Мир перезапустили 5 789 раз — а мы всё ещё здесь

— Я пытаюсь!

— Ты держишься за водоросли!

— Отсюда они выглядят одинаково!

В конце концов Кейн прыгнул следом. Мира утонула прежде, чем он до неё добрался.

В семнадцатом цикле она зашла в магическую лавку за защитным свитком. Продавец заверил, что он способен остановить один высокоуровневый взрыв.

Мира едва успела заплатить, когда демонстрационный кристалл взорвался сам по себе. Свиток успешно остановил первый взрыв.

Второй произошёл из-за полки алхимических огненных зелий, загоревшихся рядом.

— Это уже не покрывается свитком! — крикнул продавец с пола.

Мира смотрела на приближающееся пламя.

— Об этом следовало сказать до продажи.

В девятнадцатом цикле она получила тяжелое ранение в бою. Запаниковавший ученик жреца семь раз подряд применил на ней исцеляющую магию.

Раны полностью зажили.

Но неконтролируемый рост новой плоти внутри тела сдавил сердце. Перед потерей сознания Мира схватила ученика за рукав.

— В следующий раз… трёх исцелений достаточно.

Ученик плакал сильнее неё.

— Я только хотел убедиться, что ты полностью исцелена!

— Ты очень хорошо убедился.

В двадцать втором цикле Мира нашла сундук с сокровищами в подземных руинах. Он не излучал маны, и Чувство опасности не предупредило сразу.

Она открыла крышку.

Внутри мгновенно выросли два ряда зубов, и сундук одним укусом проглотил её голову.

Перед смертью Мира успела очень ясно подумать: больше она никогда не поверит незапертому сундуку.

Вместе с числом смертей рос и уровень.

На низких уровнях одного каменного медведя хватило, чтобы подняться сразу на три. После пятнадцатого обычные гоблины давали так мало опыта, что прибавку почти невозможно было заметить.

Приходилось искать более сильных чудовищ.

И жить дольше.

К концу двадцать четвёртого цикла Мира наконец достигла 20-го уровня. Она умирала от огня, яда, повозки, виверны, магии, речной воды, исцеляющих заклинаний и сундука с сокровищами.

Но сколько бы навыков ни изучала, Кейн всегда находил путь в армию.

Она уговорила его притвориться больным — и он помог раненому солдату ещё до прибытия офицера.

Мира вычеркнула имя Кейна из призывного списка — на следующий день офицер вписал его обратно.

Однажды она даже заперла Кейна в погребе под домом старосты. Когда на деревню напали гоблины, он выбил подвальное окно и вылез наружу.

Мира стояла у разбитой рамы и смотрела, как он бежит к группе атакованных детей. От ярости она почти не могла говорить.

— Я заперла дверь. Как ты выбрался?

— Там было окно, — ответил Кейн, обматывая руку полосой ткани.

— Это окно едва шире моей головы.

— Я ненадолго застрял.

— Зачем тебе вообще понадобилось выходить?

Кейн поднял на неё глаза.

— Снаружи кто-то звал на помощь.

Ответ был настолько простым, что Мира не могла с ним спорить.

Наконец она поняла: остановить нужно было не только приказ о призыве.

Даже если королевская армия никогда не придёт за Кейном, он всё равно шагнёт вперёд, как только кто-нибудь окажется в опасности.

В начале двадцать пятого цикла петух прокричал в первый раз. Мира села на край кровати и открыла новую тетрадь.

Она знала, что та не переживёт следующего перезапуска.

И всё же аккуратно написала вверху первой страницы:

Сегодня я не позволю Кейну вступить в королевскую армию.

Мира несколько мгновений смотрела на слова, затем добавила ещё одну строку.

Если обычные способы не сработают, я воспользуюсь необычными.

Глава 11. На 5 789-м цикле мне стало всё равно

С двадцать пятого цикла и до завершения 5 788-го Мира погибла ещё 5 764 раза. Она путешествовала по всему континенту вместе с Героем, а иногда добиралась до замка Короля демонов раньше него.

Она спасала эльфийский лес.

Она сжигала эльфийский лес.

Чинила печь Короля гномов, а в другом цикле собственными руками взрывала ту же печь. Возглавляла племя орков и сидела на троне нежити, приказывая целой армии мёртвых опустить оружие.

Она убивала Героя.

Она спасала Героя.

Она убивала Короля демонов.

Она помогала Королю демонов.

Сто сорок три раза Мира сама становилась Королём демонов. Она сидела на троне и ждала, пока Герой повысит уровень, пройдя через весь континент, а затем явится к ней со Священным мечом.

В других жизнях она успевала быть ученицей лекаря, архивным писцом, помощницей следователя и советницей при дворе. Мир каждый раз стирал должности и документы, но не знания, которые она успела получить.

Ничего из этого не приводило к долговременным изменениям.

Когда Герой убивал Короля демонов, мир перезапускался.

Когда Мира убивала Героя, главная сюжетная линия разрушалась и начиналась сначала.

Когда Король демонов выигрывал войну, королевство в конце концов оказывалось слишком разрушенным, чтобы мир мог продолжаться, и всё равно возвращалось к тому первому утру.

Когда-то Мира верила, что, если будет стараться ещё немного, однажды найдёт правильный путь.

Она искала его больше пяти тысяч жизней.

И так и не нашла.

Достигнув 999-го уровня, Мира не почувствовала радости.

Она лишь устала.

В начале 5 789-го цикла петух во дворе в точно такое же время запрыгнул на ту же потрёпанную бочку. Выпятил грудь и расправил крылья, будто собирался сообщить всей деревне Уитфолл нечто невероятно важное.

Мира лежала в кровати с открытыми глазами.

Ей не требовалось поворачивать голову, чтобы знать, что случится дальше. Петух прокричит один раз — долго и громко, — затем пошатнётся, потому что одна лапа соскользнёт слишком близко к краю бочки. Восстановив равновесие, он направит второй крик прямо в окно Миры.

За прошедшие годы она пыталась остановить его подушками, камнями, ветровыми лезвиями, магией безмолвия и пространственным перемещением. Однажды телепортировала петуха на четыреста километров, прямо на территорию орков.

В начале следующего цикла он снова стоял на бочке, и ни одно перо не было помято.

У Миры больше не осталось сил тратить их на него. Петух глубоко вдохнул.

— Кукаре…

Мира натянула одеяло на голову и позволила крику пройти сквозь окно.

— Раз тебе так нравится, продолжай. Сегодня можешь кричать сколько угодно.

Петух не понял, что получил разрешение. Он закончил первый крик и приготовился ко второму. Вскоре снизу донёсся знакомый голос матери.

— Мира, ты ведь уже проснулась? Занеси два мешка муки, пока проезжающая телега не забрызгала их грязью.

Мира закрыла глаза.

Она слышала эти слова в каждом из предыдущих 5 788 циклов. После них мать переставит стеклянную банку с левой стороны прилавка на правую. Отец сядет за прилавком и будет искать две пропавшие медные монеты, одновременно настаивая, что прошлой ночью выпил в таверне всего одну кружку эля.

В ранних циклах Мира бросалась вниз. Иногда обнимала мать. Иногда выхватывала книгу из рук отца. Много раз рассказывала им всё о циклах, смертях и перезапусках.

Мать верила и держала её в объятиях, пока они обе плакали.

Отец сначала отказывался верить. Позже он караулил у двери её спальни с деревянной дубиной и ходил следом даже к колодцу. Родители покидали вместе с ней Уитфолл. Помогали искать легендарный Храм Времени.

Однажды отец пообещал, что, сколько бы раз ни перезапустился мир, на следующее утро он обязательно вспомнит рассказ дочери.

Но когда это утро наступило, мать всё равно стояла внизу и просила занести муку.

Отец всё равно сидел за прилавком и искал те же две медные монеты.

Каждый раз они забывали.

Мира больше не хотела снова убеждать их.

Не хотела снова смотреть, как они забывают.

— Мира? — позвала мать. — Ты сегодня плохо себя чувствуешь?

Наконец Мира отбросила одеяло.

— Всё нормально. Уже спускаюсь.

Она оделась и сошла по деревянной лестнице. Мать, как и ожидалось, расставляла сушёные бобы возле полок. Отец, как и ожидалось, склонился над книгой с серьёзностью человека, расследующего преступление, угрожающее всему королевству.

Мира посмотрела на него.

Он заметил это сразу.

— Не смотри на меня так. Я не потратил эти две медные монеты на эль.

Мира наклонилась за первым мешком муки.

— Я ничего не спрашивала.

Лицо отца застыло.

Мать вернула стеклянную банку на полку. В уголке её губ медленно появилась улыбка.

— Ты чувствуешь вину, поэтому дочери даже спрашивать не нужно.

Отец опустил голову и снова начал перелистывать страницы.

— Я заранее всё объясняю, чтобы вы обе не могли обвинить меня несправедливо.

Мира занесла первый мешок и вернулась за вторым. С её нынешней силой хватило бы одного движения пальца, чтобы весь воз муки сам проплыл в кладовую.

Но мать смотрела.

Поэтому Мира наклонилась как обычный человек, упёрлась ногами и медленно занесла мешок. Мать заметила, насколько она молчалива, подошла и коснулась её лба.

— Ты точно не заболела?

Мира не отстранилась.

Она уже очень давно не оставалась в Уитфолле достаточно долго, чтобы спокойно почувствовать тепло материнской ладони.

— Правда нет. — Мира смягчила голос. — Просто немного устала.

Мать не сразу убрала руку.

— Снова кошмар?

— Мне ничего не снилось.

Мира посмотрела в знакомое лицо.

— Просто кажется, будто я спала очень долго.

Мать явно не поняла. Прежде чем она успела спросить, из соседнего двора донёсся удар молотка о дерево. Взгляд Миры переместился к окну.

Кейн ремонтировал входную дверь дома старосты.

Эта дверь падала 5 788 раз.

Её сбивал ветер.

Обжигала виверна.

Кейн носил её в бой как щит.

Однажды Мира даже установила её у входа в замок Короля демонов, потому что тот пожаловался, что настоящие чёрные железные ворота выглядят слишком угнетающе.

После каждого перезапуска дверь возвращалась во двор старосты.

Кейн ударил в первый раз.

Затем второй, третий и четвёртый. Мира взяла с тарелки отца кусок медового хлеба и медленно вышла из лавки.

Отец сразу поднял голову.

— Это был мой завтрак.

— На две медные монеты купишь другой.

— Я уже сказал, что не брал их.

Мира не обернулась.

Кейн поднял молоток для пятого удара. Мира откусила хлеб. Она даже не смотрела прямо на дверь. Слишком много раз слышала, как та падает. После пятого удара панель наклонится наружу. Кейн инстинктивно попытается её поймать, не выдержит полного веса и увидит, как дверь грохнется в грязь.

Кейн крепче сжал молоток.

Но не ударил в обычное место.

Он несколько секунд смотрел на расшатанную петлю, и между бровями медленно появилась складка.

— Если пятый раз ударить сюда, дверь упадёт.

Он говорил тихо.

Не кому-то другому — будто сам не понимал, откуда в голове появилась эта уверенность. Кейн вытащил старый гвоздь, изменил угол петли и нанёс пятый удар в другое место.

Деревянная дверь дважды задрожала.

Мира ждала знакомого грохота.

Но он не прозвучал.

Она перестала жевать.

Дверь всё ещё стояла. Панель слегка дрожала, но петля надёжно её удерживала.

— Сегодня дверь не упала…

Мира произнесла это так тихо, что могла обращаться и к Кейну, и просто напоминать себе, что увиденное реально.

За 5 788 циклов дверь ни разу не пережила пятый удар.

Кейн всё ещё держал молоток.

Сначала он смотрел на петлю, затем медленно перевёл взгляд на Миру. В тот миг, когда их глаза встретились, перед ними обоими проявился слой истинных данных, который мир скрывал тысячи циклов.

[ПРОФЕССИЯ МИРЫ МЭЙФИЛД НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ: ОБЫЧНАЯ ЖИТЕЛЬНИЦА ДЕРЕВНИ.]

[ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ МИРЫ МЭЙФИЛД: 999.]

[МИРА МЭЙФИЛД ПОЛУЧИЛА ТИТУЛ: ПОСЛЕДНЯЯ ЖИТЕЛЬНИЦА.]

Рядом с Кейном появились другие строки.

[ПРОФЕССИЯ КЕЙНА ХОЛТА НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ: ОБЫЧНЫЙ ЖИТЕЛЬ ДЕРЕВНИ.]

[ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ КЕЙНА ХОЛТА: 999.]

[КЕЙН ХОЛТ ПОЛУЧИЛ ТИТУЛ: ВЕЧНЫЙ ОПЛОТ.]

Когда Мира впервые достигла 8-го уровня, обычные оценочные кристаллы ещё могли прочитать накопленный уровень. Но в более поздних циклах, когда её развитие превысило предел, допустимый для обычного жителя, мир перенёс лишние уровни и навыки в слой аномальных данных, а видимую запись закрепил на первом уровне, присвоенном при рождении.

С тех пор обычные люди видели только начальные сведения, зарегистрированные миром. Истинный уровень мог увидеть лишь тот, кто сам превысил мировой предел, сохранил данные после перезапусков и вошёл в резонанс с другой аномалией.

Кейн видел 999-й уровень Миры.

Мира видела 999-й уровень Кейна.

Ни один не заговорил сразу.

Староста мог в любую минуту выйти из дома, а мать Миры всё ещё наблюдала за ними из лавки.

Кейн медленно опустил молоток.

— Сегодня ты проснулась рано.

Его голос звучал совершенно обычно.

Но Мира видела, как напряглись пальцы, и видела потрясение, которое он не мог полностью скрыть.

— Мама велела занести муку, — ответила она таким же будничным тоном. — Она просит об этом каждое утро.

Взгляд Кейна изменился.

Он понял настоящий смысл.

Это был не первый раз, когда Мира слышала просьбу матери. Не первый раз, когда Кейн ремонтировал эту дверь.

Мать высунулась из лавки.

— Мира, перестань стоять на улице как во сне. Отец всё ещё ждёт свой медовый хлеб.

Мира обернулась.

— Папа ждёт не хлеб. Он пытается придумать, как незаметно вернуть две медные монеты в книгу.

— Я не пытаюсь тайком возвращать деньги! — возмутился отец изнутри.

Мать повернулась к нему.

— Тогда что у тебя в руке?

Отец замолчал.

Мира снова посмотрела на Кейна.

Он наклонился за гвоздём, упавшим в грязь.

— Позже мне нужно сходить в старый сарай и поискать новую доску.

Мира поняла.

— А мне нужно сходить в старый сарай за мешком соли.

— Тогда пойдём вместе.

Они не стали дальше смотреть на уровни рядом друг с другом. Просто вернулись по домам и закончили обычные утренние дела, которых ждали от обычных жителей деревни.

Но Мира знала: это утро отличалось от всех предыдущих циклов.

Наконец рядом появился кто-то ещё, кого мир не сумел полностью стереть.

Глава 12. Ты забывал меня каждый раз

Когда Мира вошла с пустой корзиной, Кейн уже ждал у окна. Он не принёс доску. У Миры не было соли. Оба знали, что эти предлоги предназначались только для родителей.

Мира поставила корзину на деревянный ящик. Кейн смотрел на неё так, будто у него было сто вопросов и он не знал, с какого начать. Снаружи житель деревни толкал по дороге телегу. Колёса неровно скребли по камням. Они дождались, пока звук полностью исчезнет, и лишь затем снова посмотрели друг на друга.

Кейн опустил глаза на руки.

— Когда я проснулся сегодня, все сны внезапно выстроились по порядку.

Мира не перебивала.

— До этого я помнил только разрозненные образы. Поля сражений. Щиты. Демонических генералов. Тебя, лежащую в разных местах. — Его пальцы медленно сжались. — Каждый раз после пробуждения картинки исчезали и оставляли лишь ужасное чувство.

Он посмотрел на дверь сарая.

— Сегодня утром, увидев петлю на нашей входной двери, я внезапно понял, что нельзя наносить пятый удар в обычное место. И в тот же момент все остальные образы соединились.

Мира внимательно изучала его лицо.

В отличие от неё, Кейн не сохранял полные воспоминания с первой смерти. Изначально с ним оставались только уровень, навыки и физические инстинкты. Каждый перезапуск очищал сознание, но не мог полностью стереть накопленную силу. Приёмы щита, пережитые удары и опыт бесчисленных сражений продолжали спать в его теле.

Чем выше становился уровень, тем хуже работало удаление. Лишь достигнув 999-го, фрагменты воспоминаний наконец прорвали ограничения системы и соединились утром 5 789-го цикла.

Но способность переносить силу через перезапуски появилась не просто потому, что Кейн очень долго сражался.

Во время первой катастрофы с огнём он схватил Миру за запястье как раз в момент, когда стела отразила атаку Героя. Когда данные Миры наложились на запись сохранения Героя, Кейн на короткое время оказался вписан в то же событие смерти. Позже система сумела очистить его поверхностную память, но по ошибке зарегистрировала уровень, навыки и попытку защитить Миру как общие аномальные данные.

С тех пор сознание Кейна начиналось заново в каждом цикле, но данные роста, переплетённые с данными Миры, уже нельзя было стереть полностью.

Именно поэтому из всех жителей Уитфолла лишь он накапливал силу рядом с ней на протяжении тысяч перезапусков.

— Когда ты начала помнить? — спросил Кейн.

Мира смахнула пыль с ящика.

— С первой смерти.

Сначала он ничего не сказал.

Только смотрел на неё, и складка между бровями становилась глубже.

— Как ты умерла в первый раз?

— Герой прибыл в Уитфолл и применил огненный навык против слизней. Стела отразила пламя. Я не успела уйти.

Мира говорила спокойно.

Кейн не смог принять ответ с тем же спокойствием. Его пальцы сжались так сильно, что ногти оставили на ладонях красные полумесяцы.

— Я был рядом в тот день?

Мира подняла глаза.

— Ты пытался вытащить меня.

Кейн посмотрел вниз.

Разбитые образы начали соединяться в памяти.

Пламя, прокатившееся над толпой.

Мира, протягивающая к нему руку.

Его пальцы, коснувшиеся запястья, — и затем потерявшие её, когда огонь поглотил тело.

Кейн прижал ладонь к виску. Дыхание стало неровным.

Мира инстинктивно шагнула ближе.

— Не заставляй себя вспоминать всё сразу. Воспоминания только что соединились. Сознание может не выдержать тысячи смертей одновременно.

Кейн поднял голову.

— Как долго ты помнишь?

Мира остановилась.

— Это 5 789-й цикл.

Несколько мгновений на его лице не было ничего. Число было слишком большим, чтобы понять его сразу.

— Сколько?

— Я сказала: это 5 789-й цикл.

— Не пятьсот с чем-то?

— Я не пропустила цифру.

Кейн не отводил глаз.

Его губы шевельнулись, но сначала не издали звука. Спустя долгое время он спросил:

— Значит, во всех циклах до этого… я каждый раз забывал тебя?

Мира посмотрела на пыль на ящике.

— В большинстве случаев полностью.

— А ты каждый раз меня помнила.

— Каждый раз.

Кейн внезапно рассмеялся — коротко и без всякой радости.

— Как ты можешь говорить об этом так легко?

Мира подняла голову.

— Какой тон ты предпочитаешь?

— Не знаю. — Впервые в его голосе прозвучал настоящий гнев. — Но нельзя говорить так, будто эти смерти не принадлежали тебе.

Последнее выражение исчезло с лица Миры.

— Разумеется, принадлежали.

— Тогда почему…

— Потому что я уже выплакалась.

Она перебила его, не повысив голоса, но остальные слова Кейна оборвались.

— Я плакала после того, как впервые сгорела. Плакала, увидев мать живой. Когда ты впервые умер передо мной, следующим утром я плакала так сильно, что не могла говорить.

Мира выдержала его взгляд.

— Но в конце мир всё равно перезапускается. Сколько бы я ни плакала, на следующее утро мать зовёт меня вниз за мукой, а ты ремонтируешь дверь по соседству. Только я помню то, что случилось днём раньше.

Гнев в глазах Кейна медленно исчез.

Осталась боль.

— И со временем ты перестала плакать?

Мира слабо улыбнулась.

— Со временем я устала.

Кейн отвернулся.

В сарае долго стояла тишина. Мира не торопила. Невозможно внезапно получить тысячи обрывков смертей и принять всё без времени.

— Как ты достиг 999-го уровня? — наконец спросила она.

Кейн посмотрел на руки.

— Помню, что сражался. Постоянно.

— В большинстве циклов ты вступал в армию. Даже когда мне удавалось не позволить королевским солдатам забрать тебя, ты поднимал щит, как только кто-нибудь оказывался в опасности.

Мира прислонилась к ящику.

— Сознание ничего не помнило, но уровень, навыки и боевые инстинкты сохранялись. В каждом следующем цикле ты учился быстрее. В конце концов начал использовать продвинутые щитовые приёмы, хотя никто тебя им не обучал.

Кейн согнул пальцы.

— Я всегда думал, что эти движения — инстинкт.

— Теперь это и есть инстинкт.

Мира помолчала.

— Ты носил щит тысячи жизней. Тело не сумело забыть, даже когда пыталось.

Кейн поднял глаза.

— Я часто умирал?

Мира не ответила.

Её молчания хватило.

— Всегда на поле боя?

— Не всегда. — Мира серьёзно задумалась. — Однажды ты упал с крыши казармы, пытаясь спасти кота, застрявшего в дымоходе. В другой раз съел грибы, которые поджарил Гаррик, и умер за полчаса до меня.

Лицо Кейна застыло.

— Грибы Гаррика?

— Он настаивал, что они съедобные.

— Ты тоже ела?

— Половину одного.

— А вторую половину куда дела?

— Положила обратно Гаррику в рот.

Кейн представил это, и уголок его губ наконец поднялся в настоящей улыбке.

— Теперь понятно, почему в одном воспоминании Гаррик убегает, едва увидев тебя.

— Он заслужил последствия.

Напряжение немного ослабло. После очередной паузы Кейн нахмурился, будто всплыло новое воспоминание.

— Мы однажды чуть не поженились?

Мира делала вид, что раскладывает несуществующие мешки соли в пустой корзине. Её руки замерли.

Кейн видел короткий образ: ярко-красные цветы, белое платье и железную люстру, падающую с потолка храма.

— Я помню совсем немного, — сказал он. — Ты была в белом.

Мира не стала отрицать.

— Тогда это не было уловкой, чтобы избежать призыва или куда-нибудь попасть.

Кейн ждал.

Мира отвела взгляд.

— Тогда я действительно хотела выйти за тебя.

Его дыхание едва заметно сбилось.

— Что случилось?

Уголок губ Миры дрогнул.

— В день свадьбы храмовая люстра упала и раздавила тебя.

Кейн закрыл глаза. Незавершённое воспоминание наконец получило конец. Мира попыталась удержаться, но всё равно рассмеялась.

— После этого я решила, что эмоциональные решения опасны.

— Проблема была не в эмоциях. — Кейн снова открыл глаза. — Проблема была в обслуживании храма.

— Я сказала отцу Олдрику то же самое.

— И что он ответил?

— Что люстра висела сорок лет и никто не мог знать, почему она решила упасть именно в тот день.

Кейн вздохнул.

— По крайней мере, теперь я знаю, что это был не сон.

— Нам всегда ужасно не везло со смертью.

Он не стал спорить.

В его глазах всё ещё было слишком много эмоций, которые он не успевал понять.

— Ты рассказывала родителям о циклах? — спросил он.

Улыбка Миры исчезла.

— Много раз.

— Они верили?

— В конце концов.

Мира посмотрела к входу. Вдалеке мать звала кого-то помочь с товаром. Голос был обыденным, знакомым и всё ещё сжимал ей грудь.

— Мама плакала. Папа сторожил мою спальню. Они пытались помочь найти выход. Однажды папа даже пообещал, что на следующее утро вспомнит всё, что я рассказала.

Она опустила глаза.

— Но утром сидел за прилавком и спрашивал, не видела ли я две медные монеты.

Кейн ничего не сказал.

— Я не хочу рассказывать им снова. — Мира сжала ручку корзины. — Даже если они узнают, помочь не смогут. Проведут этот цикл в страхе за нас, а после перезапуска забудут всю эту боль.

Кейн медленно кивнул.

— Тогда и я не скажу отцу.

— Тебе особенно нельзя говорить отцу.

— Что он делал раньше?

— Семнадцать раз запирал тебя в погребе. Ещё три раза привязывал к кровати.

Кейн нахмурился.

— И как я всё равно добирался до поля боя?

— Вылезал через подвальное окно.

Он посмотрел на собственные плечи.

— Теперь понятно, почему это окно всегда казалось знакомым.

Мира невольно рассмеялась.

Кейн тоже.

Небольшой миг легкости вскоре снова сменился тишиной.

— Что ты собираешься делать в этом цикле? — спросил Кейн.

Мире не понадобилось долго думать.

— Ничего.

— Не будешь останавливать Героя?

— Я останавливала его много раз.

— Не будешь останавливать Короля демонов?

— Его тоже останавливала много раз.

— Тогда останешься в Уитфолле?

— Некоторое время отдохну.

Кейн смотрел на неё.

Мира знала, что он не сразу поймёт.

— Мир всё равно всегда перезапускается, — тихо сказала она. — Я спасала всех. Убивала всех. Любой путь возвращает меня в это утро. Я не хочу снова идти за Героем по той же сюжетной линии.

Кейн не стал говорить ей быть сильнее или попробовать ещё раз. Просто подошёл и прислонился к ящику рядом.

— Тогда сегодня я тоже отдохну.

Мира повернулась к нему.