Полная версия
— А мне покажешь? — выпалил он. — Как двигать палочкой, что говорить? Чтобы я уже знал, когда Флитвик будет объяснять?
Алекс опустил книгу. Подумал.
— Сядь, — сказал он.
Джастин плюхнулся на пол рядом с креслом, скрестив ноги.
— Движение, — Алекс показал палочкой. — Взмах и махание — разные вещи. Смотри: резко вверх, плавно вниз. Не наоборот. Повтори.
Джастин схватил свою палочку и попытался повторить. Получилось коряво — слишком резко, слишком размашисто.
— Меньше амплитуда, — поправил Алекс. — Ты книгу поднимаешь, не дом.
— Ага! — Джастин попробовал снова. Лучше, но всё ещё неуклюже.
— И главное — не думай о том, чтобы поднять. Думай о том, чтобы держать. Представь ладонь под книгой.
— Ладонь?
— Невидимую. Которая поддерживает снизу.
Джастин закрыл глаза, нахмурился. Палочка в его руке дрогнула.
— Не сейчас, — сказал Алекс. — Без правильного движения и слов — только навредишь себе
— А слова?
— Вин-гар-ди-ум Ле-ви-о-са. Ударение на «о». Ле-ви-О-са, не Левио-са.
— Вингардиум Левиоса, — повторил Джастин.
— Ещё раз.
— Вингардиум Левиоса!
— Лучше.
Джастин сиял.
Энн появилась бесшумно — Алекс заметил её только когда она уже садилась в соседнее кресло. С тетрадью в руках. Она не смотрела на них. Достала перо, открыла тетрадь.
Но Алекс знал — она слышала каждое слово.
Он вернулся к упражнению. Книга вверх. Книга вниз. По кругу. Джастин смотрел, впитывая, запоминая.
Джастин ушёл спать, взяв обещание завтра научить его «Люмосу», гостиная почти опустела, а он продолжал отрабатывать заклинание. Перевернуть в воздухе, отпустить, а потом подхватить, взять несколько предметов, все это требовало большого контроля. Сконцентрировавшись на упражнении, Алекс пропустил момент, когда Энн подошла к нему.
— Ты хорошо объясняешь, — сказала она тихо.
Алекс пожал плечами.
— Просто повторяю то, что мне говорили.
— Нет, — она покачала головой. — Ты понимаешь. Что трудно и почему. Не все так могут.
Он не знал, что на это ответить. Промолчал.
Камин потрескивал, бросая тени на стены. Цветок на подоконнике свернул лепестки — солнце давно зашло, нечего было ловить.
— Ты часто учишься сам тому, что не задают?
— Часто.
— Почему?
Хороший вопрос. Алекс задумался — не над ответом, а над тем, сколько правды можно сказать.
— Потому что то, что задают — минимум, — сказал он наконец. — А минимума редко хватает.
Она смотрела на него долго. В её глазах было что-то — не восхищение. Узнавание? Как будто он сказал что-то, что она сама думала, но не могла сформулировать.
— Я тоже так считаю, — сказала она тихо. — Про минимум.
Это было неожиданно. Она редко делилась мнениями — обычно только слушала, кивала, соглашалась.
— Тогда ты умнее большинства, — сказал Алекс.
Она порозовела. Отвела взгляд.
— Спокойной ночи, — сказала она быстро и встала.
— Спокойной ночи.
Она ушла — в сторону девчачьих спален. Быстрее, чем обычно. Алекс посмотрел ей вслед. Потом поднялся и пошёл к себе.
Спальня встретила его мягким светом ночников и тихим сопением Эрни. Захария читал при свете палочки — что-то тонкое, в кожаном переплёте. Не учебник. Не поднял глаз, когда Алекс вошёл.
Джастин уже лежал в кровати, но не спал — смотрел в потолок с мечтательным выражением.
— Я всё думаю про ладонь, — сказал он, когда Алекс прошёл мимо. — Невидимую. Под книгой.
— Хорошо. Думай.
— А ты правда считаешь, что у меня получится? Ну, когда потренируюсь?
Алекс остановился. Посмотрел на него. Джастин был магглорождённым. Месяц назад он не знал, что магия существует. Теперь — лежал в подземной спальне волшебного замка и думал о невидимых ладонях под перьями.
— Получится, — сказал Алекс. — Если будешь работать.
Джастин улыбнулся — широко, искренне.
— Спасибо, Алекс. За всё. За объяснения, за… ну, за то, что не смеёшься.
— Не за что.
Алекс прошёл к своему столу, писать письмо домой. Достал пергамент, перо, чернильницу и палочку, зажёг «Люмос».
«Мама, папа,
Первый день прошёл нормально. Распределили в Хаффлпафф — гостиная уютная, под землёй, но тепло. Много растений, один цветок следит за солнцем.
Чары понравились — профессор Флитвик хороший, объясняет понятно. Травология тоже неплохо, профессор Спраут добрая. История магии скучная — профессор-призрак усыпляет голосом, буду читать учебник сам.
Мэри в Гриффиндоре, как и хотела. Передаёт привет. Познакомился с соседями по спальне — Эрни много говорит про семью, Джастин магглорождённый и всему удивляется, Захария держится особняком.
Напишу ещё через неделю.
Алекс
P.S. Как отправлять письма — разобрался. Тут ящик в гостиной, домовики относят в совятню.»
Он перечитал письмо. Суховато, но пойдет. Больше, чем писал бы в той, другой жизни — там писать было некому.
Сложил пергамент, убрал в конверт. Написал адрес — «Хлой, Лайн-стрит, 12, Лондон». Утром бросит в ящик.
Алекс переоделся в пижаму. Решив, почитать что-нибудь на ночь, он достал из своих вещей книгу. «Тёмные искусства: история и классификация» — одна из тех, что купила мама на Косой аллее. До сих пор только пролистывал оглавление.
Название было обманчивым. Книга не учила тёмной магии — она объясняла, как от неё защищаться. История проклятий, их классификация, способы противодействия. И в конце — раздел о базовых защитных и контролирующих чарах. Алекс открыл последнюю главу.
«Заклинания контроля и обездвиживания»
Пролистал страницы. Инкарцеро — путы, связывающие цель. Сложно, требует точности. Ступефай — оглушающее. Мощно, но энергозатратно. Алекс продолжил просмотр заклинаний.
Палец остановился на строчке. Петрификус Тоталус. Полное окоченение тела.
«Заклинание вызывает полную иммобилизацию цели. Руки прижимаются к бокам, ноги сводятся вместе, тело становится жёстким, как доска. Жертва остаётся в сознании, но не может двигаться или говорить.
Относится к категории контролирующих чар, не наносит физического вреда. Широко применяется аврорами для задержания подозреваемых без риска травм. Движение палочки: прямой тычок вперёд, резкий, без замаха. Вербальный компонент: Пет-ри-фи-кус То-та-лус. Ударение на второй слог.
Ключ к успеху: представить цель как статую. Неподвижную, застывшую. Не «остановить» — а «сделать каменным»».
Алекс перечитал абзац дважды. Не боевое заклинание в привычном смысле — скорее, контролирующее. Обездвижить, не ранить. Полезно, если нужно остановить кого-то без лишнего шума. Без лишних вопросов.
Аврорское заклинание. Мать наверняка его знала. Он попробовал движение — без слов, без магии. Просто отработать моторику. Прямой тычок вперёд. Резко. Без замаха.
Раз. Другой. Третий.
На ком практиковаться — вопрос. Хотелось бы, конечно, живую цель, но просить Джастина или Энн постоять неподвижно, пока их будут превращать в статую… Вряд ли они обрадуются.
Позже. Когда будет возможность. Когда точно поймёт, готов ли он к чему-то сложнее левитации. Он закрыл книгу, убрал обратно. К этому времени Захария уже погасил свет и лег спать.
Темнота комнаты была мягкой, не враждебной. Тёплый воздух, запах земли и чего-то травяного из гостиной просачивался даже сюда. Дыхание соседей — ровное, спокойное. Эрни даже храпел, негромко.
Алекс лежал с закрытыми глазами.
Первый день.
Три урока. Десятки лиц, имён, обрывков информации — всё это нужно было разложить по полочкам, запомнить, осмыслить.
Флитвик — хороший преподаватель, энергичный, понятный. С ним проблем не будет.
Спраут — добрая, но не наивная. Видит студентов, замечает, кому что даётся. Невилл расцвёл под её взглядом.
Биннс — бесполезен. Читать самому, не тратить время на лекции.
Поттер. Видел его сегодня — на Травологии. Обычный мальчишка, худой, в очках. Рядом с ним Уизли и Грейнджер — точнее, Уизли рядом, Грейнджер чуть в стороне. Они уже сбивались в группу, в команду. Как в тех обрывках памяти — трое друзей, которые… Доберутся до философского камня? Убьют Волдеморта?
Он точно не помнил. Только ощущение — они важны. Они будут в центре сюжета. Держаться подальше.
Энн.
Тихая, наблюдательная. Сегодня она сказала больше слов, чем за весь день в поезде. «Я тоже так считаю. Про минимум». Это было… неожиданно. Она не просто соглашалась — она думала. Под всем этим страхом и молчанием была голова, которая работала.
Опасно? Полезно? Он не знал пока.
Сон пришёл быстро — мягкий, без сновидений. Тёплая темнота хаффлпаффских подземелий укутала его, как одеяло.
Глава 12. Два паразита
Второй день начался с голоса Джастина. Он вывел его из лёгкой дремоты, в которую Алекс погрузился, едва проснувшись час назад.
— Ты же обещал! Люмос! Сегодня!
Алекс открыл глаза. Джастин стоял у его кровати — уже одетый, взъерошенный, с палочкой в руке. За окном едва светало.
— Вечером, — сказал Алекс. — Сначала уроки.
— Но ты обещал!
— Вечером, — повторил он и сел, потирая глаза.
Джастин вздохнул, но отступил. Алекс видел: он не обиделся. Просто нетерпеливый. Как ребёнок перед днём рождения. Не отработав как следует одно хватается за другое.
Впрочем, он и был ребёнком. Они все были детьми — все, кроме него. Эрни напевал что-то у зеркала, завязывая галстук. Захария уже ушёл — его кровать была пуста и идеально застелена, как всегда. Алекс начинал подозревать, что тот вообще не спит.
Он оделся быстро, проверил палочку в кармане. Сегодня — Зелья со Слизерином и ЗОТИ с Гриффиндором.
ЗОТИ. Квиррелл.
Имя царапало память, как заноза под кожей. Он знал это имя — откуда-то из тех обрывков, из того фильма, который видел в детстве, в другой жизни. Квиррелл, тюрбан, Волдеморт...
Что-то связывало их. Что-то важное. Он не мог вспомнить точно, но ощущение было отчётливым: опасность.
Ладно. Увидит сам. Сегодня.
Энн ждала в гостиной — у того же прохода, что и вчера, в той же позе. Когда он появился, она расслабилась. Едва заметно, но он уже научился это видеть.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
Они пошли на завтрак вместе, через уже знакомые коридоры. Она держалась чуть позади, справа — как вчера. Как, видимо, будет всегда.
Большой зал встретил их шумом и запахом еды. Потолок сегодня показывал серое небо — облака, низкие и тяжёлые, обещающие дождь.
Алекс сел на своё место, Энн — рядом. Не спрашивая, не сомневаясь.
Совы влетели через окна, рассыпая письма и посылки. К Алексу спикировала пёстрая сова, уронила конверт, прикрепленный к свертку в его тарелку и улетела, не дожидаясь награды.
Почерк матери. Странно. Его письмо отошлют только днём, да и совы не летают со скоростью света.
Он вскрыл конверт.
«Алекс,
Надеюсь, первый день прошёл хорошо. Мы с папой думаем о тебе.
Посылаю тёплые носки — в Хогвартсе обычно сыро, особенно к октябрю. И немного печенья — домовики готовят хорошо, но домашнее есть домашнее.
Пиши, когда сможешь. Мы ждём.
С любовью,
Мама»
Внизу — приписка другим почерком:
«Береги себя. Папа»
Они написали заранее. Отправили до его письма — просто чтобы он получил что-то в первые дни.
Что-то шевельнулось в груди. Он не знал, как это называется. Убрав свёрток и письмо в сумку, посмотрел на соседку.
Энн смотрела вверх — на сов, всё ещё кружащих под потолком. Ей опять ничего не прилетело. Она отвернулась, взяла тост. Лицо нейтральное, но пальцы сжали хлеб чуть сильнее.
— Сегодня Зелья, — сказала она, глядя в расписание. — Со Слизерином.
— И ЗОТИ после. С Гриффиндором.
Энн кивнула. Они доели молча и отправились на занятие.
Подземелья встретили их холодом.
Не просто прохладой — настоящим холодом, который забирался под мантию, оседал на коже влажной плёнкой. Каменные стены блестели в свете факелов, между плитами пола темнели щели, в которых что-то поблёскивало — вода? Слизь?
Коридор вёл вниз, всё глубже под замок. Здесь не было окон, как в его гостиной — только факелы, чадящие и потрескивающие. Тени плясали на стенах, создавая иллюзию движения.
Кабинет Зельеварения был ещё хуже.
Банки вдоль стен — десятки, сотни банок. В них плавало... разное. Глаза — десятки глаз разных размеров и цветов, некоторые всё ещё следили за входящими. Щупальца, свёрнутые кольцами. Что-то похожее на человеческую руку — только зелёную и с перепонками между пальцами. Один экземпляр — большой, свёрнутый спиралью — шевельнулся, когда Алекс проходил мимо.
Слизеринцы уже заняли половину парт — лучшую половину, ближе к ингредиентам и дальше от двери. Драко Малфой сидел в центре их группы, Крэбб слева, Гойл справа. Он что-то говорил, и окружающие смеялись — негромко, с оглядкой на пустой учительский стол.
Хаффлпаффцы жались к другой стороне класса. Алекс выбрал место у стены, не впереди, не сзади. Энн села рядом, молча достала учебник.
Минута. Две. Класс заполнялся шёпотом и нервным смехом. Дверь распахнулась.
Профессор Снейп не вошёл — он появился. Чёрная мантия взметнулась за ним, как крылья. Высокий, худой, с лицом, вырезанным из камня. Глаза — чёрные, холодные — прошлись по классу, и шёпот умер мгновенно. Тишина стала абсолютной. Снейп прошёл к своему столу. Не сел — встал за ним, сложив руки за спиной.
— Учебники, — сказал он.
Голос был тихим. Почти мягким. Но каждое слово падало в тишину отчётливо, как капли в пустой колодец.
— Страница пятнадцать. Зелье от фурункулов. Ингредиенты на полках. — Пауза. — У вас сорок минут.
Никаких приветствий. Никаких объяснений. Никакого «здравствуйте, дети, меня зовут профессор Снейп». Просто — делайте.
Студенты зашевелились — торопливо, нервно. Захлопали учебники, заскрипели стулья. Очередь к полкам с ингредиентами образовалась мгновенно.
Алекс не торопился. Открыл учебник, прочитал рецепт целиком. Комментарии к нему, какой ингредиент за что отвечает. Сушёная крапива, толчёные змеиные клыки, рогатые слизни, иглы дикобраза. Последовательность, температура, время — всё было важно.
Когда очередь рассосалась, он встал и пошёл к полкам. Взял то, что нужно — ровно столько, сколько указано в рецепте, не больше. Вернулся на место. Разложил ингредиенты в порядке добавления. Зажёг огонь под котлом — не слишком сильный, как написано. Начал работать.
Нарезать крапиву — ровными полосками, не толще полусантиметра. Базовый навык готовки, нож должен идти плавно, без нажима, иначе разорвется или скомкается. Растолочь змеиные клыки — до однородного порошка, без комков. Ступка и пестик, круговые движения, терпение. Добавить в котёл — медленно, помешивая против часовой стрелки. Семь оборотов. Пауза. Три оборота по часовой. Зелье начало менять цвет — из мутно-серого в бледно-зелёный. Правильно.
Снейп ходил между рядами. Бесшумно, как тень. Он не говорил ничего — просто смотрел. Останавливался у котлов, склонялся, принюхивался. Лицо чаще всего оставалось неподвижным — ни одобрения, ни недовольства.
Но иногда — говорил.
— Мистер Макмиллан, — голос Снейпа разрезал тишину, — вы читали инструкцию или использовали её как салфетку?
Эрни вздрогнул. Его зелье было грязно-коричневым и пузырилось неприятно.
— Я... я следовал рецепту, сэр.
— Вы добавили иглы дикобраза до того, как сняли котёл с огня. — Снейп смотрел на него с выражением человека, обнаружившего таракана в супе. — Это написано в учебнике. Заглавными буквами. С восклицательным знаком.
— Я... простите, сэр.
— Ваше «простите» не починит котёл, когда он взорвётся. — Снейп взмахнул палочкой, и содержимое котла исчезло. — Начните сначала. И на этот раз — читайте.
Он двинулся дальше. Остановился у котла Сьюзен Боунс.
— Мисс Боунс. Какого цвета должно быть зелье на этом этапе?
— З-зелёного, сэр?
— Какого цвета ваше зелье?
Сьюзен посмотрела в котёл. Её зелье было фиолетовым.
— Я... я не знаю, что пошло не так, сэр.
— Вы помешивали по часовой стрелке вместо против. — Снейп скривился, будто от зубной боли. — Элементарная ошибка. Исправьте — если ещё можно.
По его тону было ясно: он сомневался, что можно. Дальше — девочка с Хаффлпаффа, чьего имени Алекс не помнил. Ее зелье шипело и плевалось искрами.
— Что, — Снейп остановился, разглядывая котёл с брезгливым интересом, — вы пытались создать? Потому что это определённо не зелье от фурункулов.
— Я... я следовала рецепту, сэр!
— Вы добавили три слизня вместо двух. И порезали их, вместо того чтобы раздавить. — Снейп наклонился ближе. — Скажите, вы в принципе умеете считать до двух? Или это слишком сложно для Хаффлпаффа?
Девочка покраснела до корней волос. Кто-то из слизеринцев хихикнул. Снейп выпрямился.
— Пять баллов с Хаффлпаффа. За неспособность следовать простейшим инструкциям.
Он двинулся дальше. Когда проходил слизеринцев, даже если морщился и кривился, вслух говорил немного, зато его товарищи получали по полной.
Алекс продолжал работать. Добавил слизней — раздавленных, как написано. Помешал — против часовой, потом по часовой. Зелье стало ярко-зелёным, потом начало светлеть.
Снейп остановился у его котла. Алекс не поднял головы. Продолжал помешивать — ровно, размеренно. Тишина.
Он чувствовал взгляд Снейпа — тяжёлый, изучающий. Секунда. Две. Пять. Потом Снейп пошёл дальше. Ничего не сказал. Не похвалил, не придрался. Алекс позволил себе выдохнуть.
Рядом Энн работала старательно, но неуверенно. Она слишком часто смотрела в учебник, слишком медленно резала, слишком нервно мешала. Её зелье было почти правильного цвета, но пузырилось чуть сильнее, чем нужно. Видимо, поставила на слишком сильный огонь
Алекс дождался, пока Снейп отойдёт к другому ряду. Толкнул к ней банку с сушёной крапивой.
— Щепотку, — шепнул он едва слышно. — Стабилизирует. И уменьши огонь
Она посмотрела на него — удивлённо, благодарно. Добавила. Уменьшила. Пузыри утихли.
«Спасибо», — одними губами.
Он кивнул и вернулся к своему котлу. К концу урока его зелье было именно таким, как описано в учебнике: бледно-голубым, с лёгким мерцанием на поверхности. Он разлил его в пробирку, подписал, отнёс на стол Снейпа.
Снейп взял пробирку. Посмотрел на свет. Потом — на Алекса. Долгий взгляд. Нечитаемый.
— Хлой, — сказал он. Не вопрос — констатация.
— Да, сэр.
Пауза.
— Идите.
Алекс ушёл.
После урока, в коридоре, его встретил Малфой.
— Хлой.
Алекс обернулся. Драко стоял, скрестив руки на груди. Крэбб и Гойл маячили за его спиной — молчаливые, тяжёлые.
— Снейп мимо тебя прошёл и даже не скривился, — сказал Драко. В его голосе было удивление. — Первый урок — и ни одного замечания. Это... необычно. Для хаффлпаффца.
— Я следовал инструкциям.
— Ха. — Драко склонил голову набок. — Отец говорил о твоей семье. Хлой. Мать в аврорате, да?
— Да.
— Интересно. — Он смотрел на Алекса оценивающе. — Ты не пытаешься произвести впечатление. И не огрызаешься, как эти тупые гриффиндорцы, когда я с тобой разговариваю.
Алекс промолчал.
— Жаль, что ты не в Слизерине. Хаффлпафф… — Драко поморщился.
— Мне подходит. — ответил Алекс
— Хм. Ты не похож на типичного барсука. — задумался слизеринец.
— Спасибо
— Ты странный, — заключил Драко. — Но это не плохо.
Он развернулся и пошёл прочь. Крэбб и Гойл потянулись за ним.
Энн подошла, когда они скрылись за поворотом.
— Он опять к тебе подходил, — сказала она тихо. — Малфой.
— Да, так и есть.
Она не спросила зачем. Просто констатировала.
От подземелий до кабинета Защиты от тёмных искусств было далеко — три этажа вверх, два коридора направо, лестница, которая решила повернуться, когда они были на середине.
— Ненавижу эти лестницы, — пробормотал кто-то из хаффлпаффцев.
Алекс промолчал. Он думал о другом.
Квиррелл. ЗОТИ. То, что царапало память.
Волдеморт исчез, но не умер — это факт. Он где-то прятался, где-то выжидал. А Квиррелл путешествовал, встречался с тёмными существами. Вернулся… другим. Нервным, заикающимся, обвешанным чесноком.
Что, если он встретил не только тёмных существ? Что, если он встретил Волдеморта?
Мысль была… не безумной. Логичной, если подумать. Волдеморту нужно тело. Квиррелл — слабый, запуганный, легко сломать. Идеальный сосуд.
Но это были только догадки и подсказки из фильма. Сейчас он увидит сам. Запах чеснока ударил в нос ещё в коридоре.
Резкий, едкий, забивающий всё остальное. В самом кабинете было ещё хуже. Связки чеснока висели над дверью, над окнами, над доской. Везде.
— От вампиров, что ли? — пробормотал кто-то.
Гриффиндорцы уже занимали левую половину парт. Алекс видел Мэри — она помахала ему, он кивнул в ответ. Рядом с ней Лаванда Браун, дальше — Поттер и Уизли. Гермиона — одна, на первой парте, перо уже наготове.
Алекс выбрал место у стены. Энн села рядом.
Дверь открылась.
Квиррелл вошёл нервно, суетливо — уронил стопку книг на пороге, подобрал, уронил снова. Бледный, в фиолетовом тюрбане, с лицом, которое, казалось, извинялось за собственное существование.
— Д-добро п-пожаловать, — сказал он, наконец добравшись до стола. — На З-защиту от т-тёмных искусств.
Обычный голос. Обычный заикающийся профессор. Но Алекс почувствовал сразу: дверь внутри — та самая, за которой была заперта тульпа — дрогнула. Не так, как на уроках магии. Сильнее. Глубже. Как камертон, отзывающийся на ноту.
Резонанс.
Что-то в Квиррелле отзывалось на что-то в нём. Два… присутствия? Два симбиота в двух телах?
Волдеморт. Если он там — внутри Квиррелла, под тюрбаном — то дверь точно реагировала на него. Тульпа чувствовала тёмного лорда. И, возможно, он чувствовал её.
— Сегодня м-мы п-поговорим о т-тёмных существах, — продолжал Квиррелл, листая книгу дрожащими руками. — Их к-классификация…
Алекс не слушал. Он наблюдал. За руками Квиррелла — они дрожали постоянно, мелко. За его глазами — бегающими, избегающими прямого взгляда. За тюрбаном — нелепым, неуместным, скрывающим что-то. Квиррелл повернулся к доске. Взял мел.
И замер. На секунду — может, меньше. Спина напряглась. Рука с мелом застыла. Потом он медленно повернулся обратно. Его глаза изменились.
Не цвет — что-то другое. Глубина. Выражение. Секунду назад это были глаза испуганного человека. Теперь — что-то холодное, древнее, расчётливое смотрело через них. Взгляд скользнул по классу. По лицам студентов. Задержался на Поттере… И остановился на Алексе.
Дверь внутри как будто что-то ударило. Как кулак в стену. Резонанс усилился стократно — вибрация прошла через всё тело, от макушки до пяток. Волдеморт смотрел на него.
Не Квиррелл — Волдеморт, это был он. То, что осталось от него, то, что пряталось в этом жалком теле. Оно видело Алекса. Видело дверь внутри. Видело то, что за ней.
Секунда. Две. Вечность. Алекс не мог пошевелиться. Не мог отвести взгляд. Сердце колотилось, руки вспотели — но снаружи он был неподвижен. Застывший под этим взглядом, как мышь перед змеёй. Потом Квиррелл моргнул.
Глаза снова стали обычными — испуганными, бегающими. Он отвернулся, начал писать на доске — коряво, роняя мел.
— П-простите, на чём я о-остановился…
Снова заикался. Снова нервничал. Снова был жалким профессором. Как будто ничего не произошло. Но произошло. Алекс знал. Волдеморт его видел. И запомнил. Дверь внутри всё ещё дрожала — мелко, часто. Он заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Ещё раз.
Краем глаза посмотрел на Поттера. Тот сидел странно — сгорбившись, одна рука прижата ко лбу. К шраму. Шрам болел. Рядом с Квирреллом — рядом с Волдемортом — шрам болел. Алекс не единственный что-то почувствовал.
Урок тянулся бесконечно. Квиррелл бормотал что-то о вампирах — их классификации, способах защиты, исторических случаях нападений. Его голос был монотонным, прерывистым, слова спотыкались друг о друга.
— В-вампиры относятся к к-категории четыре и-икса по к-классификации М-министерства… это означает, что они п-представляют серьёзную угрозу и т-требуют специальных навыков для п-противостояния…
Он уронил указку. Наклонился за ней, ударился головой о край стола, выронил книгу. Кто-то из гриффиндорцев хихикнул — тихо, но отчётливо. Квиррелл сделал вид, что не услышал. Алекс не слушал лекцию. Он наблюдал.
За руками Квиррелла — они дрожали постоянно, мелко, как у человека, который выпил слишком много кофе. Или как у человека, который чего-то боится. Или — как у человека, который борется с чем-то внутри себя.
За его глазами — они бегали по классу, избегая прямых взглядов. Останавливались на долю секунды на одном студенте, перескакивали на другого, метались к двери, к окну, обратно. Глаза загнанного зверя. За тюрбаном — нелепым, громоздким, неуместным в британской школе волшебства. Фиолетовая ткань, аккуратно уложенная, скрывающая… что?