нибудь.

Скайлар посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. В этом взгляде читалось всё: и недоверие, и любопытство, и раздражение.

— Знаешь что, Нокс. Я не даю номер парням, которые за мной следят. Даже если они подрабатывают такси в плохую погоду.

— Да не следил я за тобой. Я просто...

— Просто что? Узнал где я живу? Случайно проезжал мимо? — Она покачала головой, и с волос полетели брызги. — Ещё раз спасибо, что довёз. Это было... мило. Но для обмена номера недостаточно.

— Что мне сделать, чтобы ты его дала?

— Для начала — перестань копаться в моей жизни. Это раздражает.

Она вышла из машины, хлопнула дверцей и, пригибаясь от дождя, быстро пошла по тротуару. Холден смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Дворники скрипели по стеклу, дождь барабанил по крыше. Он откинулся на спинку сиденья и усмехнулся.

Вот же сучка.

Не дала номер. Не растаяла. Отчитала его, как школьника. Но всё равно — улыбнулась.

Охота становилась интереснее.

В воскресенье Джессике наконец-то стукнуло двадцать один — официальное совершеннолетие, которое в Калифорнии празднуют с размахом. Лиам, как любящий двоюродный братец и по совместительству главный транжира побережья, решил оторваться на полную катушку. На кураже он арендовал огромный бар на крыше высотки в центре Сан-Диего, выписал топового диджея, который врубал бешеный микс жёсткого техно, и пообещал открытый бар до полуночи. Кампус гудел с обеда.

Холден приехал к девяти. За двадцать минут до этого он трахнул какую-то брюнетку с журфака на заднем сиденье машины — быстро, почти не раздеваясь. Та, кажется, была не против. Ему нужно было выпустить пар, чтобы сосредоточиться. Сегодня он планировал не напиваться, не отвлекаться и сделать то, ради чего, собственно, затевался весь этот цирк.

На крыше вовсю долбили басы. Пахло потом, алкоголем и приторными духами — десятки ароматов, смешавшихся в одну удушливую волну. Джессика, виновница торжества, в золотом платье и пластиковой короне, отплясывала прямо на столе. Её короткие волосы прилипли к вспотевшему лбу, но ей было плевать. Она во всю глотку орала слова песни, перекрикивая музыку, и размахивала бокалом, из которого выплёскивалось шампанское прямо на головы гостей. Кто-то снимал её на телефон, кто-то подпевал, кто-то уже спал лицом на барной стойке.

— НОКС! — Джес заметила его и ткнула пальцем. — Опоздал! Штрафная!

Ему всучили шот текилы. Он выпил, поморщился и огляделся.

Эйвери, которую Холден не видел уже кучу времени, сидела в углу за столиком с каким-то загорелым парнем. Заметив его, она демонстративно отвернулась.

Дальше его окружили. Лиам, ещё пара мажоров с эконома, девицы, чьи имена он смутно помнил. Одна сразу положила ладонь ему на грудь и что-то зашептала на ухо — горячее дыхание, запах шампанского, — но он даже не вслушался. Кивнул, улыбнулся на автомате и продолжил сканировать взглядом тусовку.

И тут он завис. Конкретно.

У барной стойки, в компании каких-то ботанов, стояла Скайлар. Если бы Холден не видел Эйвери пару минут назад у противоположной стены, он бы поклялся, что это она. Тёмно-зелёное платье — простое, без блёсток и страз, — облегало фигуру так, что у него на секунду перехватило дыхание. Волосы распущены, на губах — яркий блеск. В руке — бокал с розовым коктейлем, и она заливисто смеялась, запрокинув голову.

— Охренеть, — вслух вырвалось у него.

— Что, милый? — блондинка, прилипшая к нему, захлопала ресницами.

— Ничего.

Он уже хотел сделать шаг в её сторону, как вдруг рядом со Скайлар нарисовался Тео. Обнял её за плечи и поцеловал в макушку. А она в ответ улыбнулась ему и прижалась ближе, положив голову ему на плечо.

Внутри у Холдена всё перекосило от злости. Блять. Опять этот Томпсон. Липкий, недоделанный, вездесущий Томпсон, который как будто появлялся в его жизни только для того, чтобы увести то, что Холден хотел получить.

Лиам, разумеется, всё срисовал. Подкатил, шепнул на ухо:

— Кажется, бро, наш милый ботаник обходит тебя по всем фронтам.

— Завали, Лиам.

Злость уже кипела. И дело было не только в споре. Три года назад Холдену приглянулась одна шатенка с художки. А потом выяснилось: она втихаря встречалась с Тео. Холден тогда сделал вид, что ему плевать. Но осадок остался. И вот теперь этот святоша снова стоял рядом с девушкой, на которую у Холдена были свои планы.

Он заставил себя отвернуться. Подошёл к бару, швырнул купюру на стойку:

— Двойной виски. Чистый.

Но пить не стал. Стоял, крутил стакан в пальцах, смотрел на янтарную жидкость и чувствовал, как внутри закручивается тугая, тёмная спираль. Ему нужен был план. И быстро.

Вечеринка набирала обороты. Джессика восседала в кресле как на троне, лениво принимая поздравления. Кто-то вытащил торт с шипящими бенгальскими огнями. В другом углу разбили бокал — осколки со звоном разлетелись по плитке под одобрительный рёв пьяной толпы.

Холден то терял Скайлар из виду, то находил снова. Она уже танцевала. Двигалась, честно говоря, так себе — неумело, слегка рвано, — но с такой искренней радостью, что он не мог отвести глаз. Платье взлетало в такт музыке, волосы разлетались. Рядом с ней крутился Тео, придерживая её за талию.

В какой-то момент Тео отошёл в сторону с телефоном. Лицо его изменилось — побледнело, напряглось. Он быстро вернулся к Скайлар, что-то сказал, чмокнул в лоб и почти бегом рванул к лифтам. Она осталась стоять посреди толпы одна. Растерянная.

Холден уже двинулся к ней, но тут в кармане зазвонил телефон. Клуб. Срочные документы. Пришлось отойти. Разговор занял минут десять, не меньше.

А на крыше в этот момент всё пошло вразнос. Скайлар, слегка пошатываясь — коктейль оказался крепче, чем она думала, — пробиралась к выходу мимо бассейна. Небольшого, с неоновой подсветкой, где уже плавал чей-то кроссовок. Какой-то пьяный придурок разбежался для бомбочки, не заметил её и на полной скорости снёс прямо в воду.

Удар. Фонтан брызг. Крики. Скайлар вынырнула, отплёвываясь от хлорки, — мокрая до нитки. Парень, который её утянул, сам ошалел, начал извиняться, но она только отмахнулась и, цепляясь за бортик, вылезла. Платье облепило тело, с волос ручьями текла вода. Вокруг заржали, кто-то даже захлопал.

— Да пошли вы, — пробормотала она и, хлюпая мокрыми туфлями, пошла прочь.

В гардеробе остановилась, достала телефон. Экран запотел, пальцы скользили по стеклу. Кое-как открыв приложение такси, Скайлар увидела время подачи машины — двадцать пять минут ожидания. Ну зашибись. Просто супер. Она набрала Эйвери. Гудки шли долго, пока в трубке не раздался запыхавшийся, весёлый голос на фоне музыки:

— Скай? Ты чего? Что-то случилось?

— Я ухожу. Поехали вместе.

— Ой, Скай, я уже уехала! Мы с Джастином на ночном пляже, он обещал серфинг под луной. Романтика! — В трубке послышался мужской смех. — А ты чего так рано? Тео где?

— Уехал. Брат в больнице. Я тут одна и...

— Блин, Скай, прости-прости! — перебила Эйвери, и по голосу было ясно: она уже не слушает. Рядом с ней кто-то снова засмеялся, она хихикнула в ответ. — Я тебе утром наберу, ладно? Всё, целую, пока!

Гудки.

Скайлар уставилась на потухший экран. Сестра упорхнула с каким-то качком. Отлично. Она сунула телефон в клатч и вышла на улицу.

В этот момент Холден закончил материть поставщика и вернулся к Лиаму.

— Чувак, твоя ботаничка ушла, — Лиам кивнул в сторону дверей. — Мокрая, как мышь.

— В смысле мокрая?

— Да хрен знает. Свалила минут пять назад. Выглядела так, будто её только что из бассейна выловили. Без этого... как его... без Томпсона.

Холден поставил стакан на стол — со стуком, который был слышен даже сквозь музыку, — и, не дослушав, рванул к выходу. Лиам что-то крикнул ему вслед, но он не услышал.

В лифте он сжал кулаки. Пальцы дрожали. Это был шанс — тот самый, которого он ждал. И если он сейчас его упустит, то второго может не быть. Двери открылись.

Он догнал её через квартал. Она топала по пустому тротуару, сжимая в руке промокший клатч, из которого капала вода. Свет от уличных фонарей падал на мокрые волосы, и они казались серебряными.

— Скайлар!

Она резко обернулась, пошатнулась на каблуках, но удержалась.

— О нет. Только не ты. Тебе чего надо?

— Я провожу тебя.

— Не надо меня провожать. — Она гордо вздёрнула подбородок и чуть не икнула. — Я взрослая девочка. Сама дойду.

— Ага. Мокрая, слегка подшофе. И пилить пешком через полгорода. Отличный план, Рид.

— Я не пьяная! Я просто... расслабилась. — Она попыталась скрестить руки на груди, но клатч выскользнул и шлёпнулся в лужу. — Чёрт. И вообще, чего ты за мной тащишься? У тебя других дел нет?

— Взял на себя миссию, — Холден наклонился, поднял клатч и протянул ей. — Доставить одного биолога до дома в целости. Считай это волонтёрством.

Она фыркнула, выхватила клатч и зашагала прочь. Холден двинулся следом, держась в паре шагов. Ночь была тихой, только где-то далеко выла сирена.

Тут у бордюра резко притормозила убитая «Хонда» с тонированными стёклами. Из опущенных окон высунулись трое подвыпивших парней. Из динамиков долбил басами дешёвый рэп.

— Эй, красотка! Чего одна, да ещё мокрая? — заржал тот, что сидел на пассажирском, и его приятели загоготали. — Залазь к нам, согреем! У нас пиво есть!

Скайлар напряглась и замерла. Пальцы сильнее сжали клатч. Холден тут же подскочил, приобнял её за плечи и громко, с актёрской обидой в голосе выдал:

— Дорогая, ну ты чего? Я же просил в холле подождать! Психнула и ушла. Я по всем переулкам тебя ищу! Волнуюсь же!

Парни в машине переглянулись. Оценили габариты Холдена, его явно недешёвый прикид.

— Оу, братан, без обид, — водитель примирительно поднял ладони. — Мы не знали, что чикса с тобой. Думали, одна.

— Теперь знаете. Свалили отсюда.

Машина с пробуксовкой рванула с места и скрылась за поворотом, оставив за собой запах горелой резины. Скайлар выдохнула — длинно, с присвистом — и повернулась к нему. Их лица оказались очень близко. Так близко, что он увидел, как дрожат её ресницы.

— «Дорогая»? Серьёзно? — тихо спросила она.

— А что надо было сказать? «Это моя коллега-биолог, не трогайте её»?

Она неожиданно рассмеялась. Смех получился нервный, короткий, но настоящий. От неё пахло хлоркой, мокрой тканью и сладким фруктовым коктейлем.

— Ладно, сдаюсь. Провожай. Только без «дорогая».

— Договорились, коллега-биолог.

Её потряхивало от холода — мелкая дрожь пробегала по плечам. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться. Холден, не говоря ни слова, стянул бомбер и накинул ей на плечи. Ткань была тяжёлой и тёплой, пропитанной его запахом — озон, мята, что-то ещё, древесное.

— Спасибо, — буркнула она, закутываясь в огромную куртку. Рукава свисали далеко за кончики пальцев.

Они пошли дальше, уже не торопясь. Город постепенно затихал. В какой-то момент Скайлар затормозила посреди тротуара и ткнула пальцем в сторону обочины:

— Смотри! Noctiluca scintillans! — Её голос вдруг стал звонким.

— Чего? — Холден уставился на асфальт, но видел только тёмную лужу с радужными разводами от бензина.

— Светящийся планктон! Прямо в луже! Целая колония. Они биолюминесцируют при механическом раздражении. Если их потревожить, они светятся! Это же потрясающе!

Она вытащила телефон, включила камеру и, слегка покачиваясь на шпильках, навела объектив на лужу.

— Ничего не видно, — пробурчала она, сморщив нос. — Надо пониже. Чёртовы каблуки. Нокс, держи меня, чтобы я не упала.

— Ты же сказала — без «дорогая», а сама…

— Нокс!

Он аккуратно придержал её со спины. Ладони легли на талию, чувствуя сквозь мокрую ткань платья холод её кожи и лёгкую дрожь. Скайлар присела, сделала пару снимков, потом ещё один, а потом резко развернулась и сфотографировала его в упор. Вспышка на секунду ослепила.

— Эй, ты чего?

— Для архива. — Она хихикнула. — «Холден Нокс в естественной среде обитания — на ночной улице, у лужи». Это войдёт в учебники.

— А ну дай сюда. — Он перехватил телефон, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Давай я тебя тоже щёлкну. Для симметрии.

— Нет! Я мокрая! Выгляжу как чёрт знает что.

— Вот именно. Самый сочный компромат. Встань нормально. Давай, Рид, не ломайся.

Скайлар закатила глаза, но встала в позу — выпятила бедро, надула губы, картинно заломила руку, пародируя инста-див. Холден расхохотался — искренне, запрокинув голову.

— Боже, Рид, ты ужасна!

— Я великолепна! — Она топнула ногой, и из туфли выплеснулась вода. — Скажи: «Скайлар, ты великолепна».

— Скайлар, ты... — он нажал на спуск.

Пока она поправляла волосы, он быстро набил что-то в её телефоне и сунул ей обратно.

— На, держи. Шедевр.

Она от холода даже не стала проверять, что он там наснимал, и просто убрала айфон в клатч. Оставшийся путь до дома прошли быстро. У деревянной калитки Скайлар остановилась, стянула с плеч куртку и протянула ему.

— Спасибо. За всё. За бомбер, за тех придурков, за планктон. — Она помолчала и добавила, глядя куда-то в сторону: — Завтра утром мне, наверное, будет очень стыдно.

— Почему?

— Потому что я пьяная, мокрая, посреди ночи устраивала фотосессию у грязной лужи. Это не вяжется с имиджем серьёзного учёного.

— Я никому не скажу. — Он взял бомбер, но не надел, просто держал в руке. — Это будет наша маленькая тайна. Планктон и всё такое.

— Ладно, спокойной ночи, Холден.

— Спокойной ночи, Скайлар.

Она зашла за калитку, и он стоял там, пока не услышал, как щёлкнул замок входной двери.

Оказавшись дома, Скайлар первым делом скинула мокрое платье — оно шлёпнулось на пол в ванной с влажным звуком, — и залезла под душ. Горячая вода хлестала по плечам, по спине, по ледяным пальцам ног. Минут пятнадцать она просто стояла, прижавшись лбом к кафелю, и ждала, пока зубы перестанут выбивать дробь.

Потом доплелась до кровати и рухнула лицом в подушку. Телефон пиликнул. Тео.

«Как добралась? Всё в порядке?»

«Всё хорошо, я уже в постели. Как брат?»

Ответ пришёл почти сразу: «Сломал руку в двух местах, придурок. Но жить будет. Прости, что так по-идиотски бросил тебя».

«Всё нормально. Забей». — Она отправила, даже не проверив опечатки, и провалилась в сон.

Утром в глаза ударило солнце. Скайлар поморщилась и перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку, но было поздно. Свет уже пробрался сквозь неплотно задёрнутые шторы и рассыпался по комнате. Голова гудела — глухо, противно, где-то в висках. Во рту была пустыня.

Она приоткрыла один глаз. На тумбочке стоял стакан воды и таблетка аспирина. Мама. Святая женщина. Скайлар дотянулась, проглотила, запила. Вода была чуть тёплой, но живительной.

Телефон лежал под подушкой. Она нашарила его и зажмурилась от яркого экрана. Несколько уведомлений. Пропущенные от Тео — он писал в шесть утра, что брата выписывают. Спам из деканата. И одно сообщение от Холдена Нокса.

Она нахмурилась. Стоп. Она же не давала ему номер.

Открыла чат. В переписке висело исходящее сообщение, отправленное с её телефона вчера ночью:

«Холден, ты великолепен».

И его ответ, пришедший в восемь утра — он, видимо, только проснулся:

«Спасибо, как неожиданно и приятно».