Приказ с мёртвой частоты. Книга 3. Войны мёртвых частот

Я проверил экран.

За земляной насыпью появилось несколько светлых пятен.

— Стой.

Кирилл остановил картинку.

Пятна находились примерно в ста двадцати метрах. Их форму закрывала мокрая земля на насыпи. Иногда одна отметка вытягивалась и снова исчезала.

— Люди? — спросил Павел.

— Не определю, — сказал Кирилл. — Может быть техника за грунтом.

Я подключил переносной терминал к кабельному блоку. «Свод» получил кадр Сороки и карту местности. Через несколько секунд он предложил обойти участок севернее. Там старая дамба шла дугой и возвращалась к основной дороге за насыпью.

Павел прочитал рекомендацию.

— Выглядит разумно.

Я посмотрел на северный проход.

Он был шире. Вода там стояла ниже. На поверхности не было обломков.

— Подозрительно удобно, — сказал Кирилл.

Я не ответил.

Вчера на К-7 мне вернули право проверять рекомендации «Контура-П». Сейчас никакого голоса с М-17 не было. Система видела опасность впереди и предлагала обычный обход.

И всё равно мне не понравился грунт у входа на северную дамбу.

Он отличался от соседнего.

Я взял щуп у Климова.

Павел поднял брови.

— Сапёром тоже назначили?

— Проверю край.

— Климов может.

— Климов смотрит основной проход.

Я подошёл к северной дамбе. Первые несколько метров были покрыты старой травой. Дальше шёл участок светлой земли.

Щуп вошёл легко.

Я вынул его и попробовал на полметра левее. То же самое.

Климов заметил, чем я занимаюсь, и подошёл.

— Не наступай дальше.

Он присел, снял верхний слой грунта ножом.

Под ним лежала свежая подсыпка.

Климов провёл щуп под малым углом. Через несколько сантиметров металл коснулся твёрдого предмета.

Он замер.

— Назад.

Мы отошли по собственным следам.

Климов показал место Павлу.

— Закладка. Возможно, не одна.

Павел посмотрел на терминал, где всё ещё светился предложенный маршрут.

— Значит, север закрыт.

Я отключил рекомендацию.

Кирилл спросил:

— «Свод» этого не видел?

— Он видел сухую дамбу.

— А мину?

— Для этого у нас Климов.

Сапёр посмотрел на меня.

— Спасибо за доверие.

— Ты был занят.

— В следующий раз займусь быстрее.

Я вернулся к основной дамбе. Тепловые пятна за насыпью не двигались.

Павел поднял красную карточку. Группа приготовилась идти по центральному проходу.

Первый выстрел пришёл со стороны старого рыбацкого сарая.

Пуля попала в бетон перед Кириллом.

Он упал за край дамбы, прикрыв пульт Сороки корпусом.

Следующая очередь прошла над нами.

Сарай стоял левее насыпи, метрах в восьмидесяти. На старой карте его не было. Крыша почти сравнялась по цвету с камышом, и сверху Сорока его пропустила.

Я лёг за ящиком.

Павел не стал кричать команды. Он поднял резервную карточку, которую до этого не использовал.

Две короткие вспышки фонаря.

Передняя группа поняла.

Климов пополз к краю дамбы.

Огонь снова прошёл по нашему прежнему направлению, туда, где северный обход соединялся с основной дорогой.

Противник ждал, что мы свернём именно туда.

— Кирилл, сарай видишь?

— Через грязь. Сорока ниже не идёт.

— Не опускай.

Сарай снова дал очередь.

Один из наших ответил одиночными. Стена возле окна посыпалась.

Павел показал следующую комбинацию: отход вниз с дамбы.

Я повернулся к нему.

Он указал на воду справа.

Там глубина доходила до пояса, но за бетонным краем проходила полоса, которую из сарая почти не было видно.

Я кивнул.

Решение было его.

Мы начали спускать ящики в воду.

Патронный контейнер соскользнул с ремня и ударился о край плиты. Крышка раскрылась. Две упаковки ушли в протоку раньше, чем боец успел их поймать.

Он дёрнулся за ними.

Я схватил его за разгрузку.

— Оставь.

Он показал на воду.

— Там боезапас.

— Там ещё очередь через три секунды.

Очередь пришла раньше.

Пули ударили в верх дамбы.

Мы ушли ниже.

В воде двигались медленно. Грунт под ногами был мягким, но не засасывал. Павел шёл первым и показывал направление фонарём под прикрытием бетонного края.

Кирилл прижал пульт к груди. Сорока оставалась сверху и передавала картинку по кабелю.

— Второе окно, — сказал он тихо.

— Что там?

— Движение.

Мы остановились.

На экране мелькнула фигура.

Павел показал Климову на боковой проход. Сапёр с двумя бойцами вышел к сараю через камыш.

Стрельба сместилась.

Я услышал короткую очередь ближе, затем хлопок гранаты за стеной.

Через несколько секунд из окна перестали стрелять.

Мы не полезли наверх сразу.

Павел показал ожидание.

Сорока прошла над крышей.

— Один вышел сзади, — сообщил Кирилл. — Уходит к протоке.

Один из бойцов у сарая перехватил его почти у воды. Раздались два выстрела. Потом Павел поднял жёлтую карточку.

Мы поднялись на дамбу.

У входа в сарай лежал боец противника. Второй оставался внутри у радиостойки. Климов проверил помещение и позвал нас.

— Здесь чисто.

Сарай пах старой рыбой и горелой изоляцией. На полу стоял небольшой приёмник с автономной батареей. Передатчика у него не было.

Я посмотрел на Павла.

— Только приём?

— Похоже.

Кирилл отсоединил провод.

— Память есть.

— Не включай здесь, — сказал я.

Он показал на батарею.

— Она автономная.

— Поэтому и не включай.

Мы запаковали устройство в экранирующий чехол.

Снаружи Климов проверил северный проход. Нашёл две мины, уложенные под свежим грунтом. Между ними оставили свободный коридор шириной меньше метра.

Павел повернулся к нему.

— Если бы пошли по рекомендации?

— Первый человек мог пройти. Второй, скорее всего, нет.

Я посмотрел на терминал.

Предложенный «Сводом» маршрут шёл почти по центру заминированной полосы.

Система не отправляла нас на мину специально. Она выбрала самый удобный путь по доступной карте. Противник рассчитывал именно на такое решение.

После боя пришлось снова переносить груз.

Часть боекомплекта осталась в воде. Два ящика намокли, один пришлось открыть и раздать пригодные упаковки по людям. Ерохин идти не мог. Его посадили на освобождённую раму наземника, когда машина наконец обошла размыв по старой сервисной полосе.

К 09:30 мы добрались до третьей точки сверки.

Там уцелел кабельный колодец.

Павел поднял линию на К-7 и передал пакет. Ответ Асланова пришёл через минуту: продолжать к насосной косе, раненого эвакуировать первой обратной платформой.

Вера попросила подключить захваченный приёмник к изолированному считывателю.

Мы установили его на бетонной плите.

— Память открылась, — сказала она по кабелю. — Есть записи.

На экране появился список файлов.

Большинство состояли из коротких звуковых фрагментов. Кирилл открыл последний.

Из динамика прозвучал голос Асланова:

— Северный обход. Две коротких. Потом белая.

Павел медленно повернул голову ко мне.

Я узнал голос майора.

Фраза была записана чисто, без помех.

— Он этого сегодня говорил? — спросил Кирилл.

— Нет, — сказал Павел. — И последовательность старая.

Вера запросила файл целиком.

Там было четыре команды голосом Асланова. Они описывали прежний порядок немого маршрута: северный обход, две световые вспышки, остановка на белую карточку.

Павел достал мокрый резервный набор.

— Эти сигналы мы не использовали с весны.

— Откуда запись? — спросил я.

— Метаданные вычищены, — ответила Вера. — Но файл загружен в приёмник до нашего выхода.

Я посмотрел на северную дамбу, которая отсюда была почти не видна.

Противник знал, каким маршрутом нас предложит вести система. Знал старые физические команды. Для этого не требовалось слышать нашу сегодняшнюю связь.

— Значит, молчание нас не спрятало, — сказал Кирилл.

— От радио спрятало, — ответил Павел. — От украденного протокола — нет.

Он взял белую карточку. Вода размыла край, и картон начал расслаиваться.

— Все резервные коды считаю скомпрометированными.

— Согласен, — сказал я.

— Новые сейчас придумывать будем?

— Нет. До насосной косы идём по твоей основной схеме. На следующем выходе меняем всё.

Павел повернулся ко мне.

— Ты опять не хочешь улучшить систему?

— Сейчас не хочу улучшать ничего, что люди ещё помнят одинаково.

Он убрал карточки.

Мы продолжили движение.

Ерохин уехал назад на наземнике. Вместе с ним отправили промокший боекомплект, который нельзя было использовать без проверки. Группа стала легче, но и запас патронов уменьшился.

Насосная коса появилась впереди около десяти часов. За ней стояла низкая конструкция ретранслятора.

Кирилл сверился с картой.

— Это Маяк-3.

Я достал захваченный приёмник. На одном из внутренних файлов стояла служебная отметка ретрансляции с тем же номером.

Вера подтвердила по кабелю:

— Записи голосов проходили через Маяк-3.

— Какие?

— Пока вижу архивные профили Линского коридора.

Я посмотрел на ретранслятор за водой.

Голосовая подмена оказалась привязана к обычному оборудованию. В сарае нам оставили запись живого Асланова, а старые команды вывели к заминированному обходу. Мы прошли маршрут без радио и всё равно попали в подготовленную схему.

До Маяка-3 оставалось меньше километра. Там нужно было выяснить, откуда в кадирскую сеть приходили голоса погибших, и кто использовал их вместе со старыми правилами движения.

Глава 5. Позывной из Линского

4 сентября 2060 года, 13:20–16:50

К Маяку-3 мы подошли по воде после двух часов ожидания. Прилив поднялся, затопил нижнюю часть ремонтной площадки и открыл проход между старыми сваями. Лодочную платформу оставили за бетонным выступом. Дальше мотор мог выдать нас раньше, чем камеры ретранслятора увидели людей.

Маяк стоял на железной раме над водой. Под ним темнел сервисный уровень, к которому вёл настил. На крыше я сразу заметил одну автоматическую турель. Вторая на изображении Сороки не появлялась.

Кирилл ещё раз провёл разведчика над площадкой.

— Верхняя турель смотрит на воду. Сектор почти круговой.

— Нижний люк?

— Есть. С южной стороны. Камера над ним.

— Разведчики?

Он увеличил изображение. Между опорами двигались два дешёвых аппарата с небольшими винтами. Они не поднимались выше крыши и шли по короткому замкнутому маршруту.

— Простые, — сказал Кирилл. — Автономия на оптике. Связи почти нет.

Павел посмотрел на экран.

— Значит, глушить нечего.

— Можно испортить картинку.

Кирилл достал из ящика три отражателя. Небольшие пластины на поплавках мы таскали второй день, но до этого не использовали.

— Пустишь по течению? — спросил я.

— Один возле восточной сваи, два вдоль настила. На камере они будут гулять.

— Турель среагирует?

— Если её обучали на движение — может.

— «Может» мне не подходит.

— Тогда узнаем после первого выстрела.

Павел усмехнулся.

— Прекрасный план.

Я посмотрел на схему. Через нижний люк можно было попасть в технический отсек и отключить верхнюю турель изнутри. Но до люка оставалось около пятидесяти метров открытого настила. Если автоматика увидит нас раньше, спрятаться будет негде.

— Кирилл запускает отражатели. Павел остаётся на платформе и контролирует кабель. Я иду с Климовым и Руденко.

— Опять сам? — спросил Павел.

— Люк надо открыть вручную.

— Это сапёры умеют без младшего сержанта.

— А архивный блок проверять будем уже внутри.

Павел хотел ответить, но передумал.

— Хорошо. Только если пропадёт связь, назад не геройствуй.

— Мне звание вернули, не бессмертие.

— Иногда вы это путаете.

Мы проверили оружие и спустились в воду.

Кирилл выпустил первый отражатель. Пластина легла на поверхность и пошла вдоль опоры. Через несколько секунд один дешёвый разведчик сменил маршрут.

— Зацепился, — тихо сказал Кирилл в локальный проводной канал.

Второй отражатель прошёл ближе к настилу. На этот раз повернула турель.

Ствол ушёл вправо.

— Пошли.

Мы добрались до первой сваи и спрятались за бетоном. Вода доходила почти до пояса. Климов первым перебрался на настил. Я пошёл за ним.

С крыши послышался короткий треск.

Турель дала очередь по отражателю.

Пули вспороли воду метрах в двадцати от нас.

— Работает, — сообщил Кирилл.

— Это мы заметили.

— Я для уверенности.

Третий отражатель он отправил к дальней опоре. Турель повернулась снова.

Мы прошли ещё пятнадцать метров.

Один разведчик снизился.

Руденко прижался к железной балке.

— Видит?

— Пока отражатель, — ответил Кирилл.

Аппарат прошёл над настилом и повернул за сваей.

До сервисного люка оставалось десять метров.

Я увидел камеру. Маленький чёрный блок стоял прямо над дверью.

Климов достал аэрозольный экран.

— Три секунды.

— Делай.

Он выбросил короткое облако перед камерой. Мы пересекли последний участок и легли у стены.

Турель на крыше снова стреляла по воде.

Климов проверил люк.

— Магнитный замок.

— Питание?

— Есть.

Руденко передал ему обходной блок. Климов подсоединил контакты и замер, наблюдая за индикатором.

— Секунд двадцать.

Я перевёл взгляд на воду. Отражатель Кирилла зацепился за кусок арматуры и остановился.

Верхняя турель перестала двигаться.

— Кирилл.

— Вижу.

Он попытался пустить пластину дальше коротким импульсом маленького буксира. Отражатель дёрнулся и остался на месте.

Турель начала возвращаться к исходному сектору.

— Климов?

— Ещё пять.

Ствол показался над краем крыши.

Замок щёлкнул.

Мы открыли люк и вошли внутрь.

Руденко закрыл дверь за собой. Над головой ударила очередь, несколько пуль прошли по внешней панели.

Внутри было темно. Аварийное освещение работало возле пола.

— Кабель есть, — сказал Климов.

По стене шла старая линия связи. Я подключил переносной терминал.

Система ответила сразу.

Маяк-3 продолжал работать.

Я нашёл контур верхней турели и дал команду на сервисную блокировку. Интерфейс запросил ключ.

— Не принимает.

— Физически отключить? — спросил Руденко.

— Сначала найдём питание.

Климов открыл нижнюю панель.

В гарнитуре появился шум.

Я сначала решил, что это помехи от силового блока. Потом на отдельном индикаторе загорелся М-17.

Позывной пришёл раньше голоса.

Корнев.

Я замер.

Илья Корнев.

Фамилию я помнил хорошо. Связист. Полевой ретранслятор. Линский коридор. В первую операцию его узел перестал отвечать во время налёта. После этого имя осталось в записях чаще, чем сам человек в моей памяти.

Голос восстановить я не смог.

Из помех прошла фраза:

— Вторая после паузы.

Потом канал снова заполнился шумом.

— Денис? — спросил Кирилл.

— М-17. Позывной Корнева.

— Что сказал?

Я проверил экран.

— Не повторяй в общий канал. Вера получит исходник.

По кабелю вызвал К-7.

Вера ответила через несколько секунд.

— Пакет вижу.

— Позывной Ильи Корнева. Фраза короткая. Сверь с белой записью первой операции.

— Уже открываю.

Я сам хотел произнести услышанное, но остановился. Если фразу подбирала система по нашей реакции, лишнее повторение могло загрязнить проверку.

Климов показал на силовую схему.

— Нашёл питание турели.

Я посмотрел на крышу по внутренней камере. Верхняя установка вернулась в исходный сектор.

— Отключай.

Он разомкнул сервисный блок.

Турель замерла.

Павел увидел это с платформы.

— Верхняя встала. Выходим к вам?

Я вспомнил фразу.

Вторая после паузы.

Она могла относиться к чему угодно. Ко второй турели, второй группе, второму проходу. Если вообще относилась к текущей ситуации.

— Жди.

— Верхняя отключена.

— Жди тридцать секунд.

— Почему?

Я посмотрел на таймер терминала.

— Проверяю.

Павел только выдохнул и замолчал.

Вера вернулась в канал.

— Акустический профиль совпадает с Корневым по белой записи. Уверенность высокая.

— Готовая фраза есть?

— Пока не вижу.

— Понял.

Прошло десять секунд.

Пятнадцать.

На платформе Павел снова спросил:

— Денис, сколько?

— Ещё немного.

— У нас открытое место.

На двадцать второй секунде ничего не произошло.

Я почти решил, что задерживаю людей из-за случайного обрывка.

Потом Руденко повернул голову к стене.

— Слышите?

Где-то справа заработал привод.

На внутренней схеме появился новый контур.

До этого его не было.

Сбоку от ремонтного настила откинулась металлическая створка. Из углубления поднялась вторая автоматическая установка.

Она смотрела прямо на лодочную платформу.

— Павел, вниз!

Турель открыла огонь.

Пули прошли по краю платформы. Павел и двое бойцов успели лечь за двигательным блоком.

Кирилл увёл Сороку вверх.

— Откуда она взялась?

— Из бокового корпуса. На разведке была закрыта.

Вторая турель дала ещё одну очередь.

— Питание здесь? — спросил Климов.

Я открыл новый контур.

Линия уходила в отдельный блок. Через сервисную сеть он не отключался.

— Независимое.

Руденко показал на боковую дверь.

— Отсюда к ней есть настил.

На схеме проход шёл вдоль стены. Метров пятнадцать, потом поворот к нише турели.

Климов достал ручной заряд.

— Подойду снизу.

— Вместе.

— Один быстрее.

— Один не увидит угол.

Климов кивнул.

Мы вышли через боковую дверь.

Настил был уже основного прохода и наполовину скрыт водой. Турель стреляла по платформе и нас пока не замечала.

Кирилл пустил оставшийся отражатель с другой стороны.

— Перевожу внимание.

Пластина появилась возле дальней сваи.

Турель повернулась на несколько градусов.

Этого хватило.

Мы дошли до поворота.

Климов лёг, вытянул руку и поставил заряд на заднюю часть корпуса установки.

— Готово.

Мы отошли за металлическую переборку.

От хлопка заложило уши даже через защиту.

Турель дёрнулась и остановилась. Снизу посыпались осколки крепления.

— Вторая снята, — сообщил Кирилл.

Павел поднял голову за двигательным блоком.

— Теперь можно выходить или ждём третью?

Я посмотрел на таймер. От первой остановки прошло чуть больше минуты.

— Сначала разведчик.

— Правильно. А то у покойного фраза короткая.

Кирилл провёл Сороку над крышей. Других установок не было.

Дешёвые разведчики после отключения верхнего контура продолжали ходить по своим маршрутам. Один сел на старую раму. Второй исчез за свайным рядом.

— Площадка чистая, — сказал Кирилл.

Павел с бойцами перешёл к нам.

На платформе нашли две пробоины. Одна пуля разбила внешний датчик, другая застряла в защитном коробе. Людей не задело.

Павел повернулся ко мне.

— Ты из-за фразы ждал?

— Из-за неё.

— И если бы ничего не произошло?

— Через тридцать секунд пошли бы дальше.

— Почему тридцать?

— Никакой причины. Нужна была ограниченная проверка, а не ожидание до вечера.

— Хорошо, что твой покойник уложился.

— Он не мой и не покойник в канале.

Павел кивнул.

— Уже лучше.

Мы вошли в основной зал Маяка-3 через сервисную дверь.

Ретранслятор оказался почти пустым. Большую часть нового оборудования сняли. Остались старые стойки, аварийная батарея и серверный блок, который питался отдельно от турелей.

Кирилл первым нашёл голосовой каталог.

— Здесь много.

На экране появились папки с кодами операций.

Линский коридор был среди них.

Я вызвал Веру.

— Мы внутри. Архив читается.

— Не подключайте его к общей сети.

— Физический разрыв сохраняем.

Павел поставил автономный накопитель между сервером и нашим терминалом.

Кирилл открыл индекс.

В нём были акустические профили погибших. Некоторые имена я знал. Другие ничего мне не говорили.

Илья Корнев оказался почти в начале списка.

— Открываю профиль, — сказал Кирилл.

— Только метаданные.

Появилась дорожка голоса. Несколько десятков фрагментов. Служебные команды, подтверждения связи, короткие ответы из старых журналов.

Я прослушал один.

Голос был знакомым только потому, что рядом стояло имя.

Я не смог связать его с лицом.

На секунду перед глазами появилась сигнальная мачта из Линского. Потом — разбитый ретранслятор. Самого Ильи не было.

Вера сверила данные с К-7 и подтвердила подлинность профиля Корнева. Готовой записи «вторая после паузы» в каталоге не было, но отдельные слова встречались в разных фрагментах, и голосовая модель могла собрать их в одну фразу.

Кирилл поднял журнал датчиков. Вторая турель находилась в спящем режиме до 14:06 и получила первый текущий импульс уже после того, как фраза прошла по М-17.

Я положил временные дорожки рядом. Архивный модуль не должен был видеть этот импульс через наш физический разрыв. До прихода группы между сервером и старым контроллером существовало соединение, закрытое за двадцать минут до атаки.

— Значит, предупреждение могли собрать заранее? — спросил Павел.

— Могли, если живой оператор знал схему площадки, — сказала Вера. — Но следа подготовки у нас пока нет.

Она оставила второй вариант рабочим: архив давал голос, текущая система — контекст, а Пепельное поле могло закреплять повтор реакции. Выводом Вера это не считала.

Он просматривал каталог дальше.

Я заметил, как он остановился на одной строке. Имя исчезло с экрана почти сразу: Кирилл свернул папку и переключился на общий индекс.

— Что нашёл?

— Ничего.

Он ответил быстрее обычного.

Я подошёл ближе.

— Кирилл.

— Личный профиль.

— Чей?

Он молчал несколько секунд.

Потом снова открыл папку, но уже только заголовок.

СЕДОВ А.

Я повернулся к нему.

— Антон?