Полная версия
Память, наконец, подсказала ответ. Тот фильм, обрывки, образы без контекста. Квиррелл снимает тюрбан. Под ним — лицо. Другое лицо. На затылке. Волдеморт.
Мысль была ясной, отчётливой, как вспышка. Не догадка — воспоминание. Он видел это. Знал это. Просто не мог вспомнить раньше.
Волдеморт прятался в Квиррелле. Буквально — в его теле, на его затылке. Паразит в носителе. Поэтому тюрбан. Поэтому чеснок — отвлечение, маскировка. Поэтому нервозность — потому что внутри него жило нечто древнее и страшное. И поэтому дверь резонировала.
Два паразита. Два существа, живущие в чужих телах. Волдеморт в Квиррелле. Тульпа в нём. Они почувствовали друг друга.
Алекс сидел неподвижно, глядя в пергамент перед собой. Рука с пером застыла над чистой страницей. Он не написал ни слова за весь урок.
Рядом Энн продолжала строчить конспект — старательно, мелким почерком. Она бросала на него короткие взгляды, но ничего не говорила.
— …г-главным средством з-защиты от вампиров является с-солнечный свет, однако в у-условиях н-ночного нападения…
Гермиона тянула руку — в третий раз за урок. Квиррелл смотрел куда-то мимо неё, в стену, будто не замечал.
— Профессор! — не выдержала она. — А правда, что чеснок помогает против вампиров?
Квиррелл вздрогнул. Повернулся к ней — медленно, неохотно.
— Д-да, мисс… э-э…
— Грейнджер. Гермиона Грейнджер.
— Д-да, мисс Грейнджер. Ч-чеснок обладает о-определёнными защитными с-свойствами, хотя его э-эффективность часто п-преувеличивают…
Он говорил, но Алекс видел: его взгляд снова начал блуждать. Скользнул по классу, задержался на Поттере — на секунду, не больше — и двинулся дальше.
Поттер всё ещё держался за лоб. Не демонстративно — почти незаметно. Просто рука лежала там, где шрам, пальцы чуть вдавливались в кожу. Шрам болел. Очень. Алекс был уверен.
Связь между Поттером и Волдемортом. Шрам, оставленный убивающим проклятием. И теперь, когда Волдеморт рядом — пусть в чужом теле, пусть ослабленный — шрам реагировал.
Как и тульпа за дверью внутри реагировала на присутствие тёмного лорда. Два резонанса. Два отклика на одну и ту же угрозу.
Колокол прозвенел — резко, неожиданно. Алекс вздрогнул, хотя обычно контролировал такие реакции.
— Д-домашнее задание, — Квиррелл торопливо листал книгу, — п-прочитать главу о в-вампирах и н-написать ф-фут пергамента о с-способах защиты…
Студенты уже вставали, собирали вещи, торопились к выходу. Никто не хотел задерживаться в этом кабинете, пропахшем чесноком и страхом. Алекс сложил чистый пергамент в сумку. Встал. Направился к двери вместе с остальными.
И оглянулся. Он не планировал этого. Тело само повернулось — инстинкт, отточенный годами жизни, когда нельзя оставлять потенциальную угрозу за спиной.
Квиррелл стоял у доски. Неподвижно. Смотрел ему вслед. Не тем взглядом — испуганным, бегающим. Другим. Тем самым.
Холодные глаза. Неподвижное лицо. Ни следа заикающегося неудачника — только расчётливое, могущественное внимание. Волдеморт смотрел на него.
Секунда растянулась в вечность. Алекс стоял в дверях, не в силах отвернуться. Ноги будто вросли в пол. Сердце колотилось — громко, оглушительно.
Дверь внутри дрожала. Не просто дрожала — вибрировала, гудела, как натянутая струна перед тем, как лопнуть.
Он знает, — пронеслась мысль. — Он чувствует её. Чувствует, что внутри меня кто-то есть.
Потом Квиррелл моргнул. Глаза снова стали обычными — испуганными, бегающими. Он отвернулся, начал нервно перебирать бумаги на столе. Уронил перо, выругался шёпотом, наклонился поднять.
Снова — жалкий заикающийся профессор. Как будто ничего не было.
Алекс вышел из кабинета. Ноги несли его сами — по коридору, прочь от этой двери, прочь от запаха чеснока и присутствия кого-то могущественного до дрожи в коленях. Энн догнала его у лестницы.
— Алекс.
Он остановился, мгновенно, как если бы натолкнулся на стену. Повернулся к ней.
Она смотрела на него — прямо, без обычной робости. В её глазах было что-то новое. Тревога? Понимание?
— Ты побледнел, — сказала она тихо. — На уроке. Когда он на тебя смотрел в первый раз. И сейчас — когда оглянулся.
— Показалось…
— Нет.
Она не отвела взгляд. Маленькая, тихая девочка — но в этот момент в ней была какая-то твёрдость.
— Я видела, — продолжала она. — Его глаза изменились. На секунду. Стали… другими. Не его. И он смотрел на тебя. Не на класс — на тебя. Именно на тебя.
Алекс молчал. Что он мог сказать? «Да, ты права, в нашем профессоре прячется величайший тёмный маг столетия, и он почувствовал психическую конструкцию в моей голове»?
— Почему? — спросила Энн. — Почему он так на тебя смотрел?
Хороший вопрос. Вопрос, на который у него не было ответа, который он мог бы произнести вслух.
— Не знаю, — сказал он.
Ложь. Она знала, что это ложь — он видел по её глазам. Но она не стала настаивать.
— Ладно, — сказала она тихо. — Не хочешь говорить — не надо.
Они пошли дальше, к Большому залу. Молча. Энн держалась рядом — чуть ближе, чем обычно. Как будто пыталась защитить его от чего-то. Или защититься сама.
Алекс думал. Волдеморт знал о нём теперь. Знал, что в Хогвартсе есть первокурсник, в котором есть что-то… необычное. Что-то, на что реагирует его собственное присутствие.
Это было плохо. Очень плохо. Тёмный лорд не из тех, кто забывает странности. Не из тех, кто оставляет загадки нерешёнными. Он будет наблюдать. Присматриваться. Пытаться понять.
Держаться подальше — вот что нужно делать. Не привлекать внимания. Не давать поводов для подозрений. Быть обычным, незаметным, скучным. Но как быть незаметным, когда тебя уже заметили?
Большой зал гудел голосами. Обеденный шум — звон посуды, смех, обрывки разговоров — обрушился на Алекса, как волна. После тишины коридоров, после давящей атмосферы кабинета ЗОТИ это было почти оглушительно.
Он сел на своё место за хаффлпаффским столом. Энн — рядом, молча. Она пододвинула тарелку, положила себе немного — картофель, кусок курицы, овощи. Ела медленно, механически.
Алекс смотрел на еду и понимал, что не голоден. Желудок сжался в тугой комок после урока ЗОТИ. Но нужно было есть — тело требовало топлива, даже если разум протестовал.
Он положил себе порцию. Заставил себя жевать.
— Алекс!
Вихрь рыжих волос и энергии. Мэри возникла рядом, будто материализовалась из воздуха.
— Ты видел? На ЗОТИ? — Она плюхнулась на скамью, игнорируя недовольный взгляд второкурсника, которого подвинула. — Квиррелл такой странный! Заикается, всего боится, чеснока развесил — как будто вампиры в Хогвартс заберутся!
— Видел, — сказал Алекс односложно. У него не было сил шутить после встречи с Волдемортом.
— А ещё — ты заметил Гарри? — Мэри понизила голос, наклонилась ближе. — Он весь урок за голову держался. Рон говорит, у него шрам болел.
Алекс отложил вилку.
— Шрам болел?
— Ага! Тот самый, от Сам-Знаешь-Кого. — Она огляделась, будто проверяя, не подслушивает ли кто. — Странно, правда? Почему шрам вдруг заболел? И почему именно на уроке Квиррелла?
Хороший вопрос. Очень хороший.
— Может, совпадение, — сказал Алекс ровно.
— Может. — Мэри не выглядела убеждённой. — Но всё равно странно. Квиррелл вообще… — она поморщилась, подбирая слово, — неприятный какой-то. Не злой, а просто… не знаю. От него мурашки.
Мурашки. Да, это было подходящее слово.
— Говорят, он путешествовал, — продолжала Мэри, уже другим тоном, более лёгким. — Встречался с вампирами и всякой жутью. А потом вернулся и стал таким… дёрганым. Интересно, что с ним случилось?
«Он встретил Волдеморта, — подумал Алекс. — Вот что с ним случилось».
Вслух сказал:
— Кто знает.
Мэри кивнула, уже переключаясь на другую тему:
— Ой, а ты спросил про гостиную? Можно к вам?
— Да. Вечером, после ужина. На час-два. — Алекс кратко объяснил как попасть в гостиную.
— Отлично! — Она вскочила. — Тогда после ужина приду!
Она умчалась к гриффиндорскому столу, помахав на прощание.
Тишина после неё была почти осязаемой.
Энн молчала весь разговор. Сидела, глядя в тарелку, ела маленькими кусочками. Когда Мэри ушла, она подняла глаза.
— Она придёт к нам? В гостиную?
— На час. Посмотреть.
Энн кивнула. Её лицо было нечитаемым — Алекс не мог понять, что она думает. Рада? Недовольна? Безразлична?
— Это… хорошо, — сказала она наконец.
Интонация не соответствовала словам. Но Алекс не стал уточнять.
Они доели молча. У него оставалось свободное время до следующего урока — или до вечера, он уже не помнил расписание. Мысли были заняты другим.
Квиррелл. Волдеморт. Резонанс.
Ему нужна была информация. Нужно было понять, как защитить свой разум — если это вообще возможно. Потому что если Волдеморт мог чувствовать тульпу издалека, через класс…
Что будет, если он подойдёт ближе?
После еды Алекс отправился за знаниями.
Библиотека Хогвартса была огромной. Он стоял на пороге, оглядывая ряды стеллажей, уходящие в полумрак. Высокие окна пропускали серый дневной свет, но его не хватало — в глубине зала царил вечный сумрак, разбавленный огоньками свечей, парящих между полками.
Пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — чем-то, что он не мог определить. Магией, возможно. Или просто временем.
Книги здесь были живыми. Не в переносном смысле — буквально. Некоторые шелестели страницами сами по себе, другие ворчали, когда мимо проходили студенты. Одна — толстая, в потрёпанном кожаном переплёте — щёлкнула на него корешком, будто пасть захлопнула.
Алекс прошёл мимо неё, стараясь не задевать. Он искал что-то конкретное. Волдеморт смотрел на него. Чувствовал что-то. Тульпа или дверь внутри резонировали с присутствием тёмного лорда. Это означало связь. Связь означала уязвимость.
Если Волдеморт мог почувствовать тульпу — мог ли он до неё добраться? Проникнуть в разум, увидеть, что там скрывается? Алекс не знал ответа. Но собирался выяснить.
Он начал с очевидного — секция защитной магии. Длинный ряд стеллажей, забитых книгами всех размеров. «Щитовые чары: полное руководство». «Защитные круги и барьеры». «Как не дать себя проклясть: практические советы».
Ничего о защите разума.
Он перешёл к секции ментальной магии. Здесь было меньше книг — тонкие томики, некоторые на цепочках, прикованные к полкам.
«Классификация ментальных атак».
Алекс потянулся к книге — и его руку перехватила костлявая ладонь.
— Первый курс?
Мадам Пинс смотрела на него сверху вниз. Худая, с лицом хищной птицы, она, казалось, появилась из ниоткуда — он не слышал её шагов.
— Да, мэм.
— Эта секция — для старших курсов. — Она не отпускала его руку.
— Я ищу информацию о защите разума, — сказал Алекс. — Не о чтении мыслей. О защите от чтения.
Пинс прищурилась. Её глаза — маленькие, острые — изучали его лицо.
— Окклюменция, — сказала она наконец.
Слово было незнакомым, но важным — он слышал это по её тону.
— Да, — сказал он, хотя не знал, что оно означает. — Окклюменция.
— Книги по окклюменции находятся в Запретной секции. — Она отпустила его руку, но не отступила. — Доступ — только с письменным разрешением преподавателя. И даже тогда — под наблюдением.
— Почему?
— Потому что ментальная магия опасна. — Пинс смотрела на него без выражения. — В неумелых руках — разрушительна. Для обеих сторон.
Алекс кивнул медленно.
— Есть что-нибудь… в открытом доступе? Базовое?
Пинс молчала несколько секунд. Потом:
— Третий стеллаж слева, нижняя полка. Медитативные практики. Там есть упражнения на концентрацию и очищение разума. — Она наклонилась ближе. — Но если хочешь изучать окклюменцию серьёзно — тебе нужен наставник. Это не то, что учат по книгам.
— Понял. Спасибо.
Она выпрямилась, окинула его последним взглядом — оценивающим, непонятным — и исчезла между стеллажами так же бесшумно, как появилась.
Алекс нашёл нужную полку. Книги здесь были тонкими, потрёпанными — явно не самые популярные в библиотеке. «Медитация для юного волшебника». «Очищение разума: первые шаги». «Концентрация и контроль: упражнения для начинающих».
Он взял все три. Не окклюменция — но начало. Фундамент, на котором можно строить. Если Волдеморт попытается проникнуть в его разум — Алекс хотел быть готовым.
Гостиная встретила его теплом и запахом мёда.
После холодных коридоров и пыльной библиотеки это было почти физическим облегчением. Он остановился у входа на секунду, позволяя напряжению уйти из плеч.
Энн сидела в кресле у камина — том самом, которое уже стало «её» креслом. Склонилась над пергаментом, что-то писала. Домашняя работа по Зельям, судя по открытому учебнику рядом.
Она подняла голову, когда он вошёл. Что-то мелькнуло в её глазах — облегчение? — и тут же исчезло.
— Ты был в библиотеке, — сказала она. Не вопрос — констатация.
— Да.
Он сел в соседнее кресло, положил книги на столик между ними. Энн посмотрела на обложки — «Медитация для юного волшебника» — но ничего не сказала.
Алекс достал свой учебник Зельеварения. Домашняя работа — описать свойства ингредиентов из сегодняшнего зелья, объяснить их взаимодействие. Просто, если понимаешь логику.
Он начал писать. Рядом скрипело перо Энн — мелкий почерк, буквы теснятся друг к другу.
Молчание было комфортным. Два человека, делающих домашнюю работу рядом. Не друзья — он не умел дружить, не по-настоящему. Но что-то близкое.
— Можно спросить?
Голос Энн был тихим, неуверенным.
— Да.
Она не подняла глаз от пергамента.
— Зелья… они похожи на химию? Маггловскую?
Алекс остановился. Посмотрел на неё.
— Ты знаешь про химию?
— Немного. — Она всё ещё смотрела в пергамент. — В школе… в маггловской школе. До письма. У нас были уроки. Я не очень понимала, но… формулы, реакции. Когда одно вещество меняется при контакте с другим.
Он задумался. Параллель была интересной — и точной.
— Похоже, — сказал он. — Ингредиенты взаимодействуют друг с другом по определённым правилам. Температура важна — слишком горячо или слишком холодно, и реакция пойдёт не так. Порядок добавления важен — некоторые вещества нейтрализуют друг друга, если смешать напрямую. Время важно — передержишь на огне, и всё испортится.
Энн слушала, подняв глаза. В них был интерес — настоящий, не притворный.
— Как кислота и щёлочь. Если смешать — нейтрализация. И по итогу получится вода — Алекс кивнул. — Магия — дополнительная переменная в уравнении. Но базовые принципы те же: точность, последовательность, контроль. Зельеварение — это наука. Просто с другими правилами.
— Снейп так не объясняет.
— Снейп, видимо, считает, что все должны понимать это интуитивно. — Алекс пожал плечами. — Или он просто не хочет тратить время на объяснения.
Энн чуть улыбнулась — быстро, мимолётно.
— Ты объясняешь лучше, — сказала она. — Понятнее, чем учебник.
— Учебник написан для тех, кто вырос в магическом мире. Для них зелья — это магия, традиция, искусство. Для нас… — он запнулся, — для тех, кто знает маггловский мир — это химия с дополнениями.
Она кивнула медленно. Вернулась к своему пергаменту, но теперь писала увереннее. Что-то щёлкнуло в её голове — понимание, которого не было раньше.
Алекс вернулся к своей работе.
Но часть его разума думала о другом. Об окклюменции. О наставнике, который нужен, чтобы научиться по-настоящему.
Мать была аврором. Авроры наверняка знали окклюменцию — или хотя бы основы. Может, она могла бы…
Нет. Слишком много вопросов. «Зачем тебе это? Почему ты спрашиваешь?» Он не мог рассказать ей о тульпе. Не мог рассказать никому. Учиться самому? Негде взять учебники, да и время…
Время у него было. Волдеморт не станет действовать сразу — он слаб, прячется в чужом теле. Ему нужно что-то в Хогвартсе, что-то важное. Философский камень? Алекс помнил это из обрывков — камень, который даёт бессмертие.
Волдеморт будет занят камнем. Не первокурсником со странностями в голове.
По крайней мере — пока. А в конце учебного года Поттер его уничтожит и на одного темного лорда в мире станет меньше. Ужин прошёл быстро — Алекс ел механически, думая о вечере.
Перед выходом из Большого зала он нашёл Габриэля — староста сидел в конце хаффлпаффского стола, разговаривал с другим семикурсником.
— Габриэль.
Тот обернулся.
— А, Хлой. Что-то случилось?
— Нет. Просто хотел предупредить — сегодня ко мне придёт гостья. Мэри Причард, из Гриффиндора. Ты разрешил вчера.
— Помню. — Габриэль кивнул. — Час-два, не позже.
— Спасибо.
Он вернулся к выходу, по пути кивнув Мэри, подтверждая договоренность. Энн ждала его там — молча, терпеливо.
Они пошли в гостиную вместе.
Мэри ворвалась через двадцать минут — растрёпанная, запыхавшаяся, сияющая.
— Я нашла! — Она оглядывалась, пытаясь увидеть всё сразу. — Бочки, ритм, всё как ты говорил! Чуть не ошиблась на втором стуке, но вспомнила!
— И не облили уксусом, — кивнул Алекс. — Поздравляю, ты прошла испытание.
— Испытание! — Мэри захихикала. — У нас просто пароль. «Капут Драконис» — и всё. Скучно. А тут — бочки, ритм, уксус!
— Хочешь, устроим тебе полную версию? С уксусом?
— Нет-нет-нет! — Она замахала руками. — Я верю на слово!
Она уже носилась по гостиной, заглядывая во все углы.
— Ого, тут правда уютно! Смотри, растения! И камин огромный! И кресла… — Она плюхнулась в одно из них, подпрыгнула. — Мягкие!
— Это кресло Захарии, — сказал Алекс. — Он тебя убьёт.
Мэри вскочила как ужаленная.
— Какой Захария?!
— Смит. Высокий, надменный, смотрит на всех как на грязь.
— Ой. — Она отодвинулась от кресла. — А он где?
— Не знаю. Но он всегда знает, когда кто-то трогает его вещи.
Мэри уставилась на кресло с подозрением, потом на Алекса — и захихикала.
— Ты меня разыгрываешь!
— Может быть. — Он позволил себе улыбку. — А может, нет. Рискнёшь проверить?
— Ты ужасный! — Она ткнула его в плечо, но улыбалась. — Ладно, показывай дальше! Где окна под землёй?
Алекс подвёл её к ближайшему окну. За стеклом виднелись слои почвы, корни, камни.
— Это… это правда земля? — Мэри прижала нос к стеклу. — Прямо за окном?
— Правда. Мы под землёй.
— Но как тогда свет?..
— Магия.
— Это нечестный ответ!
— Зато правдивый.
Она фыркнула, но продолжала разглядывать.
— Там что-то шевелится! Видишь?
Алекс подошёл ближе. За стеклом, в слое почвы, действительно двигалось что-то бурое, с лапками.
— Может, крот.
— А может, нюхлер! — Мэри подпрыгнула. — Хочу нюхлера!
— Заведи себе на Рождество.
— Мама не разрешит. Она говорит, от них одни проблемы. — Мэри скорчила рожицу. — Но они такие милые! Пушистые, с носиком…
— И воруют всё блестящее.
— Мелочи!
Она уже неслась к камину.
— А где цветок? Тот, который за солнцем следит?
— На подоконнике. Но он свернулся — темно.
Мэри подбежала к цветку. Он действительно свернул лепестки плотно, как бутон.
— Он спит! — прошептала она громко. — Какой милый! Можно потрогать?
— На свой страх и риск. Некоторые растения кусаются.
Мэри отдёрнула руку.
— Серьёзно?!
— Спроси у Финнигана. Он вчера почти потерял палец на Травологии.
— Ты опять меня разыгрываешь!
— Опять — может быть.
Мэри прищурилась.
— Ты специально это делаешь, да? Говоришь страшные вещи спокойным голосом, чтобы я не понимала — правда или нет.
— Работает?
— Ужасно работает! — Она снова ткнула его в плечо. — Прекрати!
— Не могу. Это единственное моё развлечение.
Несколько хаффлпаффцев смотрели на них с удивлением. Алекс заметил Габриэля в углу — староста наблюдал с непроницаемым лицом, но в глазах было что-то похожее на веселье.
Джастин появился откуда-то сбоку. Увидел Мэри — замер. Покраснел.
— О! — Мэри заметила его мгновенно. — Привет! Ты Джастин, да? Я тебя на распределении видела!
— Д-да… — выдавил он.
— Мэри! — Она схватила его руку и затрясла. — Ты магглорождённый, правда? Расскажи про маггловский мир! Я почти ничего не знаю!
Джастин бросил на Алекса беспомощный взгляд.
— Он не кусается, — сказал Алекс. — В отличие от наших растений.
— Ты опять! — Мэри погрозила ему пальцем, но уже тащила Джастина куда-то. — Идём, расскажешь про телевизор!
Энн сидела в своём кресле всё это время. Не подошла, не присоединилась. Тетрадь на коленях, перо в руке — но она не писала. Просто наблюдала.
Час пролетел быстро.
— Мне пора! — Мэри уже бежала к выходу. — Спасибо за экскурсию! У вас классно! И ты обязан завтра побывать в моей гостиной.
— Приходи ещё, — сказал Алекс. — Только предупреди заранее. И не трогай кресло Захарии.
— Так оно правда его?!
— Может быть.
— Ненавижу тебя! — крикнула она уже из прохода. — До завтра!
Тишина опустилась на гостиную — плотная, почти осязаемая.
Кто-то вздохнул с облегчением. Джастин стоял посреди комнаты, красный и растерянный.
— Она… она всегда такая?
— Всегда, — подтвердил Алекс.
— О... — Джастин моргнул.
— Привыкнешь.
Джастин не выглядел убеждённым. Потом его лицо изменилось — вспомнил.
— Алекс! Точно! Ты обещал! Люмос!
Они устроились у камина — Алекс в кресле, Джастин на полу, скрестив ноги. Энн подвинула своё кресло ближе, молча.
— Люмос, — начал Алекс. — Заклинание света. Одно из простейших.
Джастин кивал, впитывая каждое слово.
— Какой принцип?
— Намерение важнее слов. Ты не произносишь «свет» — ты создаёшь свет. Слово — только якорь, помогающий сосредоточиться. Если бы ты мог представить свет достаточно чётко — слова были бы не нужны.
— Совсем?
— Совсем. Опытные маги колдуют молча. Но нам до этого далеко.
Он достал палочку. Показал движение — короткий взмах вверх, резкий, как высекание искры.
— Движение простое. Запястьем, не рукой. Не широко — точно.
Джастин поднял свою палочку, попробовал повторить. Получилось криво — слишком размашисто, слишком медленно.
— Меньше. Резче. Как будто высекаешь огонь из кремня.
Ещё раз. Лучше, но всё ещё неуклюже.
— Теперь главное. — Алекс убрал палочку. — Закрой глаза.
Джастин закрыл.
— Представь свет. Любой — солнце, свечу, фонарь. То, что для тебя значит «свет».
— Солнце?
— Можно солнце. Представь его. Как оно выглядит. Как ощущается — тепло на коже, яркость, от которой щуришься.
Тишина. Джастин сосредоточился, брови сдвинулись.
— Теперь представь, что этот свет — внутри палочки. Маленький, сжатый. Ждёт, когда ты его выпустишь.
— Как… как это?
— Не думай «как». Просто представь. Свет внутри. Ты открываешь дверь — он выходит.
Пауза.
— Теперь — открывай глаза, смотри на кончик палочки. Движение и слово вместе. Не торопись.
Джастин открыл глаза. Поднял палочку. Лицо напряжённое, сосредоточенное.
— Люмос!
Ничего.
— Ещё раз. Медленнее. Сначала представь — потом говори.
Джастин закрыл глаза на секунду. Открыл.
— Люмос!
Ничего.
— Ещё.
— Люмос!
Ничего.
Плечи Джастина начали опускаться. Алекс видел — он расстраивается. Сомневается в себе.
— Не торопись, — сказал он. — Попробуй ещё раз. Взмах, слово, намерение. Три составляющих.
Джастин вздохнул. Закрыл глаза снова. Алекс видел, как он концентрируется — лицо менялось.
— Люмос, — сказал Джастин. Тихо, почти просительно.
На кончике палочки вспыхнула искра.
Крошечная. Оранжевая. Продержалась полсекунды — и погасла.
— Получилось! — Джастин вскочил на ноги. — Ты видел?! Оно светилось!
— Видел.
— Я маг! Настоящий волшебник!
Его лицо сияло ярче, чем та искра. Чистая, детская радость — от того, что невозможное стало возможным.
— Это только начало, — сказал Алекс. — Ещё.
Следующие полчаса Джастин пытался снова и снова.
Искры появлялись — не каждый раз, но всё чаще. Сначала — на каждую пятую попытку. Потом — на каждую третью. Они становились ярче, держались дольше.
— Люмос!
Свет. Слабый, дрожащий, но свет — не искра. Продержался две секунды, погас.
— Да! — Джастин подпрыгнул. — Видел?!
— Видел. Хорошо.
— Ещё!
— Люмос!
Снова свет. Две секунды.
— Люмос!
Две с половиной секунды. Ярче.
— Достаточно, — сказал Алекс. — На сегодня.
— Но я только…
— Магия истощает. Ты не чувствуешь, но твоё ядро устало. Если перестараешься — завтра не сможешь даже искру высечь.
Джастин хотел спорить — Алекс видел это по его лицу. Но потом кивнул, нехотя.
— Ладно. Но завтра — ещё?
— Завтра — сам. Практикуй по десять-пятнадцать минут. Не больше. Через неделю будет стабильно.