Цвет крови

– Видишь, какой он милый! – прощебетала Клеона.

«Как самая типичная тварь», – пронеслось у меня в голове, и я тут же одернула себя. Я не должна судить парня подруги, они сами разберутся. Но, вспомнив, как она переживала из-за его предательства, поняла, что по-другому не смогу. Я никогда не смогу принять Вивиана.

– Вообще, этим должен был заниматься Люциан, – проворчала я, просматривая список моделей.

– Он позвонил и сказал, что не сможет приехать, – сообщила Клеона. – Какие-то срочные дела.

– Очень жаль, – вздохнула я. Когда Люциан был рядом, я чувствовала себя уверенней. Мир моды еще не стал мне родным, я делала здесь лишь первые шаги, и мне хотелось, чтобы рядом был тот, у кого больше опыта, чем у меня.

– С Вивианом мы справимся, – поспешила успокоить меня Клеона. Тот улыбнулся и поцеловал девушку в макушку.

В кабинет вошла Нина, моя новая помощница.

– Модели, пришедшие на кастинг, уже ждут в зале, – сказала она. – Фотографы уже там.

– Сейчас идем, – поднимаясь, ответила я.

Вивиан и Клеона, обнимаясь, вышли первыми. Вздохнув, я последовала за ними.

***

Работа отвлекла меня от мыслей об Илае. Я даже умудрилась забыть о загадочном шантажисте и полностью погрузиться в процесс. Вивиан давал очень полезные советы, и я с разочарованием поняла, что во многих вещах он ориентируется лучше, чем Люциан. Клеона, сославшись на мигрень, покинула нас и пошла в кабинет отлежаться. Меня тревожили ее бледность и усталость, и я решила, что как только просмотрю всех моделей, поговорю с ней об этом.

– Тебе нужна ведущая модель, – сказал Вивиан, потягивая кровь из бутылки. – Которая будет лицом твоего ателье.

– Я сама ей буду, – сказала я и подумала, что после разрыва контракта с Габриэлой все будет гораздо сложнее. Отогнала от себя тревожные мысли: я справлюсь, все будет хорошо.

– Нет, дорогая, ты – хозяйка, у тебя другая роль, – окинув меня оценивающим взглядом, сказал Вивиан. – Не стоит занимать чужое место.

– Хочешь предложить свою кандидатуру? – усмехнулась я.

– Твоя одежда нацелена на женскую аудиторию, – улыбнулся Вивиан. – А так я бы с удовольствием посотрудничал. У тебя есть потенциал.

Услышать комплемент из уст звездной модели было, конечно, приятно, но я все равно ему не поверила. Не сомневаюсь – он просто играет моими эмоциями, чтобы я относилась к нему лучше.

– Пойду проверю, как там Клеона, – сказала я. Вивиан кивнул и пошел общаться с фотографами.

***

Распахнув дверь, я увидела Клеону лежащей на полу. Вокруг ее головы растеклась темная лужа крови. Нижняя часть ее лица была залита кровью. Я бросилась к ней, схватила ее за руку, стараясь нащупать пульс. Ее кожа была холодной.

– Клеона, очнись! – как молитву повторяла я. Пульс у нее был слабым, неровным. Я схватила телефон и набрала номер клиники. Сбивчиво объяснила, что случилось. Мне пообещали доктора через двадцать минут. Я отбросила мобильный и стала растирать ледяные пальцы подруги.

Услышав за спиной шаги, я обернулась и увидела Вивиана.

– Не входи! – крикнула я. – Здесь повсюду кровь!

– Что с ней? – даже не думая слушать меня, спросил Вивиан, склоняясь на Клеоной. Я заметила, как над его нижней губой нависли клыки, и внутренне съежилась от страха. – Да твою же мать, Клеона!

Он приподнял ей голову, не сводя глаза с ее бескровного лица.

– Я уже вызвала врача! – торопливо сказала я.

– Нет времени ждать, – подхватывая мою подругу на руки, бросил Вивиан. – Она потеряла слишком много крови.

Вивиан так быстро шел к выходу, что мне пришлось бежать за ним и пару раз моя нога подвела меня, я чуть не упала. Наконец, мы оказались на стоянке, он бережно положил Клеону на сидение и, сев за руль, достал телефон и позвонил в больницу, Я положила голову подруги к себе на колени.

– Держись, моя девочка, – шептала я, гладя ее по волосам. – Ты справишься, я верю в тебя.

Когда мы приехали, врачи уже ждали нас с каталкой. Вивиан сам переложил на нее Клеону и когда ее повезли в больницу, пошел за ней следом.

***

Клеону отвезли в реанимацию и нас с Вивианом отправили домой, потому что в ближайшие часы навещать ее было нельзя. Я заехала в ателье, извинилась перед моделями, которые все еще ждали меня в зале, и пообещала, что завтра сообщу им о своем решении.

Освободившись, я вызвала такси и поехала к Марку. События этого дня вымотали меня, и я чувствовала себя разбитой и уставшей. Вивиан прислал сообщение, что Клеона вернулась в сознание и ей лучше. Я с облегчением вздохнула – хоть одна хорошая новость!

Марк уже ждал меня. Он открыл дверцу такси и помог мне выбраться. Я еще дрожала после поездки от страха, и он мягко обнял меня за плечи.

– Все хорошо, Звездочка, – ласково проговорил Марк и, не отпуская меня, повел по улице. – Давай рассказывай, что случилось.

Вместо рассказа я разрыдалась, спрятав лицо у него на груди. Он погладил меня по волосам, говоря какие-то добрые слова, будто успокаивал маленького ребенка. Когда меня немного отпустило, я рассказала ему про недавнюю аварию и страх ездить на машинах.

– Давай пройдемся, – предложил Марк, и мы пошли вдоль набережной. Река, освободившаяся ото льда, была похожая черное зеркало. – Ты не сможешь преодолеть страх, убегая от него.

– Но я не могу с ним справиться.

– Потому что дала ему власть над собой. Решила, что ты бессильна. Что ты – жертва, а жертва может только проигрывать, – сказал Марк. Он шел рядом, заложив руки за спину. Ветер трепал его короткие русые волосы. От него пахло легким ароматом цветов, смешенного с запахом топлива.

– Ничего я ему не отдавала, – проворчала я. Нога болела, и я привалилась спиной к темным камням, за которыми бежала река. Марк усмехнулся и оказался напротив.

– Победитель говорит: я смогу, я справлюсь, а жертва – у меня не было выбора, я бессилен что-то изменить. Что тебе мешает верить в то, что ты справишься, даже если авария случится? Ты не знаешь, как будет, поэтому можешь выбрать любую позицию и наполнить ее смыслом для себя.

– Мне страшно, что я буду убеждать себя, что все хорошо, а потом…

– Если дерьмо случится, то тебе уже будет плевать, что ты там думала. Мертвым вообще плевать на все, – резко перебил меня Марк. – Здесь вопрос позиции и веры в себя. Ты сдаешься до самого события или ты будешь жить и до, и в момент. На свете много вещей, которые ты не можешь контролировать, Звездочка, но ты можешь управлять своей верой и реакцией. Давай прокатимся!

– Нет! – ужаснулась я.

– Я буду рядом и поддержу тебя, – пообещал Марк. – С тобой ничего не случится.

– Не сегодня, ладно? – взмолилась я. От частого сердцебиения у меня заложило уши и все поплыло перед глазами. Садится за руль в таком состоянии просто самоубийство! Марк бросил мне ключи, и я поймала их. – Ринальди, ты издеваешься, да?

– Чем быстрее ты справишься, тем свободнее станешь, – серьезно проговорил тот. – Сейчас ты пленница, и это идет тебе в минус.

Он был прав, но мне было так страшно, что я была готова смириться с этим минусом навсегда. Марк распахнул передо мной дверцу, и я села за руль. Думала, что он сядет рядом со мной на пассажирское сидение, но он этого не сделал.

– Я поеду на второй машине следом за тобой, – сказал Марк. – Это тренировочные гоночные машины, внутри есть рация, я буду вести тебя по ней.

Ничего не соображая, я кивнула. Мы должны были выехать на трассу и проехать пару кругов. Сейчас там было пусто, и я могла спокойно ехать на невысокой скорости.

– Ну что, погнали? – сказал Марк, уже сидя в своей машине.

Как во сне, я завела мотор и выехала на дорогу.

***

Я ругала себя за то, что согласилась на эта авантюру. Мне не хватило сил громче заявить протест, и теперь я была вынуждена ехать по трассе, где не могла остановиться. Марк подбадривал меня, но все его слова пролетали мимо моего сознания. Я видела только дорогу перед собой и жила ожиданием катастрофы. Мое сердце еще никогда не билось так часто, как сейчас. Даже когда я ехала облитая бензином рядом с психом Альберто.

– Ты ускоряешься, – заметил Марк. – Сбавь скорость, Звездочка.

Я посмотрела на дорогу, потом на спидометр. Если я сейчас хоть что-то изменю, то потеряю контроль. Шевельнусь, и паника разорвет меня на куски. И я еще сильнее вцепилась в руль. Впереди был поворот.

– Сбавляй скорость! – проорал Марк. Его машина уже была рядом с моей, мы ехали почти параллельно.

– Я не могу! – прохрипела я, сжимая руль влажными от паники руками. – Не могу!

– Можешь, давай!

Скорость ползла вверх. Я лихо вписалась в поворот. На миг мне даже показалось, что колеса оторвались от земли. Паника сменилась эйфорией, но не успела я опьянеть от нее, как страх вернулся. И тут я увидела еще один автомобиль. Только его сейчас не хватало! Он шел на обгон и уже оттеснил Марка. Да твою же мать! Я посмотрела на экран навигатора, стараясь понять, куда меня приведет эта дорога. Впереди был мост, а за ним строительные работы. После него с должна вернуть на набережную, там можно будет остановиться и выйти. Если я перееду мост. Если я перееду мост. Дерьмо, там рабочая только одна полоса, вторая перекрыта!

Большая черная машина поравнялась со мной. Стекло опустилось.

– Тормози! – донесся до меня знакомый голос.

Я с трудом сглотнула, стараясь оставаться в сознании. Я чувствовала себя в ловушке, из которой нет выхода.

– Николь Мария! – проорал владелец черной машины.

Илай.

– Звездочка, возьми себя в руки, – снова заговорил Марк. – Илай рядом. Видишь его?

– Да, – смогла ответить я.

– Замедляйся, ты сможешь, – уверенно проговорил Марк. Я видела его машину в зеркале заднего вида.

Я выехала на мост. Высокий, похожий на радугу, с низкими ограждениями, которые на бешеной скорости пробить, как нечего делать. Машина Илая вырвалась вперед и обогнала меня. Сперва я даже обрадовалась, что он решил прекратить меня преследовать, а потом поняла, что он задумал, и ужаснулась.

Илай проехал к концу моста и, развернув машину, перекрыл мне путь. Вышел из салона, и я видела, как ветер треплет полы его плаща и волосы.

– Ты сделаешь из него растение, если не остановишься! – проорал Марк.

Будто я сама этого не понимала! Я приближалась к середине моста. Если не начну тормозить сейчас, я не успею. А для этого мне надо… Нажать на педаль тормоза.

Всего лишь.

Фигура Илая становилась все ближе.

Я зажмурилась. Жизнь Илая или мой страх…

Дыши, Николь Мария, дыши.

Я открыла глаза и вдавила педаль тормоза в пол. Машину развернуло и тут же сотрясло от удара. Я вскрикнула и выпустила руль из рук.

Глава 5

Илай

Илай знал, что тучи над ним сгущаются. Он все еще был пешкой, разменной монетой в игре, которую вели между собой вампирские кланы в борьбе за влияние. И именно на нем лежала ответственность за смещение точки баланса. Если он войдет в клан Санитаров, то сделает их еще сильнее, но возможно, примкнет к тем, кто убил его дядю. Если примкнет к Строителям, то Томас признает его своим личным врагом, и тогда Илаю никогда не удастся забрать к себе Рому. Был, конечно, еще третий вариант, но его Илай даже не рассматривал. Ловушка, в которую он загнал себя, становилась все теснее, грозя раздавить его.

Траурный букет, полученный Николь Марией перед эфиром, дал ему понять, что ждать больше нельзя. Таким образом его предупреждали. Если бы цветы прислали лично ему, это означало бы, что он приговорен. Своего рода черная метка, как в прежние времена была у пиратов. Илай должен озвучить свой выбор. Годы, которые он жил в одиночестве, сделали его независимым и в какой-то мере даже нетерпимым к другим. А вступить в клан означало потерять свое мнение и свободу. Глава клана становился твоим богом и, единственное, что оставалось – служить ему. Или стать растением. Тут как уж повезет.

Илай не питал надежд, что они с Томасом – главой Санитаров – станут партнерами и единомышленниками. Ему не нравились ни методы, ни философия Томаса. Но Илай так же знал, как тот нуждается в его деньгах и влиянии. Тем более сейчас, когда Арчибальд Краун, – глава Строителей укрепил свою популярность и влияние.

– Даже если Томас сейчас немного проигрывает Арчибальду, он настоящий лидер и снова выйдет победителем, вот увидишь, – с уверенностью сказал Илаю Аларик, когда они встретились в вампирском ресторане, чтобы поболтать о делах. – И ты можешь способствовать этой победе.

– Он психопат, – мрачно заметил Илай.

– Отчасти поэтому его и любят, – сказал Аларик. – Он производит впечатление и вызывает зависимость. Вампы верны ему, даже несмотря на все его недостатки. Но у кого их нет?

– Ты тоже говоришь, как зависимый.

– Есть такое, – рассмеялся Аларик. – Томас меня вдохновляет. Ну и поддерживает, кончено, я без него никто.

От последних слов друга Илай болезненно поморщился – его пугало, что Аларик настолько потерялся в чужой личности и боялся, что его постигнет та же участь.

– Что будет, если Томас вдруг умрет? – задал опасный вопрос Илай. Аларик нахмурился. – Теперь ведь такое возможно. Кто может занять его место?

– Каких-то явных кандидатов нет, – помолчав, сказал Аларик. – Никто не дотягивает до такого уровня, чтобы вырвать власть у Томаса, пусть даже мертвого, и занять его место. А еще мне не нравится, что мы с тобой об этом говорим.

– Учитывая, как он в последний раз подставил вампов из клана Строителей, Томасу в любой момент может прилететь ответочка, – напомнил Илай. – Я видел последствия этой бойни, там есть за что мстить.

– Я скажу тебе только одно: если ты хочешь проиграть, не выбирай Томаса, – ставя локти на стол, сухо проговорил Аларик. – А если хочешь хорошо вести дела и светлое будущее, стань одним из нас.

Илай подумал, что он знает что-то о планах Томаса и вряд ли они добрые и приятные. Расспрашивать он не стал, понимая, что друг вряд ли будет с ним откровенен. Аларик и так уже достаточно сказал ему.

***

А потом Илай заметил слежку. Кто-то приглядывал за ним и делал это не очень хорошо, словно намеренно хотел, чтобы его заметили. В том, что это не к добру, сомневаться не приходилось. Илай не боялся за себя. Он был готов бороться до последнего, но при этом он не держался за жизнь. А вот Николь Мария… За нее он боялся. Она была единственной, через кого они могли воздействовать на него и получить желаемое. Она виделась ему маленькой яркой птичкой, желающей спеть свою песню, прыгая с ветки на ветку. И ему безумно хотелось запереть ее в клетке, чтобы песня не прервалась, но он так же знал, что взаперти она не сможет петь. А значит, и жить.

То, как она сейчас вела себя, раздражало Илая. Ему хотелось, чтобы она осознавала степень риска. Ну как можно приходить домой на рассвете, зная, какая обстановка в городе? Он старался не думать о том, где и с кем она была, ведь главное сейчас – ее безопасность. Но не получалось. Илай несколько раз звонил ей, но попадал на автоответчик и сбрасывал вызов. Зачем ей вообще телефон, если она им почти не пользуется?!

Он выпил пять бутылок крови, но вместо того, чтобы унять голод, стал ощущать его еще сильнее. Это было странно, с ним давно не случалось ничего подобного. Он внимательно осмотрел бутылку: может, просроченная попалась? Нет, свежая. Будь он человеком, списал бы все на нервы. Только он не человек.

Илай не успел найти другую кровь, когда вернулась Николь Мария. Ссора с ней не входила в его планы, он просто хотел спокойно поговорить. А когда все вышло из-под контроля, понял, что все, о чем может думать – это ее кровь. Жажда сводила его с ума. Он смотрел на нее и представлял себе, как пустит клыки ей под кожу, как ее горячая терпкая кровь обожжет ему язык и потечет по пищеводу, даря ему эйфорию. Это желание сводило его с ума, доводило до жара по всему телу. Клыки вырвались наружу, и Николь Мария, словно почувствовав это, стала подниматься по лестнице. Он же, продолжил стоять, стараясь задавить в себе это кровавое вожделение.

Едва девушка ушла, Илаю стало легче. Не настолько, чтобы его отпустило, но пелены перед глазами уже не было. Он прошелся по гостиной, бросил взгляд на часы. Для визитов в гости было рано, но это был особый случай, правилами можно и пренебречь. Илай сунул пустые бутылки в бумажный пакет и направился к двери. Распахнув ее, увидел две корзины траурных цветов. Внимательно осмотрел их – записки не было. Видела ли их Николь Мария, когда возвращалась? Наверно, она бы сказала ему. В том, что это послание теперь лично ему, сомнений не было. Он занес корзины домой, чтобы Николь Мария не испугалась, увидев их утром. Вышел через черный ход и выкинул их в помойку. Остановил такси и отправился к единственному вампу, который мог ему помочь – Люциану.

***

Люциан встретил его обмотанный с ног до головы какими-то блестящими тканями, в волосах у него торчали зеленые перья. На полу были разбросаны эскизы платьев, блузок и штанов весьма странных фасонов.

– Неужели тебя пригласили на детский утренник?

– Мне заказали сделать костюмы для мюзикла по сказке, – пояснил Люциан, заметив удивленный взгляд Илая. – Что с тобой?

– Таксист оказался так себе, – признался Илай и прошел в комнату.

– У тебя что, цель месяца – вылететь из реестра безопасных существ? – стягивая с себя ткани, спросил Люциан. Теперь он выглядел вполне по-домашнему – белая футболка и серые трикотажные штаны.

– Он жив. Ну по крайней мере, когда я уходил, с ним все было нормально, – с неохотой пояснил Илай. – Хотя это ничего не меняет – я напал на человека.

– Даже не знаю, что сказать. Ты поступил очень плохо, Илай!

– Хватит ерничать, – устало сказал Илай, сев в кресло. – Мне нужна твоя помощь

Он поставил пакет с бутылками на журнальный столик. Люцин с любопытством заглянул внутрь, а потом тяжело вздохнул.

– И что все это значит?

– Я знаю, что ты продолжаешь заниматься медициной, только тайно, – поставив локти на колени, сказал Илай. – И я хочу, чтобы ты сделал анализ того, что было в бутылках. А так же дал мне что-нибудь, чтобы эта жажда прекратилась.

– Ты думаешь, что…

– Кто-то хотел спроецировать меня, – закончил за Люциана Илай. – И чтобы это было дома, с Николь Марией или домашними.

– Звучит очень серьезно.

– Мне тоже не нравится, – вздохнул Илай.

– Пойдем.

Люциан взял ключи и мобильник, набросил на плечи плащ, и они вышли на улицу. Прошли по узкой тропинке к гостевому домику и, войдя в него, спустились вниз.

– Да это же настоящая лаборатория! – оглядываясь по сторонам, с восторгом сказал Илай.

– Пожалуй. Жаль, я не могу найти нормальных помощников, было бы замечательно работать не одному, – сказал Люцина. – Садись в кресло.

– Да, мой док!

Илай послушно опустился на кожаную поверхность. Люциан перетянул ему руку жгутом и взял несколько пробирок крови. Посветил ему в глаза небольшим фонариком и проверил клыки.

– По-хорошему, тебе бы надо сделать переливание крови, но у меня нет ничего подходящего, – ставя Илаю капельницу, сказал Люциан. – Поэтому обойдешься этим.

– Есть уже идеи, что это могло быть?

– Нет. Можешь поспать, пока я делаю анализ, – не оборачиваясь, сказал Люциан, уже явно погруженный в процесс работы.

Илай кивнул. Его все еще мучали образы, в которых он пьет кровь, и он ощущал ее вкус на своем языке, будто это происходило в реальности. Это было похоже на смазанный сон, но все равно вызывало тревогу, что он не может себя контролировать, и кто-то другой взял власть над его желаниями и волей.

***

После капельницы и недолгого сна, Илая, наконец, отпустило и он поехал домой. Ему нужно было поговорить с Николь Марией и отвезти Люциану оставшуюся часть бутылок с кровью из ящика. И если с первым пунктом он хоть и плохо, но справился, то со вторым возникли проблемы. Оставшихся бутылок нигде не было. Илай никогда не жаловался на память и в этот раз причин сомневаться в ней у него тоже не было. Кто-то убрал эти бутылки, а значит, тот, кто все это устроил, живет здесь, в этом доме. Или достаточно часто бывает в нем, и он должен, как можно скорее, выяснить, кто это мог быть.

***

Ехать вечером домой в свой особняк Илаю не хотелось. Он колесил по городу, желая успокоить рой тревожных мыслей. Мысль поехать к Марку возникла спонтанно. Он знал, что тот гоняет по ночам и решил сразу поехать к его базе. Еще издали он увидел, как Николь Мария села в гоночную машину. Это удивило его. Он знал, что она дружила с Марком еще со времен шоу, но причем здесь гонки? Или она так хочет сбросить напряжение? Илаю стало любопытно, и он поехал следом за ними.

В том, как ехала Николь Мария, было что-то неправильное. Илай видел, как нервничает Марк, следуя за ней, и когда до Илая дошло, куда она едет, его самого охватила паника. Девушка не могла остановиться, лишь набирала скорость все больше. Он видел ее лицо – на нем отражался ужас. Илай не знал, как помочь ей, слова не доходили до ее сознания. Когда все закончится, от Марка не останется даже мокрого места! Как ему такое вообще в голову пришло – устроить гонку?! Илай кипел от негодования.

Обогнав Николь Марию, он вышел из машины. Илай смотрел, как ее авто несется прямо на него, ему не было страшно – все, чего он хотел – остановить ее, чтобы она выжила.

Николь Мария затормозила в нескольких метрах от него, и ее машину резко развернуло. Передние колеса налетели на бордюр, и она откатилась назад, ударившись о заграждение.

***

Илай бросился к ней, распахнул дверцу, и Николь Мария, рыдая, вывалилась из салона. Он подхватил ее, и она, плача опустилась на колени. Она дрожала всем телом, ее лицо было мокрым от слез, волосы из пучка выбились и тонкими прядями липли к щекам. Ему хотелось взять ее на руки и целовать до тех пор, пока ей не станет лучше, пока она не обнимет, его как раньше, ощутив себя рядом с ним в безопасности.

– Что же ты творишь, что творишь, – шептал Илай, беря в ладони лицо Николь Марии. Она подняла на него глаза, блестящие от слез. Он пальцами стирал дорожки от ее слез. Ему хотелось накричать на нее, чтобы она не смела так больше рисковать, чтобы она дала ему слово, что этого не повториться. Только глядя на нее, не мог ничего сказать, лишь любовался ей, радуясь, что все позади.

– Я просто… просто хотела больше не бояться, – срывающимся голосом, сказала Николь Мария и всхлипнула. Вцепилась пальцами в его плащ, и прижалась лбом к его груди. – Я думала, что если шевельнусь, то умру. Поэтому… не могла затормозить.

– И ты выбрала умереть, чтобы спасти меня? – спросил Илай, и Николь Мария кивнула. Она не хотела смотреть на него, продолжая держаться за его одежду. Он молча гладил ее по спине, потрясенный произошедшим.

– Как она? – подходя к ним, спросил Марк. Он выглядел растерянным, даже виноватым, но Илаю было плевать. Он усадил Николь Мария на сиденье и выпрямился. Марк не успел среагировать, когда его кулак врезался ему в челюсть. Не давая ему защититься, Илай ударил его снова и, схватив за ворот спортивной куртки, наклонил над перилами моста.

– Тебе как такое в голову пришло?! – проорал Илай.

– Звездочка хотела перестать бояться ездить, – шмыгая разбитым носом, прохрипел Марк. – Уймись, Илай…

– Ты ее чуть не убил! – хорошенько встряхнув Марка, крикнул Илай. – Она же могла разбиться насмерть! Ты ее лицо видел?!

– Видел, – сдавленно прохрипел Марк. – Но я не желал ей зла, честное слово!

Илай отшвырнул его от себя, как ненужную вещь, и Марк с трудом держался на ногах. Стер с губ кровь и пошел к своей машине.

– Зря ты так с ним, – слабо проговорила Николь Мария. – Он не виноват.

– Виноват, – сурово произнес Илай, сжимая саднящие после ударов кулаки. – Не надо защищать его. Почему ты мне ничего не сказала про свой страх?

Николь Мария пожала плечами и ничего не ответила. Она уже немного успокоилась, хоть и выглядела еще потерянной. Илай опустился перед ней на корточки и взял ее руки в свои. Ее пальцы безвольно легли в его ладони. Он ощутил, как под ее кожей бежит кровь. На миг он испугался, что его снова охватит жажда, но этого не произошло.

– Если бы ты погибла… – начал Илай и не смог закончить.

– Ты бы продолжил жить дальше, – взяв его за подбородок и посмотрев ему в глаза, сказала Николь Мария. – Потому что за любой, даже самой сильной болью, приходит освобождение, а потом надежда.

Илай поцеловал ее ладонь, вдыхая аромат кожи. Потянулся к девушке, прижался лбом к ее лбу. Он был горячим, словно у нее лихорадка. Подхватив ее на руки, Илай понес ее к своей машине. Николь Мария доверчиво обняла его за шею. Он чувствовал ее теплое дыхание и не мог перестать смотреть на нее, словно никак не мог поверить, что она жива, что все она еще с ним.