Те, кого мы возвращаем домой

Но его не узнала.

Джона остановился на красный.

— Всё ещё злишься?

— Нет.

Джона покосился на него.

— Ладно.

Нэми повернулся к нему.

— Что это ещё за тон?

— Он означает, что я тебе верю.

— Ясно же, что не веришь.

— И что тогда мне делать?

Нэми не ответил.

Загорелся зелёный, и машина снова тронулась.

Они проехали полквартала, прежде чем Джона заговорил:

— Она тебя не узнала, и тебя это задело.

— Меня ничего не задело.

— Тогда почему ты так свирепо пялишься в окно?

— Я слежу за дорогой.

— Ты сидишь на пассажирском месте.

Нэми нахмурился.

— Что-то ты сегодня разговорился.

— Потому что ты не сказал ни слова.

Прошло ещё несколько секунд, и Нэми произнёс:

— Она помнила Мару.

— Ага.

— Так много всего помнила.

— Разве это плохо?

Нэми опустил взгляд на свои руки.

— Не знаю.

Джона не стал отвечать за него.

Скорая свернула за очередной угол.

Нэми откинулся на спинку сиденья.

— Для неё та ночь была просто работой.

— Так и есть.

Слышать это было неприятно, но Нэми понимал, что Джона прав.

Для него та ночь не походила ни на одну другую.

Он помнил каждую ступеньку, по которой поднимался на третий этаж.

Помнил, как Дана выставила руку, преграждая ему путь.

Помнил, как мать плакала так сильно, что не могла стоять.

И как отец сидел с ручкой в руке, надолго замерев над строкой, куда нужно было вписать год рождения Мары.

Он помнил даже, как рука Джейды остановилась на молнии мешка для тела.

А для Джейды это был всего лишь один вызов во время ночной смены три недели назад.

Он не знал, сколько умерших она перевезла после Мары.

Десять?

Двадцать?

Возможно, чьи-то комнаты было труднее забыть, чем комнату Мары.

Возможно, чьи-то родные плакали сильнее его матери.

А может, Джейде просто запомнился тот браслет.

Джона въехал на территорию станции.

— Ты хотел, чтобы она тебя узнала?

Нэми посмотрел на него.

— Что?

— А в чём ещё дело?

— Я ничего не хотел.

— Ладно.

— Ты всё равно мне не веришь.

— Нэми, моя смена заканчивается в половине седьмого. Не хочу до конца дежурства гадать, что у тебя в голове.

Скорая остановилась на отведённом ей месте.

Джона заглушил двигатель.

— Она помнила Мару. И теперь ты знаешь, что в ту ночь она ела в машине не назло тебе.

Нэми распахнул дверь.

— Когда я говорил, что она делала это нарочно?

— В ту ночь у тебя на лице всё было написано.

— Моя сестра только что умерла.

Джона замер.

— Я знаю.

Нэми стоял у открытой двери.

Несколько секунд они молчали.

Больше Джона не шутил.

— Иди мой оборудование, — сказал он.

Нэми кивнул.

Они отнесли использованное оборудование на обработку, пополнили израсходованные запасы и пункт за пунктом заполнили записи ночной смены.

Работа не остановилась из-за смерти Мары.

По-прежнему нужно было проверить запас медикаментов.

Каждую вещь по-прежнему следовало вернуть на отведённое ей место.

Если они использовали три пары перчаток, то клали взамен три пары.

Если вскрыли один набор для обеспечения проходимости дыхательных путей, то пополняли один набор.

Система не требовала на одну подпись меньше лишь потому, что его семья совсем недавно закончила похороны.

После смерти Мары Нэми взял всего шесть дней отпуска.

Утром седьмого дня он снова надел форму.

Начальник остановил его у раздевалки.

— Ты уверен?

— Уверен.

Джона тоже спросил:

— Точно не хочешь взять ещё неделю?

— Нет.

Все слышали: обсуждать это он не намерен.

И в итоге ему позволили вернуться.

Он не выносил свою квартиру.

Стоило ему сесть, рядом оказывался телефон.

Стоило телефону оказаться рядом, как он вспоминал те два звонка.

Первый — в 19:13.

Второй — в 19:21.

В тот день он действительно работал.

Но не был настолько занят, чтобы не притронуться к телефону.

Когда имя Мары впервые высветилось на экране, он увидел.

А потом отклонил звонок.

Всего за неделю до этого они страшно поссорились.

Мара сказала, что он вечно строит из себя её опекуна.

Нэми резко ответил:

— Если бы ты хоть раз приняла нормальное решение, мне не приходилось бы постоянно разгребать за тобой.

Мара спросила:

— А если однажды ты мне правда понадобишься?

Он всё ещё злился.

— Когда это ты не говорила, что я тебе правда нужен?

Это был их последний полноценный разговор.

После двух пропущенных звонков Мара оставила голосовое сообщение длиной в девять секунд.

Нэми прослушал его лишь однажды.

Первые несколько секунд слышалось только дыхание.

Частое, отчаянное.

В середине записи что-то обо что-то ударилось.

Потом она позвала:

— Нэми…

И сообщение оборвалось.

Полиция сохранила копию исходной записи.

Ему не обязательно было её хранить.

Но он так и не удалил сообщение с телефона.

И ни разу не включил его снова.

В 6:10 они закончили передачу смены.

Джона переоделся в своё пальто.

— Куда сегодня?

— Сначала домой.

— Спать?

— В душ.

— А потом?

Нэми захлопнул шкафчик.

— Не знаю.

Джона надел рюкзак.

Он прошёл несколько шагов, затем обернулся.

— Не выключай телефон.

Нэми уставился на него.

— Я не собираюсь делать глупостей.

— Я знаю.

— Тогда чего пристал?

— Вчера твоя мама дважды мне звонила.

— Зачем она звонила тебе?

— Спросить, поел ли ты.

Нэми на миг закрыл глаза.

— Что ты ей сказал?

— Что я тебе не нянька.

— Она поверила?

— Нет.

Джона открыл дверь.

— Велела в следующий раз прислать фотографию.

Нэми посмотрел ему вслед.

— Только попробуй меня сфотографировать — заблокирую.

— Иди поешь.

Дверь закрылась.

Нэми ещё несколько секунд стоял один.

В другом конце раздевалки разговаривали люди.

У кого-то в душе шумела вода.

Другой парамедик переодевался и жаловался на пьяного пациента, который среди ночи его укусил.

Всё шло своим чередом.

Нэми взял пальто.

Когда он добрался до квартиры, было почти семь.

Внутри царил порядок.

В гостиной не осталось недопитых напитков.

На диване не валялось пальто.

И в прихожей больше не могла внезапно появиться лишняя пара обуви, которая ему не принадлежала.

У Мары был запасной ключ.

Она редко предупреждала, что придёт.

Иногда после работы ей не хотелось ехать домой, и она отправлялась прямиком к нему, чтобы рухнуть на диван.

Однажды она явилась с тремя пакетами замороженных продуктов: сказала, что в её морозильной камере больше нет места.

Нэми спросил, почему она сначала не написала.

Она ответила:

— Потому что, даже если бы ты увидел сообщение, всё равно сказал бы мне не приходить.

Тогда его это раздражало.

Теперь в прихожей было слишком тихо.

Нэми положил ключи.

Засветился экран телефона.

Мама.

Он несколько секунд смотрел на экран, прежде чем ответить.

— Ты закончил работу? — спросила Юми.

— Только что пришёл домой.

— Ты ел?

— Ещё нет.

— Вчера отец сварил суп. Я попрошу его привезти.

— Не нужно.

— Тебе никогда ничего не нужно.

— Сейчас поем.

На другом конце линии ненадолго стало тихо.

— Вчера тебе звонила Дана? — спросила Юми.

— Нет.

— Она сказала, что дело всё ещё у прокурора.

— Да.

— Почему так долго?

Нэми зашёл на кухню и открыл холодильник.

Там были только яйца, вода и коробка с едой навынос трёхдневной давности.

— Такие дела требуют времени.

— Разве тот мужчина уже не признал, что приходил в квартиру Мары?

— То, что он туда приходил, ещё не означает, что его осудили.

— Соседи слышали, как они ссорились. На нём были царапины.

— Я знаю.

— Тогда чего они ждут?

Нэми держал дверцу холодильника.

— Не знаю.

Юми шмыгнула носом.

— Он всё ещё здесь.

Нэми промолчал.

— Он по-прежнему может каждое утро просыпаться. Может есть. Кто-то может найти ему адвоката. — Её голос задрожал. — А Мара?

Холодный воздух продолжал струиться из холодильника.

Нэми закрыл дверцу.

Через мгновение Юми неожиданно спросила:

— Почему ты не ответил в ту ночь?

Нэми застыл.

На другом конце линии тоже воцарилась тишина.

Она спрашивала об этом не впервые.

И каждый раз сразу же жалела.

— Я работал, — сказал Нэми.

Это не было полной ложью.

Юми быстро проговорила:

— Я тебя не виню.

Нэми не ответил.

— Правда не виню.

— Где папа?

Он прямо сменил тему.

Юми больше не спрашивала.

— Всё ещё занимается документами Мары.

— Он спал прошлой ночью?

— Не знаю.

Гарет не плакал так, как Юми.

Похороны.

Банк.

Договор аренды.

Страховка.

Работодатель Мары.

Он занимался абсолютно всем.

Сидел за обеденным столом, беспрерывно писал и звонил, а на столе всегда ждала очередная форма.

— Я приеду днём, — сказал Нэми.

— Сначала поспи.

— Хорошо.

— И поешь.

— Знаю.

— Нэми.

— Что?

Юми помедлила.

— Не выключай телефон.

Разговор закончился.

Нэми достал коробку с едой и поставил её в микроволновку.

Пока еда разогревалась, он открыл запись о вызове прошлой ночью.

Мартин Харроу.

Пятьдесят семь лет.

Остановка сердца.

Реанимация безуспешна.

В последней строке значилось:

Останки переданы службе транспортировки умерших «Нортгейт».

Взгляд Нэми остановился на слове «Нортгейт».

Ниже были указаны данные принявшего останки сотрудника.

Он внезапно вспомнил удостоверение на груди Джейды.

Джейда Суитлав.

Микроволновка подала сигнал.

Нэми выключил экран и достал еду.

Съев половину, он понял, что всё ещё помнит, как она сказала, что надеется встречаться с ними пореже.

Он опустил голову и продолжил есть.

К телефону больше не притронулся.

Глава 12 — Красное время

Во второй раз Джейда увидела красную отметку времени в исходной карточке задания во вторник утром.

Первый случай произошёл в медицинском центре Святой Екатерины.

Она провела на месте сорок семь минут, пытаясь выяснить, почему электронные штрихкоды двух умерших оказались перепутаны.

Позже подтвердилось, что причиной стала ошибка системы и маркировки.

Астерон поставил отметку об исключении.

Исходное время по-прежнему отображалось в системе красным, но в её личные показатели не засчитывалось.

Вторым случаем стал вызов на Роуэн-кресент.

Джейда ждала двенадцать минут, пока домой доберётся дочь Мартина Харроу.

На этот раз никакого сбоя системы не было.

Ошибки при установлении личности — тоже.

Поэтому время засчитали.

В 7:32, едва Джейда закончила передачу смены, на её телефоне появилось сообщение от Хелены.

«Зайди ко мне».

Она стояла у диспетчерской и три секунды смотрела на экран.

Тесс высунулась из-за стекла.

— Она тебя зовёт?

— Ага.

— Что ты на этот раз натворила?

— Не знаю.

— Те, кто говорит, что не знает, обычно приносят больше всего неприятностей.

Джейда поставила рабочую сумку на стул.

— Если через пятнадцать минут не выйду, можешь забрать йогурт из холодильника.

— Тот, который ты вчера купила?

— Ага.

— Небогатое наследство.

— Там ещё полбутылки воды.

— Спасибо. Теперь я вдруг очень надеюсь, что ты выберешься живой.

Дверь кабинета Хелены была открыта.

Джейда один раз постучала и вошла.

На стоявшем на столе мониторе была открыта страница Астерона со временем работы на месте.

Рядом с медицинским центром Святой Екатерины стояла серая отметка:

Исключено.

А вот по Роуэн-кресент отображалась полная запись, выделенная красным.

Хелена указала на стул.

— Садись.

Джейда села.

— В исходных записях по обоим последним вызовам ты превысила норматив, — сказала Хелена.

— Первый исключили.

— Да.

— Значит, официально засчитывается только один.

— Да.

Джейда подождала несколько секунд.

— Тогда я могу идти?

Хелена посмотрела на неё.

— Я хочу обсудить тот, который засчитывается.

— А-а.

— Не надо таким тоном.

— Каким тоном?

Хелена оставила вопрос без ответа.

Она открыла запись по Роуэн-кресент.

— Ты завершила проверку личности и документов через шестнадцать минут после прибытия. А к перемещению приступила ещё через двадцать три минуты.

— Семья ждала его дочь.

— Это указано в примечаниях.

— И?

— И я спрашиваю, стала бы ты снова ждать при тех же обстоятельствах.

— Зависит от ситуации.

— От чего именно?

— Далеко ли она была. В каком состоянии находился умерший. Что решила семья. Не ждал ли нас другой вызов.

Хелена кивнула.

— Всё это можно внести в примечания.

— Я уже внесла.

— По этому вызову.

— Тогда чего не хватает?

Хелена откинулась на спинку кресла.

— Компания изучает работу всех районов и выясняет, где можно сократить лишнее время на месте.

— Те двенадцать минут не были лишними.

— Я и не говорила, что были.

— Но они красные.

— Красный цвет означает только то, что время превысило норматив.

— А потом начальница вызывает меня к себе.

— Потому что мне нужно знать, что произошло.

Джейда посмотрела на неё.

— Теперь знаете?

— Теперь знаю.

— И что тогда я должна улучшить?

Хелена помедлила.

— Если во время ожидания можно провести какие-то другие приготовления, сначала сделай их.

— Документы были готовы.

— Оборудование?

— Каталка уже была в доме.

— Мешок для тела?

Джейда нахмурилась.

— Вы хотите, чтобы я разложила его на глазах у жены умершего?

Хелена не ответила.

Джейда продолжила:

— Они всё ещё ждали дочь.

— Хорошо.

Хелена положила ручку.

— Если на этом вызове больше нигде нельзя было сэкономить время, чётко укажи это в записи.

Джейда моргнула.

— И всё?

— Если только ты не хочешь, чтобы я разобрала часы.

— Можно и разобрать.

Хелена выразительно посмотрела на неё.

— Нельзя.

Джейда откинулась на спинку стула.

— Значит, красное останется красным.

— Да.

— Но это не означает, что в следующий раз я обязана сразу увезти умершего.

— Нет, если обстоятельства будут такими же.

По крайней мере, этот ответ был ясным.

Джейда взглянула на экран.

— А нельзя было сразу так и написать?

— Кому написать?

— Астерону.

Хелена невесело усмехнулась.

— Можешь сама у них спросить.

— Нет.

— Тогда довольствуйся тем объяснением, которое могу дать я.

Джейда встала.

Она почти дошла до двери, когда Хелена её остановила:

— И ещё одно.

Джейда обернулась.

— Вик.

Она замерла.

— А что с ним?

— На нескольких недавних вывозах по лестнице ваша бригада тратила больше времени, чем остальные.

— Нам чаще попадались лестницы.

— Джейда.

— Да?

Хелена внимательно посмотрела на неё.

— Его колену стало хуже?

Джейда ответила не сразу.

— Можете спросить его самого.

— Спрошу.

— Тогда зачем спрашиваете меня?

— Потому что ты работаешь с ним чаще всех.

— Он справился с каждым вызовом.

Бровь Хелены едва заметно дрогнула.

— Я спросила не об этом.

Джейда помолчала две секунды.

— Колено болит.

— Насколько сильно?

— Он не говорит.

— Ты видела, чтобы оно подкашивалось?

— Нет.

Это была правда.

По крайней мере, пока.

Хелена кивнула.

— Если такое случится, немедленно доложи.

— Знаю.

Джейда вышла из кабинета.

Вик сидел на корточках в гараже и осматривал раму каталки.

Когда она подошла, он начал подниматься.

Сначала одной рукой опёрся о дверцу автомобиля.

Джейда наблюдала, как он медленно выпрямляется.

— Девять секунд.

Вик обернулся.

— Что?

— Тебе понадобилось девять секунд, чтобы встать.

— Что с тобой не так?

— Новая компания любит цифры.

Он нагнулся за ящиком с инструментами.

Джейда забрала его первой.

Рука Вика замерла в воздухе.

— Отдай.

— Не нужно.

— Джейда.

— На следующем вызове я встану сзади.

— Мы всегда меняемся.

— Сегодня — нет.

Вик уставился на неё.

— Что тебе сказала Хелена?

— Велела улучшить наше время.

— И теперь ты собираешься всё таскать сама?

— Я не дам тебе нас тормозить.

Вик выхватил ящик.

— Моё колено не мешает работе.

— Ты вставал девять секунд.

— Нормальные люди не засекают, сколько времени у кого уходит на то, чтобы подняться.

— А у тебя теперь засекают.

Он вернул ящик на полку.

— Не нужно обо мне заботиться.

— Я о тебе не забочусь.

— Тогда зачем выхватываешь вещи у меня из рук?

Джейда посмотрела на его правое колено.

— Ты ведь знаешь, что оно болит.

— Знаю.

— Тогда сходи к врачу.

— Врач только скажет, чтобы я меньше поднимал.

— Значит, поднимай меньше.

Лицо Вика помрачнело.

— Как долго?

— Откуда мне знать?

— А если компания решит, что я больше не годен для выездной работы?

Джейда ответила не сразу.

Вик посмотрел на неё.

— Астерон устраивает тебе допрос из-за того, что ты двенадцать минут ждала родственницу умершего. Думаешь, они будут держать место для человека, который не может носить по лестнице?

На мгновение в гараже стало тихо.

Джейда опустила взгляд на его колено.

— Ты ещё даже не был у врача.

— И что?

— А то, что ты уже переводишь себя на другую должность, хотя даже не прошёл обследование.

Вик нахмурился.

— Ничего я не перевожу.

— Звучит очень похоже.

— Ты невыносимо раздражаешь.

— Сходи к врачу.

— Нет.

Джейда кивнула.

— Ладно.

Вик удивлённо посмотрел на неё.

— Ладно?

— Завтра спрошу снова.

— Это не «ладно».

— Верно.

Они спорили всю дорогу до следующего вызова.

Им предстояло забрать умершего из больницы.

Он находился в отделении экстренного наблюдения, и ни с установлением личности, ни с документами проблем не возникло.

Закончив проверку, Джейда покатила каталку к выходу, пока Вик завершал передачу с дежурным сотрудником.

Когда она проходила по коридору отделения неотложной помощи, с другого конца послышался топот торопливых ног.

К ней стремительно приближалась больничная койка.

Стоявшая на коленях рядом с ней медсестра проводила непрямой массаж сердца.

Врач на ходу называл лекарства и время их введения.

Впереди парамедик толкал стойку для капельницы; манжета его формы была испачкана кровью.

Джейда немедленно прижала каталку к стене.

Когда койка проезжала мимо, она узнала Нэми.

Он её не заметил.

Всё его внимание было приковано к пациенту.

Одной рукой он удерживал дыхательное оборудование и короткими, отрывистыми фразами передавал информацию:

— Мужчина, сорок шесть лет, проникающее ранение грудной клетки, массивная кровопотеря на месте, установлены два внутривенных катетера…

Койка скрылась за дверями отделения неотложной помощи.

Его голос удалился вместе с ней.

Через несколько секунд двери закрылись.

Вик подошёл с документами в руках.

— На что смотришь?

— Ни на что.

Джейда снова взялась за каталку.

Прокатила её на пару шагов, а потом оглянулась на те двери.

Больше она не останавливалась.

Её каталка двигалась к выходу. А в отделении неотложной помощи все по-прежнему бежали в противоположную сторону.

Глава 13 — Та, что ест

Ранним субботним утром в закусочной «Синий час» было люднее обычного.

В больнице только что закончилась передача ночной смены, а из-за сильного дождя временно перекрыли участок проходившего неподалёку шоссе.

Несколько водителей грузовиков, ожидавших открытия дороги, заняли все места у окон.

Ещё за двумя большими столами сидели медсёстры, только что закончившие работу.

Когда вошла Джейда, свободным оставался лишь столик на двоих у дальней стены.

Она села и заказала свой обычный завтрак.

Записав заказ, официантка спросила:

— Сегодня будете панкейки?

Джейда подумала две секунды.

— Да.

— В последнее время вы много едите.

— Я и работаю много.

— Справедливо.

Еду ещё не принесли, когда колокольчик над дверью снова звякнул.

Вошли Нэми и Джона.

Куртки парамедиков они сняли, но на обоих всё ещё была тёмная форменная одежда.

Джона оглядел забитую посетителями закусочную.

Внезапно зазвонил его телефон.

Он ответил, и выражение его лица почти сразу изменилось.

— Чёрт.

Нэми посмотрел на него.

— Что?

— Я обещал забрать дочь в половине седьмого.

Нэми проверил время.

— Уже шесть сорок две.

Джона свирепо глянул на него.

— Я вижу.

— Тогда почему ты всё ещё здесь стоишь?

Джона повернулся к стойке.

— Кофе.

— Твоя дочь ждёт уже двенадцать минут.

— Вот поэтому мне и нужен кофе, чтобы пережить последствия.

Он забрал стакан навынос.

Перед уходом Джона похлопал Нэми по плечу.

— Поешь один.

Нэми огляделся.

— Свободных столиков нет.

Джона кивнул в сторону дальнего угла.

— Один есть.

Джейда смотрела в свой альбом.

На стуле напротив неё лежало только пальто.

Нэми взглянул на других посетителей, ожидавших свободного места.

— Я могу подождать.

Джона уже открыл дверь.

— Как хочешь.

Дверь закрылась.

Нэми постоял две секунды, а затем подошёл к Джейде.

Его тень упала на бумагу.

Джейда подняла голову.

На этот раз она не спросила, встречались ли они раньше.

— Доброе утро.

Нэми помедлил.

— Доброе.

Джейда заглянула ему за спину.

— А где ваш напарник?

— Забыл забрать дочь.

— Пожалуй, сейчас ему важнее попасть домой.

Уголок рта Нэми дрогнул.

— Здесь никто не сидит?

Джейда переложила пальто к себе.

— Нет.

Нэми сел.

Когда подошла официантка, он заказал только кофе, два яйца и тост.

Джейда посмотрела на него.

— И всё?

— Что?

— Вы не голодны?

— Не особенно.

— «Не особенно» — это два яйца?

— А что заказали вы?

— Два яйца, колбаски, картофель, два вида тостов и панкейки.

Нэми на мгновение умолк.

— Тогда я точно не особенно голоден.

— Ясно.

Официантка принесла ему кофе.

Некоторое время оба молчали.

Они впервые сидели рядом там, где не было ни умершего, ни полицейских, ни родственников, ни оборудования экстренной помощи.

В закусочной стоял шум.

Звенели тарелки и столовые приборы.

Не переставая шипела кофемашина.

Кто-то неподалёку громко возмущался из-за перекрытого шоссе.

На Джейде была обычная тёмная рубашка.

Куртка Нортгейта висела на спинке стула.

И волосы были собраны не так туго, как на работе.

Нэми отпил кофе.

— Вы часто сюда приходите?

— Ага.

— Потому что здесь круглосуточно открыто?

— Потому что никто не задаёт вопросов, если утром ешь стейк.

— Вы правда едите стейк на завтрак?

— Иногда.

— А как же холестерин?

Джейда посмотрела на него.

— Вы парамедик.

— Да.

— Не мой врач.

— Профессиональная привычка.

— Если я когда-нибудь и правда упаду, обязательно попрошу первым делом позвонить вам.

Нэми не ответил.

Джейда помедлила.

— Несмешно?

— Немного неуместно.

— А-а.

Она тут же это приняла.

— Извините.

Принесли еду.

Сначала Джейда проткнула желток, затем принялась резать колбаску.

Нэми смотрел, как она откусила первый кусок.

Его взгляд задержался слишком надолго.

Джейда подняла голову.

— Что?

Нэми держал чашку кофе.

— В ту ночь…

Джейда ждала.

— Я видел, как вы ели.

— Ага.

— И я… — Нэми нахмурился. — Я посмотрел на вас ужасно.

— Знаю.

— Вы заметили?

— Это было очевидно.

Нэми опустил голову.

— Простите.

— Необязательно извиняться.

— Мне нужно это сказать.