Аверлон: Война Пяти Королевств

Я не видела, как он умер, я не видела его мёртвым, и эта неизвестность была хуже любой правды. Потому что правда, даже самая страшная, даёт покой, а неизвестность — это яд, который разъедает душу медленно, капля за каплей, день за днём. Я жила надеждой. Жалкой, тонкой, как паутина, но всё же надеждой. Я убеждала себя, что он выжил, что мятежники не убили его, а взяли в плен, что он сейчас где-то там, в подземельях Цитадели, закованный в цепи, но живой. Я цеплялась за эту надежду, хотя умом понимала: это вряд ли возможно. И всё же я надеялась.

«Ты истинная королева Аргариона. Ты дочь принца Эрона. Настоящего Эрона. А я — Дрейк Рендвудский». Я прокручивала его слова в голове снова и снова, и каждый раз они звучали как бред безумца. Как горячечный бред умирающего, который уже не отвечает за свои слова. Дрейк Рендвудский — так звали моего отца, а Эрон утверждает, что это он, что мой отец был принцем. Но если так, если Эрон — это Дрейк, то кто же тогда мой настоящий отец? Принц Эрон? Сын короля Грена? Но моя мать Амелия, она ведь дочь короля Грена. Если мой отец принц то я.… то я...

Эта мысль обрывалась, как струна, натянутая до предела. Я не могла додумать её до конца, не хотела, потому что это означало бы, что я дитя кровосмешения. Ребёнок брата и сестры. Плод греха, который не должен был появиться на свет. От одной этой мысли меня мутило. Желудок скручивало в тугой узел, и к горлу подступала желчь. Это не могло быть правдой. Не могло. Однако, если это так, то это многое бы объяснило…

Но как мне узнать теперь правду, если моя мать неизвестно где? Жива ли она вообще? Успела ли спастись в тот день, когда всё рухнуло? Я надеялась, что она спаслась, что успела оседлать коня и ускакать до того, как мятежники добрались до неё. Эта надежда была такой же тонкой, как и надежда на спасение Эрона, но я держалась за неё. Потому что других надежд у меня не было.

Дверь распахнулась. Двое стражников в тёмных доспехах с фиолетовыми плюмажами на шлемах вошли в мои покои. Их лица были скрыты забралами, и они двигались молча, как бездушные механизмы. Один из них шагнул вперёд и произнёс:

— Принцесса Элира. Его Величество Тёмный Царь требует вас к себе.

Я не стала спрашивать, зачем, не стала сопротивляться. Я пыталась сражаться все эти дни, и все было напрасно. Возможно, пришла пора встретиться лицом к лицу с монстром.

Мои ноги ступали по знакомым коридорам Цитадели Пепла. Здесь всё ещё пахло гарью, а на стенах ещё виднелись следы копоти, в углах ещё лежали обломки камней, которые не успели убрать после штурма. Дворец был ранен. Как и я. Меня вели через анфиладу комнат, и с каждым поворотом сердце колотилось всё быстрее. Я знала этот путь. Меня вели в его кабинет, в кабинет короля Эрона.

Стражники остановились перед массивной дверью. Меня втолкнули внутрь. Мои губы задрожали. Кабинет был тем же, и в то же время совершенно другим. Вот стол, вот камин, чучела зверей вдоль стен, постамент, на котором раньше лежал его меч. Всё было на своих местах, и в то же время всё было не так. Воздух здесь больше не пах мускусом и вином. Не пах им. И это было невыносимо. Я едва сдержалась, чтобы не зареветь прямо здесь, перед ним, перед этим предателем, что сидел в кресле Эрона, как будто имел на это право. Потому что это был не просто кабинет, это была часть его души. И видеть здесь чужака было всё равно что видеть, как кто-то надевает одежду покойника.

Кай сидел за столом Эрона. Он расположился там, как хозяин, откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники. Он поднял голову, когда я вошла, и его бесстыжие глаза встретились с моими. Ярость захлестнула меня с головой. Горячая, ослепляющая, и я, сама не успев подумать, бросилась на него. Мои руки взметнулись, целясь в его лицо, в эти проклятые зелёные глаза, что смотрели на меня с таким спокойствием, словно ничего не случилось. Кай резко встал, и мои запястья оказались зажаты в его руках. Я билась, вырывалась, пыталась ударить его коленом, локтем, головой — чем угодно, но он держал меня крепко, и его лицо оставалось невозмутимым.

— КАК ТЫ МОГ?! — закричала я. Слёзы брызнули из глаз, и я уже не контролировала себя. — КАКАЯ ЖЕ ТЫ ДВУЛИЧНАЯ МРАЗЬ! Я ДОВЕРЯЛА ТЕБЕ! Я ВЕРИЛА ТЕБЕ! А ТЫ... А ТЫ...

Он не отвечал, лишь прижал меня к себе сильнее, обхватив руками, и одним резким движением повалил на стол. Кай нависал надо мной, удерживая мои руки над головой. Я продолжала биться, извиваться, кричать, и слёзы текли по моим щекам, заливая уши, но он просто держал меня, не давая вырваться, и ждал, пока я выдохнусь, пока мой гнев иссякнет, как иссякает шторм, разбившись о скалы.

Мои крики перешли во всхлипы, в тихие, жалобные стоны, и я обмякла на столе. Тогда он осторожно отпустил меня, словно я была диким зверем, который может снова наброситься. Он слез с меня, выпрямился, поправил дублет и отступил на шаг. Я резко спрыгнула со стола и отскочила в угол, потирая затёкшие запястья. Моё дыхание было рваным, сердце колотилось, и я смотрела на него с ненавистью, которая, казалось, могла прожечь его тело насквозь.

— Элира, — заговорил он. — Я понимаю, как это выглядит с твоей стороны. Понимаю, что ты чувствуешь, но все эти дни я пытаюсь рассказать тебе правду. Я пытаюсь показать тебе всё моими глазами, чтобы ты увидела то, что вижу я. А ты всё сопротивляешься!

Я нахмурилась. Мои пальцы всё ещё дрожали, и я сжимала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь.

— О какой правде ты говоришь, Кай? — выплюнула я. — Какую правду ты хочешь мне показать?! Правду о том, что ты убил короля Аргариона? Правду о том, что ты поднял бунт, из-за которого погибли сотни невинных людей? Правду о том, что ты предал короля Вильяма, который тебя любил и доверял тебе?! — Я покачала головой, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Он ведь так тебе верил, Кай. Так тебе доверял. А ты...

Кай усмехнулся. Он провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад.

— А знаешь ли ты, — произнёс он медленно, — что Вильям планировал захватить престол Аргариона через тебя? Знаешь ли ты, что он приказал мне выставить его армию у границ вашего королевства и ждать, пока твой ненаглядный Эрон падёт, чтобы потом твой будущий муж, Гарольд, мог сесть на престол вместе с тобой? Знаешь ли ты, что у него был план — посадить каждого своего ребёнка на отдельный трон? Кастилию — в Брендвуде, Гарольда — в Аргарионе? — Он сделал паузу и заулыбался. — О, наверняка ты не знала. Вижу по твоему удивлённому лицу и хлопающим глазам, что нет.

Я молчала. Вильям? Тот самый добрый, румяный старик? Он планировал использовать меня? Использовать Гарольда?

— Я не верю тебе, — выдавила я наконец. — Король Вильям не мог... Он был...

— Добрым? — перебил Кай, и его усмешка стала шире. — О да, он был добрым. Добрым, как змея, что греется на солнце, прежде чем ужалить. — Он шагнул ко мне и наклонился, заглядывая мне прямо в глаза. — Как видишь, юная принцесса, жизнь показала тебе, что может скрываться за маской добряка. Ты ведь и не думала, что Тёмным Царём мог оказаться я? Ведь так? О, я помню тот день, когда я снял шлем перед тобой. Помню твой безмолвный взгляд. Помню, как ты побледнела. Вот точно так же — он понизил голос, — и старый добряк Вильям скрывался за маской добродушного дедушки. Лишь твой монстр Эрон не скрывал своих злодейств!

Я не выдержала. Моя рука взлетела сама собой, и пощёчина, которую я отвесила Каю, прозвенела в тишине кабинета. Его голова дёрнулась в сторону, на щеке вспыхнул красный след, и он резко отвернулся, закрывая глаза. Потом Кай тяжело вздохнул, расправил плечи и отступил от меня на шаг.

— Я прощаю тебе это, — сказал он. — В первый и в последний раз, Элира.

Я вскинула подбородок. Моё сердце всё ещё колотилось.

— А то что? — спросила я. — Что ты мне сделаешь?

Кай улыбнулся.

— Я тебя предупредил, — сказал он.

Эти слова подействовали на меня, как красная тряпка на быка. Я сорвалась с места и снова бросилась на него, замахнувшись для нового удара, но он перехватил мои руки, и его пальцы сжались на моих запястьях с такой силой, что я поморщилась от боли.

— Мне не дорога моя жизнь, — прошипела я ему в лицо. — Так что я с удовольствием напоследок одарю тебя ещё одной пощёчиной.

Кай резко оттолкнул меня. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и схватилась за край стола. Он отошёл на несколько шагов, проводя рукой по лицу, и его плечи вздымались от тяжёлого дыхания.

— Да послушай же ты меня, Элира! — воскликнул он, и в его голосе впервые прозвучало отчаяние. — Я не твой враг! Я твой друг! Ты не понимаешь этого, потому что этот извращенец затуманил твой разум! Он отравил тебя, он влез тебе в голову, он заставил тебя поверить...

— Я ясно вижу, что ты предатель, — оборвала я. — Я ясно вижу, что ты лжец. И больше я тебе не верю. Ни единому слову.

Кай покачал головой. Его лицо, обычно такое спокойное и уверенное, сейчас было напряжённым, и на лбу проступила тонкая морщина.

— Элира, Эрон не настоящий король, — сказал он. — Он убил настоящего принца Эрона, а потом шантажом заставил твою мать отречься от трона и сам сел на него. Понимаешь?

Я смотрела на него молча. То, что он говорил сейчас, это было так похоже на слова умирающего Эрона, но в то же время так отличалось от них. Эрон сказал, что он любил моего отца. А Кай говорит, что он его убил. Кто из них лжёт? Или, может быть, они оба лгут?

— А ты откуда это знаешь? — выплюнула я. — Откуда ты знаешь, кто кого убил, кто кем был?

Кай улыбнулся почти печально.

— Когда-нибудь я поведаю тебе эту историю, — сказал он. — Но только тогда, когда буду понимать, что мы с тобой заодно, то мы союзники. Понимаешь? — Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его зелёных глазах промелькнуло что-то, похожее на искреннюю мольбу. — Я хочу доверять тебе, Элира.

Я покачала головой. Мои мысли метались, как испуганные птицы, и я не могла ухватить ни одной. Всё, что я знала раньше, рассыпалось в прах. Все, кому я доверяла, оказались предателями. Все, кого я любила, исчезли или умерли. И теперь этот человек говорил мне о доверии?

— Что ты хочешь от меня? — спросила я, и мой голос сорвался на крик. — ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ?!

Кай выпрямился. Он заговорил медленно, отчётливо, словно объяснял что-то ребёнку:

— Я хочу лишь навести порядок в королевстве. Пойми: время лжекороля закончилось. Пяти Королевствам нужно новое устройство мира. Старое было неправильным, чуждым, кровавым. Я построю новый мир, Элира. Мир, в котором не будет лжи, предательства, бессмысленных войн. И ты нужна мне для этого, как единственная наследница престола.

Я горько усмехнулась. Единственная наследница престола. Дочь брата и сестры — если верить Эрону. В любом случае, моё происхождение было грязным, запятнанным, и эта корона, которую все хотели на меня надеть, была сделана из лжи и крови.

— А как же моя мать, она ведь тоже наследница трона? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Где она?

Кай пожал плечами. Но в этом жесте, таком, казалось бы, безразличном, мне почудилась какая-то фальшь. Словно он знал больше, чем говорил.

— Мы ищем её, Элира, — ответил он. — Она тоже может помочь нам. Если захочет.

Он посмотрел на меня как-то странно, когда говорил об Амелии. В его глазах промелькнула тень почти неуловимая, и я почувствовала, как внутри разрастается тревога. Он что-то скрывал, что-то о моей матери, но я не могла понять, что именно. Кай сделал шаг ко мне, но я выставила руку вперёд, останавливая его.

— Не смей приближаться, — сказала я.

Он остановился, медленно, осторожно, он поднял руки вверх, показывая открытые ладони, и улыбнулся.

— Я стою на месте, — сказал он. — Видишь? Я не сделаю тебе ничего плохого. Прошу, Элира, подумай над моими словами. Я не злодей. Я тот, кто хочет тебе помочь.

Я сглотнула. Слёзы снова подступили к глазам.

— А что ты сделал с Эроном? Ты убил его?

Мой голос сорвался на шёпот, и слеза упала на каменный пол. Кай посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Он тяжело вздохнул и произнёс с сожалением:

— Надеюсь, скоро эта дрянь, твоя лжелюбовь к нему, пройдёт. И ты посмотришь чистым разумом на ситуацию.

Он не ответил на мой вопрос. Потому что, если бы Эрон был жив — он бы сказал это. Если бы он был в плену — он бы использовал это против меня, но он молчал. Я опустила голову, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и внутри меня, в самой глубине души, разрасталась пустота, что остаётся, когда умирает надежда.

Глава 4

Дрейнбург. Цитадель Пепла. Покои короля.

Кай вошёл внутрь, дверь закрылась за ним, и он на мгновение замер на пороге, привыкая к полумраку. На кровати лежала принцесса Кастилия. Она была совершенно обнажена, её тело, освещённое дрожащим светом ламп, казалось белоснежным. Простыни, скомканные и влажные, обвивали её бёдра, как морская пена обвивает береговой камень, и длинные светлые волосы, раскинувшиеся по подушкам, струились серебряным водопадом, в котором путались тени. Она не спала. Её глаза, льдисто-голубые, были широко открыты и устремлены на дверь, и когда Кай переступил порог, на её губах расцвела улыбка. Одним плавным, текучим движением она выскользнула из-под одеяла, и шёлк соскользнул с её кожи, как вода, обнажая острые плечи, маленькую грудь, узкую талию и длинные стройные ноги, что двигались с грацией танцовщицы. Она встала у кровати, и улыбка её стала шире.

— Ну что? — спросила она. — Ты поговорил с этой болотной девчонкой? Она поможет нам в борьбе с Тёмным Царём и моим братом?

Кай улыбнулся в ответ. Он подошёл к ней ближе, провёл большим пальцем по её скуле, Кастилия закрыла глаза и, как ластящаяся кошка, потёрлась о его руку. Её дыхание стало глубже.

— Она ещё сопротивляется, — произнёс Кай. — Никак не может поверить в то, что твой брат сговорился с Тёмным Царём и предал твоего отца. — Он сделал паузу, и его взгляд затуманился. — Как жаль, что я не смог его защитить... Король Вильям был мне как отец…

Кастилия подняла на него глаза, и, подавшись вперёд, обвила его шею руками. Её обнажённое тело прижалось к его дублету.

— Но ведь ты смог уговорить наши войска окончить войну! — сказала она воодушевленно. — Ты смог разгромить армию Тёмного Царя! Ты освободил Дрейнбург! — Она отстранилась и её пальцы скользнули по его волосам, перебирая чёрные пряди с белыми полосами. — И никто, слышишь, никто не будет жалеть о смерти этого придурка Эрона! — Она улыбнулась. — Давай править вместе, Кай. Здесь, в Аргарионе. К чёрту эту болотную девчонку! Зачем она нам? Мы и без неё справимся!

Она рассмеялась и, не дожидаясь ответа, уселась ему на колени. Её ноги обвили его бёдра, руки легли на плечи, и она, наклонившись, принялась гладить его по голове. Кай смотрел на неё с притворной улыбкой, и в глубине его глаз мерцал холодный, расчётливый огонёк, которого она так упорно не замечала, или не хотела замечать.

— Ты нужна в Брендвуде, — сказал он. — Сейчас там твой брат. Предатель, убийца твоего отца. Брендвуд надо освободить от него, а единственная наследница брендвудского престола — это ты, Кастилия. Только ты.

Её лицо исказилось, как у ребёнка, у которого отбирают любимую игрушку. Она захныкала, капризно, жалобно, и её пальцы, только что гладившие его волосы, вдруг сжались, дёргая пряди.

— Но я хочу быть с тобой, Кай! — воскликнула она. — Мне не нужен трон! Мне не нужна корона! Мне не нужен Брендвуд! Всё, чего я хочу — это быть рядом с тобой! — Она подалась вперёд. — Если тебя не будет на троне, зачем он мне?

Кай наклонился и коснулся губами её. Поцелуй был нежным, дразнящим, едва ощутимым, как прикосновение крыла бабочки, но Кастилия ответила на него с жадностью изголодавшегося зверя. Её рот впился в его, язык скользнул внутрь, и она застонала, запуская пальцы в волосы и притягивая его ближе. Но Кай отстранился, и, взяв её лицо в ладони, заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты не можешь бросить Брендвуд, — сказал он. — Твой отец мёртв. Твой брат предатель. Твой народ ждет тебя, Кастилия. Ты должна отомстить за отца. Ты должна освободить свою землю. Брендвуд нуждается в тебе.

Она замолчала, губы, припухшие от поцелуя, дрогнули, и в глазах мелькнуло капризное нежелание признавать его правоту, но затем она улыбнулась и её руки снова обвили его шею.

— Ты спас меня, — прошептала она. — Ты вытащил меня из того ада, когда всё рушилось, когда я думала, что умру... Ты спас меня. Мой герой…

Она снова поцеловала его и, подавшись вперёд всем телом, опрокинула его на кровать. Её обнажённое тело скользнуло по нему, как змея, извиваясь и прижимаясь, и пальцы её уже расстёгивали пуговицы его дублета, быстро, жадно, с той же капризной нетерпеливостью, с какой она делала всё в своей жизни. Ткань расходилась, обнажая его грудь, его татуировки, его мышцы, и Кастилия, наклонившись, провела языком по его ключице.

Кай не сопротивлялся, его руки легли на её бёдра, скользнули вверх по спине, зарылись в серебристых волосах. Он смотрел в потолок, где тени от ламп сплетались в причудливые узоры. Кастилия была поглощена им, его телом, его теплом, его запахом, она застонала, прижимаясь к нему всем телом, и её волосы накрыли их обоих серебряным шатром. Она шептала что-то бессвязное, а Кай, позволял ей делать всё, что она хочет, и думал о том, как скоро она отправится в Брендвуд, как скоро она сядет на трон своего отца.

Глава 5

Камертон. Королевство Тысячи Островов. Город Оазис Сенд.

Камертон не был похож ни на одно из Пяти Королевств. Если Аргарион давил на плечи тяжестью чёрного камня и вековой крови, Брендвуд дышал влажной зеленью и пах прелыми листьями, Грендвуд кутался в вечные туманы, как старуха кутается в саван, то Камертон был создан из света, соли и бескрайней лазури. Он раскинулся на тысяче островов, больших и малых, что рассыпались по лазурным водам, как горсть драгоценных камней, брошенная щедрой рукой. Море здесь было домом. Его воды, прозрачные до самого дна, переливались всеми оттенками синего и зелёного, а в коралловых рифах, что опоясывали каждый остров, кишела жизнь: рыбы всех цветов радуги, морские черепахи, медлительные и величавые, дельфины, что выпрыгивали из воды, приветствуя проходящие корабли.

Столица Камертона, город Оазис Сенд, раскинулся на самом большом острове архипелага, что вздымался из моря, как спина гигантского кита. Его дома, выстроенные из белоснежного известняка, поднимались по склонам холмов террасами, и их плоские крыши были увиты цветущими лианами. Улицы, мощённые светлым камнем, спускались к гавани, где покачивались на волнах сотни кораблей — от лёгких рыбацких лодок до величественных галеонов с позолоченными носами. Повсюду цвели бугенвиллеи — пурпурные, розовые, белые, и их лепестки, сорванные ветром, кружились в воздухе, как конфетти на вечном празднике. Воздух здесь пах солью, цветами и пряностями, что привозили купцы из-за Туманного моря, и в этом запахе было что-то пьянящее, почти колдовское.

Прибрежный дворец стоял на самом краю острова, там, где белые скалы обрывались в море. Он был выстроен из светлого коралла и перламутра, и его стены, отполированные морским ветром до блеска, переливались в солнечных лучах розовыми и золотыми искрами. Высокие арки, увитые жасмином, вели в прохладные внутренние дворы, где били фонтаны, а в мраморных бассейнах плавали золотые рыбки. Башни дворца, стройные и изящные, напоминали минареты, и на их вершинах развевались бирюзовые флаги с гербом Камертона — скрещённые якорь и трезубец на фоне восходящего солнца.

Гонец из Брендвуда прибыл на рассвете. Его корабль, потрёпанный штормами и едва уцелевший после долгого плавания, пришвартовался в королевской гавани, и стража, узнав герб на его плаще немедленно проводила его во дворец. Гонец был молод, едва за двадцать, его лицо, покрытое дорожной пылью и солью, выражало особую смесь усталости и надежды. Тронный зал Прибрежного дворца поражал воображение. Он был огромен, его стены, сложенные из перламутровых блоков, были прорезаны высокими арками, через которые вливался солнечный свет и морской бриз. Пол был выложен мозаикой из лазурита и бирюзы, изображавшей морские волны, и когда гонец ступал по нему, ему казалось, что он идёт по воде. В центре зала, на возвышении из белого мрамора, стояли два трона. Они были сделаны из коралла, и их подлокотники были вырезаны в форме дельфинов, а спинки украшены жемчугом. Между тронами журчал маленький фонтан, и его вода стекала по мраморным ступеням в бассейн, где плавали кувшинки. На тронах сидели король и королева Камертона.

Король Лиам был мужчиной лет сорока, и его внешность несла на себе отпечаток морской красоты, что свойственна камертонцам. Светло-русые волосы, коротко остриженные и слегка взъерошенные ветром, открывали высокий лоб и виски, на которых уже пробивалась первая седина. Лицо, обветренное и загорелое, глаза, ярко-синие, как море в полдень. На нём была простая белая рубашка с расстёгнутым воротом и лёгкий серый камзол без рукавов. Он не носил короны — только тонкий серебряный обруч на запястье, как и все капитаны Камертона.

Королева Лиззи сидела рядом с ним, и её присутствие наполняло зал теплом, как солнце наполняет оранжерею. Ей было около тридцати, она была прекрасна южной красотой, от которой захватывало дух. Её кожа, смуглая и золотистая, сияла в свете, льющемся из арок. Длинные чёрные волосы, невероятно густые и кудрявые, рассыпались по плечам и спине, спускаясь почти до пояса, и в них запутались крошечные жемчужины. Глаза сапфирово-синие, сияли на смуглом лице, как два драгоценных камня. Она была одета в лёгкое платье из бирюзового шёлка и на её шее висело ожерелье из чёрного жемчуга.

Когда гонец вошёл в тронный зал и опустился на одно колено, склоняя голову, Лиам поднялся и радушно развёл руками:

— Добро пожаловать в Камертон, посланник! — Его голос, звучный и тёплый, эхом разнёсся под сводами. — Мы всегда рады гостям из Брендвуда. Поднимись, прошу тебя. Какие вести ты принёс?

Лиззи улыбнулась.

— Ты, должно быть, проделал долгий путь, — добавила она. — Надеюсь, море было благосклонно к тебе.

Гонец поднялся и, дрожащими от волнения руками, извлёк из-за пазухи свиток, запечатанный зелёным воском. Он протянул его королю, и Лиам, взяв письмо, сломал печать и развернул пергамент. Его глаза забегали по строкам, и по мере того, как он читал, его лицо становилось всё серьёзнее.

— Читай вслух, — попросила Лиззи, кладя руку на его локоть. — Я хочу знать, что тревожит наших друзей.

Лиам откашлялся и начал читать.

«Королю Лиаму и королеве Лиззи Камертонским, нашим верным союзникам и друзьям.

С тяжёлым сердцем сообщаю вам, что мой отец, король Вильям Брендвудский, был предательски убит своей же армией. Темный Царь захватил Дрейнбург. Аргарион почти пал. Большая часть армии Брендвуда была переманена на сторону мятежников. Отдельные районы Аргариона ещё пытаются сражаться, ещё держат оборону, но они обречены. Вскоре они проиграют, и Аргарион окончательно перейдёт во власть Тёмного Царя.

Следом за Аргарионом падёт и Брендвуд. А за Брендвудом — все остальные королевства. Тёмный Царь действует не в одиночку. За ним стоит старый король Грендвуда Алекс. Вместе они хотят захватить все Пять Королевств и подчинить их своей власти.

Мы должны объединиться и остановить их, пока не стало слишком поздно. Камертон — наша последняя надежда. Не оставьте нас в этот тёмный час.

С надеждой и верой в нашу дружбу,

Король Гарольд Брендвудский»

Лиам опустил свиток, и в зале повисла тишина. Слышно было только, как журчит фонтан между тронами да где-то вдалеке кричат чайки. Лиззи нахмурилась. Её тёмные брови сошлись на переносице, и на смуглом лице промелькнула тень тревоги.

— Кажется, малыш Гарольд теперь на троне, — произнесла она задумчиво. — Как жаль. Эта ноша слишком велика для маленького короля.

Лиам повернулся к ней и покачал головой.

— Гарольду уже двадцать лет, любовь моя, — сказал он. — Не такой уж он и маленький. Я взошёл на престол, когда мне было пятнадцать, после того как моя мать, королева Сисилия, умерла от болезни. — Он сделал паузу, и его взгляд стал задумчивым. — Возраст не имеет значения. Имеет значение лишь то, готов ли ты принять корону.