Морские глубины. Стон океана

Наконец ахромо были готовы выплывать из безопасности своего дома. Корабль ожил, зажглись огни, наполняя комнату со шлюзом ослепительным светом. Фортис с шипением закрыл глаза рукой, распушив все жабры. Но руку пришлось опустить. Ему нужно было посмотреть, какой у них план.

Не настолько же они глупы, чтобы отправить своего лучшего воина за кем-то из его вида в одиночестве, верно?

Вот она. Великолепно высокая и мощно сложенная. Волосы заплетены в косу, и та свисает почти до бедер, покачиваясь на ходу. Тело женщины было покрыто броней, но этого Фортис ожидал. В конце концов, чтобы сразиться с ним, ей нужны были все преимущества, что ахромо могли ей дать.

Она вошла в корабль, и… да. Они были именно настолько глупы. Они отправляли ее погибать в попытке поймать его в одиночку.

В полу открылось несколько сложно устроенных панелей. Первая выпустила женщину в грузовой отсек, где ахромо какое-то время держали Фортиса и накачивали бесполезными препаратами. Потом ее ждал второй отсек со стеклянными панелями, что-то вроде зала ожидания. Там наверняка тоже были камеры, потому что последний шлюз они в тот раз не открыли, пока глубинник не перестал двигаться. Вероятно, решили, что он выбился из сил, сопротивляясь.

И вот наконец женщину выпустили в воду.

Фортис размотал хвост, которым держался за одну из круглых антенн, и рванул в открытый океан. Ему не нужно было прятаться. Не от нее. Она ведь приплыла охотиться на него, так? Почему бы не упростить этой ахромо задачу.

Ее металлический зверь всплыл из темноты, поднимая мутное облако песка, разрезаемое светом двух прожекторов впереди. Корабль был маленьким, явно рассчитанным на одного. Это Фортис одобрял. Так ей будет куда проще маневрировать, когда станет очевидно, что он куда быстрее.

Глубинник повис в воде прямо перед лучами света, выжидая, пока она его заметит.

Разумеется, это случилось быстро. Фортису было видно через лобовое стекло решительное выражение лица женщины. От ее жгучего взгляда с хвоста глубинника словно могла отпасть вся чешуя. Ах, как же ему нравилась эта ненависть!

– Ну же, воительница! – прорычал Фортис. – Посмотрим, насколько быстр твой корабль.

И он сорвался с места. Позади взревели моторы, она села ему на хвост. Впечатляет. Он и не знал, что корабли ахромо могли развивать такую скорость. Но чем дольше они плыли, тем сильнее Фортис разгонялся. К этому женщина тоже была готова. Глубинник нутром чуял, что она к этой миссии подошла со всей серьезностью, потому что уже видела, на что он способен. Ей просто нужна была месть.

Но мести ей было не видать.

Сокращая все мышцы хвоста, Фортис резко ушел вниз, к бездне, зная, что щит расступится перед ним. Может, у него даже получилось обмануть ахромо, что ведет ее к точке их предыдущей схватки. Вместо этого глубинник завернул за каменистый край и стал ждать звука скрежета металла о камень.

Вместо этого он услышал что-то, похожее на ругательство, но она умудрилась не задеть ни одного выступа. Интересно. Пилот из этой ахромо был куда лучше, чем Фортис ожидал. Но она вообще любила его удивлять.

– Ну хорошо, – пробормотал глубинник. – Тогда попробуем вот так.

И он рванул вправо. На этот раз завел ее к вулканическим гейзерам, выплевывающим горячую воду. Фортис не знал, сможет ли корабль выдержать такие температуры, но тот, к его удивлению, смог. Глубиннику вода казалась раскаленной, но она даже не сбавила скорости.

Занятно. Дальше он вывел ахромо в открытый океан, где царила тьма. Там ему было легко скрыться. Лучи света были не бесконечны, и за их пределами Фортис мог просто… испариться.

Только и нужно-то было, что махнуть хвостом и нырнуть под корабль, стремительно нагоняющий его. Только потому, что Фортис ей это позволил, разумеется. Чтобы женщина думала, что сможет его поймать. Наверняка у нее там было оружие, нацеленное на него. Ахромо всего-то нужно было нажать на кнопку, но в какой-то момент Фортис осознал, что она не хочет этого делать.

Если бы женщина застрелила его в открытом океане, его тело исчезло бы так же быстро, как он ускользал от нее живым. И тогда ахромо бы потеряла награду.

Проклятая женщина хотела заполучить свой трофей. И Фортис знал это, потому что на ее месте хотел бы того же.

Широко открыв жабры и втягивая в легкие как можно больше воздуха, он завис над замедляющимся кораблем. Тот качнулся, развернулся по кругу, оставив лишь один двигатель рабочим. Словно женщина прислушивалась.

– Ахромо! – окликнул Фортис низко, протяжно. Знал, что она слышит его китовью песню.

Корабль развернулся снова, но глубиннику нужно было выманить ее оттуда. Из этой защитной раковины, что ставила барьер между ним и ее воспоминаниями, которые были так нужны Фортису.

Подплыв поближе, он начал подначивать ее громче, зная, что она не сможет сдержаться.

– Маленькая ахромо приплыла ко мне в кораблике. Трясется от страха перед тем, что́ жуткий ундина может с ней сделать. Трусишка.

Корабль снова развернулся, но в железной коробке не было слышно слов. Пока что.

Так что Фортис подплыл еще чуть ближе, зная, что наверх женщина догадается посмотреть в последнюю очередь.

– Осторожно, а то я еще решу, что твой народ даже слабее, чем мы думали. Ты не хочешь вылезать в воду, потому что знаешь, что здесь я тебя убью.

До глубинника донесся тихий фырк:

– Я тебя не боюсь, ундина.

– Еще как боишься. Но ты не хочешь, чтобы я снова это учуял. – Фортис был так близко, что мог провести когтями по окну на крыше. Ахромо нужно было лишь посмотреть вверх.

И она посмотрела.

Фортиса пронзил взгляд черных глаз, таких же бездонных, как его собственные. Он знал, что свет корабля освещает его лицо. Вероятно, он выглядел действительно устрашающе: распущенные жабры, развевающиеся волосы. Глубинник медленно расплылся в улыбке, открывая губы, чтобы ахромо смогла посмотреть на острые кончики зубов и слишком широкую пасть.

Она раздула ноздри. Неясно, от страха или злости, но в этом и было главное веселье. Может, если повезет, она наконец-то вылезет наружу, и тогда он сам поймет.

Как же они все были отвратительны! Фортис вообще мало смотрел на ахромо, потому что его начинало тошнить. Но вот на эту он хотел смотреть больше. Запомнить каждую черту ее лица, как они менялись, когда он дразнил ее. Глубинник ненавидел ее так сильно, что была важна каждая деталь.

Женщина медленно протянула руку, крепкую, как камень, и нажала на кнопку.

Вот опять. Тот скелет. Опустился откуда-то с крыши корабля и обнял ее тело, словно вторая кожа. Все это время ахромо не сводила с Фортиса глаз, лишь поворачивалась, чтобы тело встало в нужную позицию, которая должна была стать ее защитой.

В прошлый раз костюм не помог. Не поможет и в этот.

– Я долго думала о нашей прошлой драке, – прорычала она. – Я знаю, где ошиблась. Знаю, как с тобой справиться.

– Да что ты?

– На этот раз стрелять буду на поражение. – Ахромо ударила кулаком по кнопке рядом с собой и натянула на лицо маску.

Было бы так просто содрать с женщины источник воздуха. Уже это бы ее убило. Ну должна же она была это понимать. Ее угрозы Фортиса совершенно не пугали.

Может, она с самого начала хотела снова сразиться с ним в воде. Может, какая-то гордая часть ее верила, что на этот раз сможет победить и вернуть себе свою честь. У ахромо бы ничего не вышло, но он уважал принципы.

Она оказалась в воде, и глубинник втянул жабрами ее запах. Свежий, легкий, но на этот раз с горчинкой.

Все-таки она его боялась. Хорошо. Значит, не дура.

Фортис вдохнул глубже, обильно покрывая жабры изысканным ароматом ее страха, а потом ринулся вперед. Женщина тут же выхватила пистолет, и глубинник даже не удивился удару, когда выстрел пришелся ему в бок. В воде развернулась лента черной крови, но Фортис уже налетел на нее. Ахромо никак не могла его остановить.

Может, она думала, что заберет его с собой. Что если погибнет, то хоть убьет глубинника напоследок.

Вот только он не собирался ее убивать. Океан сам вручил ее Фортису. Он собирался вырвать на поверхность ее воспоминания, использовать их в своих целях. Разобрать ахромо на части, случай за случаем, пока от нее не останется лишь тонущая безвольная масса.

Обхватив ее рукой за талию, Фортис с интересом отметил, как напряжены были ее мускулы. Да, металлический скелет жег его кожу и немного отвлекал, но глубинник чувствовал ее внутри. Сильные, жилистые мышцы, тело, сколоченное из многолетних сражений. Пресс женщины сжался под его ладонью, когда Фортис подтянул ее ближе и прижал к груди.

Наклонившись, он припал губами к ее горлу, просто чтобы почувствовать, как она нервно сглотнет от близости его зубов.

– Если бы я хотел убить тебя, вираго, я бы сделал это еще в прошлую нашу встречу в этих водах.

Корабль ахромо был сразу под ее ногами. Она дернулась, пытаясь найти точку опоры, чтобы оттолкнуть глубинника, но Фортис уже опутал ее своим телом. Она не могла пинаться. Не могла сопротивляться. Могла только с трудом извиваться в его руках, пока хвост сжимал ее все сильнее.

– Зараза, – прошипела ахромо, нажимая на кнопку, которая делала ее костюм еще горяче́е. Чешую жгло, но Фортису и не такую боль доводилось терпеть.

Он развернул женщину, чувствуя, как его обычно черные глаза заволакивает водоворот красок, позволяющий заглянуть за ее броню, в самую душу. Она пыталась сопротивляться, хватаясь сильными руками за хвост и стараясь стащить Фортиса с себя. Она хотела бежать, спасаться, убраться куда подальше от собственного прошлого, по которому глубинник собирался прогуляться без разрешения.

В такие моменты он чувствовал себя немного богом. Фортис был одним из редких глубинников, способных на такое. Большинство из них видели только будущее, но он мог заглядывать в прошлое. Только руку протянуть.

– Что ты делаешь? – спросила ахромо невнятно, словно пьянея.

– Ищу правду.

И Фортис нырнул в ее воспоминания.

Глава 9. Алексия

Да какого черта он творил? Ему полагалось ее убить. Всего-то и надо было, что сжать хвостом, как тисками, и очень скоро Алексия уже была бы мертва. Сила мышц, обвившихся вокруг нее, была очевидной. Плавники на бедрах ундины не давали опуститься на дно, так что они вдвоем просто парили в одной точке.

И что случилось с его глазами? Алексия в них смотрела уже неоднократно, и они всегда были черными, ни капли белка. Но теперь они превратились в разлитую нефть. Черная вода, покрытая пленкой переливающихся цветов. Чем дольше женщина смотрела, тем больше их становилось.

Внутри все перевернулось, говоря, что не стоит смотреть ундине в глаза. Что-то в голове кричало отвернуться, что это последний шанс разорвать контакт. Но Алексия не могла отвести взгляда. Эти краски поймали ее на крючок.

– Что ты со мной делаешь? – попыталась спросить она, но вышло невнятно, скомканно.

И она ухнула вниз. Непонятно было, возможно, они упали, но ясно одно: Алексия больше не висела посреди открытого океана, завернутая в принадлежащий монстру хвост. Она стояла в комнате Харлоу.

Алексия озадаченно потрясла головой. С ума она, что ли, сходила?

Оглядевшись, она попыталась взять себя в руки. В комнате все было таким, каким Алексия помнила. Богатым, красивым. Может, все же немного другим – занавески не того оттенка розового, кровать смята сильнее обычного. И она не чувствовала пола под ногами. Ничто внутри не отреагировало, когда она задрала голову и посмотрела прямо на лампы. Глаза не начали слезиться, не осталось выжженного отпечатка.

И как это объяснить?

Двери открылись. Внутрь вошли Харлоу и… она сама. Алексия уставилась на свою юную версию – ту, которую только-только вручили Харлоу в подарок. Ни капли тревоги на ее лице. Она помнила то чувство онемения.

Ее только-только выпустили с обучения и сразу же передали ее Оригиналу. Все было таким новым, таким впечатляющим, она впитывала в себя все внимание без грамма стыда. Она была одной из первых в своем классе, у кого теперь был свой Оригинал.

Каким же все тогда казалось волшебным! Как же она гордилась!

– Будешь жить в комнате рядом с моей. Надеюсь, размер тебя устроит. – Харлоу издала небольшой смешок. – Твоя предшественница жаловалась, что ей там тесно. Впрочем, вам, громадинам, везде неудобно.

– Мне хватит, – безэмоционально сказала юная Алексия. – Благодарю за такую честь, Оригинал.

– Прошу, зови меня Харлоу. Не нравится мне вся эта песня с «Оригиналами». Сразу чувствую себя старой.

И тут в ее ухе раздался голос. Глубокий, отдающийся эхом голос, похожий на рокот океана:

– Значит, ты служишь одному из Оригиналов.

Алексия развернулась на голос, но за спиной никого не было. Она была в воспоминании одна, но верилось в это с трудом.

Нахмурившись, она стала искать источник голоса. Пока те двое в комнате разговаривали об ожиданиях и о том, что Алексия, по сути, будет рабыней Оригинала, женщина искала его.

Наконец она остановилась перед зеркалом, в котором не было ее отражения. Вместо него на Алексию взглянули темные глаза с завихрениями красок и широкая пасть, растянувшаяся в улыбке, как только они увидели друг друга.

– Молодец, нашла, – рыкнул ундина. – А теперь покажи мне еще.

Ее выкинуло из воспоминания и уронило куда-то глубже, в пучины ее собственного сознания. Алексия попыталась было направить его к воспоминаниям, которые показывать не страшно. Которые будет просто пережить заново. Тренировочные бои против других генетически усиленных солдат. Повседневная рутина, когда не приходилось думать о Харлоу или о ком-то еще. Комиссар, другие телохранители. Что угодно, только не правда.

Ей не нравилось думать о своем детстве. Но именно туда ундина ее и потащил.

Алексия стояла и смотрела, как ее вытаскивают из большой тестовой колбы, где выращивали детей. Колбы были наполнены густой жидкостью, обеспечивающей что-то вроде дыхания. Достаточно, чтобы поддерживать в образцах жизнь. Она помнила, как впервые проснулась. Эту маленькую версию себя, шестилетнюю, но уже полтора метра ростом, падающую на четвереньки.

Алексию вырвало желтой жижей, и она смотрела, как та разбрызгивается по рукам. Ни один ученый не остановился помочь. Они бросили ее на коленях на полу, переключившись на следующего модифицированного ребенка. И следующего. Все они были легко заменимы. Никого не волновало, что перед ними маленькая девочка. Для них Алексия не была девочкой вовсе. Лишь созданный ими товар.

– Так вот почему ты отличаешься, – пробормотал ундина в ее ухе. – Они тебя создали, так?

– Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать, – прорычала Алексия, отворачиваясь от вида самой себя, от которого до сих пор было больно. – Выметайся из моей головы.

И тут… она почувствовала ее. Силу внутри себя, которую ундина контролировать не мог. Это было ее сознание. Ее воспоминания. Если она не хотела, чтобы он все это видел, то могла его просто выгнать.

Алексия надавила на чужое присутствие в голове, толкнула его со всей силы. Почувствовала, что он сдвинулся с места. Его путы ослабли, и она хотя бы смогла сменить воспоминание. Оно было искаженным, казалось, словно Алексия пыталась идти по колено в песке, но, по крайней мере, у нее получилось.

Внезапно они снова оказались в комнате Харлоу. Оригинал что-то вещала касательно своей прически. Все лучше, чем смотреть на себя ребенком.

– Нет, – взревел ундина, и путы на сознании Алексии затянулись снова.

Теперь она стояла в медицинской лаборатории. Тут она тоже была маленькой девочкой, правда, уже четырнадцатилетней и ростом за сто восемьдесят. Они посадили ее на стул и приковали руки к подлокотникам.

– Просто ради безопасности, – сказал доктор. Алексия не помнила, кто впервые вколол ей лекарство, потому это был безликий мужчина в белом, держащий в руке шприц.

Алексия отвернулась. Тогда она впервые перестала чувствовать себя человеком. Когда они ее тренировали, промывали мозги, говорили, кем быть, кого защищать, она все равно оставалась собой. Алексией. Личностью с мыслями, надеждами, мечтами.

Только сейчас она вспомнила, что раньше рисовала на руках. Извивающиеся линии, похожие на волны. Она крала ручки у врачей и восстанавливала рисунки заново, стоило им оттереть ее кожу. Ей всегда хотелось сделать себе такие татуировки. Алексия даже не знала, откуда вообще взялись такие мысли, – только то, что ей нравилось на них смотреть.

– Что они в тебя вкалывают? – спросил ундина глубоко, вкрадчиво. – Что твой народ дает таким, как ты, чтобы держать их в узде?

– Убирайся из моей головы! – снова крикнула она, опускаясь на корточки и зажимая уши руками.

Сердце колотилось. Дыхание болезненно резало легкие. Какая-то рациональная часть Алексии вспомнила, что она все еще под водой. Ей нельзя было так дышать. У нее ограниченное количество кислорода, и вскоре он мог и закончиться. Нужно взять себя в руки.

Ей нужен был препарат.

Пытаясь пережить это воспоминание, Алексия отвернулась от звуков собственных страданий. Тогда она им еще сопротивлялась. Сцена медленно сменилась следующей, но при этом такой же, и она слышала, как умоляет не вкалывать лекарство.

– Пожалуйста! – кричала Алексия. – Пожалуйста, не надо. Не надо!

Врачи никогда не слушали. Ее кололи, и все страдания заканчивались. Раз за разом, воспоминание за воспоминанием, она протестовала все меньше и меньше, пока наконец ей не вручили коробку шприцов и не велели забрать себе в комнату.

И с тех пор Алексия делала это сама. Неизменная рутина. Каждое утро она вкалывала себе препарат, который делал ее тихой и собранной. Никакие эмоции не могли помешать ей выполнять свою работу.

– Как странно, – пробормотал ундина ей в ухо. – Ты никогда не искала свободы.

Неправда. Последнее время как раз искала, но никто об этом не знал.

Стоило об этом подумать, как Алексия внезапно вновь оказалась перед доктором Баркером. На этот раз она не смотрела на воспоминание со стороны. Время позволило ей смотреть на прошлое другими глазами. А может, она просто стала другим человеком с тех пор.

Но это воспоминание было новым.

Свежим.

Болезненным.

Алексия сидела перед Баркером и вспоминала, как он спросил, почему она чувствует. Его слова все еще эхом отдавались в голове. Так только хуже. Это были ее собственные мысли, рассыпающиеся на множество чужих голосов.

– Ты сломанная. Ты чувствуешь. Ты думаешь.

Но худшим был тихий голосок, который Алексия едва расслышала:

– Может, пора кончать с этим?

Внутри вспыхнула ярость. Она была не какой-то там слабачкой, чтобы слушать эти опрометчивые мысли и попадаться на их крючок. Она была воительницей, привыкшей сражаться до последнего вдоха, и она не собиралась так просто сдаваться.

С разъяренным воплем Алексия вышвырнула ундину из своего сознания и вывалилась в реальность. Сначала она почувствовала холод. Видимо, в какой-то момент ундина выключил подогрев ее скелета. Все тело окоченело, она не чувствовала такого мороза уже много лет. Стуча зубами, Алексия просверлила взглядом ундину, который больше не мог прятаться в тенях ее сознания. Он все еще держал ее, обвивая хвостом, словно змей, не давая даже пошевелить руками.

– Пошел ты, – сплюнула Алексия. – И не лезь больше ко мне в голову.

Его глаза снова засияли теми радужными завихрениями, что так заворожили ее в прошлый раз. Но теперь она знала, что происходит.

Алексия отвернулась от него и зашипела, потому что когтистая ладонь схватила ее за челюсть. Ундина пытался заставить ее посмотреть на себя. Хотел, чтобы она взглянула ему в глаза, собирался украсть еще больше воспоминаний. Но они не предназначались ему. Алексия проживала их одна.

В ухе пискнул сигнал:

– Пятнадцать процентов кислорода.

Если она не вернется в корабль, этот ундина ее здесь утопит. И он это знал. Он понимал их язык. И у него явно был достаточно хороший слух, чтобы услышать предупреждение вместе с ней.

Алексия подрыгала пальцами. Ее руки были прижаты к телу хвостом, но если вывернуть запястье, то она могла схватиться за нож. Как и остальной скелет, он мог нагреваться. Надо было лишь отвлечь ундину, чтобы добраться до оружия.

– Что, понравилось копаться в моих воспоминаниях? – спросила Алексия. – Чему я удивляюсь, ты же ундина. И прекрасно знаешь, что сама я тебе ничего не скажу, даже под пытками.

Когтистая лапа переместилась с челюсти на маску на ее лице. А потом сдавила. Стекло захрустело.

Он мог сломать ее единственный источник воздуха и утопить на месте. Прямо сейчас.

Ундина наклонился еще ближе, обнажая открытую пасть, полную острых зубов.

– Хочешь, проверим, сколько ты протянешь под моими пытками, вираго? Мне кажется, нам обоим это понравится.

Вот оно! Алексия схватилась за рукоять ножа, нажала кнопку нагрева и всадила лезвие ему в хвост. Ундина издал короткий резкий звук, но хвост сжался лишь сильнее. К счастью, это сыграло на руку. Раскаленный клинок вошел глубже, зажаривая плоть и рассыпая вокруг кипящие пузыри.

Наконец ундина сдался. Путы спали, давая Алексии шанс нажать другую кнопку – двигателей на ботинках. Отплыть от твари было просто, но она так окоченела, что с трудом добралась до корабля. Пролетела мимо входа и чуть не оказалась не с той стороны, едва успев ухватиться за край ноющей от холода рукой.

Казалось, весь океан содрогнулся от вопля ярости, когда Алексия втянула себя внутрь.

Вода лилась с нее ручьями, пока она закрывала дверь. Кашляя, Алексия содрала с себя маску и вдохнула застоявшийся воздух внутри корабля. Тот должен был стать чище со временем, когда системы фильтрации разойдутся. Этим кораблем давно не пользовались. Тяжело дыша, Алексия попыталась встать, не задев при этом ни одной важной кнопки.

Это был маленький корабль. Пять шагов до кровати, пять шагов до грузового отсека, пять шагов до кресла пилота. Да, тесно, но достаточно.

– Компьютер! – окликнула она. – Выключи экзоскелет.

– Принято.

Конструкция открылась, и Алексия, пошатнувшись, шагнула наружу. Дрожа от холода в промокшем гидрокостюме, она кинулась к креслу и села за управление.

– Ну же, где ты? – прошипела она. – Я в тебя столько лазеров всажу, сколько в этом корабле вообще есть.

Но Алексия не могла найти ундину. Опять. Он так хорошо умел прятаться в мутной воде, а прожекторов корабля хватало лишь на недалекое расстояние. Казалось, в воде поднялось еще больше песка. Алексия прищурилась, игнорируя стекающие в глаза соленые капли с волос.

– Ну же! Покажись, громадная ты сволочь!

Едва заметное движение хвоста. Единственный знак. И Алексия открыла огонь. Снова и снова она палила в темноту, надеясь, что заденет ундину хоть одним выстрелом. Один раз она его уже подстрелила, один раз пырнула ножом, но что-то подсказывало, что этого было недостаточно. Он уж точно не выглядел как кто-то, кого можно легко убить.

Перестав стрелять, Алексия вдохнула внезапную тишину. Ундина точно не был мертв. Он был для этого слишком силен.

Корабль тряхнуло. Подняв голову, она успела заметить тварь на крыше. Он усмехнулся ей, а потом за что-то дернул.

Огни внутри мигнули. Он что…

Алексия взвизгнула, когда ундина дернул снова и весь свет погас. Он выдрал из корабля батареи. Как – она не могла себе и представить. Для того чтобы оторвать приваренный металл, нужна была просто невероятная сила.

Но у нее не было времени думать об этом, потому что корабль начал медленно уходить вниз.

– Компьютер! – крикнула Алексия, разворачиваясь и выводя на экраны данные о системе жизнеобеспечения, энергозапасе и способности к передвижению. – Почему мы тонем?

– Одновременное поддержание жизнеобеспечения и передвижения невозможно.

– Тогда возвращаемся домой.

– Слишком большое расстояние. Низкий заряд батареи. Причаливаю.

– Причаливаешь? – повторила Алексия, уже крича от злости. – Куда ты, мать твою, причаливаешь?

– На дно океана.

Она опускалась на дно гребаного океана. Глядя, как ундина растворяется в темноте, Алексия показала ему средний палец, а он помахал ей рукой. Отправил ее в самую пучину тьмы.

Сволочь!

Глава 10. Фортис

Он поплыл в мутный океан вслед за кораблем. Приходилось признать: большинство поступков Фортиса сейчас оказались совершёнными в момент ярости ошибками. Воспоминания ахромо дали ему лишь легкий намек на то, кто она такая и какую информацию можно использовать в корыстных целях. Но хуже всего было то, что она смогла выкинуть Фортиса из своей головы. Вот это была проблема. Никому такое раньше не удавалось – уж точно не ахромо.