Катя и Лоренцо

У подъезда водитель открыл дверь. Лоренцо вышел вместе с ней и проводил до крыльца.

— Машину доставят в сервис сегодня, — сказал он. — Утром вам позвонят.

— И выставят счёт вашему холдингу?

— Нет. Сервису, который вернул неисправную машину.

— Вы успели решить и это?

— В машине было тепло. У меня появилось время.

Катя улыбнулась. В окне первого этажа качнулась занавеска — Тамара Григорьевна, вероятно, уже оценивала незнакомое пальто и слишком чистую машину у подъезда.

Катя взялась за дверь, потом обернулась.

— Спасибо, Лоренцо.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— За чай?

— За то, что сначала увидели меня, а потом машину.

Несколько секунд Лоренцо молчал.

— Это было несложно, Екатерина.

Она хотела спросить почему, но сегодня он уже один раз ответил ей честнее, чем она ожидала.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Катя вошла в подъезд. Дверь закрылась, оставив Лоренцо под навесом одного.

В прошлый четверг она произнесла за вечер четыре чужих имени и ни разу — его.

Сегодня сказала только одно.

Глава 9

Когда Лоренцо вернулся, в доме ещё пахло Екатериной.

Не духами — она почти ими не пользовалась. В тёплой комнате остались влажная шерсть, чай с лимоном, немного шампуня и человеческое тепло, которое слишком быстро исчезало из вещей. Чашку уже унесли, огонь в камине опустился ниже, но на спинке дивана держалась едва заметная впадина от её плеча.

Лоренцо остановился в дверях.

Он мог различить шаги водителя во дворе, движение машины за воротами и воду, стекавшую по медному желобу с крыши. На втором этаже старые часы переводили минутную стрелку. За стеной соседнего дома кто-то закрыл окно, и на несколько секунд стал слышнее вечерний город: шины по мокрому асфальту, сигнал на перекрёстке, далёкий смех.

Екатерины не было уже сорок три минуты.

Её сердце он услышал ещё в машине, когда дрожь только начала отпускать пальцы. Потом — в этой комнате, с другого конца стола. Ровный ритм становился чуть быстрее всякий раз, когда Лоренцо называл её Катей, и почти сбился после ответа о волосах.

Она могла сколько угодно объяснять себе его поступки ответственностью владельца торгового центра.

Собственное сердце объяснить было бы сложнее.

Лоренцо снял пиджак и прошёл в кабинет. За одной из деревянных панелей находился небольшой медицинский холодильник. Утром служба оставила в нём очередной герметичный контейнер: имя курьера, время доставки, температура при передаче. Система работала без сбоев много лет. Люди, сдававшие кровь, не знали, для кого она предназначена. Люди, доставлявшие контейнеры, считали Лоренцо владельцем частной клиники с несколькими странными привычками. Полную цепочку видели трое.

Он вскрыл упаковку, достал тёмный пакет и перелил кровь в бокал.

Запах наполнил комнату раньше, чем жидкость коснулась стекла. Тёплый металл, соль, остаточный след лекарств, которые принимал донор. Молодой мужчина, здоровый, накануне пил слишком много кофе. Лоренцо не требовалось знать ничего из этого, чтобы насытиться. Он просто знал.

Первые глотки сняли напряжение, которое весь вечер оставалось глубоко под кожей. Обострённый слух стал тише, запахи перестали распадаться на десятки отдельных слоёв. Голод отступал без боли и удовольствия — так же буднично, как у человека исчезала жажда после стакана воды.

Лоренцо допил кровь, вымыл бокал и вернул его на полку.

В доме по-прежнему пахло Екатериной.

Голод исчез.

Ничего другого не изменилось.

* * *

В понедельник Лоренцо узнал её шаги ещё до того, как открылась дверь старого корпуса.

За стеной работала дрель, в дальнем кабинете спорили о вентиляции, по лестнице одновременно поднимались трое монтажников. Один прихрамывал после старой травмы, второй наступал тяжелее на правую ногу, у третьего в кармане звенели металлические крепления. Екатерина шла одна. Её каблуки касались каменного пола ровно, без спешки, но перед каждой незнакомой дверью она чуть замедлялась.

После четверга осторожность не прошла.

Лоренцо закрыл папку с расчётами за мгновение до негромкого стука.

— Войдите.

Екатерина открыла дверь и остановилась на пороге. В руках она держала большое тёмное пальто в прозрачном чехле. Волосы сегодня были собраны в низкий узел, тяжёлый и не слишком строгий; возле виска уже выбилась знакомая прядь.

— Добрый день. Я не помешала?

— Нет.

На другом конце стола Павел просматривал договор с подрядчиком. Он поднялся, поздоровался с Катей и, не задавая вопросов о мужском пальто в её руках, собрал бумаги.

— Я закончу в соседнем кабинете.

— В этом нет необходимости, — сказал Лоренцо.

— Разумеется.

Павел вышел.

Екатерина посмотрела ему вслед, затем снова на Лоренцо.

— Мне кажется, он всё равно решил, что необходимость есть.

— Павел редко ошибается.

Она не сразу поняла, что он подтвердил.

Лоренцо подошёл ближе и принял пальто. Химчистка вернула ткани прежнюю форму и почти уничтожила все чужие запахи. Почти. На внутренней стороне воротника оставался лёгкий след её шампуня.

— Вы могли передать его через администратора, — сказал он.

— Могла. Но тогда я не увидела бы, дошло ли оно до вас.

— Я начинаю надеяться, что пальто было только поводом.

Катя серьёзно посмотрела на чехол в его руке.

— Нет, оно действительно ваше.

Лоренцо молчал несколько секунд.

— Вы сейчас снова пошутили? — спросила она.

— Попытался.

— Простите. С утра уже два клиента говорили со мной намёками. Видимо, закончился лимит.

— Должен признать, мой случай был значительно тяжелее.

Она улыбнулась. Пульс остался ровным.

— Как машина? — спросил Лоренцо.

— В сервисе. Они нашли плохо закреплённую клемму, извинились и обещали вернуть завтра. Максим оказался прав.

— Это должно его утешить.

— Я ему ещё не сказала.

— Тогда у него остаётся шанс на прекрасный день.

Катя снова улыбнулась, теперь заметнее. С другими людьми Лоренцо не испытывал потребности заполнять разговор вещами, которых не требовало дело. Рядом с ней пауза впервые за долгое время казалась не удобством, а упущенной возможностью.

— Вы знали, что это я? — спросила она.

— Когда?

— До того, как я постучала. Вы сказали «войдите» сразу. Я ещё руку не успела убрать.

— Знал.

— По шагам?

— В том числе.

Катя нахмурилась.

— Я громко хожу?

— Нет.

— Тогда по чему?

Лоренцо слышал её дыхание. За дверью монтажник поставил на пол металлическую раму, и по коридору прошла короткая вибрация. Павел перевернул страницу в соседнем кабинете. На улице, за толстыми стенами, автобус остановился у перекрёстка.

— Вы делаете короткую паузу перед незнакомыми дверями, — ответил он.

— Я проверяю номер.

— Сегодня не проверяли.

— Потому что уже знала, куда идти.

— Именно.

Это объяснение её устроило. Катя не спросила, как он отличил одну короткую паузу среди десятков шагов за стенами.

Лоренцо повесил пальто на край высокого шкафа и открыл дверь в коридор.

— Вы возвращаетесь в салон?

— Да. Ирина Павловна отпустила меня на пятнадцать минут.

— Я провожу.

— Я помню дорогу.

— Я тоже.

Екатерина приняла это за ещё одну сухую шутку и вышла первой.

В старом корпусе готовили проём будущего перехода. Часть защитных ограждений уже убрали, вдоль стены лежали панели облицовки, а в широком коридоре монтажники примеряли металлическую раму для декоративного портала. Её поставили на низкую платформу с колёсами, чтобы проверить высоту и положение креплений до окончательной установки.

Путь к торговому центру оставался свободным. Катя обошла рулон защитного покрытия по такой широкой дуге, словно внутри него могла скрываться ловушка.

— Вы можете идти рядом, — сказал Лоренцо.

— Я и иду.

Между ними оставалось почти два метра.

— Это спорное утверждение.

Катя взглянула на него, но расстояние не сократила. После второго падения она решила, что осторожность зависит исключительно от неё, и теперь контролировала каждый шаг с такой сосредоточенностью, что почти перестала видеть всё остальное.

Впереди Алексей Викторович обсуждал с подрядчиком высоту портала. Услышав Катин голос, он обернулся и попросил её подойти: нужно было уточнить, не помешает ли конструкция сотрудникам салона при доставке длинных коробок. Катя остановилась возле нанесённой на пол разметки и посмотрела вверх.

— Если оставите такую ширину, обычная тележка пройдёт. Но человек с коробкой всё равно будет разворачиваться вот здесь.

Она показала рукой на поворот и сделала шаг назад, чтобы видеть весь маршрут.

Лоренцо услышал тихий металлический щелчок.

Левое колесо платформы попало в стык между листами защитного настила. Нагрузка сместилась. Один монтажник ещё держал раму за край, второй наклонился к тормозу и не видел, как верхняя часть медленно пошла в сторону коридора.

Екатерина собиралась отступить ещё раз.

— Катя, остановитесь.

Она замерла.

Верхний край рамы начал падать.

Лоренцо оказался рядом прежде, чем монтажник успел крикнуть. Левая ладонь легла на холодный металл и остановила движение. Конструкция отозвалась тяжестью — слишком малой, чтобы заставить его напрячься, и слишком большой для человеческой руки.

Правую он протянул Кате.

— Теперь шаг ко мне.

Она посмотрела на раму над собой, затем вложила ладонь в его и шагнула через разметку. Лоренцо отвёл её себе за спину, не отпуская руки.

Только после этого монтажники подхватили конструкцию. Первый взялся за нижний край, второй позвал третьего. Втроём они медленно вернули раму на платформу и закрепили ремнями. По их напряжённым лицам стало понятно, сколько на самом деле весил металл, который Лоренцо несколько секунд удерживал одной рукой.

В коридоре стало тихо.

Алексей Викторович первым посмотрел на Катю.

— Вы не ушиблись?

— Нет. Она меня даже не коснулась.

Катя всё ещё стояла за плечом Лоренцо. Её пальцы лежали в его ладони, пульс бился быстро и отчётливо. Не от голода он различал каждый удар. Голода не было. Ему просто нравилось, что между этим живым ритмом и падающим металлом оказался он.

— Крепления проверяли? — спросил Лоренцо.

Голос прозвучал спокойно. Один из монтажников сразу шагнул к платформе.

— Да. Верх зафиксировали, колесо попало в стык.

— Уберите её из прохода и закрепите платформу с двух сторон. Следующую примерку проведёте после проверки настила.

— Понял.

Лоренцо посмотрел на Екатерину.

— Видите? Вы всё-таки можете оказаться рядом со мной, не падая.

Она перевела взгляд с него на их соединённые руки.

— Но вы сами велели мне подойти.

— Пока это единственный способ, который работает.

Алексей Викторович отвернулся к монтажникам. Подрядчик вдруг очень заинтересовался тормозом платформы. Павел стоял в дверях соседнего кабинета и смотрел не на раму, а на руку Лоренцо.

Катя, кажется, заметила только то, что он всё ещё её держит.

— Господин Вальери.

Он разжал пальцы.

— Простите.

— Вы не сделали ничего плохого. Просто уже можно отпустить.

— Я не был уверен.

— Что снова не упаду?

— Что захотите отойти.

Катя задержала на нём взгляд. Ритм её сердца сбился на один удар и продолжился быстрее.

На этот раз она точно должна была понять.

— Здесь всё ещё стройка, — сказала она наконец. — Лучше не стоять в проходе.

Лоренцо посмотрел на свободное пространство вокруг них.

— Разумеется.

Она отошла к стене и теперь обходила даже небольшие неровности пола. Перед оставленным у панели ящиком Катя остановилась заранее, оценила расстояние и прошла так осторожно, будто внутри лежало что-то взрывоопасное.

— Вы не можете убрать всё, обо что я способна споткнуться, — сказала она, заметив его взгляд.

— Екатерина, вы явно недооцениваете мои возможности.

Катя посмотрела на металлическую раму, которую трое мужчин всё ещё укрепляли ремнями.

На короткое мгновение в её лице появилось сомнение. Она видела, как далеко Лоренцо стоял. Видела его ладонь на металле. Видела усилие монтажников.

— Вы очень сильный, — произнесла она.

Это не было вопросом.

— Да.

— И очень быстро двигаетесь.

— Когда нужно.

Катя снова перевела взгляд на раму.

— Хорошая реакция.

Она выбрала самое обычное из всех возможных объяснений. Не потому, что была невнимательной. Напротив, Екатерина заметила слишком много: расстояние, скорость, вес. Но человек сначала искал границу возможного внутри знакомого мира и только потом признавал, что границы могло не быть.

Лоренцо веками рассчитывал именно на это.

Сегодня человеческая разумность почему-то не принесла привычного удовлетворения.

— Вы испугались? — спросил он.

— Не успела.

— Это не то же самое.

— Тогда, наверное, испугаюсь вечером. Я обычно всё важное понимаю с задержкой.

Она сказала это о раме.

Лоренцо услышал значительно больше.

До дверей торгового центра они дошли медленно. Теперь Катя держалась ближе, хотя, вероятно, объясняла это отсутствием безопасного места у стен. Возле перехода она остановилась.

— Спасибо.

— За что именно?

— За то, что предупредили.

— Я удержал раму, которая падала на вас.

— Но сначала предупредили. Поэтому мне не пришлось снова падать вам в руки.

— Я ещё не решил, считать ли это улучшением.

Катя рассмеялась. За стеклянной дверью двое сотрудников технической службы обернулись на звук. Потом увидели Лоренцо и почти одновременно отвели глаза.

— Вам всё-таки не нравится, когда я падаю, — сказала она.

— Мне не нравится, что это ваша причина оказаться рядом.

Она задумалась, но лишь на мгновение.

— У меня нет такой причины. Я просто неловкая.

— Именно это я и пытаюсь исправить.

Катя снова приняла невозможное признание за шутку. Пожелала ему хорошего дня и пошла к салону, внимательно обходя стыки на каменном полу.

Лоренцо смотрел ей вслед.

Возможно, одной скорости было недостаточно.

* * *

Михаил приехал после одиннадцати.

Он не пользовался парадным входом, хотя охрана знала его много лет. Оставил машину на соседней улице, прошёл через внутренний двор и поднялся в кабинет без сопровождения. Лоренцо услышал его ещё за воротами и успел закрыть отчёт о происшествии в старом корпусе.

— Если ты собираешься каждую неделю лично спасать сотрудников от строительных конструкций, придётся расширить твою должностную инструкцию, — сказал Михаил вместо приветствия.

— Павел?

— Отчёт службы безопасности. Трое монтажников уже уверены, что видели чудо, а управляющий объясняет им адреналином и хорошей физической формой владельца.

Михаил снял пальто и сел в кресло напротив стола. С виду он был моложе Лоренцо на несколько лет, хотя разница между ними давно измерялась не лицами. Светлые глаза задержались на старом перстне.

— Ты стал неосторожен.

— Я остановил раму.

— В этом и заключалась неосторожность.

Лоренцо ничего не ответил.

Михаил знал его достаточно давно, чтобы не объяснять очевидное. Если бы под металлом оказался любой другой человек, Лоренцо выбрал бы скорость, которую можно принять за отличную реакцию, и силу, которую способен показать очень крепкий мужчина. Сегодня он сначала убрал Екатерину из опасности и только потом подумал, сколько людей смотрит.

— Она заметила? — спросил Михаил.

— Да.

— Поняла?

— Нет.

— Тогда у тебя ещё есть время.

Михаил достал из внутреннего кармана тонкую папку и положил на стол. Внутри лежали распечатанные кадры с камер торгового центра. Незнакомый мужчина появился на первом у входа в старый корпус. Тёмная куртка, кепка, лицо повёрнуто в сторону. На втором он уже стоял у закрытого служебного перехода.

Под кадрами было указано время.

Между ними прошло одиннадцать секунд.

Обычному человеку понадобилось бы не меньше двух минут, даже если бы коридоры были пусты и обе двери открыты. Ни один электронный замок не сработал. На промежуточных камерах мужчина не появился.

— Это сегодняшнее? — спросил Лоренцо.

— Восемнадцать сорок две. Через семь минут он вышел со стороны разгрузки и смешался с людьми у остановки.

— Лицо?

— Ни разу полностью. Но он точно тот же, кого нашли возле кафе и на третьем этаже. Рост, плечи, левая рука, манера ставить ногу.

Лоренцо перелистнул кадры. На одном незнакомец держал ладонь у кармана, и под рукавом виднелась узкая тёмная полоса. Шрам или ремешок — по изображению определить было невозможно.

— Человек мог пройти через техническое помещение.

— Мог. Тогда ему понадобился бы ключ, которого нет в журнале, и ещё минута. Я проверил маршрут сам.

— Ты считаешь, что он один из нас.

— Я считаю, что человек не проходит сто шестьдесят метров и две закрытые двери за одиннадцать секунд.

Михаил говорил без тревоги, но больше не шутил.

Лоренцо вернулся к первому кадру. Мужчина выбрал место, откуда был виден вход в старый корпус и окна кабинета на втором этаже. Лоренцо провёл там почти весь понедельник. Неизвестный появился за несколько минут до его приезда и ушёл вскоре после того, как машина покинула внутренний двор.

— Он следил за мной, — произнёс Лоренцо.

— И позволил камерам это увидеть.

Перстень на руке стал тяжелее.

Больше ста лет кто-то хранил его не ради золота. Вернул в современную систему Лоренцо, заставил открыть старые записи, проверить коллекцию, вспомнить людей, которых он предпочитал считать мёртвыми. Теперь неизвестный показывал ему скорость, не выдавая лица.

Это ещё не было нападением.

Это было напоминанием о возможностях.

— Усильте контроль доступа в старый корпус, — сказал Лоренцо. — Общий режим торгового центра не меняйте. Он наблюдает за мной, не за зданием.

— Согласен.

Кафе, третий этаж, старый корпус. Во всех трёх местах неизвестный появлялся рядом с Лоренцо и исчезал следом за ним. Рисунок стал достаточно ясным.

Лоренцо закрыл папку.

Они обсудили охрану, доступ к городским камерам и список тех, кто мог знать историю перстня. Михаил предложил проверить два имени в Праге и одно в Вене. Лоренцо согласился, хотя ни одно не объясняло возвращение кольца именно сейчас.

Когда все решения были приняты, Михаил убрал копии кадров обратно в папку.

— Есть что-то ещё?

Лоренцо посмотрел на него.

За несколько веков они обсуждали войны, голод, сделки, убийства, исчезновения и необходимость начинать новую жизнь под очередным именем. Лоренцо спрашивал мнение Михаила, когда ответ требовал чужого опыта. С женщинами чужой опыт ему никогда не требовался.

До Екатерины.

— Да.

Михаил ждал.

— Как дать женщине понять, что она мне интересна, если любое моё предложение она принимает за распоряжение, благодарность или рабочую необходимость?

Михаил не изменился в лице. Только очень медленно положил папку обратно на стол.

— Повтори.

— Ты услышал.

— Я хочу убедиться, что прожил достаточно долго для этой минуты.

— Михаил.

Тот откинулся в кресле и впервые за вечер улыбнулся.

— Ты пробовал пригласить её на свидание?

— Нет.

— Тогда загадка кажется не такой сложной.

— Приглашение на ужин она сочтёт благодарностью за помощь с проектом. Кофе уже сочла взаимозачётом. Пальто вернула лично и уверена, что единственной причиной было пальто. Сегодня я сказал, что не уверен, захочет ли она отойти от меня.

— И?

— Она решила, что мешает проходу.

Михаил несколько секунд смотрел на него, затем рассмеялся.

Лоренцо позволил ему закончить.

— Прости, — сказал Михаил. — Нет, не могу. Ты веками заставлял людей понимать намёк по одному повороту головы.

— Екатерина не работает на меня.

— Но каждый день работает в твоём здании и знает, что оно принадлежит тебе.

— Это не делает её моей подчинённой.

— Вот в этом и проблема. Для неё ты прежде всего владелец здания, человек с другим положением и привычкой говорить так, будто решение уже принято. Всё, что ты делаешь, она переводит на язык, где ей безопасно: работа, вежливость, ответственность.

Лоренцо повернул перстень на пальце.

— Я знаю.

— Тогда перестань оставлять ей возможность перевести.

— Приказать?

— Назвать вещи своими именами. Принеси ей кофе не за консультацию, а потому что хотел её увидеть. Позови на ужин и скажи, что это не рабочая встреча.

Перстень тяжело сдвинулся под большим пальцем.

— Она может отказаться.

— Может. Но тогда тебе придётся услышать настоящий отказ, а не очередное объяснение про проект и благодарность.

— И ты предлагаешь мне отступить?

Михаил посмотрел на него и усмехнулся.

— Нет. Я достаточно давно тебя знаю, чтобы не давать советов, которым ты всё равно не последуешь.

Лоренцо не требовалось учиться ухаживать за женщиной. Нужно было только перестать прятать собственное желание за поводами, которые Екатерина неизменно принимала за единственную причину.

Она не собиралась угадывать.

В следующий раз ей не придётся.

Глава 10

Разговор с Максимом занял меньше времени, чем Катя успела на него потратить в собственной голове.

Во вторник вечером сервис вернул машину. Максим дождался её на стоянке, открыл капот, проверил клеммы и заставил Катю трижды завести двигатель. «Форд» выполнил всё без возражений и даже не зажёг ни одного лишнего значка на панели.

— Похоже, жить будет, — сказал Максим, закрывая капот.

— Ты каждый раз говоришь это таким тоном, будто надеешься ошибиться.

— Я просто не хочу, чтобы он снова сломался там, где тебя найдёт Вальери.

Катя посмотрела на него поверх крыши машины.

— Вальери здесь ни при чём.

— Конечно.

Максим вытер руки салфеткой и выбросил её в урну. Он улыбался, но продолжать шутку не стал. Несколько секунд они стояли под белым светом фонаря, слушая ровный шум двигателя. После второго свидания прошло несколько дней. Катя всё это время собиралась подобрать правильные слова, чтобы не обидеть человека, которого давно знала и совсем не хотела терять.

— Макс…

— В пятницу никуда не пойдём, — сказал он.

— Я как раз хотела предложить.

— Знаю. У тебя лицо становится очень серьёзным, когда ты собираешься сказать что-нибудь неприятное.

— Неприятное?

— Обычно после слов «ты хороший» ничего особенно приятного не происходит.

Катя прислонилась бедром к двери машины.

— Я не собиралась говорить, что ты хороший.

— Спасибо.

— Я собиралась сказать, что мы ужасно ходим на свидания.

Максим подумал и кивнул.

— Это правда. Ужинать у нас получалось намного лучше, пока мы не пытались понять, должны ли в конце поцеловаться.

На первом свидании он обнял её у подъезда чуть дольше обычного. После второго они простояли возле машины минуты три, обсуждая погоду, новый график охраны и то, что Катя утром снова отвезёт «Форд» в сервис. Ни один не сделал следующего движения. Оба заметили.