Проклятье Всевышнего

Он вышел на улицу и беспомощно посмотрел в небо, где по-прежнему летал сокол. Голова гудела от вопросов. Это точно был Шела. Но куда делась татуировка эймана? Почему она исчезла вместе с воспоминаниями? Это какая-то магия или еще одна тайна, с которой эйманы пока не сталкивались? Шела больше не эйман? Но как такое возможно? И можно ли это исправить?

Боль и разочарование сжимали сердце… Как хорошо, что Трис не пошла с ним!

Глава 13

31 ухгустуса, Чарпад, пустыня восточнее Энгарна

— Долго еще? — Етварт задал вопрос, мучивший всех. — Лошади устали. — Он провел ладонью по морде.

Ялмари тоже проверил ноздри лорсы — рука осталась чистой. Пока еще беспокоиться было не о чем, но еще несколько часов, и лошади падут. Сразу за Аваримскими горами растительность сильно менялась. Кусты акации, редкие пальмы и выжженный солнцем сухостой, — вот всё, что они встречали. Второй день они блуждали между черных глыб, громоздившихся повсюду. Ехали почти весь день. Солнце палило, грозя выжечь глаза.

Лорса Сорота жалобно заржала и сильно захромала. Маркиз выругался и соскочил на землю. Он размотал кожаные обмотки на ногах лошади, похожие на уродливые сапожки и выдернул длинную колючку акации.

— На кой шереш мы так заматываем копыта, если от колючек это не защищает? — горячился Герард, смазывая рану мазью, которую еще в начале пути выдал всем Удаган.

— Если бы не она, — хмыкнул Лев, — ты бы шел пешком. Лошадь изранила бы ноги об острые камни.

Воспользовавшись паузой, все тоже спустились на землю, давая лорсам отдых.

— Откуда вообще колючки? — возмутился маркиз Нево. — Не вижу поблизости кустов акации.

— Да ты и дорогу не видишь, — пожал широкими плечами Удаган.

— Не вижу! — с готовностью согласился Сорот. — А ты видишь?

— Честно? — Лев осматривал копыта лошади, по очереди разматывая кожаные мешки. — Тоже не вижу.

Люди переглянулись.

— Куда мы идем в таком случае? — осторожно поинтересовался майор. — У тебя есть карта?

— Карта? — ласково откликнулся Лев. — Посмотри на эти камни. Думаешь, они стоят тут вечно? Это перекаты. Думаешь, песок, как королевский дворец, ждет, когда мы придем? Это Чарпад. Всё меняется даже не каждый месяц — каждую неделю. Если не живешь здесь постоянно, никакой дороги ты тут не найдешь, а карты будут врать. Думаешь, отец просто так злился, когда узнал, что я снова сюда отправляюсь?

— Ничего себе откровения! — снова вспылил Герард. — И куда ты нас ведешь?

Удаган не спеша взял кожаный мех с водой, кадык дернулся дважды. Но, несмотря на жажду, Ялмари не торопился последовать примеру эймана. Он знал: горячая вода давно застоялась и пахнет старой кожей. Дня через два он наверняка будет рад и такому напитку, но пока этого не произошло. Повесив мешок обратно на лошадь, Лев подмигнул:

— Вы вроде собирались в Песчаный монастырь? — Он снова вскочил на лошадь. — Туда и попробуем добраться. Если не сдохнем от жары, не попадем на обед к каким-нибудь недоброжелательным обитателям пустыни, не задохнемся в буре и не утонем в зыбучих песках — обязательно доберемся. — Принц хмыкнул, другие шутки явно не поняли. Посмотрев на каждого, Лев закончил. — Если серьезно — есть нечто неизменное и в Чарпад. Тут протекает река, на берегу которой живут маленькие племена земледельцев и скотоводов, которые не подмяла под себя Ногала. Доберемся до реки — найдем их. Найдем их — сменим лошадей на верблюдов и, если повезет, наймем проводника. Я надеюсь, что нам это удастся если не сегодня, то завтра к вечеру. Если позже — придется хуже. Вода закончится.

Те же воительницы, что встречали дипломатическую миссию, проводили их к Аваримским горам до места встречи. Ялмари никого ни о чем не спрашивал, но лукавые взгляды Агды, которые она бросала на майора, говорили о многом. Шрам, напротив, был невозмутим. Но когда пришла пора прощаться, Агда со значением сказала ему лично:

— Легкой дороги, майор!

— Легкой охоты, сотница. — Голос его наполнился теплотой на мгновение.

«Волки», услышавшие это, тут же начали шутить между собой. Но Шраму достаточно было бросить на них взгляд, чтобы они утихли. Надо отдать должное Етварту: когда воительницы уезжали, он даже не оглянулся.

Через какое-то время, убедившись, что их никто не слышит, майор заговорил с Ялмари:

— Я с тобой поседею, честное слово. Если не на нож тебя насадят, так сам под топор полезешь. Можешь мне объяснить, какого шереша ты так на казнь напрашивался? Ты красивые слова говорил, мол, отвечаешь за всех, ты виноват. Но знаешь, без одного солдата мы бы могли обойтись, а без тебя — вряд ли.

— Да я вроде объяснил. — Ялмари едва сдерживал улыбку. Может, Шрам и хотел его задеть, обращаясь так пренебрежительно, но принцу очень нравилось, что тот разговаривает с ним на равных, забывая о его статусе. — Етварт, я понимаю, что в твоих глазах еще юнец сопливый, а потому тебе кажется, что я плохо соображаю, но на самом деле, меня давно научили выверять каждый шаг. Если бы хоть одного из солдат убили в Яхии, это показало бы лишь слабость Энгарна. Поверь, этот договор заключен в том числе и потому, что я показал: мы не бросаем своих людей в беде.

— В дипломатии я несилен, — согласился майор. — Но если бы тебе эта лошадь, королева их, сломала шею мечом, то мы бы всем свою силу показали, — добавил он с сарказмом.

— Вот тут ничего внятного объяснить не могу, — пожал плечами Ялмари. — Было внутреннее убеждение, что умру я не в Яхии.

— Да уж… Получил я задание на свою голову. Если бы ты знал, какой геморрой — отвечать за твою безопасность! И звания майорского не надо. Верните меня капитаном в сигнальную башню! — Перестав театрально стенать, он помолчал немного, потом поинтересовался: — Как ты фокус с кинжалом провернул? Почему он твою кожу порезал? Я же видел, он обычный, такой же как у меня, а не… — Он остановился, не договорив слово «серебряный».

Принц молча достал оружие и передал его Шраму.

Рассмотрев кинжал, Етварт со значением хмыкнул. На самом острие блестела серебряная капля.

— Специально запасся? — поинтересовался майор.

— Конечно. Очень многие используют кровь для скрепления союза.

…К ущелью Девичьи Слезы они прибыли, когда красное солнце чуть склонилось к горизонту. Такое имя это место получило, потому что на светлой скале причудливо извивались темные вкрапления, создавая силуэт скорбно склонившейся девушки. Там их уже ждал еще один десяток «волков» с необходимым снаряжением. Часа через два появился эйман Лев верхом на лошади, ведя еще одну в поводу с грузом. Каково же было изумление принца, когда рядом эйманом он увидел поэта.

— А этот что здесь делает? — возмутился майор.

Свальд отвернулся, не удостоив ответом. Удаган пояснил:

— Тагир хочет увидеть Песчаный монастырь. Я взял его с собой.

— Это невозможно! — вспылил Шрам. — Я ему не доверяю. Ехать с ненадежным человеком в пустыню, это, знаете ли…

— Я тебе тоже не доверяю! — разозлился поэт.

Но Лев остановил его движением руки.

— Я его пригласил, — веско заявил Удаган, — он едет со мной. Если вам что-то не нравится, попробуйте добраться сами.

— Ха! — Свальд довольно осклабился.

Етварт уже собрался сказать еще что-то едкое, но его опередил принц.

— Предлагаю пообещать, что не причиним вреда друг другу. Лично я убедился, что Тагир умеет держать слово.

Поэт прищурился и с вызовом взглянул сначала на Ялмари, а потом на Шрама.

— Если я захочу кого-нибудь убить, я не буду действовать исподтишка и нападать со спины. Я не крыса!

Майор только фыркнул.

— Мне этого достаточно, — заверил принц.

И вот шли вторые сутки их путешествия, а казалось, будто они здесь уже целый месяц. Время тянулось так медленно, словно солнце вообще не собиралось заходить. Издевательски красное, оно не сдвинулось ни на палец. Хорошо хоть светило в затылок. Принц вновь натянул старомодную шляпу. Удаган намотал на голову длинное полотно, закрыв и лицо, и шею. Не сразу, но его примеру последовали и все остальные, кроме принца, — благо тканью запаслись на всех. Лев вообще почти не отдавал никаких указаний в дороге, показывал всё на личном примере. Но когда Ялмари собрался побриться, он был категоричен:

— Вода нужна для нас и лошадей. Красоту будешь наводить у реки или в Песчаном монастыре.

Принц подчинился. Всё очень просто: не хватит воды — погибнет лошадь. Погибнет лошадь — погибнет и он. Теперь он зарос бородой так, что напоминал скорее разбойника, чем принца. Герард и с щетиной выглядел элегантно. Ялмари очень бы не помешало такое качество — но что не дано, то не дано.

Иногда они слышали далекий или близкий рык — эйм Удагана следовал рядом, но на глаза показался лишь однажды.

Вдоль дороги встречались скелеты животных — коров, мелких и крупных хищников. Солнце выбелило кости, и путники не могли определить, как давно они погибли. Но Льва очень беспокоили эти скелеты. Так бывало после длительной засухи, а в это время пересыхали самые полноводные реки, и племена уходили дальше на юг. Но у них не было другого выхода, кроме как идти на восток к реке.

Когда жара немного спала, а тени удлинились, Ялмари не заметил, как задремал в седле мерно покачивающейся лошади.

…Илкер, его жена, собирает какую-то траву на лугу. Он быстро оглядывается, чтобы убедиться: рядом никого нет, подходит к ней сзади, по-хозяйски кладет руку на грудь, прижимает к себе. Она смеется, откидывает голову ему на плечо, подставляя губы. А щеки алые от смущения:

— Кто-нибудь увидит, — шепчет между поцелуями.

— Обижаешь, — хмыкает он. Другой рукой осторожно гладит округлившийся животик.

Он чувствует: будет мальчик, волчонок. Уже третий. Помнится, после свадьбы Илкер пригрозила, что родит ему пятерых волчат. Неужели сбудется? Ялмари нежно прикусывает ей ушко и отступает, потому что слышит: из леса бегут сыновья.

— Мама, мы нашли!..

— Стой! Погоди!

Ялмари вздрогнул — так резко ворвался крик в его сон. Проморгался и заметил смутную тень, мелькающую среди кустов высохшей акации — вот откуда ветер разнес всюду колючки. Быстро надвинул шляпу и только после этого поинтересовался:

— Кто там?

— Не разглядел, — откликнулся Удаган, — но кто-то за нами точно следил. И это очень хорошо! Значит, племя рядом.

— Уйдет? — Голос Етварта усталый и почти безнадежный.

— Если доберется до верблюда… — Удаган замер, прищурившись. Свальд открыл было рот, но Шрам резко взмахнул рукой, призывая к молчанию. Лев улыбнулся. — Не успел!

Он всматривался в кусты, и вскоре оттуда появился высокий смуглый старик в грязно-коричневой набедренной повязке. За ним по пятам следовал лев. Как только старик встал перед Удаганом, эйм скрылся среди кустов акации.

— Белый лев хотел видеть меня? — спросил старик, безошибочно выбрав эймана.

Тот спрыгнул с лошади и выставил открытую ладонь перед собой. Они оказались почти одинакового роста со стариком, только житель пустыни походил на оглоблю. Он помедлил, а потом повторил жест, едва дотронувшись кончиками пальцев ладони Льва. Дальнейшая беседа походила то на цоканье и щелканье, то на урчание голодного желудка. Лица эймана Ялмари видеть не мог, а вот старик то хмурился, то мотал головой, то разводил руками. Удаган перевел:

— Его племя в дне езды на верблюде. Но он отказывается отвести нас туда. Говорит, должно разрешить племя. Просит, чтобы мы подождали его возвращения в убежище.

— То есть, — тут же вступил Герард, — через день он может вернуться и сказать, что племя отказалось помочь нам? Или не вернуться вообще?

— Да, это так, — подтвердил эйман. — Но на этот случай у нас есть одно средство.

Он снова защелкал и заурчал, несколько раз ткнул в небо, потом себе в грудь, затем в старика и сплюнул. Старик задумался. Тоже сплюнул и пронзительно свистнул. Вскоре из быстро сгущающихся сумерек к ним выехал белый верблюд. Старик снял с него накидку из верблюжьей шерсти и накинул себе на плечи, после чего ловко взобрался в седло и поехал вперед.

— Я объяснил ему, что племени будет выгодно пустить нас. Мы хорошо заплатим за верблюдов, лошадей отдадим даром. Но чтобы старик точно вернулся, я заключу с ним договор. Сейчас он ведет нас в убежище.

— Лорс бесплатно?! — возмутился Шрам.

— Лошади не ценятся здесь, — объяснил Удаган. — Даже лучшие. Хотя можешь отправить один десяток солдат обратно, чтобы они доставили этих великолепных животных в сигнальную башню.

Майор только зло выдохнул.

Они блуждали среди черных глыб и низких кустов до заката. Когда впереди замаячили ветвистые пальмы, лишь краешек солнца виднелся над горизонтом. Ялмари насчитал семь деревьев, окружающих небольшой участок. Старик уверенно въехал внутрь этого круга, после чего спрыгнул на землю, мягко, как кошка, приземлившись на ноги и руки, и стукнул верблюда по крупу, прогоняя его.

Не успели люди спешиться и расседлать коней, как посреди полянки пылал огонь. Старик суетился возле костра, делая вид, что не замечает чужеземцев. Почти одновременно угасли солнечные лучи. Теперь за пределами пальм стояла непроглядная тьма.

Раздалось испуганное ржание, и на поляну ступил эйм-лев. Огромная кошка, лишь на локоть меньше, чем их лошади, степенно прошла мимо замерших людей и положила к ногам Удагана тушу антилопы. Затем эйм облизнул окровавленную пасть и беззвучно скрылся в темноте.

— Никогда не слышал, что львы охотятся. — Ялмари первым пришел в себя.

— Львы не охотятся, потому что у них есть прайд. Львицы приносят добычу главе семьи, — пояснил Удаган. — У эйма нет пары, нет семьи, так что он охотится.

— И для тебя тоже. Очень удобно, — заметил Етварт, предварительно приказав «волкам» заняться дичью.

— Всё, что он делает, — делает для меня, — посмеялся эйман. — Это и есть я!

Старик что-то пощелкал Льву, и тот перевел:

— Он говорит, мы можем спокойно спать. Это убежище, внутрь не войдет ничего, что нам повредит. И еще: желающие могут спать в гнезде, — он показал на пальму. Говорит, там удобно, просторно.

Старик полез на дерево и вскоре положил к костру три небольших круглых сосуда и связку длинных красных плодов.

Лев повернулся к нему и протестующе защелкал, грозно хмурясь, а затем несколько раз рубанул воздух. Старик спорил, но вскоре сдался, обреченно кивнул и сел на землю, сложив ноги перед собой. В его руках откуда ни возьмись оказался нож. Удаган сел напротив и достал меч. Он первым сделал надрез на запястье, алая струйка змейкой скользнула вниз. Затем то же самое сделал старик. После этого Удаган макнул меч в кровь старика, а тот опустил кинжал в кровь Льва. Эйман опять засвистел и защелкал, указывая на меч. Старик морщился, прятал взгляд, вздыхал. Удаган поднялся и спрятал оружие.

— И что это было? — подал голос Тагир.

После ссоры возле ущелья он присмирел, за всю дорогу его почти не слышали.

— Старик принес еду. Но прежде чем мы съели ее, я потребовал, чтобы мы принесли клятву: если мы навредим друг другу, жестокая кара постигнет изменника.

— На самом деле постигнет? — уточнил Тагир.

— А что думаешь, я шутить буду? — выразительно вытаращил глаза эйман. — Зря кровь свою проливать? Кстати, в этих штуках, — Удаган указал на сосуды, — молоко антилопы. Не представляю, как им удается их подоить. А сок этих плодов добавляют в воду. Она становится вкуснее. — Лев подмигнул Ялмари.

Попировать им не дали. Лошади жалобно заржали, и на этот раз Удаган вскочил.

— Лошадей к огню, быстро!

Едва они выполнили его приказ, как тьма за кругом пальм наполнилась светом желтых глаз и противным человеческим смехом.

— Ч-что это? — чуть заикаясь, поинтересовался Герард, оглядываясь. — Их явно взяли в кольцо.

— Всего лишь гиены, — невозмутимо ответил Шрам. — Чем быстрее мы бросим им кости, тем лучше.

— Вряд ли им хватит костей, — возразил Удаган. — Выглядят они очень голодными. В любом случае на нас не нападут, — успокоил он напоследок. — А вот помешать выспаться — могут.

Ужин прошел под аккомпанемент воя и хохота, звучавших из тьмы. Гиены устроили драку, когда Лев швырнул им остатки пищи, но и после этого не ушли, наблюдая за людьми.

— Ладно, отбой, — скомандовал Шрам.

Он отошел к «волкам», отдавая распоряжения по поводу ночной стражи.

— Меня разбудите перед рассветом, — попросил его Удаган, устраиваясь у костра и накидывая на голову одеяло.

Старик опять исчез на пальме. Чуть помедлив, за ним подался и Тагир. Люди укладывались. Ялмари собирался лечь на земле, но что-то не давало покоя. Сев спиной к костру, он снова вгляделся за деревья, туда, где бесновалась стая гиен. Его не покидало чувство, что кто-то следил за ним оттуда. Следил не за людьми и эйманами, а именно за ним. Но как он ни старался, так и не смог никого различить.

Подождав немного, он постелил плащ. Прежде чем улечься, вновь посмотрел во тьму и сердце стало биться быстрее: среди желтых глаз он увидел пару алых точек.

Примечания

2

Зара, если верить Священным книгам, был первым святым, по молитве которого Эль-Элион зажег камни, которые метали баллисты в противника, осаждающего родной город священника. С тех пор те, кто обучался боевой магии, обращались за помощью к этому святому, а круглые камни для баллисты назвали камнями Зары. В церкви Кашшафы этого святого считают боевым магом древности.

1

Эйманы — народ, живущий одновременно в двух сущностях: животного и человека. «Человеческая» половина опасна не более, чем любой человек. Животному-эйму нельзя смотреть в глаза, мгновенная смерть. Эйманами могут быть только мужчины, женятся они на обычных женщинах, рождаются только мальчики. Подробнее см. романы «Ошибка Всевышнего», «Дары Всевышнего».

2

Здесь и далее — стихотворения Генриха Фауста.

1

Игра, напоминающая шахматы.

2

В церкви Хранителей Гошты три ордена: Духовный — заботятся о пастве, совершают обряды в церкви и проповедуют там же; Магический — объединяет магов; Избранных — странствуют, совершая добрые дела и проповедуя, всегда скрывают лицо.

3

Для большинства служителей церкви Хранителей Гошты высший ранг — Мудрый священник, Мудрый маг или Мудрый избранный. Из Мудрых избирается глава ордена, которого называют Высоким.

1

Чарпад — пустыня на востоке Энгарна.

1

Лорсы — особо обученные лошади.

2

Лац Печальник — святой Истинной церкви, горько оплакивавший грешников, так что они при виде его скорби оставляли грехи и возвращались к Богу. Отличался аскетической жизнью, самопожертвованием.

1

Трость — мера длины, приблизительно 2 м.