Приказ с мёртвой частоты. Книга 3. Войны мёртвых частот

— Что именно?

— «Смотри под мостом».

Вера проверила журнал.

— Повтор пришёл после подключения найденного разведчика к диагностике.

— Значит, система его видит.

— Да.

Кирилл снял гарнитуру, но канал оставался открыт.

— Всё. На сегодня хватит.

До конца разрешённого окна оставалось девять минут.

— Сам заканчиваешь? — спросил я.

— Да.

— Почему?

Он положил гарнитуру на стол.

— Потому что следующую фразу я уже буду ждать.

Вера остановила сеанс и сохранила журнал.

Павел подошёл к ремонтному столу. Техник успел заменить повреждённый винт, но разведчик оставили без вылета до полной проверки.

Отражатель противника лежал рядом в экранированном пакете.

После отключения личного канала Вера дочитала его память. Внутри нашлись отметки нашего ночного маршрута от Крайнего к насосной косе. Три точки наблюдения стояли именно на трассе автономного подвоза воды.

— Готовят удар, — сказал Павел.

— Разведку перед ударом точно, — ответила Вера.

Я посмотрел на время первой записи. Она появилась до того, как наш аппарат пропал. Противник собирал маршрут заранее, а устройство под мостом должно было уточнить расписание.

— Первый рейс воды когда? — спросил я.

Павел открыл график.

— В четыре пятьдесят.

Кирилл поднялся.

— Значит, будут ждать.

— Теперь мы тоже знаем, где.

Вера перенесла карту отражателя в отдельный пакет и закрыла личный архив Антона. Кирилл попросил сохранить окно на следующий день; я согласился при тех же условиях.

Я оставил ему отдельный канал, хотя понимал: с чужим голосом поступил бы жёстче.

Перед уходом я подписал изменение ночного снабжения. Маршрут меняли по данным захваченного отражателя, а голос Антона оставался только основанием для проверки.

В четыре пятьдесят противник должен был получить совсем другой конвой.

Глава 9. Три минуты воды

7 сентября 2060 года, 04:50–07:30

Первую лодку вывели из укрытия в 04:50, когда течение у свай на несколько минут ослабло. Шесть одинаковых корпусов стояли носами к протоке, на каждом — по две мягкие ёмкости с водой. Людей на них не было. Один оператор вёл весь пакет с платформы у Крайнего, а Павел, Марьям и разгрузочная группа ждали на Насосной косе.

После найденного под мостом отражателя старый график отменили. Новый маршрут шёл южнее через открытую воду между двумя рядами свай.

Кирилл стоял рядом с оператором и смотрел не на лодки, а на шкалу помех.

— Следующий провал через сорок секунд, — сказал Кирилл. — Чистого времени три минуты.

Оператор проверил общий пакет.

— Если связь пропадёт, лодки дойдут по инерциальному маршруту до третьей пары свай. Дальше нужен маяк косы.

Павел ответил по кабелю:

— Маяк работает. Разгрузка готова.

Старый провод под протокой ещё держался, хотя автономные лодки управлялись по отдельному каналу.

Я перевёл взгляд на воду. У первой сваи крутилась пустая пластиковая канистра. За минуту до этого она шла к берегу, теперь остановилась почти на месте.

— Выпускай.

Оператор снял ограничение. Первая лодка вышла в протоку, вторая пошла через восемь секунд, остальные повторили интервал. Кирилл включил таймер — 02:54. Ускорять пакет было нельзя: при сближении одна потеря перекрыла бы проход, а при большем интервале шестая не успела бы в окно.

Первая дошла до середины, вторая шла за ней, а третья начала сокращать дистанцию. Оператор поправил тягу и сообщил, что третья идёт быстрее на четыре процента: левый двигатель даёт больше оборотов. Вчера лодку проверяли с другим грузом, и разница не проявилась. Расстояние между второй и третьей продолжало уменьшаться.

«Свод» выдал предупреждение о риске сближения. Следом появился вариант: вывести третью из общего строя и пропустить остальные по расчётному интервалу.

В этот момент в М-17 прошёл голос. Он был незнаком мне, но фильтр сразу показал архивное совпадение. Мужчина произнёс:

— Третью отпусти.

Фраза оборвалась, и канал снова заполнился фоном. Вера была на К-7 и услышала пакет через изолированный фильтр.

— Архивный профиль. Лодочник, погибший здесь в пятьдесят седьмом. Готовую фразу ищу.

Кирилл поднял глаза.

— Совпало со «Сводом».

— Вижу.

Третья лодка подошла ко второй ещё ближе. Оператор спросил:

— Решение?

Я вышел к краю платформы. Вода между сваями несла траву, обломок доски и две пустые бутылки. Все три предмета шли не вдоль оси протоки, а смещались к западной отмели.

На электронной карте течение показывалось почти прямым. Я присел, следя за доской. Она дошла до третьей сваи и резко повернула влево.

— Карта опаздывает. Течение тянет к отмели.

— Тогда третью как раз туда и посадим, — сказал Кирилл.

— Если выключим тягу, её развернёт поперёк.

Оператор вывел ручной прогноз.

— Могу дать ей левый поворот и малый ход. Сядет носом на ил.

— А остальные?

— Пройдут справа, если интервал восстановится.

Таймер показывал 01:58.

Вера нашла ту же фразу в аварийном журнале 2057 года. Запись относилась к столкновению лодок на этой протоке; подробности она обещала дать после прохода.

Мне хватило того, что я видел в воде.

— Третью выводи влево. Малый ход до касания грунта. Остальные сохраняют скорость.

Оператор подтвердил. Третья лодка вышла из линии, её корма качнулась, нос повернул к западной отмели. Несколько секунд корпус шёл почти параллельно второй лодке, потом между ними появился просвет. Четвёртая и пятая прошли следом без торможения.

Третья лодка коснулась ила и остановилась. Вода продолжала толкать корму, но нос сидел на грунте, чуть в стороне от рабочего прохода. На экране дистанции снова стали безопасными.

— Первая у маяка, — передал Павел.

На таймере было 01:11. Первая лодка скрылась за бетонной стенкой Насосной косы, вторая вошла следом. Четвёртая дошла до середины, пятая была за ней, а шестая только пересекала открытую часть. Кирилл увидел дрон раньше оператора.

— Справа низко.

На камере у шестой лодки появилась маленькая тёмная точка. Аппарат шёл над самой водой со стороны камыша. Радио от него не было.

Ловец не успевал: до сближения оставалось около двадцати секунд. Стрелок мобильной группы повернул оружие вправо, но дрон шёл ниже бетонного борта. Оператор предложил ускорить шестую, я запретил ломать пакет: впереди шла пятая лодка, и ускорение могло свести их у входа на косу.

Стрелок дал короткую очередь, когда аппарат на секунду поднялся над водой, но пули прошли позади. Дрон ушёл вниз и ударил в корму шестой лодки. Её метка дёрнулась, корпус развернуло боком. Одна ёмкость лопнула, вода пошла через борт белой струёй. Вторая осталась закреплена, но лодка потеряла ход.

— Шестая выбыла, — сказал оператор.

— Людей там нет. Остальных не возвращать.

Пятая прошла вход, когда таймер дошёл до нуля. Помехи вернулись почти сразу. Картинка с открытой протоки рассыпалась, но четыре метки уже находились за стеной Насосной косы.

Павел сообщил:

— Четыре здесь. Начинаем Последний метр.

До разгрузки оставалось меньше ста метров. Разбитая причальная площадка не пускала лодки дальше нижнего края, и ёмкости пришлось переносить вручную.

Мы переправились туда на служебной лодке. Третью грузовую не трогали: она сидела носом в иле и не мешала проходу.

У Насосной косы Павел уже стоял по колено в воде. Марьям тянула первую ёмкость по короткому настилу вместе с двумя грузчиками.

Наземник не мог спуститься к воде, поэтому последние девяносто метров оставались людям. Марьям отпустила ремень только после того, как ёмкость легла на тележку. На последнем участке воду снова передавали руками. Полные ёмкости уходили к укрытиям, пустые возвращались к лодкам тем же проходом, чтобы не смешивать поток людей. Потерянные корпуса на воде отмечали отдельно: следующий рейс не должен был принять обломок за новую береговую метку.

Первая партия ушла в насосный двор.

Мы взялись за вторую.

Воду перекачивали в меньшие резервуары прямо у стенки. Насос работал от отдельной батареи, которая быстро садилась.

Индикатор показывал, что её хватит ещё на три полных перекачки. Запасная кассета была одна; вторую забрали в медицинский модуль. Марьям подключила следующий шланг.

Первый выстрел пришёл со стороны дальнего берега и разбил край бетонной стенки.

Все легли.

Через секунду ударила ещё одна очередь. Противник стрелял не по лодкам, а по месту разгрузки.

Павел показал на окно под крышей старого склада за протокой.

Наш огневой расчёт развернулся, но между ним и складом проходила металлическая ферма старого водовода. Стрелок не видел цель постоянно.

— Дым к настилу, — приказал Павел.

Две дымовые шашки упали у воды. Ветер потянул дым вдоль стенки, закрывая людей.

Марьям снова взялась за ремень.

— Куда?

— Вода сама не дойдёт.

— Подожди, пока расчёт прижмёт стрелка.

— Насосный резерв внизу на четырнадцати процентах. Мне нужно четыре партии внутри.

Она была права, но это не делало настил безопаснее.

Я помог Павлу поднять ёмкость на тележку. Мы протащили её до пролома в стене, где груз забрали люди насосной станции.

За спиной стрельба стала реже.

Третий рейс начали под дымом.

Грузчик впереди меня поскользнулся на мокрой плите. Он успел встать, сделал два шага, и пуля ударила его в бок.

Мужчина упал на колено.

Ёмкость пошла в сторону.

Павел подхватил ремень. Я схватил второй край, и мы не дали грузу скатиться в воду.

— Санитар! — крикнул Павел.

Евгения появилась из-за стены через несколько секунд. Она прижала повязку к боку грузчика и потребовала перенести его в нижний проход. Грузчик оставался в сознании. Евгения запретила ему говорить.

Мы довели ёмкость до пролома. После ёмкости я вернулся к стене и увидел второго раненого — пленного в чужой форме. Руки были связаны, на правом плече темнела кровь.

Охрана взяла пленного в камыше перед нашим приходом. Он наблюдал за косой и получил осколок во время обстрела.

Евгения коротко осмотрела его и срезала рукав.

Охранник сказал:

— Сначала наш. Этот подождёт.

Евгения даже не подняла головы.

— У нашего давление держится. У пленного осколок рядом с артерией.

— Он наводил огонь.

— После перевязки спросишь.

Охранник показал на единственную ампулу обезболивающего.

— Препарат один. Грузчику.

— Решение принимаю я. Сейчас препарат не нужен ни одному. Сначала остановлю кровь.

Охранник хотел возразить.

— У меня двое раненых, — сказала Евгения. — Форма в сортировке не работает.

Павел стоял рядом, тяжело дыша после переноски. Он не вмешался.

Евгения закрепила повязку пленному и приказала готовить обоих к эвакуации под охраной.

Очередь снова прошла по верхней стене.

— Денис, четвёртая партия ещё снаружи, — сказал Павел.

Мы вернулись к воде.

Дым начал уходить. Стрелок на лодочной платформе поймал окно между фермами и дал несколько коротких очередей по складу. Ответный огонь прекратился.

Марьям уже подключала последний шланг.

— Батарея семь процентов.

— Хватит?

— На перекачку да. На запуск после остановки — не обещаю.

— Тогда не останавливай.

Насос гудел, шланг дёргался у соединения. Мы стояли возле ёмкости и ждали, пока вода уйдёт в резервуар.

Автоматика довела лодки через протоку, но последние метры снова остались людям: разбитая стенка и слабая батарея насоса дальше машины не пускали.

Индикатор опустился до трёх процентов.

Марьям отключила насос.

— Всё. Четвёртая внутри.

Павел сел у стены и проверил время.

— Пять сорок семь.

С выхода первой лодки не прошло и часа, хотя по работе на причале казалось больше.

Мы проверили причал.

У стенки стояли первая, вторая, четвёртая и пятая лодки. Третья мигала в иле. Шестую развернуло к камышу, и её решили не трогать до разведки.

Кирилл сообщил с Крайнего, что Сорока после двух кругов новых дронов не нашла. Я запретил тратить батарею на третий проход.

Вера попросила прислать журнал М-17 и видео течения у свай.

Я отправил оба пакета по кабелю.

Через несколько минут она вызвала меня отдельно.

Вера сообщила результат проверки. Фраза «третью отпусти» была взята из записи аварии 17 октября 2057 года на той же протоке. Тогда шесть грузовых лодок шли через проход, третья начала догонять вторую из-за разницы тяги и бокового течения. Лодочник вывел её к западной отмели, где она села на ил, а четыре следующих корпуса прошли. Последнюю лодку потеряли по другой причине — её повредило обломком после взрыва на берегу.

Я посмотрел на нашу третью лодку и попросил сравнить воду.

Вера вывела две шкалы. Уровень прилива отличался на несколько сантиметров. Направление течения в момент команды почти совпадало.

По словам Веры, фильтр распознал повтор по скорости лодок, уровню воды и боковому сносу. Архивная фраза была частью старого события, и модель связала её с похожим маршрутом. Пепельное поле могло усилить совпадение, но обычных данных хватало, чтобы выбрать ту же команду без предсказания.

Павел подошёл с бумажным журналом разгрузки.

— Значит, мёртвый лодочник нас не спасал?

— Запись помогла распознать ситуацию, — ответила Вера по громкой связи. — Это точнее.

Павел заметил, что запись не увидела шестую лодку. Вера ответила: в старой аварии не было нынешнего дрона. Я посмотрел на разбитый корпус у камыша. Эта граница работала лучше любого объяснения.

Повтор помог там, где вода, порядок лодок и ошибка тяги совпали со старым случаем. Новый манёвр противника в него не помещался.

— Это в журнал, — сказал я. — Отдельно.

Вера подтвердила.

Марьям подсчитала: четырёх партий хватало на сутки при текущем расходе.

— Следующий рейс? — спросил я.

— По этой трассе без нового ретранслятора не пойдёт.

Павел посмотрел на запад.

После возврата помех маяк Насосной косы работал с провалами. Повторять маршрут без устойчивой привязки было опасно, а противник теперь знал точку разгрузки.

— Проводной, — сказал Павел.

— Время на подготовку?

— До полудня надо быть готовыми к выходу.

— Значит, опять без длинного отдыха.

— Отдохнём после проверки острова.

— Ты умеешь обнадёжить.

Я открыл карту. На небольшом острове севернее косы стоял старый узел, который мог закрыть разрыв связи между К-7 и внутренними маршрутами.

— Если поднимем ретранслятор там, лодки получат локальную привязку до самой косы.

— Если остров свободен.

— После сегодняшнего я на это не рассчитываю.

Евгения вышла из нижнего прохода. На перчатках осталась кровь.

— Грузчика увезли. Пленный тоже готов к транспортировке.

— Оба стабильны? — спросил я.

— Пока да.

Охранник за её спиной отступил.

К 06:35 разгрузку закончили. Батарею насоса поставили на заряд, у мобильной группы осталось меньше половины ленты.

Третью лодку решили не вытаскивать до следующего спада воды. Она сидела в иле, повернув нос к западной отмели. Мимо неё шёл мусор, по которому я утром проверял течение.

Четыре одинаковых корпуса стояли у Насосной косы. Они дошли потому, что одну машину мы сознательно вывели из строя. Шестая погибла от угрозы, которой старый повтор не знал.

Я проверил течение и подтвердил вывод третьей лодки из строя. Голос в решение не записывал.

Я записал основание сам.

Павел прочитал строку и вернул журнал.

— Считаешь это хорошим примером работы фильтра?

— Да. Голос дал вариант, но решение я подтвердил по воде.

— А если бы третью после посадки добили?