Те, кого мы возвращаем домой

Джейда съела кусочек картофеля.

— Вот вы и сказали.

Нэми посмотрел на неё.

— Вы не хотите объяснить?

— Что именно?

— Как вы тогда всё равно могли есть.

Нож в руке Джейды замер.

— Я была голодна.

Нэми не ожидал ответа из трёх слов.

— И всё?

— Ночные смены долгие.

— Да.

— И никогда не знаешь, когда поступит следующий вызов.

Она продолжила резать колбаску.

— Если не поем, у меня не будет сил работать.

— После стольких лет работы к этому привыкаешь?

— Отчасти.

— К чему именно?

Джейда задумалась.

— К тому, что после работы всё равно хочется есть.

— Это считается привычкой?

— По крайней мере, моё тело всё ещё помнит, что должно чувствовать голод.

Больше Нэми ни о чём не спрашивал.

Джейда опустила голову и съела ещё несколько кусочков.

— Я ела не потому, что Мара ничего не значила, — неожиданно добавила она.

Нэми поднял глаза.

— Я знаю.

— Теперь знаете.

— Да.

— Хорошо.

Больше она ничего не сказала.

Нэми тоже.

Через некоторое время он произнёс:

— И всё же мне жаль.

Джейда подняла голову.

— Вы настойчивый.

— Да.

— Ладно.

— Это значит, что вы принимаете мои извинения?

— Вам нужна подпись?

Нэми рассмеялся.

На этот раз Джейда не стала слишком долго на него смотреть.

Она придвинула панкейки и начала их резать.

Взгляд Нэми упал на альбом рядом с её тарелкой.

— Вы всё время рисуете?

— Когда есть время.

— Что именно?

— Комнаты.

— Не людей?

— Нет.

— Почему?

Джейда ответила сразу:

— Люди двигаются.

Нэми наблюдал за ней.

— Это единственная причина?

Она помедлила.

— И разрешения они мне не давали.

Нэми понял, что она говорит о людях на местах, куда приезжает по работе.

— Вы рисовали квартиру Мары?

— Кухню.

— Можно посмотреть?

— Нет.

Отказ прозвучал мгновенно.

Нэми моргнул.

— Я её брат.

— Знаю.

— Тогда почему мне нельзя посмотреть?

Джейда закрыла альбом.

— Потому что это комната, какой я её запомнила.

— И что?

— Я могла запомнить неправильно.

Нэми посмотрел на неё.

— Разве вы не помнили две тарелки?

— Помнила.

— Браслет?

— Его тоже.

— Тогда что может быть не так?

— Предметы могли стоять не там. Расстояния могли быть другими. И я не знаю, почему всё это там находилось.

Она постучала пальцем по обложке.

— Если бы вы увидели рисунок, было бы легко решить, что именно так и выглядела жизнь Мары в самом конце.

Нэми умолк.

Он знал, что так и будет.

Он посмотрит на пустую тарелку.

На подгоревшую еду.

А потом начнёт гадать, кто там сидел.

— Значит, не покажете?

— Нет.

— Может быть, когда-нибудь?

— Не знаю.

Нэми отпил кофе.

Больше он не спрашивал.

Через несколько минут он поинтересовался:

— Вы её забудете?

Джейда ответила не сразу.

— Возможно.

Нэми опустил голову.

Ясно было, что услышать это он не хотел.

Но Джейда не стала менять ответ.

— Я уже забыла многие лица.

— А имена?

— Некоторые имена тоже.

Пальцы Нэми замерли на чашке.

Джейда посмотрела на него.

— Но записи остаются.

— Я спрашивал не о записях.

— Знаю.

Она задумалась.

— Сейчас я её помню.

Нэми поднял глаза.

Джейда уже снова смотрела на еду.

— С тем, что будет потом, разберёмся, когда это «потом» наступит.

Подошла официантка и долила им кофе.

Нэми не отказался.

Джейда доела последний кусочек панкейка.

Когда принесли счёт, каждый заплатил за себя.

К тому времени, как они вышли из «Синего часа», дождь прекратился.

Асфальт всё ещё был мокрым.

— Куда вы теперь? — спросила Джейда.

— К родителям.

— Не будете спать?

— Позже.

— А-а.

Нэми посмотрел на неё.

— А вы?

— Домой.

— Сегодня ночью работаете?

— У меня выходной.

— Чем займётесь?

Джейда подумала.

— Стиркой.

Нэми подождал две секунды.

— А ещё?

— Едой.

— Плотный график.

— Вот и не мешайте мне.

Нэми улыбнулся.

У входа они разошлись.

Джейда пошла налево.

Нэми направился к парковке.

Пройдя некоторое расстояние, он оглянулся.

Джейда стояла на перекрёстке, дожидаясь зелёного света.

В одной руке держала рабочую сумку Нортгейта.

Ветер выбил несколько светлых прядей у её уха.

Зажёгся зелёный.

Она перешла улицу, ни разу не оглянувшись.

Нэми постоял ещё немного, а затем повернулся и пошёл искать машину.

Глава 14 — По разные стороны одной двери

Когда Элеонора Белл умерла, все трое её детей были дома.

Ей было семьдесят девять лет.

У неё была терминальная стадия рака лёгких.

Больница давно прекратила активное лечение, а две недели назад бригада домашней помощи помогла окончательно оформить отказ от реанимации.

Все знали, что этот день наступит.

В 1:20 дыхание Элеоноры стало совсем поверхностным.

Её младшая дочь сначала позвонила на горячую линию патронажной службы.

Но когда мать перестала реагировать, она запаниковала и в конце концов вызвала экстренную помощь.

К моменту прибытия Нэми и Джоны пульса у Элеоноры уже не было.

Документы лежали рядом с кроватью.

Имя.

Дата.

Подпись врача.

Всё было оформлено правильно.

Убедившись в этом, Нэми не стал начинать сердечно-лёгочную реанимацию.

Старший сын Элеоноры стоял у кровати.

— Почему вы её не спасаете?

Нэми поднял глаза.

— У вашей матери есть действующий отказ от реанимации.

— Когда она его подписала, она уже была очень больна. Она не понимала, что делает.

Медсестра службы домашней помощи тут же возразила:

— В тот момент она была в полном сознании. Я присутствовала.

Мужчина даже не посмотрел на неё.

Он продолжал смотреть на Нэми.

— Ещё минуту назад она дышала.

— Я знаю.

— Тогда спасите её.

— Мы не можем пойти против её решения.

— Она моя мать!

— Я знаю.

— Что вы вообще знаете?

Мужчина схватил Нэми за руку.

Джона тут же шагнул вперёд.

Нэми поднял ладонь, давая ему знак подождать.

Мужчина с силой сжимал его руку.

— У вас есть аппараты. У вас есть всё. Хотя бы попытайтесь.

Нэми встретил его взгляд.

— Реанимация — это не просто попытка.

Глаза мужчины налились кровью.

— И что?

— Она может привести к переломам рёбер и другим травмам. Ваша мать чётко указала, что не хочет этого.

— Сейчас она уже не может передумать!

После этих слов в комнате внезапно воцарилась тишина.

Мужчина тоже замер.

Медсестра домашней помощи опустила голову.

Две его сестры стояли по другую сторону кровати и плакали.

Нэми медленно высвободил руку.

— Я останусь и завершу необходимые процедуры.

Мужчина резко вытер лицо.

Больше Нэми он не хватал.

Сотрудники Нортгейта прибыли в 2:05.

Джейда и Вик катили каталку к двери, когда услышали, что внутри кто-то говорит.

Голос звучал громко.

Но это уже не был крик.

Нэми вышел из дома.

Увидев Джейду, он на мгновение остановился.

После их завтрака в «Синем часе» прошло всего четыре дня.

Они не связывались друг с другом.

И о новой встрече не договаривались.

— Семья ещё не готова, — сказал Нэми.

Джейда заглянула в дом.

— Примерно сколько им понадобится?

Выражение его лица тут же изменилось.

— Не знаю.

Джейда посмотрела на него.

— Я их не тороплю.

Он замер.

Джейда указала на каталку.

— Если ждать дольше пятнадцати минут, я отвезу её обратно к машине. Если оставить у двери, будет больше похоже на то, что мы их подгоняем.

Его лицо смягчилось.

— А-а.

— А что вы подумали?

— Ничего.

Джейда и Вик откатили каталку к специализированному автомобилю, взяв с собой только небольшую рабочую сумку.

Новая система начала отсчитывать время с той минуты, как они прибыли.

Через пять минут служебный телефон завибрировал.

Прибытие на место зарегистрировано. Проверка личности не начата.

Ещё через пять минут появился второй запрос:

Процедура на месте задерживается. Выберите причину.

Джейда достала телефон.

Препятствие на дороге.

Полиция не дала разрешения.

Неисправность оборудования.

Неполные сведения о личности.

Она пролистала список вниз.

Ничего не подходило.

Стоявший рядом Нэми увидел варианты.

— Здесь нет семьи?

— Семья здесь.

— Я имею в виду, нет пункта про семью?

— Нет.

— И что вы выберете?

Джейда нажала:

Другое.

В поле для примечаний она написала:

Ожидание, пока семья закончит прощаться.

Она заблокировала телефон.

— Вот это.

— Понятно.

— Это время пойдёт вам в минус?

— Да.

— Тогда компания…

— Компании там, в доме, нет.

Нэми больше не спрашивал.

Примерно через двадцать минут старший сын Элеоноры наконец затих.

Он не смирился с тем, что его мать умерла.

По крайней мере, на его лице не было ничего похожего на смирение.

Он просто выдохся.

Лишь после того, как медсестра службы домашней помощи закончила оформление документов, Джейда и Вик вошли в спальню.

Элеонора лежала в собственной кровати.

Её накрывало светло-лиловое одеяло.

На прикроватной тумбочке стояли лекарства, семейные фотографии и выключенный небольшой увлажнитель воздуха.

Все трое детей оставались в комнате.

Сначала Джейда подтвердила личность Элеоноры.

Затем коротко объяснила, что будет происходить дальше.

— Сейчас мы переместим её на транспортировочное оборудование. Она всё время останется накрытой.

Джейда помедлила.

— Если вам нужно ещё немного времени, сейчас вы можете его взять.

Старший сын опустил голову.

— Вы и так уже долго ждали.

— Ничего страшного.

Его глаза тут же покраснели.

На этот раз он больше не сердился.

Все трое детей один за другим подошли к кровати.

Младшая дочь убрала седые волосы Элеоноры ей за ухо.

Дольше всех рядом простоял старший сын.

Наконец он тихо сказал:

— Я не хотел проявить к тебе неуважение.

Он умолк.

— Я просто…

Остальные слова так и не прозвучали.

Джейда опустила голову и проверила ремни.

Она на него не смотрела.

Лишь когда родные вышли из комнаты, они с Виком приступили к работе.

Спальня Элеоноры находилась на первом этаже.

Оборудование для лестниц не требовалось.

Единственным настоящим препятствием были две каменные ступеньки перед входной дверью.

Они подкатили каталку к выходу.

Вик встал спереди.

Джейда — сзади.

Первую ступеньку они преодолели без труда.

Когда они приготовились спустить каталку со второй, правое колено Вика внезапно подогнулось.

Это длилось всего одно мгновение.

Но правая сторона сразу просела.

Джейда всем весом навалилась на задние рукояти.

— Вик!

Нэми стоял рядом с дверью.

Почти одновременно он протянул руки и подхватил раму каталки.

Джона взялся с другой стороны.

Вчетвером они снова выровняли оборудование.

Ремни каталки не ослабли.

Элеонора ни обо что не ударилась.

Но выглядел Вик ужасно.

— Я в порядке.

Джейда по-прежнему держала каталку сзади.

— Отойди.

— Я просто оступился.

— Земля ровная.

— Я справлюсь.

Нэми не отпускал раму.

— Сначала давайте поможем спустить её.

Вик посмотрел на него.

— Не нужно.

— Мы уже держим.

Нэми не стал его уговаривать.

Не сказал: «Ты с этим не справишься».

Только: «Мы уже держим».

Вик молчал две секунды.

Наконец он уступил место спереди.

Нэми и Джона помогли направить каталку вниз с оставшейся ступеньки.

Они отпустили её, только когда она оказалась на ровной земле.

Джейда снова встала спереди.

Вик молчал.

Вплоть до того момента, как они дошли до специализированного автомобиля.

Джейда закрепила каталку и закрыла задние двери.

Затем повернулась к Вику.

— Когда вернёмся, заполни отчёт о потенциально опасном инциденте.

Его лицо помрачнело.

— Несчастного случая не было.

— Поэтому он и называется потенциально опасным инцидентом.

— Оборудование не упало.

— Но едва не упало.

— Просто моё колено…

— Именно.

Джейда посмотрела на него.

— Поэтому ты подашь отчёт.

Вик стиснул зубы.

— Когда это ты успела стать ответственной за безопасность?

— Только что.

— Джейда.

— Сегодня Хелена спросила, видела ли я когда-нибудь, как подкашивается твоё колено.

Вик замер.

Нэми и Джона всё ещё стояли рядом.

Джейда не стала менять тему лишь потому, что они слушали.

— Теперь видела.

Вик долго смотрел на неё.

В конце концов он больше не стал отказываться подавать отчёт.

Развернулся и направился к водительскому месту.

Нэми остался рядом с Джейдой.

— С ним всегда так было?

— В последнее время стало хуже.

— А врач?

— Он не хочет идти.

— Вы пытались его убедить?

Джейда посмотрела на него.

— Вы только что видели, чем это заканчивается.

Нэми пошевелил запястьем.

— Каталка тяжелее, чем я ожидал.

— После смерти люди легче не становятся.

— Я думал, большую часть веса принимает оборудование.

— На ровной поверхности — в основном да. На лестницах и поворотах — не всегда.

— Значит, вам каждый раз приходится поднимать?

— Нет.

— А когда не приходится?

Джейда задумалась.

— Когда есть лифт.

Нэми моргнул.

А потом рассмеялся.

Джейда открыла дверцу автомобиля.

Нэми задал ещё один вопрос:

— Вы всегда ждёте родственников?

— Нет.

— А сейчас?

— В этот раз мы могли подождать.

— Как вы понимаете, когда можно?

Джейда положила ладонь на дверцу.

— Никак.

Нэми посмотрел на неё.

— Никак?

— Смотрю по ситуации.

— И как долго вы ждёте?

Джейда взглянула на дом.

Все трое детей Элеоноры всё ещё стояли в дверях.

— Пока они не смогут нас отпустить.

В кармане завибрировал телефон.

Очередное предупреждение о времени.

Джейда его не достала.

— Спасибо за то, что вы там сделали, — сказала она.

Нэми приподнял бровь.

— Так вы всё-таки умеете благодарить?

— Теперь уже жалею.

— Необязательно меня благодарить.

Вик посигналил с водительского места.

Джейда уже начала забираться в машину, но остановилась.

— Вы хорошо её подхватили.

— Это ещё одно «спасибо»?

— Засчитывается за него.

— А первое?

— Отзываю.

Она села в машину.

Когда автомобиль Нортгейта уехал, Джона подошёл к Нэми.

— Ты сейчас улыбался?

— Нет.

— Я видел.

Нэми не обратил на него внимания.

Он посмотрел на свою руку.

Он всего лишь помог удержать каталку на двух каменных ступеньках.

А в мышцах уже чувствовалась слабая боль от нагрузки.

Мара находилась на третьем этаже.

Он поднял голову и смотрел, как задние фонари автомобиля Нортгейта скрываются за углом.

На этот раз он ничего не сказал.

Вернувшись в Нортгейт, Вик не сразу положил ключи в шкаф.

Он сел за компьютер, на котором заполняли отчёты по безопасности.

Экран засветился.

Отчёт о потенциально опасном инциденте / нарушении безопасности.

Проходя мимо, Джейда покосилась на экран.

Она не стала стоять у него за спиной и наблюдать.

— На что смотришь? — спросил Вик.

— Проверяю, умеешь ли ты печатать.

— Иди отсюда.

— Ладно.

Она и правда ушла.

Через десять минут в кабинете Хелены зажёгся свет.

Глава 15 — Две тарелки

На пятой неделе после смерти Мары полиция сообщила семье Хейл, что они могут вернуться в её квартиру и забрать личные вещи, которые не были признаны вещественными доказательствами.

Позвонила Дана Брукс.

Расследование всё ещё шло в установленном порядке.

Телефон Мары и несколько других предметов пока вернуть не могли.

Но семья уже могла начать разбирать всё остальное.

Выслушав объяснение, Юми задала только один вопрос:

— В её доме всё осталось как было?

Дана на мгновение умолкла.

— После осмотра место происшествия очистили.

Больше Юми ни о чём не спросила.

В воскресенье днём Нэми отвёз родителей на Ист-Белл-стрит.

Гарет положил в багажник шесть картонных коробок.

Мешки для мусора.

Скотч.

Перманентные маркеры.

И тщательно составленный список.

Одежда.

Документы.

Фотографии.

Кухонная утварь.

Пожертвовать.

Оставить.

Вернуть арендодателю.

Но когда машина остановилась у дома, Юми не вышла.

Она осталась на заднем сиденье, обеими руками сжимая сумочку.

— Я не могу подняться.

Гарет обернулся.

— Тогда пока посиди здесь.

Юми смотрела на верхний этаж.

— Она там, наверху.

Никто не стал её поправлять.

Нэми отстегнул ремень безопасности.

— Я пойду первым.

Юми тут же посмотрела на него.

— Не трогай её кровать.

— Хорошо.

— И не забирай всю одежду.

— Хорошо.

— И пока не выбрасывай то, что лежит в холодильнике.

Гарет ненадолго закрыл глаза.

— Юми, прошло уже больше месяца.

— Я знаю.

Её голос сразу стал громче.

— Необязательно каждый день напоминать мне, сколько прошло времени.

Гарет больше ничего не сказал.

Нэми достал из багажника две коробки.

Коридор третьего этажа снова выглядел как обычно.

Полицейской ленты не было.

Полицейских — тоже.

Перед квартирой напротив стояла пара детских резиновых сапог.

Велосипед на лестничной площадке оставался там же, где был всегда.

Нэми остановился перед дверью Мары.

Вставил ключ в замок.

Но не сразу повернул его.

Лишь простояв так некоторое время, он открыл дверь.

Запах сгоревшего розмарина исчез.

Клининговая компания обработала загрязнённые участки кухни и гостиной.

Остальные вещи Мары остались почти в том же виде, в каком их оставила полиция после завершения осмотра.

Мебель передвигали.

Стулья снова поставили прямо.

Часть коврового покрытия заменили.

Все маркеры вещественных доказательств исчезли.

Если не знать, что здесь произошло, можно было подумать, что в этот дом просто давно никто не возвращался.

Нэми стоял в прихожей.

В первый раз, когда он приезжал опознавать Мару, на кухне он провёл всего несколько секунд.

Всюду были полицейские.

Криминалистические чемоданы.

Маркеры.

Кто-то велел ему не подходить ближе.

Кто-то спросил:

— Вы подтверждаете, что это Мара Хейл?

Он ответил:

— Да.

После этого его вывели наружу.

На этот раз никто его не останавливал.

У двери висел дождевик Мары.

На полке стояли три пары обуви.

Среди них были кроссовки, которые Нэми подарил ей год назад.

Подошвы остались чистыми.

Когда он их купил, она заявила:

— Я точно начну бегать.

Нэми спросил:

— И куда побежишь?

Мара ответила:

— Как можно дальше от тебя.

Судя по виду кроссовок, на пробежку она выходила от силы несколько раз.

К дверце холодильника был прикреплён список покупок.

Молоко.

Яйца.

Розмарин.

Стиральный порошок.

Черника.

Внизу она приписала:

Не забыть вернуть Нэми коробку.

Нэми смотрел на эту строчку.

Он не помнил, о какой коробке шла речь.

Он открыл холодильник.

Всё скоропортящееся уже убрали.

Остались лишь несколько закрытых напитков, соусы и маленький контейнер с розмарином, который теперь почернел и лежал у самой задней стенки.

Он закрыл дверцу.

Дисплей духовки показывал:

15:17.

Часы установили заново.

Теперь на них больше не было 00:00.

Нэми стоял на кухне.

Затем повернулся к шкафчикам.

В одном из них ровными стопками стояли белые тарелки.

Он достал две.

Одинакового размера.

Одинаково белые.

Ничего примечательного ни в одной из них не было.

На кухне стояли две тарелки.

Именно это Джейда сказала в тот день.

На одной лежала еда. Вторая была пустой.

Нэми поставил на столешницу одну тарелку.

А рядом — другую.

Отступил и посмотрел.

Это были всего лишь две тарелки.

Ответа в них не было.

Ничто не указывало, кто ими пользовался.

Или для кого в тот вечер предназначалась вторая тарелка.

Внезапно он понял, почему Джейда не позволила ему увидеть рисунок.

Когда изображение выглядит слишком полным, легко забыть, что есть вещи, которых она тоже не знает.

Нэми вернул тарелки на место.

Гарет поднялся в квартиру больше чем через двадцать минут.

Он принёс остальные коробки.

Первым делом достал список.

— Сначала документы.

Нэми кивнул.

Они начали с письменного стола.

Письма из банка.

Договор аренды.

Страховка.

Трудовой договор.

Счета.

Прежде чем разложить бумаги, Гарет проверял дату на каждом листе.

Он двигался быстро.

Будто, пока его руки не останавливались, ему не приходилось смотреть по сторонам.

Затем он открыл нижний ящик.

Там лежал один из школьных табелей Мары.

Бумага пожелтела.

В правом верхнем углу всё ещё стояла старая подпись Юми.

Гарет сел на пол.

— Зачем она его хранила?

Нэми взглянул на табель.

— Не знаю.

— Шестьдесят два балла по математике.

— Она никогда в ней не разбиралась.

— В том году я её отругал.

Гарет слабо улыбнулся.

— Она всю ночь плакала.

Он положил табель в коробку с надписью:

Оставить.

Следующие полчаса отец и сын снова не разговаривали.

Наконец Нэми вошёл в спальню.

Кровать оставалась заправленной.

Рядом с подушкой лежал недочитанный роман.

Закладкой служил чек из магазина.

В шкафу по-прежнему висели пальто, платья и рабочая одежда.

Юми велела ему не трогать кровать.

И не забирать всю одежду.

Нэми снял только тёмно-синее пальто, висевшее ближе всего к дверце.

К воротнику прилип длинный золотисто-каштановый волос.

Он положил пальто на кровать.

А затем стал искать коробку, упомянутую в записке на холодильнике.

На верхней полке шкафа он нашёл старую обувную коробку.

На крышке Мара чёрным маркером написала:

Вещи Н. Очень уродливые. Не выбрасывать.

Нэми сел на край кровати.

Открыл коробку.

Внутри лежали фотографии.

Они вдвоём на пляже в детстве.

Мара в нелепо огромной выпускной шапочке.

Ещё один снимок, сделанный, когда они были подростками.

Нэми, опустив голову, плёл шнурок.

А сидевшая напротив Мара заливалась смехом.

На дне коробки лежало несколько плетёных браслетов.

Некоторые были не закончены.

На некоторых узелки располагались не там, где нужно.

Один синий браслет был особенно уродливым.

Нэми его узнал.

Самый первый, который он когда-либо сплёл, — неудачная попытка.

Он всегда думал, что Мара давно его выбросила.

Под остальными вещами лежала незапечатанная открытка.

На лицевой стороне значилось:

Самому раздражающему брату.

Рука Нэми замерла над ней.

Он медленно открыл открытку.

Внутри было всего несколько строк.

С днём рождения.

В последнее время ты ужасно меня раздражаешь. В основном потому, что ты сам ужасно раздражающий.

Не нужно переделывать браслет. Я всё ещё его ношу. Новое не всегда лучше.

И уродливые браслеты из коробки тоже не выбрасывай.

Затем шла пустая строка.

А ниже — лишь половина предложения:

В следующий раз, когда мы поссоримся…

На этом всё обрывалось.

Нэми перевернул открытку.

С обратной стороны ничего не было.

Он снова повернул её лицевой стороной.

Всё та же половина предложения.

Он не знал, что Мара собиралась написать.

И почему так и не отдала ему открытку.

Нэми сидел на краю кровати, держа её между пальцами.

Спустя долгое время он опустил голову.

Первая слеза упала на бумагу.

Он тут же её стёр.

Но лишь размазал влагу по бумаге рядом с чернилами.

— Чёрт.

Слово прозвучало едва слышно.