Морские глубины. Стон океана

Глубинник заглядывал в прошлое и будущее своего народа. Как только кто-то встречался с ним взглядом, вырваться уже не получалось. Фортис смотрел столько, сколько ему было нужно, и мог продолжать сколько угодно. Никто не мог его остановить.

Кроме нее.

Нее, которая осознала, что он там. Может, это была его вина, подумал Фортис, плывя за медленно тонущим кораблем, мигающим гаснущими огнями. Может, не стоило дразнить ахромо, будучи в ее сознании.

Да, наверное, дело в этом. Надо будет проверить на Макетесе, который ненавидел пускать Фортиса к себе в голову. Может, если бы он с ними разговаривал и его народ научился бы замечать, что Фортис смотрит. Хотя, возможно, для начала стоит попробовать провернуть это с сыном. Глубинникам не нужно, чтобы остальной Народ Воды понял, что их можно выгнать из сознания. Ненужный риск. Да и слухи разлетались быстро.

Растопырив плавники, Фортис остановился, увидев под кораблем выступ. Он надеялся, что ахромо приземлится ниже. Что она быстрее расколется под давлением глубин. Но если океан решил, что этого достаточно, значит, так надо. По крайней мере, здесь Фортис мог спокойно достать ее из корабля и не бояться, что ахромо разорвет на тысячи мелких кровавых ошметков.

Не то чтобы она собиралась вылезать из корабля после всего случившегося. Возможно, ему придется поторопить события. Или убедить эту женщину, что у нее есть против него какие-то шансы, – может, тогда Фортис смог бы выманить ее наружу.

Потому что ему было мало того, что он увидел. Он охотился на Оригиналов, и океан подарил ему идеального человека. Ахромо не только знала об этих ошибках природы, но и работала на одну из них лично. Если Фортис и мог от кого-то добиться информации о том, как их уничтожить, то точно от нее.

Ему досталось настоящее сокровище, и вести себя нужно было соответственно. Вряд ли будет еще шанс допросить кого-то подобного.

Корабль ударился о выступ с гулким треском, отдавшимся в теле Фортиса вибрацией. Взметнулось облако пыли, застонал металл. Глубинник дернулся вперед на случай, если вся конструкция развалится.

Он такое однажды видел. Корабль из Беты затонул и от удара о дно раскололся пополам. Ахромо еще несколько дней всплывали оттуда, а море от их туш воняло неделями.

Но ее корабль выдержал. Только изнутри донеслось еще больше ругательств и грохота. Второй голос, подозрительно похожий на дроида, отвечал воительнице.

Вираго. Фортис подплыл ближе, погасив огни, чтобы оставаться незаметным. Как же глупо было давать ей имя! Она его не заслуживала.

Огоньки на плавниках мигнули, словно возражая его же лжи. Эта ахромо заслужила имя. Она покинула свой безопасный корабль, сошлась с Фортисом в воде – лишь с тонкой нотой. А потом смогла сама сбежать, забраться обратно в корабль и еще и выстрелить в него.

Такая женщина заслуживала имени, и не только того, что дали ей ахромо.

Проклятье, Фортису не полагалось ее уважать. Ему нужно было разобрать ее на части, у него не было другого выбора.

Фортис был готов поклясться, что вот-вот рядом появится призрак его мертвой жены и вмажет ему подзатыльник. Он позорил ее, забавляя себя этой ахромо, которую стоило выкинуть обратно на поверхность.

Встряхнув головой, Фортис отвлекся от сложных мыслей, переключив внимание на происходящее внутри корабля. Она держала в руке гаечный ключ и с чем-то возилась. Вскоре ахромо сняла одну из панелей и стала вытаскивать наружу что-то серебристое.

Стоп, он уже видел такое раньше. Одеяло для чрезвычайных ситуаций. Внутри было холодно?

Глубинник посмотрел на хаотично мигающие огни снаружи корабля. Да, вероятно, холодно. Если ничего не сделать, ахромо могла там и насмерть замерзнуть. В океане были слишком низкие температуры для ее вида.

Интересно.

Фортис подплыл ближе, один за одним зажигая свои огни. Было слышно, что она разговаривает, – вероятно, с дроидом, управляющим кораблем. Завернувшись в серебристое одеяло, женщина бормотала что-то неразборчивое.

– Замерзла? – спросил он.

Частично это играло Фортису на руку. Она заслуживала увидеть нанесенные ему раны. Может, даже поверила бы, что сможет нанести еще больше, если только покинет корабль. Больше и больше, пока он наконец не умрет.

По крайней мере, глубинник надеялся, что она так подумает. Океан уже затягивал рану от ножа, хотя от лазера будет заживать дольше.

Ахромо резко развернулась к нему, глядя из-под тяжелых мокрых прядей.

– Отвали, ундина.

– Еще чего.

– Ты меня здесь запер. Приплыл поглумиться?

– Скорее договориться. – Фортис проплыл мимо лобового окна, проводя хвостом по стеклу, чтобы она смогла полюбоваться на своих рук дело. В сравнении с масштабами его тела это было небольшое ранение, но тоже урон.

Фортис слышал, как ахромо резко вздохнула. Хорошо. Пусть думает, что ему больно, что она его одолела. Он-то этот порез едва чувствовал.

Сделав круг, глубинник улегся сверху на корабль, чтобы ей пришлось смотреть наверх. Так ей было видно только его торс и маленькую часть хвоста. Может, он будет казаться этой ахромо человечнее, если остальная огромная часть него и мерцающие огни останутся вне поля зрения.

– Не собираюсь я с тобой договариваться. Что-то сомневаюсь, что от этого что-то выиграю. – Женщина сильнее закуталась в одеяло. – Компьютер, что там с батареей?

– Отключены все ненужные части корабля. У вас два часа и шестнадцать минут, прежде чем еда в грузовом отсеке заледенеет.

– Спасибо, – прошипела ахромо и тяжелым шагом направилась в заднюю часть корабля, где не было окон.

Но Фортис хотел видеть, что она делает. Эта женщина явно была способной, у нее был какой-то план по выживанию на такой глубине. Что она собиралась делать? В груди горело такое любопытство, какого глубинник уже давно не испытывал. И в будущее ее он заглянуть не мог – ахромо больше вообще не смотрела ему в глаза.

Нахмурившись, он прополз по крыше корабля, подтаскивая себя вперед и стуча когтями по металлу. Где-то под ним что-то шумело. Фортис постучал в ответ.

– Что ты там делаешь, вираго?

– Свали уже! – крикнула она, но на этот раз с надрывом.

Ну нет, так не пойдет. Ахромо нужна была ему живой и целой, а она там, может, вредила себе. Фортис ничего не знал о ее будущем, потому что слишком сосредоточился на прошлом. Глупец!

Скрипнув зубами, он рявкнул:

– Выйди, чтобы я тебя видел.

– Ты утопил мой корабль – не тебе говорить мне, что делать. – Она опять крякнула, но на этот раз Фортис слышал, что она идет.

Вернувшись, он заглянул в окно и увидел, как женщина ставит на пол ящик. Огромный ящик – было неясно, как ахромо вообще его подняла. И она снова исчезла.

Корабль был небольшим. Если она собиралась возвращаться, то Фортис мог просто ждать ее на месте. Так и случилось. Ящик за ящиком, она сложила целый штабель в основной части корабля, а потом постучала по стенке.

– Компьютер, закрой жилой отсек.

– Принято.

Жилой отсек? Корабль был слишком маленьким для этого. Но когда ахромо сделала шаг в сторону, с потолка опустилась толстая стена, отрезая остальной корабль и оставляя ее в маленьком пространстве в пять или шесть шагов. Бо́льшую часть которого она набила ящиками. Женщина едва могла шевелиться.

– Что ты сделала? – спросил Фортис.

– Обеспечила себе выживание еще на несколько дней, – пробормотала она, сделала глубокий вдох и принялась копаться в верхнем ящике. – Проваливай.

– Вот еще.

– Чего ты здесь забыл?

– Мне интересно, что ты будешь делать. Позволишь ли себе умереть с голода? – Не то чтобы у нее был другой выбор. Не могла же она охотиться на рыбу, сидя в этой коробке.

– Я переодеваться буду. Если не хочешь смотреть на отвратительное человеческое тело, то лучше свали.

О, Фортис не сомневался, что оно будет отвратительным. Он уже видел их тела раньше. Противнее всего были два костлявых хвоста. Но это тоже была возможность позлить ахромо. Может, если он как следует выведет ее из себя, она даже посмотрит на него, и тогда Фортис сможет заглянуть в ее будущее.

Обнажив зубы, глубинник не стал отказываться от такой возможности.

– Уверен, ты просто ужасна. Сама на себя посмотри. Никогда таких ахромо раньше не видел. Это же нарочно, да? Им не нужна была от тебя красота, только способности.

– Конечно же нарочно. – Женщина осторожно сложила серебристое одеяло и положила на кресло пилота. А потом начала стаскивать гидрокостюм с рук. Пусть она и стояла спиной к Фортису, ему было о чем поговорить.

На ее коже не было ни единой чешуйки, которая защитила бы от стихий. И она была слишком уж мускулистой. Открывшиеся виду плечи были слишком круглыми, некрасивыми – по стандартам ее вида. В конце концов, эти глупцы почитали маленьких женщин. Дурь какая!

– В моем народе выбирают самок, которые больше нас, – сообщил Фортис. – Нам нужна женщина с силой. Которая может себя защитить. С когтями и острыми зубами, чтобы даже самые большие акулы побоялись с ними связываться.

Но тут костюм спустился ниже, открывая вид на впечатляющую спину ахромо, и Фортис забыл, о чем говорил. Боги океана, как же эта женщина была сильна! Он видел мощь в каждом движении ее спины, с которыми она отлепляла ткань от кожи. Изгиб позвоночника спускался к талии, довольно-таки узкой, несмотря на размах плеч.

Вся спина была покрыта старыми шрамами. Многие из них уже побледнели от времени. Но их было так много. Какие-то продолговатые, какие-то глубокие, рваные, похожие на смертельные раны. Некоторые были совсем маленькими точками, словно стежками от швов. В народе Фортиса тоже так делали. Шрамов были сотни, по всей коже, особенно вокруг ребер.

Ахромо, казалось, совсем не смущало, что он смотрит. Женщина продолжила стягивать с себя костюм. Теперь она была совсем голой. Стояла там, посреди комнаты, спиной к нему, и доставала сухую одежду из ящика. Даже не подозревая, что только что лишила Фортиса дара речи.

Он ненавидел их ноги. Всегда ненавидел. У ахромо было два хвоста, бесполезных для плавания. Ни одного нормального. Но у этой женщины ноги были сильными. Плотные икры с четкими мышцами, гуляющими при каждом движении. А ее ягодицы…

Почему он так пялился на ее задницу? У Фортиса не было на это никаких причин. Никогда он не встречал никого, кого бы интересовали задницы ахромо. У его народа их вообще не замечали. Да, у глубинников были мускулистые сильные хвосты, но ягодицы просто… присутствовали. И уж точно не выглядели вот так.

Стоп, он что, называл это задницей? Даже в мыслях? Слишком много времени Фортис провел рядом с ними. Ему не нужны были их прозвища для частей тела. Это просто были ягодицы, и они…

Они как раз пошевелились, и глаза глубинника чуть не полезли на лоб, когда женщина наклонилась, чтобы натянуть на ноги штанины. Богиня, почему стало еще красивее, когда она наклонилась? Это был потрясающий, неповторимый вид. Фортис пялился на ахромо так, словно видел кого-то из их вида впервые.

Зарычав, он оттолкнулся от корабля, чтобы больше не смотреть. По крайней мере, без зрелища он постарается отвлечься от всех этих ужасных мыслей.

Глупый глубинник! Он знал, что ему не стоит интересоваться ахромо. Даже сейчас чувствовал, как растет его желание заглянуть в ее будущее, и вовсе не для того, чтобы узнать что-то об Оригиналах. Нет, он хотел узнать больше о ней.

Как она стала такой? Она была куда огромнее остальных своего вида, и Фортис уже видел, что ее создали искусственно. Но как? И зачем? Ахромо и так было сложно понять, а она еще и служила тем, кто ее создал?

Может, Фортису не нужно было смотреть в ее будущее. Может, он мог убедить ее заговорить с ним. Всего-то нужно было украсть то лекарство, которое ее сдерживало.

Заглянув обратно в окно, глубинник нахмурился, глядя, как женщина садится в кресло пилота и открывает маленькую коробочку. Внутри было множество шприцов. Взяв один из них, она воткнула иглу в бутылку с какой-то жидкостью.

Ахромо собиралась вколоть это сама себе? Видимо, да, потому что она быстро наполнила шприц и всадила иглу себе в руку. Никакой реакции. Даже не поморщилась. Она просто сидела и смотрела в тьму бездны за окном, а потом убрала шприц обратно в коробку.

Вот что ему нужно было забрать. То, что она себе вкалывала, – это был барьер, который Фортису предстояло сломать.

Глава 11. Алексия

Время в бездне протекало странно. Если бы компьютер не сообщил, что она провела на дне уже восемь дней, Алексия бы не догадалась. Восемь дней тщательного деления еды на порции, восемь дней игры в гляделки с бездной, которая словно и правда смотрела на нее в ответ.

Алексия застряла. И она это знала. ИИ корабля не давал включить ручной контроль и отвезти их домой. Алексия считала, что успеет подобраться ближе к Тау, прежде чем отключатся последние системы, но ИИ лишь отвечал, что у нее недостаточно полномочий, чтобы отдавать такие приказы.

Привалившись спиной к стопке ящиков, в которых еще осталось некое жалкое количество еды, Алексия говорила себе не смотреть в океан. Лампочки над головой так и мигали, сводя с ума. Иногда она просила компьютер выключить их вовсе и сидела в полной темноте. Она знала, почему лампочки мигали. Многие системы должны были вот-вот отключиться без заряда батарей. Корабль лишь напоминал, что ситуация критическая.

Жизнеобеспечение протянет дольше всего, но фильтры уже начинали сдавать. Без батарей Алексии светило прожить еще несколько дней, не больше. А значит, надо было взять себя в руки.

Это уже не говоря о том, что у нее кончалась еда. Алексия посмотрела на планшет, где вела подсчет припасам. Ей дали с собой провизии на неделю. Она разделила ее так, чтобы хватило на две. Но после двух недель на таком скромном пайке она ослабнет.

И дальше что?

Алексия нашла глазами пачку шприцов, оставленную в кресле пилота. Доза была сильнее обычной благодаря доктору Баркеру и его наблюдениям. Но и лекарство она тоже растягивала на подольше, а значит, в итоге принимала свою старую дозу.

У нее было слишком много времени на раздумья. Мысли то и дело возвращались к опасным воспоминаниям. О том, как Харлоу никогда ее не ценила. О том, что Харлоу сменила больше телохранителей, чем кто-либо из Оригиналов, и именно поэтому у Алексии в роду было больше поколений, чем у прочих.

Все всегда сводилось к тому, что́ Харлоу сказала, увидев ее раненой. Алексия не могла умереть, пока ей не разрешат. Что это значило?

Заставили ли бы ее жить искусственно долго просто потому, что Харлоу так захотела? Алексии это было не нужно. Если бы у нее был выбор, она предпочла бы умереть рано. Терпеть существование вечность ей совершенно не улыбалось.

Ее внимание привлек взмах хвоста за окном. Стыдно было признаться, но сердце тут же подпрыгнуло. Неделя тишины в компании одного лишь океана что-то сделала с рассудком Алексии.

С правильной дозой лекарств она бы вообще о подобном не думала. Во время обучения ей по несколько месяцев доводилось проводить в полной изоляции. Врачи сделали все, чтобы ни под какими пытками нельзя было добыть от нее информацию, и даже одиночество не могло этого изменить.

Но теперь Алексии хотелось с кем-то поговорить. Даже если с ундиной, который совершенно не стеснялся мучить ее часами. По крайней мере, это был хоть какой-то разговор, пусть и отвратительный.

Он появился по другую сторону стекла и медленно зажег все свои лампочки. Сначала огоньки на огромном хвосте, потом – вверх по телу, один за одним. Каждый раз Алексию поражали его размеры, неважно, насколько близко ундина был к окну. Вот засветились руки. Потом плавники у лица замерцали странным фиолетовым, добавляющим новые оттенки к тьме океана.

Словно какое-то божество, он брал свет из ниоткуда. Отличный пример тех самых дурацких мыслей, которых в голове Алексии не было бы, не застрянь она в этой ситуации.

Ундина подплыл чуть ближе, и ухмылка на его лице немедленно начала бесить.

– Готова сдаться?

Ну конечно, это был его главный вопрос. Он знал, что она сидела в темноте и терпела бездну в одиночестве уже неделю. Все это было частью его плана.

– Пока нет, ундина. Я скажу, когда ты меня победишь.

Его, кажется, такой ответ не устроил. Брови нахмурились, заиграли желваки.

– Давай договоримся, вираго.

Ей не нравилось, что он дал ей кличку. Что-то внутри надломилось.

– Алексия, – прошипела она. – Меня зовут Алексия.

Плавники вокруг лица ундины резко распушились. От удивления? Наверное, да. Она за ним наблюдала столько же, сколько он за ней. Теперь его было легче понимать.

Он не ожидал, что она назовет ему свое имя. И теперь не знал, что с этим делать.

Алексия встала, прошла три шага до кресла пилота и села.

– Я представилась, солдат. Твоя очередь.

– Я не собираюсь давать тебе свое имя.

– Тогда и торговаться не будем, если ты даже не согласен представиться, как нечто разумное. Могу и дальше называть тебя рыбиной, но что-то мне подсказывает, тебе это не очень нравится.

Опять плавники. Неясно было: то ли ему нравилось, когда она давала отпор, то ли ей мерещилось. Алексии лично хотелось орать на ундину примерно постоянно – по крайней мере за такие безобидные подколки ей не оторвут голову.

Они оба знали, что он мог в любой момент скинуть ее корабль с этого обрыва. Алексия была в курсе, что находится в непростой ситуации.

Ундина подплыл ближе, дергая хвостом – она это перевела как раздражение.

– Меня зовут Фортис.

– Ты не похож на других ундин, что я видела. Ну, то есть похож, но не сильно. Почему?

Если бы у него были брови, он бы сейчас вскинул одну.

– Не время расспрашивать о моем народе. Я тебя поймал. И вопросы задавать буду я.

– Ну да, справедливо. А как насчет один вопрос мне, один вопрос тебе?

– Нет.

Алексия с досадой фыркнула и откинулась на спинку кресла.

– Ты ужасно торгуешься. Уверен, что не хочешь просто выдвинуть мне ультиматум, и дело с концом?

– Я тебя не понимаю.

– Можешь просто сказать, что убьешь меня, если я не сделаю, что тебе нужно. Учитывая, что я и так медленно здесь помру, можем просто поторопить события. – Алексия помахала рукой, указывая на пустую комнату вокруг себя. Ей оставалось недолго.

– Этого я делать не буду. – Все огни Фортиса вспыхнули чуть ярче от предположения, что он может вот так взять и убить ее.

Интересно. Очевидно, ее смерти ундина не хотел, а на этом, вообще-то, строилось все ее понимание ситуации. Алексия все это время верила, что это месть за отобранную у него перерожденную. Но, глядя на то, как неуютно Фортису стало от одного только предположения, она вдруг поняла, что дело совсем в другом.

Алексия снова наклонилась ближе к стеклу:

– Тебе что-то от меня нужно.

Он вздохнул, словно устал от общения.

– Только сейчас догадалась? Убить я тебя мог уже давно. С чего еще мне сохранять тебе жизнь?

– И чего ты хочешь?

– Знать все о твоем городе. О Тау. О планах Оригиналов, об их власти над другими городами. Я хочу, чтобы ты предала свой народ и помогла наказать их за то разрушение, что они учинили в нашем океане.