Приказ с мёртвой частоты. Книга 3. Войны мёртвых частот

Кирилл кивнул.

О брате он говорил редко. Я знал только, что Антон погиб раньше и часть его сообщений оставалась у Кирилла в личном архиве.

— Здесь его военные записи? — спросил я.

— Есть и военные.

— А остальные?

— Похоже, личные сообщения тоже.

Вера услышала разговор.

— Кирилл, ничего не открывай до копирования каталога.

— Я не открывал.

— Ты свернул папку.

— Потому что она личная.

— Если профиль находится в рабочем архиве Маяка, это уже часть проверки.

Он посмотрел на экран.

— Проверяйте технические поля. Сами сообщения пока не трогайте.

— Я не могу обещать, что они останутся закрытыми.

— А я не прошу навсегда.

В его голосе не было истерики. От этого разговор звучал неприятнее.

Я спросил:

— Что тебе нужно?

— Оставить М-17 включённым до окончания разбора.

Павел повернулся к нему.

— Зачем?

— Хочу понять, использовали его профиль или нет.

— Если заговорит брат?

Кирилл не ответил.

Я повернулся к Вере.

— Риск?

— Пассивное прослушивание само по себе огневых прав не даёт. Но личный профиль нельзя смешивать с текущими командами.

— Физический разрыв есть?

— Да.

Я сказал Кириллу:

— М-17 остаётся на приёме. Никаких действий по голосу без проверки. Если услышишь Антона, сначала сообщаешь.

— Понял.

— Не после действия. До.

Он кивнул ещё раз.

Мы копировали память Маяка почти час.

В каталоге нашлись профили из Линского коридора, текущие данные площадки и следы обновлений, которые шли через старую кабельную сеть. Часть ложных голосов теперь имела понятный источник. Их можно было собрать технически.

Фраза Ильи оставалась отдельно.

Она появилась раньше импульса второй турели и точно совпала по времени с её включением. Для готовой записи подтверждения не было.

Перед уходом я ещё раз посмотрел на две дорожки.

Голос — раньше.

Турель — позже.

Разница была небольшой, но достаточной, чтобы не списать её на одну и ту же запись.

В 16:42 мы отключили сервер от площадки и оставили Маяк на пассивном ретрансляторе. Кирилл последним закрыл каталог Антона.

На обратном пути М-17 снова ожил.

На этот раз система не показала короткое предупреждение. В служебном поле появился пакет изменения маршрута к М-4, оформленный как команда.

Я не стал его открывать на ходу. После Маяка голос уже нельзя было считать обычной помехой, но именно поэтому я не собирался позволять ему решать, куда мы пойдём дальше.

Глава 6. Приказ без источника

5 сентября 2060 года, 04:30–09:00

Пакет с М-17 пришёл за восемь минут до выхода. Я стоял над картой у западной двери К-7 и проверял время прилива, когда на закрытом терминале появилась новая строка.

Позывной был знакомым.

ЯКУБОВ.

Через секунду включился голос:

— Маршрутной группе перейти на западную дамбу. Прямой проход не использовать. Двигаться к Солевому двору через западный настил.

Я дослушал до конца и убрал руку от терминала.

Марат Якубов никогда так не говорил через Мёртвую частоту. На бакене номер девять пришли два слова — «нижний паз». Их он мог знать при жизни. Здесь была полноценная команда с текущим названием нашей группы и указанием маршрута, который существовал сейчас.

Вера сидела за отдельным столом у изолированного фильтра. Она сразу сохранила исходный пакет.

— Слышала?

— Да.

— Голос совпадает?

— По первичной проверке профиль Якубова. Формулировка не совпадает с его архивными сообщениями.

Павел застегнул разгрузку.

— То есть покойный решил стать начальником.

— Это не Марат, — сказал я.

— Я про голос.

— Тогда тем более.

Кирилл подошёл к столу с пультом Сороки.

— Западная дамба хотя бы существует?

Я развернул бумажную карту Марьям. От развилки у Солевого двора шли два пути. Прямой проход был короче почти на километр. Западная дамба огибала заболоченный участок, потом возвращалась к внутренним островам.

— Существует.

— А состояние?

— Сейчас узнаем.

Кирилл поднял Сороку с крыши станции. Мы смотрели изображение по кабелю, пока аппарат не ушёл за пределы прямой линии, потом он перешёл на автономную запись. Активную передачу не включали.

Через четыре минуты разведчик вернулся.

Западная дамба была почти сухой. На ней сохранился деревянный настил, установленный поверх старых плит. Прямой путь выглядел лучше на карте, но на местности проходил по открытой насыпи между водой и низкими складами.

Павел поставил пальцы на край стола.

— Если выбирать без голоса, я бы пошёл западом.

— Почему?

— Укрытий больше. Группа после вчерашнего урезана. Два раненых ушли назад, боекомплект не восстановили полностью.

— И путь дольше на сорок минут, — напомнила Вера.

— Живой солдат тоже дольше идёт, чем мёртвый.

Я открыл данные «Свода». Система предпочитала прямой маршрут. Причины были понятны: срок операции, состояние дамбы, ожидаемый прилив.

Асланов подключился по кабелю в 04:39.

— Группа готова?

— Готова, — ответил я. — Есть проблема с маршрутом.

— Какая?

— М-17 выдал команду идти западной дамбой.

Майор помолчал.

— Команду?

— Полную. С позывным Якубова.

— Источник?

— Не подтверждён.

— Тогда у тебя приказ идти прямым маршрутом. Выход в четыре пятьдесят. К Солевому двору прибыть не позже семи.

Я повернулся к Вере.

— Разведка западного пути показывает проходимый настил.

— А прямого?

— Проходим. Но открыт для наблюдения.

— Открытым он был и вчера. У нас срок по М-4. Голос погибшего срок не меняет.

— Понял.

Асланов не отключился.

— Круглов, я серьёзно. Тебе вернули право проверять систему, а не выбирать удобную подсказку.

— Понимаю.

— Тогда выполняй.

Канал закрылся.

Павел повернулся ко мне.

— Прямой?

— Пока прямой.

Вера откинулась на спинку стула.

— Мне не нравится это «пока».

— Мне тоже.

— Источник команды я подтвердить не могу. На Маяке мы нашли инфраструктуру подмены. Профиль Марата есть в общей базе.

— Я это помню.

— Тогда не делай из точного совпадения доказательство.

— Я и не делаю.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом сказала:

— Хорошо. Просто напоминаю.

Мы вышли в 04:51.

До развилки добрались без контакта. Впереди шёл Климов с сапёром, дальше наземник с двумя ящиками боекомплекта. Павел отвечал за заднюю часть колонны. Кирилл нёс пульт, а Сорока шла выше нас без активной передачи.

М-17 молчал.

На развилке мы остановились.

Прямая дамба уходила на юго-восток. Она была шириной метров шесть, с низким бетонным бортиком со стороны протоки. Укрыться там было почти негде.

Западный настил начинался справа. Деревянные секции лежали поверх старой насыпи и уходили за полосой кустарника.

Климов проверил вход на прямую дамбу.

— Чисто.

Я посмотрел на западный путь.

— Пять минут.

Павел подошёл ближе.

— На что?

— Крепления настила.

— Денис, у нас прямой приказ.

— Приказ запрещает осмотр местности?

— Нет.

— Тогда пять минут.

Я пошёл к западной дамбе с Климовым.

Первые секции выглядели старыми. Доски посерели, болты покрылись ржавчиной. Через двадцать метров настил поднимался над водой на металлических опорах.

Я присел возле первой стойки.

На боковой части была царапина.

Свежая.

Металл прорезало до светлого слоя. След тянулся горизонтально на высоте гусеницы небольшого наземника.

Климов посмотрел.

— Недавняя.

— Сколько?

— После последнего дождя точно.

Я провёл пальцем рядом, не касаясь повреждения.

Чуть дальше нашёлся второй след. На влажной доске сохранился отпечаток гусеничного грунтозацепа. Его частично размыло, но направление читалось.

Машина двигалась к внутренним островам.

— Наши здесь ходили? — спросил я.

— По журналу нет.

Я вызвал Павла жестом.

Он подошёл.

— Что?

Я показал царапину.

— Наземник.

— Пакта?

— Не знаю.

— Тогда что знаем?

— Западный путь использовали недавно. Наши по нему не проходили.

Павел посмотрел в сторону прямой дамбы.

— Это ещё не засада.

— Нет.

— И не доказательство голоса.

— Тоже нет.

Вера слушала нас по короткому проводному каналу от наземника.

— Денис, твой срок вышел.

Я ответил:

— Есть свежий след техники на западном настиле.

— Фиксирую. Но это работает в обе стороны. Противник мог сам пройти там и оставить наблюдение.

— Согласен.

Павел тихо спросил:

— Что решил?

Я ещё раз посмотрел на прямую дамбу.

Если противник знал наши старые физические команды, он мог знать и обычный порядок движения к М-4. Вчера на северном обходе нас ждали именно там, куда логично направлял «Свод».

Голос Марата мог быть частью той же схемы.

Но свежая гусеница на западном настиле существовала без голоса.

— Идём западом.

Павел выдохнул.

— Асланов тебя съест.

— Потом.

— Что запишем основанием?

— Свежий след чужой техники и открытый сектор на прямом пути.

— Про М-17?

— Отдельно. Не как основание решения.

Вера услышала.

— Я запишу именно так.

— Записывай.

Я отправил Асланову короткий пакет по кабелю. Маршрут изменён полевым валидатором после визуального осмотра. Основание — свежие следы движения на западном настиле и высокий риск наблюдения прямой дамбы.

Ответ пришёл почти сразу.

«Решение принято. Ответственность Круглова. Срок не меняется».

Павел прочитал.

— Поздравляю с возвращением в командиры.

— Я уже пожалел.

— Рано. Обычно жалеют после стрельбы.

Мы повернули на запад.

Первый километр прошли без остановки.

Настил оказался крепче, чем выглядел на Сороке. В двух местах вода закрывала доски, но наземник прошёл сам. След гусеницы появлялся ещё дважды и потом исчез у поворота к камышовой полосе.

Кирилл остановился.

— Сорока что-то увидела впереди.

— Что именно?

— Движение в камыше. Один объект. Маленький.

— Глухарь?

— Нет. Похоже на наземный маяк.

Я поднял кулак.

Колонна остановилась.

Климов пошёл вперёд, используя край дамбы как прикрытие. Через пару минут вернулся с маленьким металлическим корпусом.

— Пустышка.

— Передатчик?

— Был. Батарею сняли.

Павел посмотрел на следы крепления.

— Значит, здесь действительно работали.

Я повернулся к Кириллу.

— Прямой маршрут проверь ещё раз.

Сорока поднялась выше и ушла к открытой дамбе.

Мы ждали меньше минуты.

На экране появилась цепочка тёмных точек у бетонного бортика.

— Это что?

Кирилл увеличил изображение.

— Метки.

Павел наклонился к экрану.

— Наши?

— По форме похожи на имитаторы тепла.

В ту же секунду на прямой дамбе взорвалась первая закладка.

Даже с западного пути мы услышали его отчётливо.

Сорока дёрнулась от волны.

За первым разрывом пришёл второй. Потом по пустой дамбе прошла автоматическая очередь.

Павел медленно повернул голову ко мне.

— Вот тебе срок Асланова.

На экране прямой путь накрыло дымом.

Противник стрелял по тепловым меткам, которые считал нашей колонной.

— Дистанционная засада, — сказал Кирилл. — Нас бы накрыли на середине.

Вера вышла на связь через ретранслятор наземника.

— Денис, вижу разрывы.

— Прямой путь был подготовлен.

— Да.

Павел спросил:

— Можем считать голос правильным?

Вера ответила раньше меня:

— Можем считать, что изменение маршрута спасло группу от этой засады. Источник голоса по-прежнему не установлен.

— Я так и знал, что ты испортишь красивый момент.

— Это моя работа.

Я дал сигнал на движение.

После прямой дамбы противник уже знал, что колонны там нет. У нас оставалось мало времени до того, как он начнёт искать второй маршрут.

Мы прошли ещё четыреста метров, когда Кирилл остановился снова.

— Сзади движение.

На экране Сороки показались три низких аппарата. Они шли вдоль настила, используя след наземника.

— Гончие, — сказал он.

Павел посмотрел на расстояние.

— Догонят минут через пять.

— Сколько ловцов?

— Два заряженных, — ответил Кирилл. — Всё.

— Один оставь.

— Против троих?

— Один оставь для выхода к двору.

Он сжал губы.

— Тогда первым сниму ведущего.

Мы ускорились.

Западная дамба сузилась. Справа была вода, слева камыш. Впереди виднелся старый бетонный короб, откуда настил поворачивал к Солевому двору.

Гончие приближались.

Павел снял с плеча карабин.

— Задний сектор мой.

— Не останавливай колонну.

— Я знаю.

Он оставил рядом двух бойцов и пропустил остальных вперёд.

Кирилл развернул пульт.

Первый ловец ушёл назад с переносной площадки. Через несколько секунд над водой раздался короткий удар.

— Один снят.

— Два продолжают.

Павел открыл огонь.

Одна Гончая ушла к краю дамбы, обходя прямой сектор. Вторая поднялась на полметра выше.

— Они разошлись, — сказал Кирилл.

— Второй ловец.

— Ты сказал оставить один.

— Сейчас оставим людей вместо него.

Кирилл молча поднял второй перехватчик.

Я дошёл до бетонного короба и увидел впереди разрыв настила.

Не широкий — метра четыре. Старый мостик разобрали, оставив две балки.

Наземник не пройдёт.

— Стоп.

Павел услышал по локальной линии:

— Что там?

— Разрыв. Груз руками.

— У нас Гончие в ста метрах.

— Поэтому быстрее.

Мы открыли крепления.

Первый ящик пошёл через балки. Второй был с боекомплектом для мобильной группы и весил почти вдвое больше.

Климов с Руденко взяли его за ручки.

Сзади раздался взрыв.

Кирилл сказал:

— Ловец попал. Вторая Гончая снята.

— Третья?

— Павел ведёт.

Я посмотрел назад.

Павел стрелял короткими очередями, отходя по настилу. Гончая шла низко и использовала сваи как прикрытие.

— Быстрее! — сказал я бойцам у ящика.

Они перенесли груз через первую балку.

Под Руденко доска треснула.

Он успел переставить ногу, но ящик ударился углом о край и вырвал ручку.

Климов едва удержал его.

— Ставь.

Ящик опустили на балки.

Руденко проверил ладонь.

Кровь шла из пореза у большого пальца.

— Потом.

Мы привязали ремень вместо ручки.

Сзади автоматическая очередь ударила по бетонному коробу. Куски старого бетона посыпались в воду.

Павел крикнул:

— Двадцать метров!

Я видел Гончую над его плечом.

Кирилл посмотрел на пустую ячейку пульта.

— Ловцов нет.

— Сорока?

— Разведчик. Удара не выдержит.

— Тогда не трать.

Павел упал за борт дамбы. Гончая прошла над ним и повернула к грузу.

Климов схватил карабин.

Я выстрелил первым.

Попал в переднюю защиту. Аппарат дёрнулся, но продолжил движение.

Ещё две очереди пришли справа.

Руденко бил с колена.

Гончая ушла вверх.

Это открыло нижнюю часть корпуса.

Павел поднялся из-за бортика и выпустил короткую очередь снизу.

Аппарат перевернулся и рухнул между балками, куда мы только что собирались переносить последний ящик.

— Хорошее место выбрал, — сказал Павел, тяжело дыша.

— Перетащим.

— Сначала его утопим.

Климов ногой сбросил повреждённую Гончую в воду.

Боекомплект переправили последним.

Наземник оставили на западной стороне разрыва. Он должен был вернуться по собственному следу, если связь не пропадёт.

Павел повернулся к Кириллу.

— Что осталось?

— Сорока. Один ловец с разряженной батареей.

— То есть ловцов нет.

— Если зарядить, будет один.

— Тогда у нас много надежды и один пустой аккумулятор.

Руденко перевязали руку на ходу. Вторая травма появилась у бойца задней группы: осколок от бетонного короба вошёл в бедро. Он мог идти, но медленнее.

До Солевого двора оставалось меньше километра.

Прямую дамбу мы больше не видели. По донесению К-7, там сработали четыре заряда. Затем противник прекратил огонь.

Западный путь тоже был подготовлен: Гончие вышли по нашему следу почти сразу. На бумажной карте обе линии сходились у Солевого двора. Прямая вела через дистанционную засаду, западная — под преследование.

— Значит, приготовили обе, — сказал Павел.

Вера согласилась только с проверяемым: оба маршрута были опасны, но западный обошёлся дешевле. Мы потеряли два ловца и получили двух раненых; на прямой дамбе сработали четыре заряда.

В журнал я продиктовал: «Западный маршрут снизил потери. Причина точности М-17 не установлена». Канал оставили на пассивном прослушивании, без автоматической передачи в «Свод».

Правило записали отдельно: голос сам по себе не является приказом; любое сообщение М-17 сначала требует материальной проверки.

Мы двинулись дальше.

К Солевому двору вышли в 08:26.

За низкой дамбой начинались склады. Часть крыш ушла под воду после старого затопления. Между корпусами проходила узкая дорога к внутренним островам.

У входа нас встретила группа охраны.

Раненого с осколком отправили к медицинскому посту. Руденко настоял, что порез руки не мешает работе, но Павел всё равно записал его на осмотр.

Кирилл поставил разряженного ловца на зарядку от малого блока.

— Сколько?

— До рабочего минимума сорок пять минут.

— Есть сорок пять?

— Теперь уже есть.

За спиной загудела Сорока, возвращавшаяся с короткого осмотра дороги.

Я снял карту с ящика. На ней две дорожные линии сходились возле Солевого двора. Вера передала обновлённую запись по кабелю. Рядом с отметкой М-17 стояла её пометка: «источник не установлен».

Я попросил не менять формулировку.

М-17 оставили в разведывательном контуре только как непроверенный источник. Решение начиналось после материальной проверки.

Часть II. Голоса знают дорогу

Глава 7. Фильтр мёртвой частоты

6 сентября 2060 года, 08:00–12:20

Изолированный зал К-7 мы открыли в восемь утра, когда второй дизель ещё не работал. Вера сняла пломбу со шкафа, проверила механический разрыв и подала питание на фильтр. Между модулем М-17 и внутренней сетью оставался разомкнутый участок кабеля длиной с ладонь. Перемычка лежала рядом.

— Пока перемычка лежит здесь, из зала ничего не уйдёт в огневой контур, — сказала Вера. — Вернёте её на место — журнал запишет фамилию и время.

Павел проверил разрыв сам и отодвинулся от шкафа.

Перед разбором Павел проверил разрыв действием. Тестовая команда дошла до границы изолированного модуля и остановилась. Вера передала её дальше вручную, после подписи оператора. Фильтр мог подсказать, но не мог сам превратить подсказку в команду.

Пакеты между контурами переносили руками. Это отнимало время, зато ошибку ещё можно было остановить.

Я сел перед экраном. После вчерашнего выхода к Солевому двору М-17 оставили в пассивном режиме. За ночь канал набрал несколько десятков коротких пакетов, но Вера не разрешила обрабатывать их общей моделью. Каждый проходил через изолированную копию.

На экране появились четыре дорожки. Первая принимала живой радиообмен. Вторая отмечала совпадения с архивными профилями. Третья собирала старые фразы, повторённые почти без изменений. Четвёртая показывала сообщения, связанные с прежними маршрутами. Рядом оставалось поле без подписи.

— А пустое поле? — спросил Кирилл.

— Не называю его ни Отголоском, ни синтетикой, — ответила Вера. — Назовём заранее — начнём искать подтверждение выбранной версии.

Я попросил порядок работы. Вера вывела первый из десяти фрагментов. Голос сам по себе ничего не значил, даже знакомый. Нужно было установить, что погибший мог знать, откуда пришёл пакет и остался ли после него материальный след.

Первый фрагмент пришёл ночью голосом погибшего связиста из Линского коридора. Он сообщал, что западный причал Крайнего закрыт из-за повреждённой сваи.

— Свая цела, ночью там прошли две лодки, — сказал Павел.

Вера проверила источник.

— Пакет пришёл с работающего ретранслятора за внешним рейдом. Информация текущая, погибший её знать не мог. Материального следа нет. Подмена.

Второй голос принадлежал Роману Кулешову. Фраза была короткой: «левее красной стойки». Я вспомнил старую запись из Линского, и Вера нашла исходник. Совпали слова и пауза.

— Нового знания здесь нет, — сказал Павел.

— Значит, повтор старой записи, — ответила Вера и перенесла карточку.

Третий фрагмент потребовал больше времени. Голос погибшей на старой кабельной станции женщины предупреждал не включать насос до закрытия нижней заслонки. На К-7 такой насос был, но она здесь не работала.

— В архиве есть её разговор о таком же запуске, — сказал Кирилл. — А наш насос отключён со вчерашнего вечера.

— Тогда к текущей обстановке фраза не относится, — сказала Вера.

Четвёртый пакет пришёл голосом Асланова и требовал перенести батареи с северной площадки на западную. По времени майор находился на Солевом дворе и говорил по кабелю с другой группой.

— Голос майора есть в действующей сети, место батарей знает снабжение, — сказала Вера. — Закрытых данных не требовалось. Ещё одна подмена.

Пятый фрагмент оказался хуже. Голос Ильи Корнева произнёс: «не поднимай второй канал». Через три минуты на К-7 пришла сильная помеха по резервной линии. Но сама фраза существовала в старой записи из Линского.

— Совпадение или Пепел? — спросил Павел.

— Не выбираю, — ответила Вера. — Данных мало. Фраза пришла до помехи, но сама помеха возникла на внешней линии. Оставляем без вывода.

Она передвинула пакет в пустое поле.

Шестой фрагмент повторял старую команду Марата о погрузчике. Рядом с К-7 погрузчиков не было. Седьмой собрали голосом Самата и отправили с живого вражеского узла. В нём звучал текущий номер нашей маршрутной группы, которого старая запись знать не могла.

Павел отнёс седьмой пакет к подмене. Восьмой почти дословно повторял архивную команду Романа. В девятом голос называл отметку воды у насосной косы, но датчик там не работал. Отправлять отдельную группу ради одной проверки я запретил: отметку должны были посмотреть по пути.