Полная версия
одной корзине.
Она прошла в спальню. Отодвинула тяжёлый дубовый комод, который никто не
смог бы сдвинуть в одиночку, но страх придал ей сил. За комодом доски пола
отличались по цвету — новее остальных.
Клэр упала на колени, поддела половицу кухонным ножом. Та со скрипом
отошла.
В тайнике лежал промасленный свёрток. Внутри — кольт «Миротворец», два
запасных барабана и мешочек с золотыми монетами. Старые деньги, которые
они копили на расширение ранчо.
Револьвер был тяжёлым, знакомым. Били чистил его каждый субботний вечер за
этим самым столом. Клэр взвела курок. Металл щёлкнул громко, эхом отдаваясь
от стен. Звук собственного оружия заставил её вздрогнуть, но затем пришла
странная уверенность. Она зарядила все три барабана.
3. Решение
Она вышла на улицу. Эмма сидела на камне у ворот, обняв тряпичного зайца, и
смотрела вдаль.
— Мама, я хочу пить, — сказала она.
Клэр посмотрела на флягу — воды осталось на донышке. До города обратно путь
неблизкий, а впереди — неизвестность.
Из-за холма показался столб пыли. Телега старика Маккензи. Он вёз воду из
дальнего источника.
Клэр вскочила в седло, подъехала к нему.
— Томас, дай мне твою лучшую лошадь.
Старик снял шляпу, увидев её лицо.
— Клэр, детка, твой муж...
— Я знаю, — перебила она. — Дай лошадь. И немного воды.
— Куда ты собралась? Там банда Холлоуэя. Они убьют тебя!
— Или я убью их, — спокойно ответила Клэр. — У меня дочь, Томас. Я не могу
сидеть в городе и ждать новостей.
Маккензи молча отвязал от повозки мышастого мерина — быстрого и
выносливого.
Клэр напоила свою лошадь, дала глоток Эмме.
— Слушай меня внимательно, — она присела перед дочерью, взяла её за плечи.
— Ты поедешь с мистером Маккензи в город. Найдёшь шерифа Харпера.
Скажешь ему, что мама поехала искать папу. Ждите нас. Поняла?
Эмма кивнула, слёзы покатились по грязным щекам.
— А ты привезёшь папу?
— Я приведу его домой, — твёрдо сказала Клэр. — Что бы ни случилось.
Она поцеловала дочь, помогла ей забраться в телегу к старику. Помахала рукой.
И развернула мерина на север, туда, куда вели десятки свежих лошадиных
следов, оставленных отрядом Холлоуэя.
Солнце садилось, окрашивая небо в цвет запёкшейся крови. Клэр пришпорила
коня, растворяясь в тенях наступающей ночи. Она больше не была просто женой
стрелка. Она становилась оружием.
Глава пятая
След в пыли
Она ехала всю ночь.
Луна висела над прерией, как тусклая монета, света едва хватало, чтобы
различать дорогу. Клэр не зажигала фонарь — он выдал бы её раньше, чем она
успела заметить опасность. Она полагалась на зрение, чутьё и старого мерина, который, казалось, понимал её без слов.
Следы отряда Холлоуэя читались даже в темноте. Десятки копыт втоптали сухую
землю в глубокие рытвины, ломали траву, оставляли за собой шлейф пыли, оседавшей на листьях кустарника. Клэр читала эту дорогу, как книгу. Они не
спешили — ехали шагом, с остановками. Значит, у них был пленник. Или
раненый.
Она вспомнила лицо Джейка — бледное, испуганное, когда он вывалился из
седла у их крыльца. Она не знала, где Били, но была уверена: если он жив, он
рядом с ними.
К рассвету следы разделились. Основной отряд уходил в горы, небольшая группа
свернула к старому форту. Клэр остановилась, привязала коня, спрыгнула на
землю. Присела на корточки, всматриваясь в землю.
Один из следов был глубже остальных — будто конь нёс двойной груз. Края
чёткие, не осыпавшиеся. Здесь проехали всего несколько часов назад.
Она подняла голову к горам. Там, где небо встречалось с землёй, проступала тонкая линия хребта. Она знала эти места — Били водил её на охоту в предгорья, показывал старые тропы, рассказывал о золотых жилах, которые разрабатывали испанцы.
Теперь она поняла, куда он её вёл.
«Мальчишка, знающий тропу», — вспомнила она слова Джейка. Если Холлоуэй
взял Били как проводника, они идут к старому руднику. Туда, где золото лежит
под землёй, а каждый, кто пытался его забрать, умирал странной смертью.
Клэр сжала рукоятку револьвера. Холод металла успокаивал. Она оставила следы
к форту и направила мерина в горы.
Дорога становилась круче. Копыта скользили по камням, мерин ворчал, но
упрямо двигался вперёд. Клэр не жалела его — каждое мгновение могло стать
решающим.
Через час она учуяла запах. Горелый можжевельник. Она спрыгнула, привязала
коня в тени старого дуба и пошла пешком, ступая бесшумно.
Она подобралась к краю скалы и выглянула.
Внизу, в небольшом каньоне, горел костёр. Вокруг — десять, двенадцать
человек. Вооружены, но расслаблены. У костра стоял невысокий человек в
чёрном сюртуке, с седыми висками. Он что-то говорил, но слов не было слышно.
А рядом на камне сидел Били. Живой.
Клэр прижала кулак к губам. Он сидел свободно, не связанный, но плечи
опущены, голова наклонена — выглядел сломленным. Но она знала его слишком
хорошо. Его пальцы касались ножа за поясом.
Он ждал.
Клэр отползла, вернулась к коню. Села, прислонившись спиной к стволу дуба.
Она не знала, что делать. Напасть сейчас — убьют вместе с Били. Вернуться за
помощью — они уйдут, она потеряет след.
Она прижалась лбом к шее мерина, чувствуя его тепло, пока сердце не перестало
бить в рёбра. Когда дыхание выровнялось, она подняла голову и посмотрела в
сторону костра.
Она будет ждать. Смотреть. И когда подвернётся шанс — она ударит. Тихо.
Точно.
Без предупреждения. Как змея.
Глава шестая. Гвоздь, кровь и ржавчина
Он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.
— Эй, ты! Очнись!
Джейк открыл глаза. Над ним стоял охранник — широкоплечий, с обветренным
лицом и редкими зубами, которые он скалил в ухмылке. От него разило
дешёвым виски и табаком.
— Ты чё, сдохнуть решил, пока твой братец по горам бегает?
Джейк попытался сесть, но плечо взорвалось болью. Он зашипел, сжал зубы и
рухнул обратно на койку.
— Заткнись, — выдавил он.
— Смотри-ка, заговорил, — охранник рассмеялся, повернулся к напарнику, который сидел у двери и чистил нож. — Слышишь, Хэнк? Ожил наш красавчик.
А я уж думал, придётся его закапывать.
— Заткнись, Крис, — ответил тот, не поднимая глаз. — Хватит дразнить
раненого. Холлоуэй сказал — кормить и поить. Не доводи до греха.
— Да какой из него грех? — Крис сплюнул на пол и пихнул Джейка ногой. —
Одно плечо, и то гнилое. Сдохнет через пару дней, вот увидишь.
Джейк закрыл глаза. Боль пульсировала в плече, и каждый удар сердца отдавался
в нём глухим эхом. Он не знал, сколько прошло времени. Казарма была сырой и
тёмной, за решётками единственного окна стоял серый день.
Голос Хэнка донёсся издалека:
— Ты бы лучше помолчал. Если он правда умрёт, Холлоуэй тебя самого на
скелет пустит. Ты его заложника угробил.
— Я и пальцем его не трогал! — возмутился Крис. — Сам подохнет от грязи.
— Плечо надо перевязать, — сказал Хэнк и встал. — Сходи за бинтами. И за
водой.
Крис нехотя вышел, хлопнув дверью. Джейк приоткрыл глаза. Хэнк стоял у
двери, вертел нож в руках, но смотрел не на него — куда-то в пустоту, будто о
чём-то думал.
Джейк перевёл взгляд на пол. Там, где лежал Били перед уходом, осталась
небольшая щель между досок. Он помнил, как брат ковырялся там. Помнил, как
Били что-то спрятал в сапог.
Он попытался приподняться на локте, чтобы заглянуть под койку, но боль
пронзила плечо, и он вскрикнул, падая обратно.
— Лежи, — сказал Хэнк, не оборачиваясь. — Не дёргайся.
— Мне надо... — Джейк сглотнул сухим горлом. — Воды.
Хэнк вздохнул, подошёл к нему, налил из фляги в кружку. Протянул. Джейк
взял дрожащей рукой, обжигая пальцы о металл. Он сделал глоток.
— Ты видел моего брата? — спросил он.
— Видел, — Хэнк пожал плечами. — Ушёл с отрядом. Выглядел хреново, но
живой. Не знаю, что он задумал, но Холлоуэй ему верит. А это значит, что твой
брат либо очень умный, либо очень глупый.
— Он умный, — сказал Джейк и почувствовал, как в груди появилась странная
уверенность. — Он всегда был умным.
Хэнк ничего не ответил. Он вернулся на своё место и уставился в стену.
Джейк закрыл глаза. Ему нужна была та доска. Гвоздь. Если Били оставил ему
оружие, пусть даже ржавый гвоздь — это был шанс.
Он лежал неподвижно, считая дыхание. Слышно было, как за дверью ругаются
Крис и кто-то ещё. Потом шаги затихли. В казарме остался только Хэнк, который, кажется, задремал у стены.
Джейк открыл глаза. Он медленно, стараясь не шуметь, спустил ноги с койки.
Оступился, упал на колени. Плечо заныло, но он закусил губу, чтобы не
вскрикнуть. Он протянул руку к доске — той самой, которую вскрывал Били.
Сунул пальцы в щель.
Ничего. Пусто.
Он попытался ещё раз, глубже, чувствуя, как пальцы скользят по сырому дереву.
И вдруг наткнулся на что-то твёрдое — небольшое, гладкое.
Он вытащил это.
Гвоздь. Толстый, ржавый, с зазубринами на шляпке. Джейк сжал его в кулаке.
Острый край впился в мякоть ладони, прокалывая кожу до крови. Тёплая
струйка скользнула по запястью. Но это была хорошая боль. Настоящая.
Он спрятал гвоздь в рукав и с трудом забрался обратно на койку. Закрыл глаза и
постарался дышать ровно, как будто всё это время просто лежал без сознания.
Снаружи зашумел ветер, и где-то вдалеке заржала лошадь. Губы Джейка
дрогнули в слабом подобии улыбки, когда он почувствовал холод металла на
запястье.
— Брат, — прошептал он, — ты знал, что я найду это.
Ему оставалось только ждать. Ждать, пока охранники сменятся, или пока в
форте станет тише. Ждать, когда он сможет вытащить этот гвоздь и применить
его. Он не знал, что именноон будет делать, но в груди шевелилась надежда.
Били оставил ему не просто оружие — он оставил ему выбор.
И Джейк решил, что в этот раз он не провалится.
Он сжал гвоздь в рукаве, ощущая, как ржавчина въедается в кожу.
Ждать. Только ждать.
Он готов. Или нет — теперь уже всё равно.
Глава 7
1 Тень за скалой
Она лежала на плоском камне, вжавшись в шершавый известняк, и смотрела
вниз, в каньон. Прошло уже полчаса с тех пор, как она заняла позицию. Плечи
затекли, колени онемели от неподвижности. Глаза слезились от напряжения, пытаясь пробить темноту.
Внизу отряд готовился к ночлегу. Двое бандитов раскладывали одеяла, третий
возился у костра с котелком. Холлоуэй сидел чуть в стороне на сложенном седле,
рассматривал карту при свете небольшого фонаря. Били сидел рядом с Тохо —
мальчик жевал сухарь, не поднимая глаз, а Били смотрел куда-то в темноту, за
границу света, туда, где заканчивался каньон и начинались горы.
Клэр перевела дыхание. Она знала, что должна ждать. Ждать, пока они уснут.
Ждать, пока сменятся часовые. Но в груди пульсировала одна мысль: он близко.
Так близко, что она могла бы окликнуть его, если бы не боялась, что её голос
выдаст их обоих.
Она перевела взгляд на другую сторону каньона. Там, у лошадей, стоял один из бандитов — широкоплечий, в грязной куртке. Он возился с подпругой, поправлял седло, и свет костра падал на его спину, делая его идеальной мишенью. Расстояние — не больше тридцати ярдов.
Клэр медленно вытащила кольт. Холод металла привычно лёг в ладонь. Она
взвела курок беззвучно, как учил Били, и прицелилась, целясь чуть выше
лопаток, туда, где под рёбрами бьётся сердце.
Палец лёг на спусковой крючок.
Она знала: если выстрелит, шум разнесётся по каньону, и остальные бандиты
ринутся в укрытие. Но если она убьёт его тихо — ножом, — то сможет убрать
ещё одного, пока они не заметили. Она могла бы подползти ближе. Но для этого
нужно было оставить позицию и пересечь открытое пространство.
Она колебалась.
И в этот момент, прямо над её головой, раздался шорох. Совсем рядом — сухой, чёткий, как шаг по осыпи.
Клэр замерла. Сердце остановилось на мгновение, потом ударило с новой силой, разгоняя кровь по жилам. Она не шевелилась. Только пальцы сжались на
рукояти, и она задержала дыхание, вслушиваясь в ночь.
Шорох повторился — ближе, чуть левее. Кто-то стоял на скале, прямо над ней, и
его тень легла на камень, сливаясь с её собственной.
Клэр медленно, не делая резких движений, повернула голову и подняла глаза
вверх. Заострённый силуэт, чёрный на фоне неба. Он был выше её, но она
видела, что он не держит оружия. Руки опущены, плечи слегка ссутулены, голова наклонена — он смотрел вниз, в каньон, на отряд Холлоуэя.
Она вглядывалась в тёмное лицо, пытаясь разглядеть черты. И вдруг узнала его.
Тохо.
Мальчишка стоял над ней, молчал и смотрел на костёр. Он даже не повернул
головы, когда заметил её движение. Он просто стоял и ждал.
Клэр сглотнула, медленно убрала палец со спускового крючка и опустила кольт.
Она не знала, что он задумал. Не знала, на чьей он стороне. Но он знал, где она.
И он не подал сигнала.
Она ждала.
Тохо повернул голову, и в темноте блеснули его глаза — чёрные, внимательные, без страха.
— Ты женщина Били, — сказал он почти без акцента, шёпотом, которого едва
хватило, чтобы долететь до неё.
Клэр не ответила. Только сжала кольт сильнее, готовясь к тому, что он мог
крикнуть.
Но он не крикнул. Он опустил голову, и его голос стал чуть тише:
— Они пойдут к руднику завтра на рассвете. Там — старая тропа, где только
один человек может пройти. Если ты хочешь помочь ему — не стреляй. Ты
выдашь себя и убьёшь нас всех.
Он замолчал, глядя вниз, на костёр, где Били сидел неподвижно.
— Били знает, что ты здесь, — добавил Тохо. — Он заметил твою тень, когда ты
поднималась на скалу. Он сказал мне, чтобы я пришёл сюда и сказал тебе: жди.
Решать будет он.
Клэр медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. И плечи
впервые за ночь опустились под тяжестью револьвера, который она так и не
выстрелила.
— Он знает, что я здесь? — переспросила она.
— Он знает больше, чем вы думаете, — сказал Тохо. — Теперь иди. Спускайся с
другой стороны. Через три часа они сменят часового. У тебя будет время уйти в
горы и встретить его на тропе.
Он развернулся и так же бесшумно, как пришёл, исчез за гребнем скалы.
Клэр осталась одна.
Она прижалась спиной к холодному камню, глядя в ночное небо, и считала
звёзды, чтобы успокоиться. Мальчишка был прав. Ей нужно было ждать. Ждать
и верить, что план Били сработает.
Она убрала кольт, поднялась на ноги и, пригибаясь, начала спускаться с
противоположной стороны каньона.
Она не знала, что ждёт её там, но внутри неё больше не было страха. Была только
холодная, твёрдая уверенность, что она делает всё правильно. Что бы ни
случилось, она будет рядом, когда он позовёт.
А он позовёт. Она знала.
Глава восьмая. Узкая тропа
1. Рассветная тишина
Они выступили затемно, когда небо на востоке только начинало светлеть —
бледная полоса, похожая на старый шрам. Холод стоял такой, что пальцы
немели, и каждый выдох превращался в облачко пара, мгновенно уносимое
ветром.
Холлоуэй ехал впереди, слегка ссутулившись в седле. Его сюртук был застёгнут
на все пуговицы, и Били знал, что под ним скрывается револьвер. Он не знал, где именно, но чувствовал, как металл давит на поясницу Холлоуэя при каждом
движении.
Рядом с ним, на втором месте, ехал Тохо. Мальчишка молчал, и его глаза были
прикованы к скалам, где в предрассветном сумраке проступали едва заметные
знаки — не рисунки, не буквы, а какие-то геометрические фигуры, которые
Били не мог разобрать. Но Тохо видел их. Он вёл.
Били ехал третьим. За ним растянулась цепочка бандитов — десять человек, по
двое в ряд, но на узкой полке, где кончилась дорога и началась тропа, они
сбились в гуська. Лошади шли с трудом, копыта скользили по мокрым от росы
камням, и слышно было, как кто-то сзади ругается сквозь зубы, пытаясь
удержать коня от края обрыва.
Били смотрел вперёд, но краем глаза отмечал всё, что происходит сзади. Он
знал, что должен запомнить слабые места. Он заметил одного — молодого
парня, который держался позади всех, сжимая рукоятку револьвера так сильно, что пальцы побелели. Он нервничал. Нервничал сильнее других. Это был слабый
нерв, и Били запомнил его.
Он опустил руку к сапогу, проверил нож. Лёгкое нажатие — лезвие было там, холодное и готовое. Он сунул руку обратно и снова перевёл взгляд на Тохо.
Ветер дул с гор, холодный и сухой, обжигая лицо. Били знал, что начинается
самая опасная часть пути. И он чувствовал, что времени осталось мало.
2. Бутылочное горлышко
Тропа сузилась.
Сначала это было незаметно — просто дорога стала чуть уже, и плечи задевали
за скалы. Потом она превратилась в карниз, где с трудом могла пройти одна
лошадь. Слева поднималась отвесная стена, справа — обрыв, теряющийся в
тумане. Камни были влажными от росы, и каждый шаг казался скользким.
Холлоуэй поднял руку, и отряд остановился.
— Дальше пешком, — сказал он, не оборачиваясь. — Лошади не пройдут.
Оставьте их здесь.
Он первым спрыгнул с коня, передал поводья одному из бандитов. Остальные
начали спешиваться. Оружие пришлось держать в руках или закидывать за
спину — ремни мешали, а на узкой тропе не было места для лишних движений.
Били слез с коня, привязал его к скале, проверил нож. Он знал, что это его
момент. Если он упустит его сейчас — следующего шанса может не быть.
Он подошёл к краю тропы и заглянул вниз. Туман клубился в ущелье, но в
глубине угадывалась тёмная полоса — дно. С такой высоты даже камень, упавший из рук, не долетел бы до земли живым.
Он перевёл дыхание и двинулся за Холлоуэем.
3. Первый ход
Они пошли по карнизу — Тохо впереди, Холлоуэй за ним, Били следом.
Остальные двигались гуськом, и каждый шаг отдавался эхом, отражаясь от
скалы. Ветер заглушал голоса, и слова звучали глухо, как сквозь воду.
Били чувствовал, как холод пробирается сквозь куртку, как пальцы немеют на
рукоятке ножа. Он шёл, не поднимая глаз от ног впереди идущего, чтобы
случайно не споткнуться.
Внезапно снизу, из глубины ущелья, донёсся звук. Громкий, пронзительный
визг — испуганная лошадь. Он разнёсся эхом по скалам, подхваченный ветром.
Один из бандитов сзади резко обернулся на шум, потерял равновесие на
скользком камне и толкнул соседа. Тот вскрикнул, замахал руками, пытаясь
удержаться, и рухнул на колени, едва не свалившись в пропасть. Началась
суматоха. Кто-то закричал, кто-то рванулся вперёд, пытаясь помочь, но узкая
тропа не позволяла развернуться.
Холлоуэй обернулся, прикрикнул:
— Стоять! Не двигаться!
Голос его прозвучал резко, но Били уловил в нём нотку паники. Он пришпорил
коня, приближаясь к Холлоуэю, но конь заупрямился, почувствовав страх
хозяина. Тогда Били соскочил с него и шагнул вперёд, сокращая расстояние до
главаря вплоть до двух шагов.
— Ты, — сказал он, глядя в затылок Холлоуэя. — Стой.
Холлоуэй обернулся, но не успел ничего сказать — Били уже был рядом.
4. Решение Били
В этот момент хаоса, когда люди теснились на карнизе, боясь пошевелиться, Били понял, что медлить нельзя. Если они пойдут дальше кучей — любой
выстрел вызовет панику, и тогда погибнут все. Он должен был разделить их.
Сделать что-то, чтобы разрушить этот хрупкий порядок, который держал
Холлоуэй.
Он шагнул вперёд, оказавшись вплотную к главарю, и почти коснулся его плеча.
— Сейчас, — прошептал он едва слышно.
И в тот же миг его рука с ножом взлетела, как змея. Лезвие легко прошло сквозь
плотную ткань сюртука, коснувшись тёплой кожи живота. Били прижался к
нему, почти вплотную, и другой рукой схватил за локоть, притягивая к себе.
— Ни звука, — прошептал Били в самое ухо, перекрывая ветер. — Одно слово
— и ты летишь вниз вместе со мной. Прикажи им бросить оружие.
Холлоуэй замер. Его глаза расширились, но голос не дрогнул:
— Ты сумасшедший.
— Возможно, — ответил Били, — но я не умру здесь. Прикажи им.
Холлоуэй поднял руку, жестом призывая своих людей к тишине. Те, кто ещё не
понял, что произошло, начали медленно опускать оружие, повинуясь его жесту.
— Бросьте оружие! — рявкнул Били, и голос его резанул воздух, как выстрел. —
Вы не сможете стрелять, не убив его. А если вы убьёте его, вы не выберетесь с
этой тропы. Бросьте оружие, и я не трону его. Обещаю.
Бандиты замешкались, но повиновались. Они начали медленно опускать
винчестеры на землю, боясь спровоцировать выстрел.
Били перевёл дыхание.
— Теперь отойдите на десять шагов вперёд, — отрезал он. — Все. И не
оборачивайтесь.
Они двинулись, медленно, неохотно, но всё же пошли. Били стоял, не отпуская
Холлоуэя, и смотрел, как они удаляются. Он знал, что времени у него мало. Как
только они окажутся в безопасности, они начнут стрелять. Но ему нужно было
только одно — выиграть время. Чтобы его жена могла уйти.
Он сжал нож и прижался к спине Холлоуэя, чувствуя сквозь лезвие биение его
сердца.
— Спасибо, что привёл меня сюда, — сказал он тихо, — теперь я знаю дорогу.
Он не знал, что будет дальше, но он был готов.
Глава девятая. Замочная скважина
Казарма пахла сыростью, гнилым деревом и кровью. Собственной кровью, которая уже начала засыхать на повязке, и кровью, которая ещё не пролилась.
Джейк лежал неподвижно, сжимая гвоздь в рукаве. Ржавое остриё впивалось в
кожу, но он не разжимал пальцев. Он ждал. Считал удары сердца, шаги за
дверью, дыхание Хэнка, который снова задремал у стены.
Крис вернулся через час. Он был пьян — не так, чтобы шататься, но достаточно, чтобы голос стал громче, а движения резче. Он толкнул дверь ногой, вошёл, гремя ведром, и швырнул его в угол.
— Вода, — буркнул он. — Пей, пока не кончилась.
Джейк не шевелился.
— Я сказал, вода! — Крис подошёл и пнул его ногой.
Джейк застонал, притворяясь, что очнулся. Он сел на койке, свесил ноги. Крис
наклонился, чтобы поднять ведро, и в этот момент его нога поскользнулась на
