Воспоминания о письмах

Рикша остановился у открытых ворот. Нянь Цзи заплатила ему и сошла на ровную землю. Выглянуло солнце, освещая тёплым светом улицу, и поместье вдруг показалось Нянь Цзи приветливым. Брови её разгладились, и уголки рта приподнялись. Нянь Цзи хотела полагать, что каким-то чудесным образом вернулась на годы назад, и сейчас просто приехала гостить к Цзян Жуй Сянь, пока отец и мать ведут беседы с господином Цзян и его женой, а Лэ Нин играет на заднем дворе с молодым господином Цзян.

Помимо неё у ворот к поместью были и другие гости, прибывшие либо на рикшах, либо на блестящих под солнцем автомобилях. И все эти гости так же спешили к воротам, желая поскорее попасть на приём семьи Цзян и поздравить с девятым днём рождения младшего сына своего главнокомандующего.

***

Наконец Нянь Цзи оказалась внутри поместья, прежде прошагав по широкой дорожке из гравия, показала поприветствовавшему слуге приглашение и повесила пальто в прихожей.

Внутри поместье сверкало и блистало. Высокие позолоченные стены главного зала, где и собирались все гости, украшали вырезанные из красной бумаги животные: свиньи, зайцы, львы, кошки и драконы. В каждом углу красовались пышные живые цветы. С двух огромных люстр на потолке и многочисленных настенных канделябров свисала серебряная мишура, напоминавшая стену дождя. Как давно Нянь Цзи не бывала на подобных приёмах! Сияние украшенного зала даже ослепило её в первые мгновения. Остальные гости, привыкшие к подобным приёмам, заняты были друг другом в ожидании хозяев поместья.

Юноши-официанты в белых фраках сновали по залу, предлагая гостям напитки в высоких бокалах, но Нянь Цзи не стала ничего брать. От неизвестного волнения она была не прочь немного выпить, но голова её слегка кружилась, и она чувствовала слабую тошноту. Несколько растерянная, Нянь Цзи даже не предполагала, что собирается делать, пока вдруг не увидала среди гостей Цзян Жуй Сянь. Была Жуй Сянь хрупкой девушкой среднего роста. Чёрные волосы её длиною были чуть выше плеч и слегка вились, напоминая волны. Лицо у неё было худым и слегка вытянутым, губы пухлыми, а ровный нос крупноватым; глаза же её большие светились так, как они обычно светятся у беззаботного счастливого человека. Жуй Сянь непринуждённо болтала с двумя гостями.

Нянь Цзи дождалась, пока Жуй Сянь завершит беседу, и после направилась к ней, но та сама её заметила и, распахнув глаза, поспешила навстречу. Нянь Цзи имела основания считать, что Жуй Сянь совершенно к ней равнодушна, однако теперь уже не была в этом так уверена, ведь выглядела та виноватой, пряча глаза и нервно перебирая пальцы на уровне плоского живота. Остановившись напротив Нянь Цзи, Жуй Сянь промямлила:

— Нянь Цзи… хорошо, что ты всё-таки приехала.

Нянь Цзи не узнала её голоса. Она изумлённо переспросила:

— Неужели ты ждала меня?

— Ждала, — признала Жуй Сянь. Она открыла было рот в желании добавить что-то ещё, но её прервали громкие аплодисменты.

Девушки одновременно повернули головы к небольшой сценке в противоположной части зала, на которой крепился к длинной стойке микрофон. Оказалось, что это господин Цзян с женой и двумя сыновьями наконец появился. Нянь Цзи и Жуй Сянь стояли почти в конце зала, а потому младшего сына за спинами многочисленных гостей им видно не было, зато Нянь Цзи сразу узнала в высоком крепком мужчине с пышными усами господина Цзян, в невысокого роста женщине с собранными густыми волосами и в оранжевом ципао с короткой шубкой, его супругу, госпожу Ли, а в молодом широкоплечем мужчине лет двадцати шести со стриженными тёмно-каштановыми волосами, что был с господином Цзян одного роста, его старшего сына. Нянь Цзи незамедлительно узнала в нём «командующего Цзян» и отвернулась, а в груди у неё сдавило, будто кто-то сжал в кулаке сердце.

Господин Цзян, весело смеясь, поблагодарил гостей за то, что они пришли, а после начал поздравлять сына с днём рождения. Получив подарок от отца, мальчик, стесняясь, выкрикнул «спасибо» и убежал со сценки к другим детям. Господин Цзян ещё немного поговорил о тех хороших вещах, которые ему принёс год с прошлого дня рождения младшего сына. Когда Нянь Цзи вновь осмелилась посмотреть на сценку, она увидела, как господин Цзян потянулся к супруге в желании её обнять, однако та, криво улыбнувшись, отступила. Господин Цзян неловко усмехнулся и продолжил говорить, а, кончив речь, внезапно направился к Жуй Сянь и Нянь Цзи, что обе встретили не без изумления.

Когда он остановился перед ними, у Нянь Цзи безумно заколотилось сердце, будто перед ней скалил зубы голодный тигр. В это же мгновение ноги перестали её держать, и она пошатнулась, но господин Цзян ловко придержал её за локоть.

— Хоу Нянь Цзи… — протянул он, заглядывая ей в лицо. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Простите, Цзян-сяньшэн10[10], — выдавила Нянь Цзи и отстранилась от него. Лицо его стало перед ней размытым пятном. — Я всего лишь не выспалась.

— Действительно? — недоверчиво переспросил он и повернулся к Жуй Сянь, — Вэнь Яо ещё не здесь?

— Я не видела его.

— Тогда позаботься о Хоу Нянь Цзи до его прихода, я должен отойти.

— С радостью, дие11[11].

Господин Цзян странно поглядел на Нянь Цзи, словно что-то взвешивая, но лишь коротко извинился и направился к выходу, где его дожидался угрюмый усатый японец в чёрном костюме, с которым в следующую минуту они удалились из зала.

Нянь Цзи обратилась к Жуй Сянь с вопросом:

— Отчего же мы ждём Цзян-гунцзы12[12]?

— Он говорил, что ему нужно сказать тебе что-то важное.

— Но что же он может сказать? — удивилась Нянь Цзи. — Мы ведь едва знакомы.

— Кажется, это касается твоего брата. Месяц назад я видела его здесь… Но я не хочу тебя обманывать, поэтому больше не спрашивай меня, я совсем ничего не знаю. К тому же Вэнь Яо предупредил, что должен сам поговорить с тобой.

Нянь Цзи меньше всего хотела встречи с ним, но вместе с тем ей было интересно, что такого он может поведать, потому и противиться этой встрече она не стала.

Между ними повисла пауза, и Нянь Цзи наконец вспомнила про шкатулку, которую прихватила с собой из кармана пальто. Она протянула её Жуй Сянь и сказала:

— В таком случае, прошу, возьми это.

— Что это?

— Подарок твоему младшему брату.

— Ах, Нянь Цзи, лучше отдай его матушке!

Вместе они нашли госпожу Ли. Вблизи Нянь Цзи увидела, что эта женщина даже спустя пять лет оставалась такой же красивой и изящной. Её лицо было круглым, как тарелка, брови прямыми и острыми, как кинжалы, а маленькие глаза тёмными и глубокими, как донья колодцев. Она тепло поприветствовала девушек, и Нянь Цзи отдала ей подарок. Госпожа Ли ласково улыбнулась, и морщинки отчётливо заиграли в уголках её глаз. Она сказала, и голос её был низковатым и мелодичным, точно шуршание ветвей в верхушках деревьев:

— Нянь Цзи, ты так мила. Сяо-Фану13[13] обязательно понравится твой подарок.

Нянь Цзи кротко улыбнулась и поблагодарила её. Вдруг госпожа Ли заметила, что вернулся помрачневший господин Цзян, и поспешила к нему. Вместе они отошли от гостей и начали что-то тихо обсуждать, и тут же по залу разлилась медленная чарующая мелодия на пианино, будто специально заглушая их голоса.

Нянь Цзи чувствовала себя всё хуже, поэтому обратилась к Жуй Сянь с просьбой найти уединённое место для отдыха.

— Ты хочешь сбежать? — расстроилась та. — А как же танцы?

Нянь Цзи было отказалась, но не успела, ведь Жуй Сянь помахала кому-то за её спиной. Обернувшись, Нянь Цзи увидела её старшего брата, именем которого было «Цзян Вэнь Яо», как она могла выяснить ранее. Лицо его серьёзное и мрачноватое имело в себе ещё одно невыразимое чувство, сокрытое смелым и вполне живым взглядом больших глаз. Кожа его была чистой и слегка загорелой, нос крупноватым и ровным, а губы длинными и не совсем тонкими. Едва ли можно было не найти его похожим на господина Цзян, его отца, но только если бы тот был гораздо моложе и не носил усы. Нянь Цзи быстро отвела взгляд, Жуй Сянь же обратилась к брату:

— Ты здесь, гэ14[14].

Остановившись напротив девушек, Цзян Вэнь Яо поприветствовал их, а после сказал, всем телом повернувшись к Нянь Цзи:

— Хорошо, что вы пришли, Хоу-сяоцзе.

В голосе его низком и бархатном слышалось странное облегчение. Вэнь Яо имел невозмутимый вид, но всё же руки скрывал за спиной и упорно не глядел Нянь Цзи в глаза.

— Неужели это вы пригласили меня? — с внешним спокойствием предположила она.

— Вы правы, но можете считать, что вас пригласил Лэ Нин, — заявил Вэнь Яо и в следующую же секунду сказал, едва не перебив самого себя, — Должно быть, вы помните меня?

— Простите, но я не помню. Но разве мы не встречались пять лет назад? — со всей учтивостью ответила Нянь Цзи.

— Это… не совсем так, — с паузой проговорил Вэнь Яо. — В прошлом мы с Лэ Нином любили проводить время на заднем дворе этого поместья, куда вы, девочки, заходили очень редко. Зато мы убегали на второй этаж, чтобы посмотреть, чем занимаетесь вы. Поэтому я давно вас знаю, Хоу-сяоцзе… но вы не можете знать меня. Но впервые мы по-настоящему встретились несколько недель назад, разве вы забыли?

— Где же мы могли встретиться? Неужели вы были в Чэньлу?

— Был, — будто нехотя подтвердил Вэнь Яо и наконец взглянул на неё. Он помедлил, прежде чем спросить ещё раз, — Теперь вы можете вспомнить меня?

Его лицо служило Нянь Цзи напоминанием о дне, когда Лэ Нин надолго покинул дом. Теперь она отчётливо вспомнила, как он смотрел на неё из окна автомобиля: виновато и почти с жалостью. Хотя, быть может, таковым она рисовала его в воображении.

— Нет, простите, Цзян-гунцзы, но я совсем вас не помню, — соврала она и обратилась к Жуй Сянь, — Пожалуйста, проводи меня, Жуй Сянь.

Вэнь Яо несколько растерянно опустил голову. Жуй Сянь странно взглянула на него, но ничего не сказала и взяла Нянь Цзи под руку. Они уже развернулись, чтобы уйти, как Вэнь Яо, будто только решившись, позвал:

— Хоу-сяоцзе!..

Нянь Цзи нашла невежливым его проигнорировать, а потому обернулась.

— Я был бы счастлив, если бы вы согласились потанцевать со мной, — с некоторой робостью предложил он.

Ей не составило труда отказать, сославшись на усталость. К лёгкой душе её в этот раз она не соврала. Вэнь Яо не выразил ни единой откровенной эмоции, тем не менее, плечи его слегка опустились, а руки он не знал куда деть.

Жуй Сянь и Нянь Цзи вновь собрались уходить, но их задержала подошедшая госпожа Ли:

— Вэнь Яо, ты уже поговорил с Нянь Цзи?

— Похоже, Хоу-сяоцзе слишком устала для разговоров, нян15[15], — сухо ответил Вэнь Яо. — Сяо-Фана я уже поздравил. Мне нужно ехать в Сидаин, так что передай отцу, что я уехал. И, возможно, на ночь я останусь там.

— Но как же Нянь Цзи?..

— Пусть до завтра останется у нас, — вполне уверенно сказал он. — Тогда я ей всё объясню. Ты должна знать, как много дел в Сидаине в последнее время.

Нянь Цзи не стала спорить и даже обрадовалась возможности остаться хоть на одну ночь в Яньчжоу.

— Я понимаю, — не скрывая разочарования согласилась госпожа Ли. — Но даже если так, всё же постарайся вернуться домой. Сегодня мы будем ужинать вместе с Нянь Цзи, и я хотела бы видеть тебя вечером.

— Я постараюсь, — сказал Вэнь Яо.

Вежливо попрощавшись, он ушёл. Нянь Цзи чуть не осела на пол, но госпожа Ли приобняла её за плечи:

— Так ты устала? Пойдём, я прикажу приготовить тебе комнату, и ты поспишь, хорошо?

У Нянь Цзи закружилась голова, и она ответила не сразу:

— Ли-фужэнь16[16], спасибо за вашу доброту.

— Ох, не зови меня так! — воскликнула госпожа Ли. — Зови меня «Ли-аи17[17]», а я буду звать тебя «Цзи-эр18[18]», ты согласна?

Она говорила столь искренне, что Нянь Цзи совсем не хотела ей отказывать.

— Хорошо, Ли-аи.

— Да, так гораздо лучше, Цзи-эр.

Госпожа Ли погладила её по плечу и повела за собой, но путь до комнаты Нянь Цзи не запомнила. Теперь все мысли её посвящены были загадочным словам Вэнь Яо о том, что это приглашение она получила от Лэ Нина. Ей не терпелось услышать хоть какие-то новости о брате, но с каждой минутой она чувствовала себя всё хуже, и, если бы говорила с Вэнь Яо сейчас, вряд ли поняла всю сущность беседы, потому и не сожалела о его уходе.

ГЛАВА III

Через несколько часов в дверь светлой комнаты, куда госпожа Ли отвела Нянь Цзи, постучали. Оставив письмо к Лэ Нину недописанным, Нянь Цзи поднялась из-за стола и открыла дверь, обнаружив на пороге розовощёкую Жуй Сянь: она была пьяна.

— Вэнь Фан такой очаровательный мальчик, Нянь Цзи! — воскликнула Жуй Сянь и рассмеялась так, будто прозвучала хорошая шутка. — Жаль, что ты так рано ушла! Детишки хотели поиграть со мной, но без тебя было совсем не то! Помнишь, как это было, правда? Когда мы дружили, и к нам приходили соседские дети, чтобы сыграть в «поймай дракона за хвост19[19]»!..

— Жуй Сянь… — протянула Нянь Цзи, — …ты в порядке?

— Конечно! Ты впустишь меня?

В ответ Нянь Цзи молча отступила. Жуй Сянь по-хозяйски вошла и плюхнулась на диван. Она рассмеялась, но вскоре смех сменился горькими слезами. Нянь Цзи опустилась рядом с нею и приобняла, надеясь хоть немного утешить, но Жуй Сянь лишь громче, словно получив позволение, разрыдалась, крепко прижавшись к Нянь Цзи.

Постепенно рыдания обратились всхлипываниями. Жуй Сянь осторожно отстранилась от Нянь Цзи, и теперь её лицо было краснее яблока, а к влажным щекам и губам прилипли волосинки. Ласковым движением Нянь Цзи провела пальцем по её вискам, и Жуй Сянь не отводила от неё умоляющего взгляда.

— Я помню всё, Нянь Цзи, — хриплым голосом призналась она и вздохнула. — Я думала, что поступила правильно, но, встретив тебя сегодня, просто не могла перестать чувствовать себя виноватой… Почему ты не прогнала меня? Разве ты не ненавидишь меня?

— За что же мне тебя ненавидеть?

Жуй Сянь невесело усмехнулась.

— Я не хотела знать, что это за чувство — такая утрата! И я бросила тебя. Разве я не ужасный человек?

В прошлом Нянь Цзи было обидно, но обиду эту она уже забыла. К тому же пять лет назад они с Жуй Сянь были похожи, как сёстры, но как много изменилось с тех пор! Теперь лишь Жуй Сянь осталась той, кто не испытал никаких бед и лишений, и Нянь Цзи бы пожелала, чтобы так было всегда. Также она полагала, что человек, не раскаивающийся в неправильности своего поступка, предпочтёт ложь и избегание, а не признание вины. Жуй Сянь же сама к ней пришла, потому она ответила:

— Я надеюсь, что ты хороший человек. Спасибо, что пришла ко мне, Жуй Сянь. Это говорит мне о большем, чем всё, что ты можешь сказать.

— Я не понимаю, почему ты не ненавидишь меня! — упёрто воскликнула та. — Я бы ненавидела себя. Если бы ты была мной, я бы ненавидела тебя! Ни за что бы не простила, а ты… Почему, Нянь Цзи?.. Ты и правда не винишь меня?

— Это правда. Я бы хотела, чтобы всё было иначе, но тебя я ни в чём не виню.

Губы Жуй Сянь дёрнулись в улыбке, и она опустила голову на грудь Нянь Цзи. Та дышала размеренно, её сердце спокойно билось. Веки Жуй Сянь норовили опуститься, она тихо заплакала и пробубнила:

— Ты не винишь меня, но я себя виню… Если бы ты не вернулась, я бы веселилась больше всех… но я так рада, что ты здесь, — и едва слышно она добавила, — Интересно, что старший брат скажет тебе?..

Нянь Цзи подумала, что её интересует тот же вопрос. Она догадывалась о слабости Жуй Сянь, а потому старалась не шевелиться и не мешать ей засыпать. Вскоре Жуй Сянь в самом деле задремала, и Нянь Цзи, страдая от головной боли и ноющих ног, погрузилась в сон и сама.

***

Были они неловко разбужены служанкой, которая слегка потрясывала их за плечи, а потом одёргивала руку, словно от раскалённой печи. Когда Жуй Сянь первая сонно заморгала, служанка промямлила:

— Сяоцзе… Ли-фужэнь зовёт вас с Хоу-сяоцзе на ужин. Ли-фужэнь просила передать, что уже даже Цзян-шаое20[20] вернулся.

— Брат вернулся? — переспросила Жуй Сянь, нахмурившись. — Сколько времени?

Служанка помялась, но ответила:

— Уже поздно, сяоцзе. Ли-фужэнь уже пару часов назад собиралась звать всех на ужин, но Цзян-шаое ещё не вернулся, а ещё… Ли-фужэнь пришла за Хоу-сяоцзе, но увидела вас вместе и не стала будить.

— Передай матушке, что мы скоро придём, — приказала Жуй Сянь и добавила, — Можешь идти. Поможешь мне после ужина умыться.

Нянь Цзи отдохнула, потому чувствовала себя лучше. Поднявшись, она пригладила выбившиеся из пучка пряди и огладила ципао, чтобы оно ровно облегало талию и округлые бёдра. Жуй Сянь поправила блузку и причесалась.

Вскоре они спустились в золотую столовую, тут и там украшенную комнатными растениями. За длинным обеденным столом заседали все члены семьи Цзян. Во всяком случае, так представлялось Нянь Цзи. Однако она сразу заметила, что место слева от главы семьи — господина Цзян — и напротив госпожи Ли пустует, а Цзян Вэнь Яо занимает следующее. Она посчитала, что спрашивать об этом будет слишком нагло, тем более вполне могла ошибаться в своём суждении о том, что Вэнь Яо всё же самый старший сын.

— Ах, Сянь-эр, Цзи-эр, наконец вы пришли! — обрадовалась госпожа Ли и указала Нянь Цзи на место рядом с собой.

Жуй Сянь устроилась справа от Нянь Цзи и улыбнулась сидящему напротив младшему брату, которому в день этот исполнилось девять лет. Младший брат её был хорош собой, пусть всё ещё очень мал: волосы его вились, кожа была гладкой и желтоватой, а на правой щеке красовалась яркая круглая родинка. Шёпотом Жуй Сянь объяснила, что звали его Вэнь Фаном. Мальчик разглядывал Нянь Цзи с робостью и любопытством, а всякий раз, когда она даже случайно глядела в его сторону, утыкался в тарелку и принимал самый невинный вид. Смущение его и неприкрытый интерес заставили Нянь Цзи улыбнуться.

Его старший брат же не пытался сделать вид, что её нет за столом. Господин Цзян не желал говорить о трагической гибели Хоу Кай Чэна на поле боя и последующей печальной смерти его жены, потому спрашивал, каково живётся в «грязной» деревне Чэньлу, где и как учился Хоу Лэ Нин после исключения из военной академии. Нянь Цзи удивилась, что ничего из этого ему не было известно, однако скромно отвечала на все вопросы, не замечая, как внимательно её слушает Вэнь Яо. Потом господин Цзян неожиданно справился о её здоровье, и она без раздумий ответила, что хорошо себя чувствует, однако была бледна, как мел, и голос её был тихим, будто мучилась она от ноющей раны.

Служанки принесли десерт. Госпожа Ли подложила Нянь Цзи в тарелку рисовое пирожное и сказала:

— Угощайся, Цзи-эр. Пожалуйста, не бойся нас и не переживай ни о чём. В этом доме никто тебя не обидит.

Нянь Цзи поблагодарила её и надкусила пирожное. В блюдах на этом ужине не было ничего особенного, но ей они показались столь вкусными, словно их приготовили небожители.

По окончании ужина, когда за столом они с госпожой Ли остались вдвоём, Нянь Цзи скромно спросила:

— Ли-аи, но отчего вы так добры ко мне?

На лице госпожи Ли отразились материнская нежность и невыразимая печаль. Она пригладила Нянь Цзи волосы и ответила:

— Ты очень похожа на свою мать… ты её юная копия… — посмотрев в сторону, она негромко вздохнула. — Ты простудилась, Цзи-эр, но ты тепло одета. Скажи мне, ты больна из-за брата?

— Я не знаю, — только и смогла ответить та, будто бы ничего не чувствуя.

Госпожа Ли прижала её к себе и попросила отправляться в комнату и сразу ложиться спать.

— Тебе нужно хорошенько отдохнуть… Бедная девочка! Почему твоя матушка не обратилась ко мне с просьбой?.. Я бы позаботилась о тебе… Ляо Ми Янь всегда была жестокой!.. Ладно, ступай, Цзи-эр, я попрошу приготовить тебе лекарство.

Она позвала служанку и велела отвести Нянь Цзи в светлую комнату, а чуть позже принести лекарство от простуды и стакан тёплой воды.

Однако Нянь Цзи ещё долго не могла уснуть, изнывая в мыслях о брате и невольно представляя, как однажды утром услышит жуткий звон почтальонского колокольчика и получит скорбное письмо о его гибели. Любая её радость, такая неважная, как вкусный ужин, и такая существенная, как благосклонность семьи Цзян, перекрывалась муками в мыслях и беспокойстве о Лэ Нине, точно как за тучами скрывалось солнце.

***

Потому следующим утром Нянь Цзи была не только вялой, но и сонной.

Юная миловидная служанка по имени Сяо Е, шелковистые волосы которой украшала заколка с голубой азалией, предложила ей наряды на выбор. Нянь Цзи растерялась, ведь вся одежда была европейского стиля, в котором она совсем не разбиралась. Заметив её заминку, служанка осмелилась предложить:

— Я могу принести ципао, если вам не нравится, сяоцзе.

Нянь Цзи не сдержала улыбки. Она была благодарна ей за чуткость и без раздумий согласилась.

Сяо Е ушла и вернулась через время с несколькими платьями. Нянь Цзи выбрала длинное, тусклого светло-зелёного цвета ципао без узоров и рисунков. Оделась она сама, давно отвыкшая от помощи слуг, однако спросила у Сяо Е о её умении обращаться с волосами. Получив утвердительный ответ, она попросила собрать ей волосы в аккуратный пучок и уложить чёлку волной, и эту просьбу Сяо Е без пререканий исполнила.

Вместе они дошли до столовой, а после Сяо Е ушла. Нянь Цзи припозднилась, ведь за столом остались только госпожа Ли, Жуй Сянь и Вэнь Фан. Вэнь Фан, впрочем, убежал, стоило ему только её заметить.

— Не вини его за это, — после утреннего приветствия, попросила госпожа Ли. — Сяо-Фан просто стесняется такой прелестной девушки, как ты, Цзи-эр.

— Я не виню его, — улыбнулась Нянь Цзи.

Госпожа Ли бережно коснулась её волос и произнесла с некоторой тоской:

— Ты ещё так юна, Цзи-эр… Скажи мне, тебе ведь пришлось бросить «Девичью школу Яньчжоу»?

— Да, — негромко согласилась та. — Я не доучилась всего год.

— Я бы предложила тебе продолжить учиться, но в твоём возрасте в школы уже не берут…

— Нян, перестань, — подала голос Жуй Сянь. — Пусть Нянь Цзи хотя бы позавтракает. Ты бледна, Нянь Цзи, ты ещё не выздоровела? Вчера матушка рассказала мне, что ты простыла.

Нянь Цзи покачала головой:

— Мне уже лучше, я просто долго не могла уснуть.

Жуй Сянь оживилась:

— Тогда ты можешь читать Вэнь Фану сказки на ночь. Уверяю тебя, это усыпит тебя лучше любой усталости!

Нянь Цзи было согласилась, но госпожа Ли одёрнула дочь:

— Не надо так говорить, Сянь-эр! — и снова обратилась к Нянь Цзи, — Завтракай, потом я хочу поговорить с тобой.

— Но, Ли-аи, — растерянно произнесла та, — а где же Цзян-гунцзы? Разве он не должен поговорить со мной о Лэ Нине?

— Я тоже удивилась, но Вэнь Яо сказал, что у него так много дел! Он уже уехал в Сидаин. Должно быть, он собирается поговорить с тобой вечером.

— Но когда же я вернусь в Чэньлу?

— Неужели ты хочешь вернуться?

Нянь Цзи не смела даже подумать о том, чтобы остаться в поместье Цзян, как, вполне очевидно, намекнула на это госпожа Ли, но её действительно не тянуло обратно в деревню. Тем не менее она не могла ответить ничего иного, кроме убеждения в том, что там её дом.

Услышав это, госпожа Ли заявила:

— Я заставлю Вэнь Яо поговорить с тобой сегодня, так что можешь не волноваться. Когда выздоровеешь, сможешь вернуться домой.

После завтрака она отвела Нянь Цзи в маленькую гостиную, находящуюся по соседству со столовой. В гостиной этой были зелёные стены в полоску и одно огромное окно, сквозь которое солнечный свет падал на красный прямоугольный ковёр и щедро освещал всю комнату. По углам стояли высокие комнатные растения.

— Прежде, чем ты займёшься своими делами, я бы хотела тебе кое-что сказать, — не стала тянуть госпожа Ли, когда они устроились на тугом полосатом диванчике.

— Что же, Ли-аи?

Та взяла её ладони в свои, будто пытаясь их согреть. Пальцы госпожи Ли украшали золотые и серебряные кольца. Она слишком долго молчала, словно ей было тяжело говорить, но вскоре всё же начала: