Цена Софии

– Покажите, какие профессионалы работают в моём заведении.

Голос стал тише – и от этого жёстче:

– Клифф. Холли. В мой кабинет через десять минут.

– Мы что, опять что-то сделали? – вздохнул Клифф.

– Вы – всегда что-то делаете, – сухо ответил Андрэ. – Поэтому и зайдите.

– Люблю индивидуальный подход, – пробормотал Клифф.

– Остальные свободны. Подготовка по стандартному графику. И если кто-то решит устроить личные разборки на сцене – разговор будет коротким.

С этими словами Андрэ развернулся и ушёл.

Мы переглянулись.

У бара остались мы – наша четвёрка и Кортни. За стойкой хозяйничали Зак и Холли.

– Что ж, есть и плюсы, – протянула Эми, плавно опираясь бедром на барную стойку. С грацией танцовщицы она потянулась к бутылке текилы.

Зак перехватил её руку вместе с бутылкой. Взгляд – короткий, жёсткий.

«Сегодня – без фокусов.»

– Я просто проверяла уровень жидкости, – невинно заявила Эми.

– Уровень проверяют после закрытия, – сухо ответил он.

Эми обворожительно улыбнулась, будто ничего не произошло, и перевела взгляд на меня.

– Нам хорошо заплатят, – подмигнула она.

– Если мы все останемся живы, – мрачно добавил Клифф, бросив на меня быстрый взгляд.

Я поймала его.

Он не шутил.

– Главное – не высовываться и держаться по двое, – спокойно сказала Роуз, но её пальцы чуть сильнее сжали край стойки. – В зале будет много людей из «подземки».

Тишина на секунду стала тяжелее. Даже музыка будто приглушилась.

– А мне вот интересно, – лениво протянула Кортни, скрестив руки на груди, – как наш маленький диджей справится перед важными гостями.

Её взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз.

Я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

Словно она вытаскивает наружу то, что я сама прячу глубже всего.

Только не сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – ровно спросила я.

– Неужели ты думаешь, никто не замечает, как тяжело тебе даётся работа Рафа? – она чуть наклонила голову. – Если бы не шоу Клиффа и танцы девочек вокруг пульта, все бы давно услышали, какая ты… посредственность.

Слово будто щёлкнуло по коже.

В ушах стало горячо.

Она попала точно туда, куда я сама боюсь смотреть.

Передо мной тут же выросли Клифф и Эми.

– Слушай ты… – шагнула вперёд Эми.

Клифф мягко, но уверенно придержал её за плечо, оставаясь между мной и Кортни.

– Подожди.

Он не повысил голос.

Но в его спине появилась жёсткость.

И тут за спиной Кортни раздался голос Роуз – спокойный, почти мягкий:

– Если мы такие бездарные, то почему именно мы на сцене, а ты работаешь в зале?

Тишина стала плотной.

Даже фоновые биты словно провалились – остался только гул в ушах.

Кортни медленно развернулась.

– А ты на себя посмотри, Роуз. Ни одна академия не примет девчонку с такими формами.

Я сделала шаг вперёд.

Мысль вспыхнула резко и почти смешно.

Софи, серьёзно? Ты сейчас будешь подбирать слова?

Можно ведь просто вырвать ей клок крашеных волос.

Кортни продолжала, уже с ядом:

– Ты такая же танцовщица, как и я. И когда поймёшь, что большой сцены тебе не видать, начнёшь зарабатывать тем, что есть. Я это поняла давно. В отличие от вас, я не строю иллюзий.

Эми уже обошла Клиффа.

Наши мысли явно совпали.

Но Роуз даже не изменилась в лице.

Она посмотрела на Кортни с таким спокойствием, что стало неуютно.

– Мне так жаль тебя, Кортни, – тихо сказала она. – Наверное, тебе очень тяжело жить.

Кортни дёрнулась, будто её ударили.

– Ты утопила себя в ненависти – к себе и к миру, – продолжила Роуз. – И теперь тебе кажется, что всё несправедливо. Что кто-то занял твоё место.

Она сделала паузу.

– Но правда в том, что ты сама от него отказалась.

Я увидела, как плечи Кортни на секунду опустились.

И внутри что-то неприятно кольнуло.

Это уже не просто ссора.

Они слишком давно знают друг друга.

– Ты сама ни к чему не стремишься и унижаешь других из зависти, – продолжила Роуз. – Пока не очнёшься и не поймёшь, что свою судьбу мы выбираем сами, ты так и будешь обвинять всех вокруг.

Её голос стал твёрже:

– А я знаю, что заслуживаю большего.

Мы стояли, не дыша.

Кортни сжала кулаки так, что побелели костяшки.

– Вы ещё увидите, кто здесь чего заслуживает, – прошипела она. – Не думайте, что вы лучше меня.

Она резко развернулась и ушла в сторону раздевалки.

Несколько секунд мы молчали.

– И что это было? – первым выдохнул Зак.

– Это было больно, – спокойно сказала Холли. – А когда людям больно…

Она чуть наклонила голову, глядя вслед Кортни.

– …они кусаются.

Зак задумался.

– Она всё ещё из-за Рафа?

Холли медленно покачала головой.

– Думаю, не только из-за него, дорогой.

Я пожала плечами, стараясь улыбнуться.

Но внутри всё ещё звенело.

Её слова застряли где-то глубже, чем я хотела признать.

– Её просто бесит, что у меня есть такие друзья, как вы, – сказала я. – Спасибо вам за защиту… но я правда могу справиться сама.

Роуз мягко положила ладонь мне на плечо.

– Ты не обязана быть сильной одна.

В горле встал ком. Я быстро моргнула.

– Ладно, хватит драм, – с улыбкой произнесла Эми. – Зак, текилу. Нам скоро переодеваться, а мне нужна перезагрузка.

– Вот это я понимаю – грамотная расстановка приоритетов, – хмыкнул он.

Через минуту перед нами стояли шесть стопок.

Клифф поднял свою.

– За Роуз. За большую сцену. И чтобы все, кто сомневается, однажды стояли в очереди за билетами.

Роуз посмотрела на него с благодарностью. Клифф смущённо отвёл взгляд.

И я вдруг уловила между ними что-то тонкое, почти незаметное.

Тепло. Искра. Что-то новое.

Я что-то пропустила?

– За Роуз! – поддержали мы.

– И за хорошую ночь, – добавила она.

И почему-то мне показалось, что эта ночь будет совсем не простой.

***

К полуночи зал заполнился людьми. Шум нарастал, воздух становился плотнее.

Волнение накрыло меня знакомой волной.

Я мысленно прогоняла программу: каждую связку, каждый переход, каждую ноту.

Рядом появился Клифф. Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Всё нормально? – тихо спросил он.

– Всегда.

Он кивнул.

Свет приглушили. Дым расползся по сцене.

Я накинула пиджак поверх красного топа. Волнение медленно превращалось в азарт.

И вдруг я снова почувствовала взгляд.

Он преследовал меня последний час – тяжёлый, внимательный.

Я быстро оглядела зал. Люди подтягивались к сцене.

Подняла глаза на второй этаж.

И увидела его.

Ренальд Хенсон.

Он стоял, опираясь на перила. В темноте лица было почти не разглядеть, но в его позе было что-то спокойное и опасное одновременно. Он не двигался, не подавал знаков – просто наблюдал.

И почему-то я ощущала его присутствие кожей.

Что он здесь делает?

– Шоу начинается! – раздался голос Клиффа со сцены.

Глава 11

Ренальд

Сквозь боковые стёкла автомобиля струились мягкие солнечные лучи, заливая дорогу тёплым светом. Мама сидела рядом и улыбалась – тихо, немного устало. Мы выезжали после прогулки, и город казался слишком спокойным для тех мыслей, что крутились у меня в голове.

Я думал о Софи.

И о том, что не привык оставлять долги.

– Как дела у Эдвина? – спросила мама, заметив мою отстранённость.

– Ты же знаешь его семью, – равнодушно ответил я. – Какие у него могут быть дела? Диплом получил, вернулся домой. Отец уже водит его по встречам, представляет как будущего преемника.

– Мне жаль, сынок.

Я чуть сбросил скорость.

– О чём?

– Из-за нас с папой ты не смог окончить университет вместе с Эдвином.

Я стиснул зубы.

– Перестань. Это не твоя вина, что наш отец – кусок дерьма.

– Рен!

Я выдохнул медленно, заставляя себя ослабить хватку на руле. Голос остался спокойным.

Почти холодным.

– Прости за грубость. Но я не могу и не хочу называть его иначе.

Она усмехнулась – коротко, безрадостно.

– Ренальд…

Я не повернул головы. Смотрел только на дорогу.

– Нет, – жёстче, чем собирался, перебил я. – Он не просто ушёл, мам. Он вывел деньги. Переписал активы. Оставил нас с долгами и твоим лечением. И даже не обернулся.

Пальцы крепче сжали руль.

– Он не «оступился». Он выбрал себя.

В машине стало тише.

– Не говори о нём так, – тихо попросила мама.

– А как мне о нём говорить? – голос стал ниже. – Он догадывался, в каком ты будешь состоянии. Знал, что Мия ещё ребёнок. И всё равно ушёл. С чистыми счетами. С новой жизнью.

Я на секунду отвёл взгляд от дороги и посмотрел на неё.

– Я бросил университет не потому, что «не получилось». Я сделал выбор. Кто-то должен был остаться взрослым.

Она смотрела на меня так, будто видела одновременно и гордость, и боль.

– Но у тебя были свои планы…

Я остановился на светофоре.

– Были, – спокойно сказал я. – Теперь другие.

Красный свет отражался на лобовом стекле.

Я несколько секунд смотрел на него молча.

Зелёный уже загорелся, но я не тронулся сразу.

– У меня один план, мам.

Пауза.

– Вернуть то, что он забрал.

Дом.

Имя.

Уважение.

– Всё.

Я чуть повернул голову.

– Я не прошу справедливости. Я её организую.

Она покачала головой.

– Как раньше не будет.

– Значит, будет лучше, – отрезал я и нажал на газ.

Несколько минут мы ехали молча.

Я сменил тему:

– Мам… как можно отблагодарить человека, который очень помог мне в одном деле?

Она посмотрела на меня уже с другим выражением – мягким, чуть лукавым.

– Это женщина?

Я хмыкнул.

– Это имеет значение?

– Конечно. Благодарность бывает разной.

Я помедлил.

– Девушка и её друг помогли мне решить один важный вопрос.

Даже мне самому это прозвучало слишком сухо.

– Друг? – переспросила мама невинно.

– Да.

Она задумалась.

– Тогда подари им впечатление. Билеты на интересное мероприятие. Или что-то на двоих, если они… близки.

Я чуть сильнее сжал руль. Машина плавно сменила полосу.

Если они… близки.

Слово неприятно отозвалось напряжением где-то под рёбрами.

Я заставил себя расслабить пальцы.

Это не моё дело.

Я не имею к ней отношения.

– Хорошая идея, – спокойно сказал я, возвращая голосу нейтральность.

Я уже знал, куда могу их пригласить.

Мама улыбнулась.

– Главное, чтобы это было искренне.

Я коротко кивнул.

И позволил себе едва заметную усмешку.

– Искренне – да.

Пауза.

– Я не привык оставлять долги.

Благодарность – это тоже форма контроля.

Подъехав к дому и отправив маму отдыхать, я поднялся к себе, на ходу доставая телефон.

– Привет, Рен! – раздался голос Эдвина ещё до второго гудка.

Я невольно усмехнулся.

Эдвин всегда отвечал так, будто знал, что я позвоню.

– Скажи, ты можешь достать два золотых билета на фестиваль «Весенних цветов»?

На том конце повисла пауза.

– Ты сейчас серьёзно? Ты же знаешь, их сметают в первые минуты. Это праздник года. День основания города, цветение асфоделей, основатели со своей речью и половина «Элизиума» в парадных костюмах. Там билетов не было уже в первый день, – добавил он тише.

– Ты в змеином гнезде?

– Ага. Хотя я бы назвал это место террариумом с дресс-кодом. Но пока могу говорить.

Я усмехнулся.

– Прости, Эд. Мне срочно. Для тебя ведь нет ничего невозможного.

Он тяжело вздохнул – театрально, с надрывом.

– Я надеюсь, эти люди понимают, что ради них я рискую семейным престолом.

– Буду должен.

– Это само собой. Хоть скажи, ради кого я иду на преступление против высшего общества? Они красивые?

– Кто – они?

– Две женщины, ради которых ты внезапно решил достать золотые билеты на главное мероприятие года. Одна из них, по логике, должна быть фатально сексуальной. Иначе я не понимаю, зачем тебе это.

Перед глазами вспыхнул образ Софи.

Её улыбка.

Её тихий голос.

И то, как она смущённо прошептала «спасибо», когда возвращала мне пальто.

Я поймал себя на том, что слишком долго молчу.

И чуть сильнее сжал телефон.

– Это для одной девушки. И её друга. Они помогли Мие выбраться из неприятностей.

– Малышка Мия опять сунула нос куда не надо?

– Перестань называть её малышкой. Если услышит – проткнёт тебя каблуком.

– О, люблю опасных женщин.

– Даже не думай, Эдвин.

Он хмыкнул.

– Расслабься. Она мне как сестра. Ты – моя семья, Рен. Значит, и она тоже.

Я на секунду закрыл глаза.

Эдвин был единственным, кто не отвернулся, когда всё рухнуло.

Единственным, кто не считал меня «неудобным знакомством».

Он помог выбраться из Подземки.

Он нашёл врача для мамы.

Он дал мне время.

Я усмехнулся.

– Сегодня у тебя?

– В девять. Если достану билеты – отдам лично. Если нет – просто напьёмся. У меня накопилось.

– Предки?

– А когда было иначе?

– Понял. В девять буду.

– И помни, Хенсон, – добавил он со смешком, – проценты по долгу растут.

Связь оборвалась.

Я посмотрел на потухший экран.

– Я никогда с тобой не расплачусь…

Слова прозвучали тихо.

В пустой комнате.

И вместе с ними всплыло воспоминание.

Старая квартира.

Холодная стена.

Мия, спящая рядом с мамой.

Телефон вибрирует в руках.

– Рен, я знаю, что произошло… Почему ты сразу не позвонил мне?

Я тогда ответил так же спокойно:

– Потому что я не хотел, чтобы у тебя были проблемы.

Но правда была другой.

Я просто не умел просить помощи.

—В «Элизиуме» от нас отвернулись все. Я сижу в развалюхе на окраине, ты на другом континенте. Чем бы ты помог?

– Кто тебе сказал, что я не могу помочь?

– Твой отец, например. Он и раньше был не в восторге от нашей дружбы. А теперь? Сын влиятельного человека спасает «семью-банкрота»? Отличный заголовок.

– Даже если узнает – это мои проблемы. Не твои, – холодно ответил Эдвин. – Принимать помощь – не стыдно, Рен. Однажды мне понадобится твоя.

Я молчал.

– Ты всегда всё делал сам, – продолжил он. – Сам поступил в частную школу и уехал из дома в десять лет. Мы оказались в одном классе не потому, что тебе «повезло», а потому что ты был сильнее половины этих избалованных наследников. Мы должны были вместе закончить университет. То, что твой отец решил утопить корабль – не значит, что ты должен тонуть один.

Горло сжалось.

И когда он сказал:

– Я помогу. Всем, чем смогу. И даже не спорь со мной. Это не одолжение. Это выбор.

что-то внутри меня тогда впервые за долгое время перестало рушиться.

– Хорошо, Эд.

И впервые за долгое время я почувствовал под ногами не дно.

А опору.

Отложив телефон, я собирался немного поспать, но в дверь тихо постучали.

Я даже не стал спрашивать.

– Заходи, Мия.

Она вошла с высоко поднятой головой, будто ничего не произошло. Закрыла дверь и прошла к кровати. Я развернулся к ней на стуле.

– Как ты себя чувствуешь?

Она пожала плечами.

– Нормально. Видимо, вчера перебрала.

В её глазах не было ни раскаяния, ни страха.

Это разозлило меня сильнее, чем если бы она начала оправдываться.

– Да что ты, – спокойно, почти холодно произнёс я. – И что последнее ты помнишь?

– Не делай из меня алкоголичку, – резко ответила она. – Мы с Дексом сидели у него, немного выпили, собирались в клуб. Потом пришли его друзья. Они предложили остаться, но ты знаешь – я не люблю, когда меняются планы. Я сказала, что мы всё равно поедем. Декс не поддержал. Мы поругались.

Я медленно кивнул.

– И ты решила поехать одна.

Мия отвела взгляд.

– Его дружки сказали, что я трусиха, раз боюсь «Царства Аида». Я просто хотела доказать обратное.

Я резко поднялся со стула. Тот откатился и глухо ударился о стол.

Мия вздрогнула.

– Доказать? – переспросил я тихо. – Кому? Пьяным идиотам, которым плевать, вернёшься ты домой или нет?

– Со мной же ничего не случилось! – вспыхнула она.

Я шагнул ближе.

– Случилось, Мия.

Голос был низким. Без крика.

И от этого ещё жёстче.

– Тебе подсыпали что-то в напиток. Ты не помнила, где находишься. Ты не могла идти. Ты не понимала, кто рядом. Если бы Софи не оказалась там – ты бы не сидела сейчас передо мной.

Она побледнела.

– Ты хоть представляешь, что могло произойти? – продолжил я. – Тебя могли вывезти. Могли бросить где угодно. Могли сделать всё, что захотят.

Пауза.

– И никто бы не услышал.

Она опустила взгляд.

– Ладно, ты не подумала обо мне… – голос на секунду сорвался, но я удержал его ровным. – Но ты подумала о маме? О том, что бы с ней было?

Она едва держится.

– Ты правда думаешь, она пережила бы это?

Слова повисли в комнате тяжёлым грузом.

Я видел, как до неё доходит.

Медленно.

Её губы дрогнули.

Плечи опустились.

– Я… – голос сломался. – Я не думала…

Слёзы покатились по щекам. Она закрыла лицо руками и заплакала – по-настоящему.

И только тогда моя злость уступила место страху, который я прятал с самого вчерашнего вечера.

Я сел рядом и осторожно обнял её.

– Я так испугался… – тихо сказал я, уткнувшись в её волосы. – Когда мне позвонила Софи… я подумал, что опоздал.

Мия судорожно вздохнула.

– Это та девушка… которая спасла меня? И… кажется, держала мне волосы в туалете…

Я невольно улыбнулся.

– Да. Это она.

Сердце сжалось от благодарности.

– Мне нужно её поблагодарить, – прошептала Мия.

– Я решу этот вопрос, снежинка, – мягче ответил я. – Но пообещай мне одну вещь.

Она кивнула, всё ещё всхлипывая.

– Не рискуй собой ради чужого одобрения. Тебе нечего никому доказывать.

Она прижалась ко мне сильнее.

– Я обещаю…прости меня.

Я закрыл глаза, крепче обнимая её.

Теперь я знал точно:

я больше не могу позволить миру быть к ней ближе, чем я.

Я обязан её защищать.

Глава 12

Ренальд

Перед тем как поехать к Эдвину, мне нужно было решить ещё один вопрос.

Декса я нашёл там же, где и ожидал – в кофейне напротив его дома. Он сидел с двумя приятелями, громко смеялся, будто вчерашняя ночь была просто неудачной шуткой.

Я подошёл к столику, не ускоряя шаг, не выдавая ни раздражения, ни злости – только ровное, холодное спокойствие, от которого внутри уже начинало тянуть чем-то тёмным и тяжёлым.

– Декс.

Он обернулся. Улыбка исчезла почти мгновенно, будто её стёрли.

– Ренальд… привет. Я как раз собирался тебе позвонить.

Я смотрел на него несколько секунд, молча, чуть склонив голову – не перебивая, не помогая, давая ему самому утонуть в этом неловком оправдании.

– Выйдем.

Не просьба. Констатация.

Через минуту мы стояли на улице.

Я держал руки в карманах пальто, ощущая, как пальцы медленно сжимаются в кулаки – не от ярости, а от необходимости держать её под контролем.

– Объясни мне одну вещь. Почему моя сестра ночью оказалась одна в «Царстве Аида»?

– Она сама поехала, – быстро начал он. – Мы поругались, но я не думал, что она реально…

– Вот именно. Ты не думал.

Он нервно провёл рукой по затылку.

– С ней же всё нормально?

Я сделал шаг ближе – медленно, без резкости, но так, что расстояние между нами стало почти угрожающим.

– Нет, Декс. Не нормально. Ей подсыпали что-то в напиток. Она не понимала, где находится.

Его лицо побледнело.

– Я… я не знал.

– Потому что тебя там не было.

Тишина повисла между нами – тяжёлая, вязкая.

– Послушай, я не хотел, чтобы всё так вышло…

– Мне не важно, чего ты хотел.

Я говорил спокойно. Почти устало. И именно это делало каждое слово тяжелее удара.

– Важно то, что с этого дня ты больше не приближаешься к моей сестре. Ни звонков. Ни сообщений. Ни «случайных» встреч.

Он напрягся.

– Ты не можешь решать за неё.

Я посмотрел на него – без эмоций, без раздражения. Просто фиксируя. И в этом взгляде было достаточно, чтобы он сам понял, насколько глупо это прозвучало.

– Могу. И решаю.

Он попытался усмехнуться.

– Это угроза?

– Это предупреждение. Если с ней ещё раз что-то случится по твоей вине – я не буду разговаривать.

Пауза.

Я чуть наклонил голову, задержав на нём взгляд дольше, чем нужно.

– И поверь… разговор – самый мягкий вариант.

Он сглотнул.

Я выдержал ещё секунду, давая этой мысли укорениться, затем добавил ровно:

– И да. С завтрашнего дня ты больше не представляешь мои интересы.

Он моргнул.

– Что?

– Ты уволен, Декстер.

– Подожди, это из-за личного? Ренальд, давай разделять работу и…

Я перебил его, не повышая голоса, но жёстко, без права на продолжение:

– Я как раз разделяю. Мой адвокат должен уметь просчитывать риски. Ты не смог просчитать даже вечер с девушкой.

Он побледнел ещё сильнее.

– Я компенсирую. Исправлюсь. Это ошибка.

– Ошибка – это опечатка в контракте. А то, что произошло вчера, – показатель.

Я чуть наклонился к нему, почти вплотную, понижая голос:

– Я не работаю с людьми, которые теряют контроль.

Тишина.

– Все документы по передаче дел тебе пришлют сегодня. Не затягивай процесс.

Я выпрямился.

– И держись подальше от моей семьи.

Развернувшись, я пошёл к машине.