Морские глубины. Стон океана

Тьма окутала его, забираясь глубоко под жабры, путаясь в волосах и дергая за них, когда течение говорило ему сосредоточиться.

Голос был где-то рядом с Тау. Как только Фортис ударился о дно, где даже ему уже дышалось с трудом, он понял, зачем его сюда призвали.

На самом дне этой ямы был саркофаг, похороненный под многолетним слоем ила, грязи и обломков. Но Фортис видел его так хорошо, словно смотрел на него в первый день создания. Монолит, покрытый барельефами, явно вырезанными когтистыми руками. На нем был изображен самец, чем-то похожий на него. Похожий, но не такой же. Его пальцы были длиннее на еще одну фалангу. Его лицо было более звериным, а рот тянулся от уха до уха. Плавники крупнее, да и сам он был больше любого самца, что Фортис когда-либо встречал. Даже больше самого Фортиса.

Его волосы на изображении лежали на плечах, словно он и вовсе был не в воде. А на суше.

Невозможно. Его народ произошел от океана и всегда здесь жил. Но этот саркофаг рассказывал иную историю, и Фортис не знал, что делать с этой информацией.

Тихо загудев, он ударил хвостом и обплыл саркофаг по кругу. Это был гигантский длинный гроб, вбитый в землю. У него была странная форма. Словно кто-то хотел не только сделать его красивым, но и убедиться, что крышка не откроется многие века. Или даже дольше.

– Фортис, – сказал голос в его голове. – Наконец-то ты здесь.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил глубинник, делая еще один круг. – Как ты живешь здесь, на дне океана?

– Я жив уже много веков. – Незнакомец прервался и сделал глубокий, хриплый вдох. – Но просыпаюсь только сейчас. Мир уже не тот, каким я его помню.

– За последние годы многое изменилось. – Фортис завис перед саркофагом, пытаясь понять, не мерещится ли ему, что глаза у статуи почти… светятся. – Когда ты бодрствовал последний раз?

– Давно. Еще до бурь. Еще до… людей.

Интересно, что это создание называло их людьми, как они сами. Народ Фортиса всегда звал их «ахромо» – по крайней мере, так Фортис считал. Он начинал бояться, что это существо перевернет с хвоста на голову все, что они знали о себе.

– Зачем ты позвал меня?

– Океан разбудил меня. Города этих людей наносят слишком много ущерба. Война под водой должна прекратиться. – Еще один хриплый вдох, словно его жабры не справлялись со своей работой. – Начнешь с Тау. Тебе нужна помощь, чтобы свергнуть этот город. Я – та самая помощь.

– И чем же ты можешь мне помочь? Если только тебя не нужно сначала освободить… – Фортис потянулся было именно это и сделать, но следующий приказ заставил его замереть:

– Нет!

– Нет? – повторил он, царапнув когтями крышку. – Ты не хочешь выйти?

– Мне пока рано возвращаться в океан. – Еще один хриплый вдох. Существо продолжило: – Пока не придет время, я буду здесь. Возвращайся в Тау. Та женщина, что ты встретил раньше, будет твоим ключом.

– Не думаю, что они снова подпустят меня к перерожденным. Но если таково мое течение, то я постараюсь.

Голос стал резче, острее:

– Не та женщина. То безвольное тело, что ты украл, никакой роли в плане не играет. Другая. Вот ее ты должен убедить помочь нам.

Большая женщина, пахнущая морем? Ее он должен был заманить на их сторону? Фортис даже не был уверен, возможно ли это. Она охотилась на него, как настоящий воин. Ее сложно будет убедить. Она явно была верна своему городу и тем, кто им управлял. Все это лишь усложняло ему задачу.

– Как? – спросил он. – Если ты хочешь, чтобы я добился цели, мне нужно что-то больше простого приказа.

– Ты же глубинник. Неужели вы разучились просить океан о помощи?

– Я просил о помощи много раз за свою жизнь, но океан никогда не дает мне прямых ответов.

Повисла долгая пауза. Фортис уже начал опасаться, что существо в саркофаге потеряло веру в него. Но тут раздался еще один протяжный, странный вздох.

– Ах вот оно что. Ослабла она с возрастом. А может, просто не хочет больше вмешиваться, как раньше. Ничего. Я тебе открою один секрет, глубинник, и только один. Используй воспоминания той женщины против нее. Только так ты убедишь ее вам помочь.

Ее воспоминания?

Свет ушел из саркофага, и сложно было понять: то ли Фортис себе это все представил, то ли существо внутри снова уснуло. Так или иначе, теперь у него был ответ.

Снова найти ту женщину. Это должно быть несложно.

Город точно найти просто, так что Фортис направился обратно к громадному человеческому строению. Теперь, зная, где скрывается Тау, он не мог понять, как его народ ни разу их не нашел. Может, дело было в том, что они всегда держали огни погашенными. Город скрывали от глаз высокие барьеры. Издалека он бы и не подумал, что там есть что-то кроме привычных облаков песка.

Но теперь глубинник знал, что скрывалось под щитом. Знал его уязвимость. Бо́льшую часть дня он провел в поисках маленького прохода, не закрытого их магией. И нашел. Маленькую дыру под изгибом металла, где забыли поставить щит. И вот он уже мог свободно шнырять по всему городу. У них было мало окон, но Фортиса не интересовали живущие внутри ахромо. Они напоминали ему жителей Альфы. Лоснящиеся и приукрашенные, словно яркие рыбки в океане. Настолько мелкие, что даже хищники не обращают на них внимания.

Красивые рыбешки в окружении больших охотников. Даже еще не осознали, что они тоже съедобны.

Работая хвостом, Фортис обплывал здание по кругу снова и снова. Так много переплетенных тоннелей. Сложно представить, что ахромо удобно там ходить. Словно каждые несколько шагов пол куда-то поворачивался.

Остальные города были построены примерно одинаково. Этот же, кажется, проектировал какой-то безумец.

Просочившись между парой таких тоннелей, Фортис обнаружил в центре сооружение поменьше. Там были небольшие иллюминаторы, в которые можно было заглянуть.

Внутри бродили ахромо. Некоторые из комнат явно предназначались для тренировок. Он видел, как борются друг с другом воины, хватая и швыряя друг друга с могучей силой. Он остановился присмотреться, не дерутся ли они всерьез.

И тут Фортис увидел ее. Большую женщину, привлекшую его внимание с самого начала. Она тоже с кем-то дралась. Самец был куда больше нее и что-то говорил. Да, она сама была огромной, но пусть эти ахромо и были одного роста, ей не хватало его веса, так что самец легко бросил ее через всю комнату.

По позвоночнику Фортиса пробежало странное ощущение, и он оскалился, глядя, как на женщину нападает кто-то другой. Она перекатилась на бок, прижимая ладонь к ране на боку. Когда она подняла голову, из ее носа текла кровь, и Фортис с удивлением осознал, что вот-вот вспыхнет от ярости. Ему не нравилось видеть ее в крови.

Нет, не так. Фортису не нравилось смотреть, как кто-то другой пускает ей кровь, когда это была исключительно его прерогатива. И еще ему не нравилось ошибаться. Он думал о женщине как о воине, а значит, ей не полагалось совершать таких ошибок. Самец был сильнее, больше. Не нужно было и пытаться сражаться с кем-то подобным. Он мог порвать ее на части.

Но тут, несмотря на рану и кровь, лицо женщины исказилось в разъяренном боевом крике, и она кинулась вперед. Самец врезался спиной в стену у окна, с треском впечатавшись затылком в стекло иллюминатора, и сполз на пол. Почти без сознания.

Фортис находился слишком далеко, чтобы его было видно в темноте, но готов был поклясться, что она его заметила. Эта женщина с непокорными темными волосами и кровью на лице смотрела глубиннику в самую душу.

Глава 7. Алексия

– Нельзя же так над собой издеваться, – проворчал доктор Баркер, разглядывая открывшиеся раны на ее ребрах. – Ничего не заживет, если будешь продолжать драться.

– Я должна быть готова.

– Ты должна отдохнуть. Я сообщил Оригиналу Харлоу, что тебе нельзя перенапрягаться, иначе тебя придется отстранить от активности. – Он вздохнул и потянулся за ниткой и иголкой на столе.

Алексия пришла к доктору сразу после тренировки. Остальные телохранители уже уяснили, что ей не нужно сочувствие. Ей нужно тренироваться. Тот ундина кружил вокруг нее на чудовищной скорости и победил слишком уж быстро. Этот факт задел гордость Алексии, да. Но это еще не значило, что она не могла стать сильнее. Подготовиться лучше.

В следующую их схватку она пустит ему кровь. Просто обязана.

Все считали, что ундина сбежал и больше не вернется. А вот Алексия была уверена в обратном. И она всегда доверяла своим предчувствиям. Ее тело знало правду, которую голова еще не осознала, и она уже давно научилась слушать эти чувства. Даже сейчас чуяла, что он где-то рядом.

У ундины был план. Он ту перерожденную забрал не просто так. Слишком легко ему удалось проскользнуть в их город, который теперь жил в режиме повышенной боеготовности. Тех солдат, что совершили ошибку и пронесли ундину в город, казнили. Но ничто не могло остановить того зверя. Вот в этом Алексия была уверена.

Встряхнув головой, она прокашлялась.

– Вы же знаете, я не могу не готовиться к его возвращению. Никто из нас не может.

– Это всего лишь один ундина. Одно существо, которому не пробраться в город снова. Никому из них это раньше не удавалось.

– То, что у них не получалось раньше, еще не значит, что у нас нет уязвимых мест. Мы постоянно выходим наружу. Значит, есть проходы. А значит, телохранители должны пристально следить за каждым из них, прежде чем мы сможем рискнуть и снова оставлять своих Оригиналов в одиночестве. – Алексия поморщилась. – Харлоу в гостях у бывшего мужа. Только поэтому у меня было время на тренировку. Как же все это… выматывает.

Доктор Баркер чуть нахмурился. Он повернулся к ней, держа в руках иглу.

– Выматывает?

«Блин!»

Алексии не положено было выматываться. Или вообще что-либо чувствовать. Она была личным телохранителем Харлоу. День за днем. Если она уставала, от этого стоило лечиться. Если она не высыпалась за то время, что спала Харлоу, от нее полагалось избавиться.

– Простите, – пробормотала она, опустив взгляд на руки и сжав кулаки. – Не так выразилась.

– Как ты себя чувствуешь последнее время, Алексия? – спросил доктор, растягивая слова. Словно давая ей шанс передумать. – Если устаешь, могу дать тебе лекарство.

Да не нужно ей было еще больше лекарств. Она хотела чувствовать эту усталость. Она была не физическая, она не мешала Алексии защищать Оригинала. Скорее, она просто устала быть телохранителем, устала от монотонности своего существования. Порой оно было просто бесконечно сложным.

Но ничего из этого Баркеру она сказать не могла. Знала, как это прозвучит.

– Я правда в порядке, доктор. Я не то имела в виду.

Он наклонился ближе:

– Алексия, если ты не скажешь мне, что не так, я не смогу тебе помочь. А если кто-то другой узнает, как ты себя чувствуешь…

Он не закончил фразу, но и не надо было. Алексия знала, что случится, если кто-то заподозрит, что она не идеал во плоти.

Двери в комнату разъехались в стороны с хлопком сжатого воздуха, и внутрь разъяренным шагом вошла Харлоу.

– Ты почему мне не сказала, что ныряла за перерожденной в воду? – рявкнула она. – Ты гонялась за ундиной в каком-то хлипком экзоскелете?

Сегодня она выглядела особенно прекрасной, даже в окружении стерильного белого врачебного кабинета. Волосы Харлоу были убраны в аккуратный низкий пучок, несколько прядок обрамляли идеальное лицо. На ней было белое платье без лямок, очерчивающее ее тонкую фигуру и заканчивающееся на округлых бедрах. На ногах красовались милые белые туфли на каблуке, обнимающие щиколотки россыпью тонких шелковых бабочек, трепещущих при каждом движении.

Красного пятна на плече Оригинала больше не было. Скорее всего, они завершили процедуру, как только Алексия вернулась с перерожденной. Той еще хватило, чтобы набрать у нее клеток для починки аллергии Харлоу, а потом все. Очередная смерть. Очередное тело, которое выбросили в бездну, притворившись, что ничего ужасного не произошло.

Доктор Баркер вонзил иглу ей в бок, но Алексия не отреагировала. По крайней мере, боль бодрила и помогала не выглядеть усталой на глазах у Харлоу.

– Вашу перерожденную украли сразу после того, как мы подобрали нужный генетический код. Я сделала то, что хорошему телохранителю положено, и забрала у вора тело, необходимое для вашего комфорта.

Харлоу фыркнула.

– Я тебя умоляю, вот только давай без этого. Тебе захотелось поохотиться на ундину, и именно это ты и сделала. Я даже понимаю почему. Но вот чего я не понимаю, так это как то чудовище вообще проникло в Тау.

– Научная группа привезла. Они думали, что вырубили его. – Алексия опустила взгляд, наблюдая за аккуратными черными стежками Баркера. – Очевидно, ошиблись.

Только в этот момент Харлоу заметила происходящее. С ее губ сорвался драматичный короткий вздох, и она кинулась вперед, словно эти швы предвещали Алексии скорую смерть.

– Что с тобой случилось, дорогая моя?

Они притворялись, будто Харлоу не плевать. Интересно. Непонятно только: это все напоказ ради Баркера, или Харлоу действительно вдруг осознала, что ее телохранитель может быть хрупкой.

– Я дралась с ундиной, – процедила Алексия сквозь стиснутые зубы. – И проиграла.

– Будь осторожнее, милая. Ты же мой любимый телохранитель.

– Я понимаю, Харлоу. Но мне не прожить столько, сколько вам.

– Это мы еще посмотрим. Как я уже сказала, ты единственный способный телохранитель, что был у меня за последние двести лет. А ты даже не представляешь, сколько вас у меня было. – Оригинал покачала головой и вздохнула. – Умрешь только тогда, когда я тебе разрешу, Алексия. Все поняла?

Та кивнула, чувствуя, как в животе разворачивается черная дыра. Что Харлоу хотела этим сказать? Алексия не хотела жить вечно. Бессмертие было больше похоже на наказание, чем на дар. И все же… правильно ли она поняла?

– Разберешься с этим ундиной, – сказала Харлоу. – Другие Оригиналы пока не решили, что делать в этой ситуации, но я уже знаю. Ты с ним уже сражалась. Дадим тебе хороший корабль, оружие, и ты для меня его найдешь. Принеси мне его голову, Алексия, и сможешь никогда больше не беспокоиться, что тебя заменят.

Оригинал вышла из комнаты, оставив позади жгучую тишину. Алексия знала, что это должно было быть подарком. Милостью. Невысказанным обещанием, что подарило бы ей надежду. Вместо этого она лишь сильнее чувствовала себя выбившимся из сил утопающим.

– Никогда раньше не слышал, чтобы кто-то из Оригиналов хотел оставить телохранителя навсегда, – сказал Баркер наконец. Он закончил с первым рядом швов, завязал нитку узлом и щелкнул острыми как бритва ножницами. – Это великая честь. Ты запала ей в душу.

– Какая радость!

Баркер снова посмотрел на Алексию слишком уж многозначительно.

– Каково это – быть в воде с ундиной?

Она покопалась в памяти, пытаясь понять, что доктор хотел от нее услышать. Скорее всего, полагалось ответить, что она не испытала ничего нового. Просто очередная охота.

Всю свою жизнь Алексия дралась, и это просто был очередной соперник, уложивший ее на лопатки. Но эта досада была непродуктивной, да и вряд ли доктор хотел слушать ее самобичевание.

Теперь, когда эмоции искрились на задворках сознания и препарат снова терял власть над ней, Алексии сложно было сообразить, какой ответ будет самым безэмоциональным.

Впрочем, доктор Баркер никогда не угрожал ей. Может, целиком она доверять ему и не могла, но немного искренности себе позволить можно.

– Потрясающе, – призналась Алексия наконец. – Никогда в жизни такого не видела.

– Вне воды он выглядел огромным.

– В воде они кажутся еще больше. Странно, потому что от пояса и выше он выглядит как человек-переросток… Но этот его хвост. – Она покачала головой. – Он даже светиться под водой умеет. Никогда таких существ не встречала. Такая сила, такой контроль над собственным телом. У меня не было шансов на победу.

– Все это очень нестандартная для тебя ситуация. – Доктор Баркер откатился от Алексии на стуле и взял шприц с препаратом, который должен был забрать ее отсюда. – Если ты не против, я еще кое-что хочу спросить, пока не сделал укол.

Она с подозрением прищурилась.

– Какой толк от моих ответов, если я явно не в себе?

– Я считаю, так твои ответы конкретнее и точнее. Но я очень прошу, будь со мной честна. Ничего не скрывай.

Баркер был прав. Без лекарства у него было куда больше шансов получить от Алексии ответы. И было непохоже, чтобы он собирался отправить ее на переработку. По крайней мере, пока.

Так что она откинулась на спинку стула, прижав руку к ноющему боку, и кивнула.

– Как ты себя чувствовала, будучи с ним в океане?

Алексия вспомнила те моменты. То, как парила в воде, то осознание, что ундина так и продолжит нападать из темноты. Что она ничего не может сделать. Что если он решит ее убить, то она не сможет ему помешать.

– Маленькой, – ответила Алексия. – Я чувствовала себя очень маленькой и испуганной. Не знала, убьет он меня или нет.

– А когда вы оказались лицом к лицу? Я так понимаю, в какой-то момент он перестал нападать, так?

Ундина говорил с ней. Доктору она этого рассказывать не собиралась, но все еще не могла поверить, что ундина заговорил с ней лично. Все знали, что они умеют говорить, но Алексия не ожидала от него такой прямоты.

И все же было во всем этом что-то… чего она не могла забыть. В отличие от существ, что она встречала раньше, этот ундина был воином. Мужчиной, отказывающимся сдавать позиции, даже когда она направила на него пистолет.

– Он был бесстрашен, – тихо сказала Алексия. – И, пожалуй, это достойно уважения. Вы меня создали именно такой, именно этим я всю жизнь стремилась быть. И вот я встретила существо, не имеющее страха, и ему для этого даже не нужны были препараты… не знаю. У меня нет слова для этой эмоции.

– Зависть?

– Нет. – Она покачала головой. – Скорее… благоговение, что ли.

Алексии хотелось у него учиться. Узнать, что сделало его таким бесстрашным. Хотела хоть на каплю быть такой же, потому что она-то была в ужасе.

Вот чего она не собиралась признавать вслух, так это еще и здравую долю интриги, которую он у нее вызывал. Алексия никогда раньше не бывала так близко к ундине. Ей хотелось знать, какие они на ощупь. Грубая ли у него чешуя? Что будет, если она потянет за одно из его светящихся щупалец? Он ведь отреагировал, когда она запустила пальцы в его жабры. Как бы хорошо он ни притворялся, что ничего не чувствует, правда явно была в обратном. Алексия почувствовала, как он поежился, видела дрожь на человекоподобной части его кожи.

Но такой интерес к ундине, выходящий за рамки чисто научного, был, конечно, совершенно неправильным.

Доктор Баркер кивнул:

– Ну да. В этом есть смысл. А зачем тебе так нужна была перерожденная?

– Это моя работа.

– В воду ты прыгнула не поэтому.

Алексия прочистила горло.

– Я была зла, что это существо меня превзошло. Хотела вернуть ее, чтобы доказать, что не слаба.

Доктор не перестал хмуриться. Она и сама должна признать, что звучало не очень убедительно. Да, в тот момент она думала именно об этом. Алексия была в ярости, потому что ундина ее обставил. Хотела доказать себе и ему, что с ней связываться не стоит.

И все же… чем дольше она была на суше, чем больше времени проходило, тем сильнее ей казалось, что ошибалась. Что дело было не только в ярости.

Доктор Баркер покатал шприц в пальцах.

– Весь этот разговор ты говоришь и об ундине, и о перерожденной, словно они живые люди. Это интересная деталь, учитывая, что обычно их такими… не считают.

Алексия вздохнула и посмотрела на дверь. Чем больше она говорила, тем неуютнее ей становилось. И тем чаще она смотрела на шприц и мечтала, чтобы он ее уже уколол наконец.

– Они выглядят как люди. И умеют разговаривать, знаете. Я однажды была в комнате, когда кто-то забыл дать перерожденной достаточную дозу, чтобы она молчала. Она проснулась и попыталась заговорить. Я думала, им не хватает на это мозгов, но нет. Посмотрела прямо на меня и попросила о помощи. А мне пришлось отойти и дать им продолжить, даже зная, что ей больно.

– Это тогда ты начала чувствовать эмоции за пределами своего обычного спектра?

Алексия пожала плечами:

– Без понятия. Это не то, как если бы кто-то кнопкой щелкнул и я вдруг поняла, что все изменилось. Это происходило постепенно. И вот теперь я здесь. Смотрю на перерожденных с сожалением, а на ундин – с интересом.

Доктор Баркер подкатил стул ближе и потянулся к руке Алексии. Провел пальцем по бицепсу, где теперь цвел синяк от того, как ее схватили и швырнули на маты.

– Все это очень необычные эмоции для кого-то вроде тебя. Я хочу понять, прежде чем… ну.

Игла приблизилась к ее коже, и Алексия знала, что он хочет сказать. Прежде чем доктор снова заберет ее эмоции. Прежде чем она вернется в то состояние онемения, которое ненавидела все сильнее с каждым пробуждением.

Но онемение было безопасным. Без этих эмоций она могла прожить куда дольше. И выполнять свою работу, не ставя каждый приказ под вопрос.

Баркер замешкался. Игла зависла над кожей. Он поднял озабоченный взгляд.

– Береги себя, Алексия. Боюсь, чем дольше ты будешь запирать эти эмоции в себе, тем сильнее они будут становиться.

Она взяла доктора за запястье и воткнула иглу себе в руку, чуть глубже нужного. Ладонь Алексии была настолько больше его, что оказалось совсем просто положить большой палец на поршень и нажать. Эмоции волной схлынули, стоило ей встать. Всего несколько секунд, и вот Алексия уже снова была собой.

– Ничего страшного, доктор. Так надо.

Глава 8. Фортис

Итак, охота началась.

Пророчество его жены сбылось. Аструм увидела его первым, а потом рассказала остальным, которые лишь подтвердили догадки. Фортис помнил слова жены так четко, словно она и сейчас плыла рядом с ним.

«За тобой погонится серебряный зверь. Ты заманишь его на глубину и там выиграешь битву без единой капли крови».

Последний момент ему был не очень ясен, но бог на дне океана все прояснил. Ему были нужны ее воспоминания. Сейчас, впрочем, наблюдая, как ахромо готовится к охоте на него, Фортис мог лишь заключить, что она сумасшедшая. Все они, должно быть, не в себе. Ахромо не полагалось считать, будто они способны охотиться на его народ. Уж точно не в этих водах.

На мелководье – может быть. Народ Воды не привык к солнцу и обычно скрывался в тенях. Фортис сам вырос на глубине. Он знал в бездне все пути, где можно скрыться, все закоулки, дающие ему преимущество. Он мог завести ее корабль в самую глубокую часть океана и потопить его, чтобы она никогда больше не увидела света.

В этом что-то было. Может, так эта маленькая воительница бы уяснила, что не стоило бросать ему вызов.

Со своего места на одной из металлических рук города Фортису было видно не так много. Вокруг этого спутанного гнезда было неудобно плавать, но он как-то справлялся. Кажется, остальные ахромо торопили ее зайти в корабль. Дроиды, снующие по комнате вместе с людьми, заносили внутрь коробки и оружие. Вскоре откроется дверь в океан и выпустит ее в его владения. Фортис даст ей погоняться за собой, как и велел ему океан. Он собирался уничтожить всю храбрость этой ахромо, до последней крошки, но сначала ему нужно было исполнить пророчество.

Ему была обещана погоня.

Серебряный зверь испытает его на прочность, проверит все его способности, которые Фортис развивал годами. Его хвост уже вибрировал от нетерпения – так хотелось показать ахромо, на какого монстра она замахнулась.

Тренировалась ли она, чтобы сразиться с ним? Никакие занятия вне воды не могли научить ее драться с глубинником, и неважно, насколько эта женщина превосходила других ахромо.

Глядя, как на ее корабль загружают очередную порцию припасов, Фортис размышлял. Да, пожалуй, если бы он дал ей время, она могла бы стать впечатляющим бойцом. Тот металлический скелет ей бы точно в этом помог. С правильными тренировками она даже научилась бы использовать его себе на пользу. Сейчас главной проблемой ахромо было то, что она двигалась против течения. А ведь она могла его чувствовать. Мира и Аня научились очень хорошо ловить подводные потоки. Так что и эта воительница тоже могла научиться видеть в них преимущество.

Впрочем, глупо ожидать, что она станет учиться. Их вид не был к этому расположен. Редкие особи были достойны внимания, и то Фортис не был до конца уверен в их способностях.