Морские глубины. Стон океана

Они сделали первый выстрел, раскаленный добела и с шипением прорезавший воду. Фортис увернулся без особого труда. Странно, что выстрелили всего один раз. Обычно они стреляли по двадцать сразу. От этого было сложнее увернуться.

За предупредительным выстрелом последовало что-то новое. Такого Фортис раньше не видел. Сеть.

Гарпуны на концах раскинули ее шире, и глубинник заметил, что сеть веревкой привязана ко дну корабля. Океан его не обманул. Сегодня ахромо не собирались его убивать. Вместо этого они хотели его поймать.

Значит, в Тау и правда было еще одно место, где над его народом ставили эксперименты. Хорошо. Океан утверждал, что ему нужно было попасть внутрь Тау, и Фортис собирался подчиниться. Куда проще позволить людям самим привезти его внутрь, чем искать уязвимое место у неуязвимого города.

Сеть пролетела мимо. Похоже, они пока не очень хорошо управлялись с новым оружием. Может, ахромо недоставало практики.

Как же забавно было смотреть на их потуги! Слыша голос сына в голове, Фортис развернулся посмотреть. Он уже отплыл достаточно далеко – а вдруг ахромо решат сдаться? Этого допускать было нельзя. Пока что Фортис просто развлекался, но у него была конкретная цель.

С этого расстояния он все еще мог разглядеть фигурки внутри корабля. Ахромо пялились на него в ответ. Удивленные, что он вообще повернулся к ним. Со всей возможной ненавистью в сердце глубинник стегнул хвостом и ринулся на корабль в лобовую.

Если их народ хотел поймать его честно, то ему взамен был нужен их страх. Сразу стало видно, как ахромо забе́гали, с ужасом ища нужные кнопки. Может, один из них хотел убить его снарядом. Другие, вероятно, советовали снова кинуть сеть. А он уже был прямо перед ними.

Фортис наслаждался страхом ахромо. Впитывал его в себя, пусть и не чувствовал запаха из-за металлических стен. Если бы он врезался в корабль на такой скорости, то его бы уже не починили. Весь экипаж ушел бы на дно океана, где древние попировали бы на их останках.

Интересно, какую судьбу океан уготовил этим ахромо?

Вода расступилась перед Фортисом, еще сильнее подталкивая его к перепуганным людям. Он был так близко, что слышал, как они кричат команды к выстрелу. Закрыв глаза, Фортис успокоился, ожидая вердикта океана.

Вот оно. Не обжигающая боль лазера. Веревки. Опутали все его плавники, прижали руки к телу, заставили повиснуть под кораблем. Они должны были поверить, что поймали его. Что он всего лишь какой-то очередной ундина, которого они нашли в океане. Никто бы и не подумал, что он сам позволил себя поймать.

Сеть больно пережала один из боковых плавников. Фортис оскалил зубы, надеясь, что если на дне корабля есть камеры, то они видят его боль. Было слышно, как ахромо радуются внутри, празднуют поимку дикого животного, которое их чуть не убило.

Как забавно! Они и понятия не имели, что везут акулу в свой дом. Акулу, которая намеревалась при первой же возможности устроить охоту.

Когда они проходили через барьер, он увидел пару вспышек на дне. Знал, что это сын. Аулакс сообщал ему, что вернется к остальным и передаст: Фортис приступил к своему заданию. Вскоре они узнают, что у него все получилось.

Правда, глубинник пока не знал как. Этого ему океан не сказал.

Фортис позволил себе погрузиться в состояние между реальностью и будущим. То место, где океан держал его за руку и бесстрашно вел вперед.

Ахромо были слабыми, примитивными существами, сидящими в мире, где были чужими. Ему лишь нужно было выждать время, и все встанет на свои места.

Как и всегда.

Когда огни города стали ближе, Фортис не издал ни звука. Не стал сопротивляться. Скоро ему предстояло оказаться внутри этих стен. Скоро ахромо попытаются сломать его препаратами и острыми орудиями. Вот только они не знали, что он был к этому готов. У них ничего не выйдет.

Это Фортис собирался сломать их.

Глава 3. Алексия

До доктора Баркера она дошла только следующим утром. Харлоу нашла для нее еще гору заданий – эта женщина никогда не переставала думать. Прежде чем Алексия отправилась за перерожденной, она успела проследить, чтобы одежда Оригинала была идеально отглажена, отправить кого-нибудь разобраться с прислугой, доставившей накануне какие-то легкие неудобства, и убедиться, что в завтраке Харлоу больше не будет того, на что у нее там случилась аллергия. На случай, если новое тело вдруг не решит эту проблему.

Все это время Алексия двигалась, будто в тумане. Под воздействием сыворотки было настолько проще заниматься делами, но… на задворках сознания все еще кто-то кричал. Словно звон в ушах, от которого никак не избавиться.

К тому времени, как Алексия оказалась перед дверью доктора Баркера, этот голос было почти невозможно игнорировать. Просто смешно. Ей не положено так себя чувствовать. Вся суть сыворотки была в том, чтобы эти мысли отлавливать и выкидывать прочь, а не бороться с ними ежедневно.

Постучав в дверь, она снова попыталась заглушить крики в голове.

В этой части Тау хотя бы было проще быть собой. Врачи и телохранители все жили в одном крыле. Здесь не было ничего красивого. Только холодная сталь, жесткие койки для сна и медицинские припасы рядом с оружием – на случай, если Оригиналов придется защищать. В том числе от своих же.

Баркер открыл быстро. По сравнению с Алексией он казался маленьким. Чуть выше ста шестидесяти, ростом ей по грудь. Доктору приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Очки с толстыми линзами в этом не сильно помогали, только делали большие карие глаза Баркера еще огромнее. Седые волосы торчали, словно кто-то посадил ему на макушку облако и закрутил, как сладкую вату. Белый халат болтался на худых плечах, потому что его носитель вечно забывал есть – неважно, сколько народа следило за его привычками.

– Алексия? – с невысказанным вопросом сказал Баркер.

– Она недовольна последним телом. Появилось аллергическое раздражение на плече.

– Раздражение? – пробормотал доктор, возвращаясь обратно в комнату за инструментами. – Такого быть не должно. У Оригиналов очень редко бывает аллергия. Только если перерожденный не идеален. Но я их всех проверяю. Каждый раз.

– Может, ошиблись.

– Я никогда не ошибаюсь.

Но Баркер был всего лишь человеком и, очевидно, ошибся. Алексия и раньше видела, как он ошибался, пусть и крайне редко. Хороший он был человек, этот доктор, но это еще не делало его безупречным. Этого она, впрочем, вслух говорить не стала – просто смотрела в коридор, пока он собирал вещи.

Правда, сначала она все же окинула взглядом комнату. Алексии нравилось смотреть, кто как украшает свое личное пространство. Это позволяло немного заглянуть в жизнь человека. Комната Баркера была увешана старыми фотографиями Поверхности. Особенно ему нравились прибрежные пейзажи. Пляжи из белого песка и пушистые светлые облака над волнами.

Суша уже давно не была такой. Никто не мог туда подняться, а если бы и смог, то точно не увидел бы пушистых белых облаков. Только злобные бури, грозящие прибить любого градом размером с голову Алексии.

Шагая по пятам за доктором, она проводила его до Центра перерождения. Коридор, по которому они шли, был похож на трубу, и у Алексии внезапно закружилась голова. Вся комната задвигалась, будто труба вращалась.

Да что с ней такое?

Протянув руку, Алексия коснулась стены, чтобы найти какой-то ориентир. И продолжила идти за доктором. Нельзя было проявлять слабость. Нельзя было показывать, что с ней что-то не так.

Но Баркер обернулся через плечо и нахмурился:

– Что с тобой сегодня?

– Ничего, – буркнула она.

– Ты держишься за стенку, словно тебя сейчас в водоворот затянет. Голова кружится?

– Нет.

– Я доктор. Если что-то не так, говори мне. – Больше он ничего сказать не успел, потому что они дошли до Центра.

Сквозь стеклянные стены с двойными стеклянными дверями было видно все внутренности здания. Все замороженные колбы, где выращенные тела хранились в состоянии криогенеза. Все стеклянные цилиндры, наполненные жижей, внутри которой развивалось человечество.

Взгляд Алексии зацепился за колбы с бледно-оранжевой жидкостью. Такой цвет им придавали витамины, необходимые для поддержания жизни эмбриона. Она ненавидела смотреть на этих странных мелких червячков, которые со временем превращались в детей, и знать, что сама выросла в такой же трубке. Вот только здесь еще постоянно выбрасывали содержание этих колб, проверяя гены каждого ребенка и отбирая только тех, что чего-то стоили.

Таких, как она. С тщательно проработанными генетическими мутациями, вколотыми в маленькое тельце.

Двери с шипением открылись, пропуская их в отсек, где было потеплее, и доктор Баркер шагнул внутрь. Теперь очередь Алексии. Нужно было идти за ним. Быть хорошим телохранителем и делать все ради своего Оригинала. Для этого ее и создали.

Как и всех тех людей, болтающихся в замороженных трубках. Им было суждено прожить лишь несколько секунд, прежде чем их неровные вздохи оборвут, а тела выпотрошат ради чужого бессмертия.

– Алексия? – окликнул ее доктор Баркер, на этот раз уже с заметным беспокойством. – Зайдешь?

Чтоб его! Почему препарат не работал?

Она его принимала всю свою жизнь, и эта самая жизнь всегда становилась проще. Алексия всегда могла просто сделать укол и забыть обо всем как минимум на неделю, а то и дольше. Неужели эти мысли были сильнее медицины?

Зайдя внутрь, она нервно сглотнула, услышав шорох дверей за спиной.

– Простите, доктор. Мне в этой комнате всегда неуютно.

Даже эта фраза была странной. Алексию создали такой, чтобы ничто не могло ее пошатнуть. Тревога, страх – ее тело просто не могло такого чувствовать. В мозгу не было нужных для этого веществ. По крайней мере, так Алексии говорили.

– Неуютно? – повторил доктор Баркер и указал ей на кожаное кресло рядом с собой. Бесчисленное количество металлических рук за спинкой предназначалось для того, чтобы оценивать состояние ей подобных. От измерения давления до шприцов, это кресло было таким же доктором, как и человек рядом с ним. – Давай быстренько проверим твои физические параметры, пока не занялись перерожденной.

От этой перспективы ей определенно стало только хуже. Алексия неловко опустилась на кресло. Доктор сел за стол напротив и что-то вбил в компьютер, отдавая команды металлическим рукам. Те быстро выполнили свою работу. Давление? В норме. Пульс? В норме.

Может, это был и не страх. Руки не дрожали, сердце билось как положено. Но мысли метались как бешеные. Может, это была злость. Но этого Алексии тоже, скорее всего, чувствовать было не положено.

Доктор Баркер что-то пробормотал себе под нос и запустил алгоритм для отбора следующего перерожденного. Последнее время большинство работы делали компьютеры, но врачи все равно просматривали все генетические данные отобранного экземпляра вручную. Пока машина работала, доктор развернулся на стуле и посмотрел Алексии в глаза.

– Твои данные в норме.

– Так и думала.

– Но тебе неуютно в этой комнате? Для кого-то вроде тебя такое поведение нетипично.

Да она сама это знала, чтоб его. Знала, что ей не положено думать самостоятельно. Алексия раньше и не думала. По крайней мере, не помнила такого. Один раз ее на несколько лет вернули обратно в обучение, но вроде это было не потому, что она думала сама.

Блин! А это так плохо – думать самой? Неужели так странно, что, глядя на комнату с болтающимися в колбах телами выращиваемых на убой перерожденных, она чувствовала легкое отторжение? Она же не собиралась ничего с этим делать. Алексия знала, как здесь все устроено. У Оригиналов все было под контролем, кто-то вроде нее ни за что бы не смог вызволить перерожденных отсюда. Да и потом, что бы она с ними делала?

Они не были настоящими людьми. У них не было жизней, они ничему не учились, пока росли. Их выплевывало в мир полноценными взрослыми с полностью развившимися мозгами, но перерожденные не знали даже, как дышать самостоятельно.

И потом, Алексии еще жить хотелось. А если бы она посмела пойти против Оригиналов, ее ждала бы только смерть.

Доктор Баркер снял очки и потер переносицу.

– Знаешь, что делают с телохранителями, которые начинают думать самостоятельно?

Она наизусть отчеканила информацию, заученную с детства:

– Телохранителей, которые больше не могут выполнять свои задачи, отстраняют от должности.

– Отстраняют. Да, так это у вас называется. – Доктор покачал головой. – Алексия, их убивают. Можешь сколько угодно подбирать другие слова, если тебе так легче, но реальность проста: если кто-то вроде тебя начинает мыслить самостоятельно, их убивают. Полезные части твоего тела мы используем заново, скопируем твой генетический код, создадим новую тебя. Версию, у которой не будет недостатков. За эти года существовало множество Алексий, но никто из них не был так силен и идеален, как твоя версия. Следующая будет еще лучше. Понимаешь меня?

Она не понимала, хотя звучало как угроза. И как что-то, что не очень хотелось понимать. Так что Алексия просто сидела на месте и смотрела на доктора – хотелось надеяться, что безэмоционально, а не с той яростью, которая бушевала внутри нее.

Баркер прокашлялся.

– Не показывай никому, что ты другая. Вот что я тебе скажу. Пока внесу в твой файл новую формулу для ежедневного приема, это поможет с эмоциями. Если они не пропадут, приходи ко мне. Больше ни к кому.

– У меня есть врач.

Тот, которого приставили именно к телохранителям. Он регулярно устраивал им суровые проверки, чтобы убедиться, что они все еще верно выполняют свою работу.

– Ко мне приходи. – Доктора Баркера прервал сигнал о закончившемся отборе. – Мне надо посмотреть на перерожденную и убедиться, что она годится для сбора, раз предыдущая не подошла. Раздражение, говоришь? Может, аллергия на еду?

Алексия переключилась на свою привычную работу – защищать Харлоу.

Она скороговоркой перечислила все, что та ела накануне, вплоть до мельчайшего ингредиента в каждом рецепте. Всю эту информацию Алексия знала как свои пять пальцев. Каждый день она в деталях просматривала план питания своего Оригинала и была хороша в работе. Всегда была лучше прочих, и неважно, каких трудов ей это стоило.

Они почти час провели, просматривая все, на что у Харлоу могла случиться аллергия. Наконец Баркер кивнул:

– Нашел. Компьютер, избавься от всех перерожденных с этой мутацией.

Он нажал пару кнопок, и до Алексии донесся шум бьющегося стекла. Ледяные тела шлепались на пол, дыхательные трубки вырывало изо ртов гравитацией. Потом в ту комнату придут люди и выволокут их прочь. Выкинут в океан, не взяв ни одного органа, потому что у Харлоу развилась аллергия на креветки.

«Неправильно, – говорил голос в голове. – Все это неправильно».

Но Алексия отвернулась от стекла и посмотрела на Баркера. Тот встал, размялся, хрустя спиной, и выключил компьютер.

– Пошли, перерожденная уже должна быть в нужной комнате. Скоро получим нужную сыворотку. К концу дня все наладится.

И слава богу. Вот только разъяренного Оригинала им всем не хватало.

Оставив все свои смешанные эмоции в комнате позади, Алексия вышла вслед за доктором в коридор. Никто бы не стал добровольно держать в себе такие мысли – вот и она не собиралась. Не ее дело думать о перерожденных и этике их существования. Надо было все это с себя стряхнуть.

Решительность продержалась, пока они не прошли мимо первого хирургического отсека. Алексия остановилась, глядя сквозь стекло на разложенное на столе создание.

– Это что…

Баркер тоже остановился, замерев на месте. Глаза за линзами очков стали еще больше.

– Ундина?

– Кто вообще решил притащить в Тау ундину? – прорычала Алексия, хватаясь за передатчик на рукаве, с помощью которого все телохранители связывались друг с другом. – Код Красный. На территории ундина.

Из передатчика донесся голос другого телохранителя, Гипериона, личного телохранителя одной из старейших пар Оригиналов.

– Принято. Где?

– Хирургическое отделение.

– Будем держаться подальше и закроем доступ для остальных Оригиналов.

Доктор Баркер смотрел на нее как-то странно.

– Что? – спросила Алексия.

– Тебе неуютно в Центре перерождения, но вот это тебя даже не пугает? – Он показал рукой на огромную тушу на столе.

Пугает. Алексии не нравилось смотреть на огромную обмякшую рыбину, которая заняла два стола, и тем не менее ее хвост все равно лежал на полу. Бледно-фиолетовая кожа выглядела странно, не говоря уже о желтых щупальцах с шарами на концах, свисавших с темных боков хвоста, будто бусины. Спутанные волосы закрывали лицо, но все равно во всем виде этого существа было что-то неправильное.

Он все еще был похож на человека. Знакомое строение груди, только без выраженных сосков. Перепонки на пальцах – одна из рук безвольно свисала. Черные когти выглядели интересно, но все-таки было как-то неправильно пялиться на бессознательное существо и думать о венах на его руках.

– Давай зайдем, – сказал доктор Баркер и толкнул дверь.

– Что?

– У нас полно времени. Перерожденную все равно еще будут размораживать. А мне ни разу не доводилось видеть одного из этих чудищ вблизи. – Он обернулся посмотреть на Алексию, и в огромных глазах блеснула искорка озорства. – Если, конечно, ты не боишься? Ты же у нас вроде как ничего не чувствуешь?

Чтоб его! Баркер подловил ее и прекрасно это знал.

Вздохнув, Алексия шагнула вслед за ним в комнату, пропахшую рыбой.

Глава 4. Фортис

Об этом океан его не предупреждал. Фортис закрыл глаза вторым веком – так всё, что он видел, было подернуто дымкой, но зато безмозглые ахромо верили, что их медицина сработала. Он готовился к этому моменту годы. Фортис впитал в себя больше серы, чем все остальные глубинники. Вдыхал внушительное количество обездвиживающего газа на самом дне бездны. Даже кололся шипами крылатки.

Творения ахромо не могли его усыпить. Но ему нужно было, чтобы они в это верили. Потому что так им было проще ошибиться.

Ахромо сразу начали разговаривать, выдавая куда больше информации, чем открыли бы ему добровольно. Он знал, что это точно Тау, что он в правильном месте. Знал, что здесь живут Оригиналы, как и подозревали партнеры его сородичей.

Этим местом заправляли древние ахромо. Ахромо, прожившие куда дольше, чем было отведено им природой. Оригиналы, так они себя называли. Искусственные создания, построившие все эти подводные города. Внедрившие металл в океан. Все они были до сих пор живы.

Ему нужно было увидеть это своими глазами. Или найти доказательство, что это возможно. Так что Фортис молчал. Даже когда шесть мужчин вывалили его тело из сети на стол на колесиках. Даже когда они привезли его в комнату, где пахло стерильностью и металлом.

Он не двигался, дышал медленно, не открывал до конца глаза. Что они собирались с ним делать? Станут ли расчленять его тело, как планировали сделать это с его сыном?

В груди вспыхнула раскаленная ярость. Аулакс перенес такое, чего никто из глубинников не заслуживал. Когда сын вернулся к нему, Фортис заглянул в его воспоминания и забрал часть злости, чтобы Аулакс мог жить с рассудком, не замутненным яростью.

Фортис отчасти даже надеялся, что они станут ставить на нем эксперименты. Чтобы боль держала его в узде, когда часть него была готова в любой момент сломаться. Как же он надеялся, что ахромо предоставят ему возможность их всех уничтожить!

Но они не делали вообще ничего. Ахромо стояли вокруг него, разглядывали, переговаривались между собой.

– А через жабры он воздух вдыхать может?

– Нет, мы же это уже проверяли, забыл? У них есть легкие. Видимо, воду он из них уже выплюнул, раз дышит. Видишь, грудь шевелится. Это хорошо. Значит, живой пока.

– А как мы поймем, если помрет? Только по дыханию, или цвет тоже изменится? У некоторых рыб так бывает. Вся чешуя бледнеет, когда их ловят.

– Хороший вопрос. Потом проверим на этом, посмотрим, что будет с цветом.

Дверь открылась, закрылась. Еще ахромо пришли поглазеть, словно Фортис – какая-то диковинка. Никогда ему было не понять этих существ. Ахромо так интересовал его народ, но при этом они делали все возможное, чтобы его уничтожить.

Раздражение нарастало. Электрические заряды на краях плавников ныли, требуя дать волю. Фортису хотелось сиять, вселять в них ужас. Чтобы они увидели, как он огромен, как велик в сиянии своих огней.

Но он был не в воде. На воздухе электрические огни Фортиса не сделали бы его визуально больше. Так что он сдержался, даже когда к нему подошли новенькие.

От первого несло. Самого мужчину он едва видел, но чуть было не скривил рот от запаха. Кровь, лекарства, что-то странно сладкое внутри, словно он был гнилым. Маленький самец. Даже можно сказать, пугающе маленький. Он должен был быть больше. Разве мог он защищать самку, будучи… таким?

И тут рядом с головой Фортиса остановился второй человек. Глубинник его не видел, но на него внезапно нахлынула волна морского запаха. Соленая вода, свежий бриз, так редко наполнявший легкие над водой. И что-то еще. Успокаивающий аромат водорослей и травы. Этот запах встречался ему лишь однажды. В молодости он однажды проплыл весь океан, от края до края, и по пути остановился в болотистом закутке. То место пахло, как этот человек.

Кто бы это ни был, от него хорошо пахло. Так хорошо, что Фортису хотелось глубоко вдохнуть его запах, наполнить им легкие до краев.

И за это он его возненавидел. С первой же минуты.

– Где вы такой образец отловили? – спросил человек, пахнущий металлом.

– Прямо под Тау, за обрывом. Не ожидал увидеть там ундину, но вот он. Этот гад попытался протаранить нашу лодку, но мы его повязали и притащили сюда. – Солдат, кажется, гордился собой. Интересно, был бы он так же горд, если бы знал, что Фортис сам все это подстроил?

– Интересно… – Холодная, сухая ладонь коснулась его бока, осторожно подняла один из плавников на бедре, ощупала пузырчатое щупальце. – И странно. Непохож он на тех, что я раньше видел.

Что-то пошевелилось над головой, и взгляд Фортиса сам собой опустился к руке на плавнике. И второй руке, осторожно отрывающей пальцы мужчины от глубинника. Вторая рука была огромной, но вовсе не мужской. Длинные пальцы, узкие короткие ногти, мозолистая ладонь. Рабочая рука, рука воина.

Что это за человек с запахом моря и руками, каких он никогда не видел у ахромо?

Фортис совершил ошибку. Он пошевелил глазами под прикрытыми веками. Наклонившийся над ним огромный человек едва слышно втянул воздух, и глубинник знал, что, кто бы это ни был, он заметил это движение.

– А его глаза должны так шевелиться? – Глубокий, но женственный голос. Грубоватый, словно она редко вообще говорила.

Фортис снова безвольно уставился в потолок, но теперь смотрел точно на нее.

Проклятье, он и не знал, что ахромо бывают такими большими. Женщина была огромной. Мира была высокой, и Фортис сам видел самцов повыше, пока наблюдал за жилищами ахромо. Но эта женщина? Она была гигантской.

Она возвышалась над ним и над остальными в комнате. Резкие черты лица были словно вырезаны из мрамора, с острыми линиями и колючими углами. Эта женщина была создана для битвы. Это было понятно по ее тяжелому взгляду и напряженной челюсти. Она смотрела на него так, словно знала, что он притворяется.

Металлический фыркнул:

– Он в отключке, если ты об этом. Мы его таким накачали, что человек бы сдох от одного вдоха. Их тела всегда так реагируют на касания. Такие уж они странные существа, Алексия. Хочешь потрогать?

Ей не стоило хотеть его трогать. Никому из них. Они считали, что он без сознания. Неправильно касаться другого, когда он этого даже не осознает. Но этим существам было плевать. С точки зрения ахромо, Фортис был всего лишь морским животным – ни мыслей, ни разума.

Так что, когда женщина вышла из поля его зрения, он особо не удивился. Пусть она и была больше остальных, но от них не отличалась. Ей только что дали возможность рассмотреть ундину, который не может сопротивляться. С чего ей было отказываться?

Ее пальцы скользнули по его жабрам. Интимное касание, но вряд ли она об этом знала. Никто не касался Фортиса так с тех пор, как умерла его жена. Ощущение… не то чтобы неприятное, но, учитывая обстоятельства, ему очень хотелось отскочить. Пальцы женщины даже не были нежными. Она касалась его так, словно у нее было на это право.