Проклятье Всевышнего

Карета остановилась. Улм торопливо спрыгнул с козел и, распахнув дверцу, помог госпоже выйти. Заза поддержал за локоть горничную. Девица фыркнула и ткнула парня в бок. Он охнул и отступил. Тут же приняв надменный и независимый вид, подошел к госпоже.

Илкер перевела взгляд на церковь, и сердце зашлось от сладкой боли: всё осталось таким же, как в детстве: беленькое здание, похожее на снежный замок, стояло на ярко-зеленой, коротко постриженной траве, устремляя к небу многогранные шпили. На самом большом из них расправил крылья голубь — будто живой. Илкер нравилось, что символом Истинной церкви был только голубь, без всякого меча, как у Хранителей Гошты.

Двери храма — такие же белые — были закрыты.

— Нам сюда. — Раддай указал на домик привратника.

Айна подошла и встала чуть позади госпожи, смиренно потупившись.

Привратницкая открылась, и по ступенькам спустился парень в темно-серой рясе. Высокий и широкоплечий, он двигался без лишней суеты. Внешние уголки карих глаз были чуть опущены, придавая лицу жалостливое выражение. А может быть, это вовсе не глаза имели такое строение, а набрякшие веки под низкими тонкими бровями отбрасывали тени. Тонкий нос с красиво, как у породистой лошади, вырезанными ноздрями, то ли когда-то сломали, то ли от природы чуть горбился на переносице, но в любом случае составлял контраст с печальными глазами. На губах блуждала странная улыбка, сильно походившая на усмешку. Густые каштановые волосы, пожалуй, слишком отросли, челка грозила вот-вот закрыть половину лица, и у Илкер руки зачесались от желания взять ножницы и подравнять ее.

Молодой человек подошел ближе, и Илкер уткнулась взглядом в объемистую шею, затянутую в воротник-стойку.

— Рад видеть вас, ваше сиятельство, — произнес он бархатным голосом.

Девушка подняла взгляд от его шеи к печальным глазам. Пришлось чуть запрокинуть голову.

— Добрый день…. Отец Гарое? — произнесла Илкер изумленно.

Тот кивнул чуть снисходительно. Она отступила немного, потому что рядом с этим монументальным священником, больше походившим на переодетого рыцаря, чувствовала себя неуверенно. Казалось, он видит ее насквозь и посмеивается над наивной горничной, приехавшей его разоблачить. Когда парень не нависал над ней, проще было вести себя естественно.

— Откуда вы знаете, кто я? — Она вскинула подбородок. Это всегда помогало чувствовать себя уверенно.

Гарое не сделал попытки протянуть руку для поцелуя, и это очень порадовало.

— Среди моей паствы лишь одна богатая дама похожа по описанию на вас.

— И кто же меня описывал? — Страх совсем ушел. Теперь она тоже смотрела на священника пристально, будто хотела прочесть его мысли.

— Мастер Кирос, — пояснил Гарое и отвел глаза.

Возникла неловкая пауза, потому что это имя разом напомнило обо всем, что произошло, о том, для чего она приехала.

— Чудесный был старик. — Девушка подавила вздох и взяла себя в руки. — Он мне ничего о вас не рассказывал. Зато другие рассказали. — Она прищурилась.

— Что именно? — Губы Гарое изогнулись чуть сильнее.

— Что вы живете в доме привратника и не женитесь, потому что свой большой дом отдали сиротам. — Илкер раскрыла веер и пару раз взмахнула им.

Она сумела озадачить священника. Мельком взглянула на Улма — тот спокойно изучал ближайшие кусты. Оставалось надеяться, что она всё делает правильно.

— Я пока не собирался жениться, дом здесь абсолютно ни при чем…

— Так сколько вам нужно денег? — деловито поинтересовалась девушка, наконец обретая почву под ногами.

Гарое чуть склонил голову на бок, посмотрел на нее изучающе.

— Нужно нам много, ваше сиятельство. Но давайте обсудим это в доме.

— Хорошо. Только позвольте сначала представить моих спутников. Это… — Она указала на Раддая, — мой секретарь мастер Заза, — и добавила, небрежно ткнув в другую сторону. — Моя горничная. Приходится ездить с ней. Хочу взять компаньонку, но еще не нашла подходящую. А какая-то девушка со мной должна быть. Не хочу, чтобы пошли слухи…

— Понимаю… — Гарое помолчал. Что он такое понял, Илкер не смогла догадаться. — Но, думаю, при нашей беседе горничная вполне может и не присутствовать. Пусть пообщается с моей кухаркой. Пойдемте, ваше сиятельство. — Священник направился в дом.

Они устроились в маленькой комнатке, служившей отцу Гарое и спальней, и кабинетом. В дальнем углу стоял топчан, застеленный простым покрывалом. Стены беленые, без всяких украшений. Илкер быстро окинула взглядом старенький комод и такой же старенький письменный стол, каминную полку с глиняной вазой и цветами бессмертника в ней, плетеный соломенный коврик на полу… Или Гарое на самом деле святой, или очень уж умело притворяется. Более скромной обстановки она еще не встречала.

Священник опустился в потрепанное кресло, другое стояло напротив, и Илкер села в него. Раддай занял место у двери на стуле. Послушная Айна исчезла. Хорошо, что ее отправили к кухарке, — узнает от нее что-нибудь.

— Я слышала… — Она перевела взгляд на священника, — вы начали много добрых дел. Что, по-вашему, самое важное?

Отец Гарое изучал ее с тем же выражением лица, с каким встретил ее первую фразу о деньгах: как будто он не доверяет этим вопросам и пытается найти в них двойное дно.

— Я слышал, ваше сиятельство, вы посещали монастырскую библиотеку? — спросил он ни с того ни с сего. — Хотите разыскать достоверные сведения, а также предания и легенды о своей семье.

Священнику удалось сбить ее с толку. Илкер пожала плечами.

— Почему вы об этом спрашиваете? — Разговор походил на поединок. Удар — шаг в сторону. Еще удар. — Да… Возникла такая идея, когда мастер Кирос вернул книги из семейной библиотеки. — Голос ее дрогнул. Перед глазами возник образ старика, с такой гордостью подавшего ей список возвращенных фолиантов.

— Очень жаль его… — глухо проговорил Гарое. — Так неожиданно… Да будет ему уютно во дворах Эль-Элиона. — Слова прозвучали очень искренне, священник на мгновение прикрыл глаза, будто пряча набежавшие слезы. — Я спрашиваю, — объяснил он после паузы, — потому что у меня тоже есть книга, которая может вас заинтересовать. — Он крикнул в проем двери. — Дарда, пойди сюда, пожалуйста! — слугу Илкер так и не увидела, он остался стоять в коридоре, потому что в этой каморке не уместился бы. — Ваше сиятельство, вы не возражаете, если ваш секретарь принесет эту книгу из церкви? — обратился Гарое к графине.

— Нет, конечно, — заверила Илкер.

— Дарда, — снова позвал священник невидимого слугу, — проводи мастера Зазу в церковь, покажи нашу библиотеку. Вы возьмите любые книги, которые вам приглянутся, — заговорил он уже с Раддаем, — но прежде всего найдите Книгу местных преданий. Там очень много интересного, и далеко не всё описанное — сказки.

Заза поклонился и вышел, не проронив ни слова. Гарое посидел, склонив голову на бок, но, услышав хлопок двери, вновь обратился к Илкер.

— У нас есть немного времени, — заявил он. — Мастера Зазу и горничную к вам приставили, чтобы следить за вами. Да?

Илкер опешила и не сразу сообразила, что ответить.

— С чего вы взяли? — спросила она недоуменно, наконец придя в себя.

— Мне нравится ваш добрый порыв, желание что-то пожертвовать для нуждающихся, — спокойно сообщил он. — Но я не могу поверить, будто вы приехали ко мне только для того, чтобы отдать деньги, которые не так давно у вас появились. Давайте поговорим откровенно. Что вас беспокоит?

Илкер снова растерялась. Кажется, это сражение выиграет Гарое, он гораздо успешнее приводил ее в смущение, заставлял забывать о взятом тоне. Но она не сдастся. Ему нужен настоящий, не фальшивый повод для посещения священника? У нее есть такой. Девушка очень вовремя вспомнила о карете, которую сначала видела во сне, а потом наяву. Вот же возможность расспросить об этом знающего человека.

— Извините, отец Гарое, — произнесла она с раскаянием. — Я редко общаюсь с людьми, которые готовы ответить на мою нужду, прежде чем я покажу, что чем-то полезна. У меня есть вопрос, который очень беспокоит, но я не могла обсудить его со священником в Жанхоте. Они в столице сильно заняты… — Она немного помолчала. — Скажите, что в священных книгах сказано о снах?

— О снах? — Ну вот теперь и ей удалось обескуражить Гарое. Ничья. Однако он быстро овладел собой. — О снах вообще или о каких-то конкретных? — уточнил сухо.

— Расскажите вообще о снах. Потом я расскажу, почему для меня это важно.

— Что ж… Не такой редкий вопрос на самом деле. — Молодой мужчина продолжил, отвернувшись и разглядывая что-то в окне. — В книге Вселенной посвящена этому целая глава. Там сказано, что Эль-Элион часто общается с людьми во сне. Не напрямую. То есть это не значит, что люди видят во сне Всевышнего. Но им снятся сны, которые предупреждают о беде, предостерегают от неверных поступков. Подобное происходит со всеми народами, обитающими на Гоште, с людьми и не-людьми. Некоторые богословы считают, что оборотни лучше слышат Эль-Элиона и пророческие сны к ним приходят чаще. Другие же называют подобное утверждение еретическим, они уверены, что Эль-Элион общается исключительно с людьми, все остальные не стоят Его внимания. Но вообще всё довольно сложно, потому что в той же главе сказано, что сны бывают и от тревог, и от усталости. Поэтому довольно трудно понять, какой сон от Всевышнего, а какой ничего не значит. К сожалению, чаще всего люди понимают, что их предупреждали во сне, лишь когда видение исполняется и уже ничего нельзя изменить. Что снилось вам? — Он так неожиданно повернулся к ней и посмотрел в глаза, что Илкер опять замешкалась.

Потом решила, что в этом может не лгать. Ответила с запинкой:

— На первый взгляд какая-то ерунда… Я ехала в карете вместе с ее величеством, принцессой и маркизом. Но все мы были одеты в платья простолюдинов. Я в платье горничной… Не буду рассказывать подробно, вряд ли вам интересно. Сон был страшным… И с небольшими изменениями он мне снился трижды, пока я болела. Однако я всё равно не придала ему большого значения. Мало ли что приснится, когда у тебя жар. Но однажды я по-настоящему испугалась... В этом сне я очень хорошо рассмотрела карету внутри и снаружи. И примерно через месяц мне пришлось ехать в точно такой же карете, как я видела во сне… Как вы думаете, это значит, что сон был послан Эль-Элионом?

Священник смотрел так, будто не верил ни одному ее слову, потом обронил.

— Если вы не видели эту карету раньше, думаю, да. Может быть, вы просто забыли?

— Нет, определенно я сначала увидела сон, а затем столкнулась с его деталями наяву.

— Сон во время болезни, да еще повторенный трижды, да еще и нашедший подтверждение наяву — это определенно весть от Господа. Больше ничего не снилось?

Илкер вспыхнула. Она так стыдилась снов о принце, что постоянно казалось, будто другие тоже о них знают. Приходилось снова и снова напоминать себе, что это невозможно.

— Снилось. — Она постаралась придать голосу уверенность. — Но другие сны меня не беспокоят. Я уверена, что они ничего не значат.

— Хорошо. Я ответил на ваш вопрос. Еще что-то? — Теперь он говорил очень холодно, будто не знал, как избавиться от назойливой посетительницы.

— Отец Гарое, я рассказала о своих тревогах. Теперь ваша очередь. Я хотела помочь...

— Хорошо. — Отец Гарое поднялся и подошел к письменному столу. Девушка тоже торопливо встала. — Вот, ваше сиятельство. — Он подал ей два листка. — Точные расчеты, сколько мне нужно денег и на что. Если вы или… ваш дядя сочтете нужным покрыть часть расходов или все расходы, буду очень благодарен. Но от общения с вами я вынужден пока воздержаться. По крайней мере до тех пор, пока вы не посчитаете возможным быть со мной откровенной. Прошу меня простить. — Он склонил голову и вышел из комнаты.

Илкер ничего не оставалось, как выйти за ним следом, неловко теребя поданные ей листки.

Глава 11

27 ухгустуса, Фарала, Лейн

Больше всего Рекему нравилось чистить подсвечники. Нудная, кропотливая работа на весь день. Никогда не заканчивается. Руки заняты, голова свободна: молись — не хочу. И никто не пристанет, что он сидит без дела.

Уже неделю он служил дьяконом в храме Фаралы. Черное одеяние с красной полосой. Волосы, собранные позади. Борода стала еще длиннее. Жить хотелось всё меньше. Но он понимал, что это малодушие. Да, тошно. Но надо жить. Подсвечники вот очистить.

Иногда заглядывал отец Чашхур — старший священник, но ничего не говорил, только внимательно смотрел на Рекема. Тештер сказал, что он должен дать рекомендацию новоявленному дьякону. Но вдруг стало всё равно, дадут ему звание в церкви, соответствующее его происхождению, или он всегда будет носить и убирать. Главное, чтобы не трогали.

Но так редко получалось. Ему находили какое-то занятие: свечи сделать, дров принести, полы вымыть. Он выполнял всё безропотно, быстро и старательно. Чтобы отстали и можно было вернуться к подсвечникам.

Сейчас он тоже натирал их до блеска, когда позади раздался голос:

— Брат Рекем, Высокий Агатон зовет тебя к себе.

Здесь всё по-простому. Никто с дьяконом не расшаркивается и не выясняет, кем он там был в Кашшафе — маркизом или наследным принцем. Все на ты. Агатон руководил самым большим храмом в Фарале. В его подчинении было еще около ста священников. С дьяконами он дела не имел и Рекем видел его только издалека.

Он молча оставил подсвечник и направился в комнату Высокого.

Тот сидел у себя в покоях в алом одеянии с белыми вставками, показывающими его ранг. Кресло стояло у окна, в которое лился солнечный свет. Агатон держал в руках письмо.

Ароди — маркизом Бернтом Рекем не называл себя даже в мыслях — склонился в поясном поклоне, ожидая: протянет Высокий ему руку для поцелуя или нет. Тот не торопился.

— Садись, брат Рекем, — небрежно указал на низкую деревянную скамеечку у входа. — Господин Тештер хочет тебя видеть, — он выдержал многозначительную паузу, ожидая, что дьякон каким-то образом пояснит этот странный факт. Но он молча смотрел на Агатона. Высокий не выдержал первым. — Что ему от тебя нужно?

— Не знаю, — спокойно отозвался Рекем.

— Он дал тебе какое-то задание?

— Он дал мне должность дьякона, — пояснил Ароди.

— Это не задание! — Агатон начал раздражаться. — Ты должен что-то сделать для него в церкви? Он что-то пообещал тебе? Есть то, что я должен знать?

— Нет, — ответил дьякон на всё сразу.

Высокий всмотрелся в него, пытаясь уловить лукавство, но, видимо, сдался.

— Как тебе служится в нашей церкви? — Он зашел с другой стороны. — Нравится?

— Да. — Ароди не знал, что еще ответить на эти странные вопросы.

— Это же ты ответишь Тештеру? — уточнил Высокий.

— Да, — подтвердил Рекем. — Не понимаю, почему регента должно это интересовать, — удивился он.

— Я уже давно перестал что-либо понимать, — вздохнул священник. — Хорошо. Можешь идти к Тештеру. Когда вернешься, расскажешь, зачем он звал тебя. На улице тебя ждет солдат. Иди.

Ароди снова поклонился и вышел из покоев. Во дворе нашел солдата и отправился вместе с ним к регенту.

Посетителей у бессмертного, по слухам, Тештера всегда было много. Дьякону велели ожидать. Он сидел на стуле, не двигаясь, сложив руки на коленях, даже не пытаясь угадать, что от него понадобилось. В мыслях билось только одно: десять дней, как казнили маркизу Бернт. Десять дней.

Городские часы пробили два часа пополудни. Тештер в это время обычно уезжал, но его секретарь выкрикнул на весь коридор его новое звание:

— Брат Рекем!

Ароди тут же поднялся и прошел в кабинет. Замер у входа.

Тештер в темно-коричневом одеянии, внимательно оглядел его с головы до ног.

— Тебя что там, не кормят? — пробурчал он. — Худой, как жердь.

— Мне всё нравится, — ровно сообщил Рекем.

— Поняяятно! — саркастически протянул регент. — Ладно, садись. — Когда Ароди опустился на стул и уставился в стену, помолчал еще немного, потом сообщил как бы между прочим. — Вчера вернулся из Энгарна. Хотел тебя с собой пригласить, но передумал. Ты у нас очень уж трепетно ко всяким условностям относишься. Вряд ли бы согласился ехать в страну, с которой Кашшафа вот-вот начнет войну. Верно? — Рекем молча исследовал стену. Тештер хмыкнул и продолжил: — А у них там интересные дела творятся. Драконов ищут. Не слыхал, где их можно найти?

— Нет, — спокойно ответил Рекем, не глядя на регента.

— Мало кто слышал, — подтвердил Тештер. — А ведь можно. Говорят, если с драконами подружиться, они исполнят любое твое желание. Даже мертвых воскресят.

Вот теперь ему удалось пробить брешь. Ароди медленно встретился с ним взглядом. Но ненадолго.

— Не веришь! — упрекнул регент. — А зря. В древних свитках ерунды не напишут. — Снова дьякон хмуро посмотрел на правителя страны. — Хочешь почитать свитки? — Тештер так и не дождался ответа, поэтому нахмурился. — Да что я с тобой тут расшаркиваюсь? Мое задание тебе. Отправишься в монастырь Одоллам, поищешь сведения о драконах, о том, как их можно найти. Через неделю вернешься и отчитаешься. Вот приказ братьям помогать тебе во всем. — Он протянул бумагу Рекему.

Тот молча взял, взглянул в глаза Тештеру:

— Можно идти?

— Пешком пойдешь? — ядовито усмехнулся регент, кинул на стол кошель с деньгами. — Подорожные для тебя и сопровождающих. Граф Щиллем с отрядом гвардии отправится с тобой. Деньги, стало быть, на всех. Приедешь — отчитаешься. Всё ясно?

— Да, — подтвердил Ароди.

— Повтори, — потребовал Тештер.

— Вместе с отрядом графа Щиллема отправиться в монастырь Одоллам, найти там сведения о драконах в свитках, которые мне дадут монахи, через неделю вернуться, представить вам денежный отчет и передать, что я узнал.

— Хм. — Регент уважительно кивнул. — Отлично. Значит, не трать время зря. Собирайся и сегодня же отправляйтесь. Щиллем уже готов.

Рекем уточнил после паузы:

— Высокий Агатон просил сообщить, для чего вы меня приглашали. Что я должен ему сказать?

— Хм, — еще более многозначительно хмыкнул Тештер. — Скажи, что уезжаешь минимум на неделю читать древние свитки согласно моему списку. Список можешь показать. Он есть в сопроводительных письмах. Скажешь?

— Да, — заверил дьякон. — Лгать ради вас я бы не стал.

— Я так и думал, — ухмыльнулся регент. — Тогда удачи, брат Рекем.

***

…Когда дверь за дьяконом закрылась, Тештер в задумчивости ущипнул себя за бороду. С секретом этот маркиз-дьякон, ох с секретом. Выглядит так, будто разум окончательно его покинул. А на самом деле всё слышит, всё понимает, прекрасно соображает. Значит, есть шанс, что задуманное удастся.

На самом деле регенту не было никакой нужды в древних свитках. Он знал о драконах больше, чем кто-либо из живущих на Гоште. Вот только сказать никому не мог о том, что знал. Поэтому и приходилось такие многоходовые комбинации придумывать. Рекем удобная фигура во всех смыслах. Полад намекнул: есть очень большая вероятность, что принц Энгарна погибнет, пытаясь справиться со сморчком, который побывал в Лейне. Да только не выгодна смерть принца странам-союзницам. А вот если бы замену найти… Кого-то, кто тоже захочет спасти весь мир. Ароди в этом смысле идеальная фигура: боль утраты, помноженная на чувство вины, полное безразличие к жизни. Чуть-чуть его подтолкнуть — и всем будет хорошо: и Гоште, и Лейну, и Тештеру.

Главное, чтобы никто удачу не спугнул.

28 ухгустуса, Раввифа, Яхия

Ялмари решил переночевать на скамье во дворе. Десятница явно была целеустремленная, не хотелось завершать пребывание в Яхии скандалом, если девушка ночью еще раз попробует испытать свои чары.

Небо едва начало сереть, когда он в полудреме услышал шаги на улице. Тут же вскочил, быстро умылся в прудике, пригладил волосы.

Когда дверь во двор открылась и появилась Агда, он ни капли не удивился. Вид у сотницы был утомленный.

— Не спишь? — Она зевнула. — А Бисера где?

— В доме.

— Раб! — гаркнула сотница. Резкий окрик в утренней тишине неприятно резанул по ушам. Появился заспанный Евий. — Скажи госпоже, что королева ждет.

Десятница появилась довольно быстро. Снова в форме. Умылась так же, как Ялмари, и хмуро взглянула на сотницу. Та плотоядно ухмыльнулась.

Для долгожданных переговоров их пригласили в тронный зал. Ялмари не верилось, что наконец он добрался до цели дипломатической миссии. Хотелось надеяться, что больше никаких препятствий не будет, хотя он и понимал, что любое предложение королева Зелфа сначала обсудит с воительницами.

Тронный зал отличался от других виденных им комнат лишь размерами и тем, что у дальней стены в центре стояло позолоченное кресло. А в остальном те же низкие потолки, маленькие окна, подушки вдоль стен. Было уже довольно светло.

Им предложили сесть на подушки. Получалось, что они сидят у ног королевы. Зелфа пристально оглядела сначала Бисеру, потом Ялмари и сделала свои выводы:

— Боишься оставить бастарда? Об этом бы никто не узнал.

Принц оставил это замечание без ответа.

— Что ж, всё вышло так, как ты хотел. Все живы, — продолжила королева. — Мы готовы выслушать, что предлагает нам Энгарн.

— Прежде чем изложить нашу просьбу, мне придется рассказать о том, что произошло за последний год на Гоште. Возможно, рассказ получится долгим, — предупредил Ялмари.

— Говори, — благосклонно кивнула королева.

Принц поведал обо всем так, чтобы стало понятно: опасения Энгарна не беспочвенны. У них есть доказательства. И под угрозой не только Энгарн. Остаться в стороне не получится ни у кого.

— В ближайшее время Кашшафа начнет войну, — подвел итог он. — Мы предлагаем Яхии заключить с нами союз.

— Было бы неразумно рыси вмешиваться в битву двух тигров. — Королева всё еще сомневалась.

— Но разумно рыси объединиться со львом, чтобы уничтожить бешеного тигра, пока он не разорвал всех поодиночке.

Зелфа покачала головой.

— Я не могу обещать, что мы поддержим Энгарн, — поспешила объяснить Зелфа. — Я королева, пока прислушиваюсь к мнению подданных. Мы обсудим предложение Энгарна сегодня, перед тем как проводить вас. Что лев хочет от рыси и что может предложить взамен?

— Мы просим два кавалерийских отряда не менее трех тысяч человек в каждом. Их действия должны быть согласованы с главнокомандующим Энгарна. Возможно, сначала их присутствие будет необходимо здесь, чтобы остановить войска Лейна, если герцог Пагиил надумает напасть, чтобы поддержать Кашшафу. Если же угрозы здесь не будет, то войска будут нужны на западе Энгарна. По окончании войны территории для выпаса, что сейчас считаются ничейными, будут принадлежать Яхии. В течение трех лет после войны, Энгарн будет осуществлять поставки дерева для отопления Раввифы с декабря по февраль.

— Заманчиво! — В голосе Зелфы слышалось удовлетворение. — Что еще ты хотел бы сказать воительницам через меня?

— Эта война больше, чем война Кашшафы и Энгарна. Падет Энгарн — погибнет и Гошта. Не Кашшафа хочет войны, вмешались силы более могущественные. Если бы это касалось только Энгарна, меня бы здесь не было. Но мне было сказано, что одолеть противника, равного по силе демиургу, можно, только объединив все силы и всю магию. У нас уже есть союзники, но объединиться должны все. Яхия — маленькая страна, но от нее зависит жизнь Гошты.

Королева хранила молчание, но дыхание ее стало глубоким.

— Еще раз убеждаюсь, что не всем слухам стоит верить. Энгарн ждет великое будущее с таким принцем крови. Надеюсь, ты не затаишь обиду на меня за инцидент на площади?

— Все живы, — повторил принц ее слова. — Можно не смотреть в прошлое, а думать о будущем.

— Я передам твои слова, — произнесла она наконец. — Для нас было бы большой честью воспитывать твою дочь. Очень жаль, что ты не счел нас достойными.

— Моих детей буду воспитывать только я. Но если бы я погиб, вряд ли бы нашелся кто-то более достойный, чем воительницы, чтобы позаботиться о них.

Зелфа явно оценила, что каждое свое возражение принц непременно подкрепляет комплиментом.

— Подожди ответа Яхии в гостевом доме. Не позже полудня мы дадим его.

— Благодарю!

Шрам уже спал в гостевом доме, когда Ялмари пришел туда. Следом за принцем стали приходить остальные. Некоторые были молчаливыми и задумчивыми. Другие тут же стали что-то бурно обсуждать между собой.

Воительницы принесли еду. И опять кто-то, как маркиз Нево, ел с аппетитом, много. Другие же, как принц, вяло жевали, будто вовсе не проголодались. Шрам вообще сонно отмахнулся и перевернулся на другой бок.

Ялмари прислушивался к звукам на площади. Там то всё стихало, то раздавались ликующие крики, то опять воцарялось безмолвие. К нему подсел Герард.

— Как тебе ночка? — спросил он негромко. — Тебе хорошенькая девочка досталась!

Ялмари смерил его взглядом и отвернулся.

Сорот как-то сник, а потом спросил тише: