Цена Софии

За спиной не было ни криков, ни возмущений.

Только тишина человека, который понял, сколько всего потерял за одну ночь.

Иногда, чтобы защитить своих, нужно просто вычеркнуть чужих.

И я только что вычеркнул его.

***

Квартира Эдвина находилась прямо на спуске с «Элизиума» – в точке, где сходились две территории: блестящий мир старых фамилий и «Поля асфоделей» с их стеклянными многоэтажками, отелями и шумом туристов.

«Элизиум» всегда давил – вылизанной роскошью, холодом мрамора, стеклом и деньгами, за которыми стояла власть. Здесь не повышали голос. Здесь решали судьбы.

Дед оставил другу эту трёхкомнатную квартиру в наследство. Нейтральная территория. Лофт с панорамными окнами, через которые открывался невероятный вид. Просторная кухня-гостиная с высокими потолками и открытой кирпичной кладкой соседствовала с двумя спальнями, где мы когда-то студенческими каникулами устраивали ночные игры и споры о жизни.

Тогда всё казалось проще.

Припарковав машину на подземной парковке, я поднялся на семнадцатый этаж. Открыл дверь своим ключом – и ещё не успел переступить порог, как услышал:

– Ну пиздец!

Я прошёл в гостиную.

Картина была достойна галереи современного искусства: высокий, широкоплечий блондин в дорогом костюме держал на вытянутых руках бутылку колы, из которой фонтаном лилась пена. Пол и его пиджак были безнадёжно мокрыми.

– Что ж, и тебе привет.

– Заткнись и подай тряпку.

Я усмехнулся и пошёл на кухню. Вернулся с полотенцем и кинул ему.

Он поймал его одной рукой, второй продолжая держать злополучную бутылку.

– Я даже ничего говорить не буду, – спокойно заметил я. – Что сказать человеку, который не может открыть колу без катастрофы?

– Ещё слово – и я продам твои билеты в интернете за тройную цену. А ты будешь благодарить свою «парочку» как-нибудь иначе.

– Уже ревную к своим же билетам, – хмыкнул я.

Он опустился на корточки и стал вытирать пол, бурча что-то себе под нос.

– Сколько я тебе должен? – спросил я.

– Мне не нужны твои деньги, – бросил он, направляясь в ванную и на ходу расстёгивая рубашку.

– Тогда что?

Из ванной донеслось:

– Пока не решил. Но когда придёт время – ты узнаешь.

Я на секунду замер, опираясь бедром о столешницу, и тихо выдохнул через нос – слишком знакомый тон, за которым всегда следовало что-то неприятное.

– Не люблю, когда ты так формулируешь, – сказал я, доставая два роксa. – Обычно это заканчивается моим публичным позором.

Он вернулся уже в футболке и спортивных штанах – безупречный костюм сменился на обычную одежду, и вместе с ней слетела часть маски.

– Мы выросли, Хенсон. Теперь позор будет интеллектуальным.

– Это звучит ещё хуже.

Он усмехнулся и протянул мне два золотых билета.

Фестиваль «Весенних цветов» – единственный день в году, когда сходятся все территории. Любимый праздник многих: музыка, театр под открытым небом, аттракционы, фонарики с желаниями.

Софи должно понравиться.

Я посмотрел на билеты чуть дольше, чем следовало, ощущая, как внутри на секунду неприятно тянет – долги никогда не бывают простыми.

– За выплаченные долги, друг мой, – сказал я, поднимая стакан и думая совсем о другом долге.

– Эм… как скажешь, брат, – поддержал меня Эд, и мы чокнулись роксами, на секунду задержав взгляд друг на друге – слишком понимая, что ни один из нас не говорит о настоящем.

Первый стакан Эд выпил залпом, я сделал лишь глоток.

– Так что произошло с Мией? – спросил Эд, наполняя рокс.

– Её занесло в «Царство Аида».

Он замер.

– Прости, что?

– Тебе не послышалось и, конечно, она успела попасть в неприятности.

Он медленно сделал глоток.

– Странно… и как я раньше не заметил?

– Не заметил чего?

– Что твоя сестра дура.

Я перевёл на него взгляд – спокойный, холодный.

– Аккуратнее с формулировками.

Он поднял руки, сдаваясь:

– Ладно, извини, просто… что она там забыла?

– Не знаю. Но, похоже, училась на своих ошибках. Какой-то парень подсыпал ей порошок в коктейль.

Пауза.

Эдвин молча крутил стакан в руках, явно прокручивая ситуацию в голове.

– Что ты с ним сделал? Помочь с трупом? – серьёзно спросил он.

– Там разобрались без меня.

– Значит, билеты – это благодарность, – подытожил он.

– Да, – подтвердил я, допивая виски.

Эдвин вновь наполнил стаканы. Он с довольной ухмылкой наблюдал за моими попытками отставать от него на один рокс.

– Рен, ты что, боишься своего виски? Или просто экономишь силы, чтобы потом жаловаться на мою компанию?

– Я экономлю силы для того, чтобы потом отплатить тебе за твои подколы, – ответил я с лёгкой иронией.

– Видишь ли, брат, алкоголь – это форма мужской конкуренции. Ты проигрываешь.

Я поднял второй стакан, слегка усмехнувшись – спокойно, без спешки, как человек, который никогда не проигрывает по-настоящему.

– Считай, что я стратегически сохраняю силы. Ещё ночь впереди.

Мы разложились на диване. Квартира с панорамными окнами была залита мягким светом, высокие потолки отдавали эхом смех и звуки наших стаканов.

– Девушки – странные существа, – философски произнёс друг. – Поэтому я и не завожу отношений. Хотя, если честно, выбора у меня немного.

– В смысле?

Он усмехнулся, но глаза остались холодными.

– В какой-то момент меня женят на правильной фамилии. На идеально воспитанной Эрике Вирко или ещё ком-то в этом духе. Она будет улыбаться на приёмах и рожать наследников. А я буду играть роль примерного мужа.

Он залпом осушил стакан.

– Не драматизируй, – сказал я, задержав на нём взгляд на секунду дольше, чем обычно.

– Это не драма. Это бизнес-план.

Он откинулся на спинку.

– Отец считает, что пока я молод, мне позволено «грешить» здесь. – Он обвёл рукой квартиру. – Цитирую: «Побесишься и станешь мужчиной». Потом – никаких квартир, никаких свободных вечеров.

Я покачал головой.

– Это дерьмо, Эд.

– Лучше не скажешь.

Он вдруг стал тише.

– Но я не жалуюсь. Просто… иногда хочется пожить без сценария.

Вот он – настоящий Эдвин. Не наследник. Не фамилия. Просто парень, которому тесно в идеально скроенном костюме.

Я смотрел на него спокойно, чуть внимательнее обычного – фиксируя это редкое состояние, когда он снимает броню.

– Ты всегда можешь сбежать сюда, – сказал я.

Он усмехнулся, но на секунду задержал взгляд.

– Знаю. Потому и не продаю эту квартиру.

– А та девушка… – вдруг спросил он. – Которая спасла Мию. Какая она?

Сердце предательски ускорилось.

Я сделал глоток, выигрывая секунду.

– В каком смысле?

– Ну, чтобы незнакомой девчонке в «Царстве Аида» помогать – нужно либо быть сумасшедшей, либо очень смелой.

Я помедлил.

– Она… нормальная.

– Нормальная? – хмыкнул он. – Это всё описание?

– Красивая, – нехотя добавил я.

Он повернулся на бок.

– Вот и всё, что нужно было узнать, – произнёс он тихо, закрывая глаза.

– Ты что, уже спишь? – спросил я, садясь рядом.

– Да что ты, брат, только одиннадцать… – пробормотал он, но голос стал тише, и через минуту он уже спокойно сопел.

Я смотрел на него с лёгкой усмешкой.

Софи.

Её веснушки. Тёплый оттенок кожи. Глаза цвета тёмного шоколада. То, как она сначала растерялась, когда я накинул на неё пальто… а потом вдруг стала уверенной, когда говорила о наказании того придурка.

Я провёл языком по зубам, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и опасное одновременно – слишком живое, то что сложно контролировать.

Она не заискивала. Не кокетничала. Не боялась.

И в то же время смущалась от моего взгляда.

Уютная.

И чертовски притягательная.

Я прикрыл глаза.

Это всё виски.

Только виски.

Но даже с закрытыми глазами я продолжал видеть её слишком чётко.

Чувствуя, как сердце сбивается с привычного ритма, я резко выдохнул, допил виски и на ходу вызвал такси.

Глава 13

София

Зал тонул в темноте.

Свет скользил по столикам, цеплялся за стекло бокалов, за блеск украшений, за чужие улыбки. Музыка ещё не началась, но воздух уже был плотным, как перед грозой.

Я знала, где он.

И именно поэтому не поднимала взгляд сразу. Будто, если посмотрю – всё станет слишком реальным.

VIP-зона на втором этаже оставалась в полутени, но я различала силуэт – прямую спину, линию плеч, отблеск стекла в руке. И даже не видя его глаз, ощущала внимание кожей.

Он здесь. Наблюдает.

От этой мысли внутри стало горячо. В животе стянуло, ладони едва заметно вспотели. Я поправила пиджак – будто это часть образа, а не попытка справиться с собой.

Сбежать?

Нет.

Сегодня я сделаю так, чтобы он не смог отвести взгляд.

Софи, может, не надо было пить ту вторую рюмку текилы в гримёрке?

Поздно.

На авансцену вышел Клифф.

Чёрный костюм-тройка, чёрная рубашка, длинный тёмный парик до плеч – в свете прожекторов он выглядел не ведущим, а проводником в подземный мир.

Свет на сцене вспыхнул. В зале стало абсолютно темно.

– Добро пожаловать в наше царство, – его голос тёк медленно, густо. – Здесь нет рамок. Здесь вы равны. Здесь вы можете быть собой.

Толпа затихла.

– Сегодня вы познакомитесь с приспешниками самого Аида.

Он сделал шаг вперёд.

– Меня зовут Харон. Я перевезу ваши души в царство удовольствий… А помогут мне богини мойры.

Поворот головы влево.

Из темноты вышла Роуз.

Чёрный мини-комбинезон, молния на груди, высокие сапоги, алые волосы, словно языки пламени. Она шла медленно, будто воздух расступался перед ней. Бёдра мягко покачивались в такт едва слышному басу.

– Клото, – произнёс Клифф, подавая ей руку. – Она прядёт нить вашей жизни. Посмотрите на её волосы – цвета крови, что течёт в каждом из вас…

Аплодисменты усилились.

Роуз повернулась через плечо, позволив свету скользнуть по изгибу талии.

Я не выдержала.

Подняла взгляд.

Ренальд сидел неподвижно.

Ни улыбки.

Ни аплодисментов.

Только взгляд.

И этот взгляд был направлен на меня.

Сердце ударило быстрее.

– Но никто не остаётся здесь навечно, – продолжил Клифф. – Встречайте – Лахесис.

Справа появилась Эми.

Красный облегающий комбинезон, чёрные кудри, плавная, текучая походка. Она провела пальцами по собственной шее, по линии ключицы – медленно, с намеренной чувственностью.

В зале зашумели.

Кто-то свистнул.

Мужчины подались вперёд.

Я снова проверила.

Он не повернул головы.

Даже на секунду.

Его внимание ко мне не рассеялось. Не дрогнуло.

И внутри что-то щёлкнуло.

Плечи сами выпрямились. Подбородок приподнялся.

Хорошо.

Тогда смотри.

– И наконец… – голос Клиффа стал ниже. – Та, чья музыка управляет вашим пульсом. Та, чья музыка заставит ваше сердце биться быстрее… или подарит вам наслаждение, которое вы никогда не забудете.

Я знала этот момент.

– Атропа.

Он отступил.

Я вышла из-за его спины.

Поклон. Поворот головы.

И снова – его взгляд.

Теперь свет падал прямо на моё лицо. Он видел меня чётко.

Я медленно провела ладонью по бедру – не торопясь, позволяя пальцам скользнуть по сетке. Чуть наклонила голову. Сделала шаг ближе к краю сцены.

Если он наблюдает – пусть видит всё.

Музыка ударила.

Бас прошёл по полу, по ногам, по позвоночнику.

Я начала двигаться.

Сначала медленно – плечи, шея, плавный поворот корпуса. Затем шаг вперёд, прогиб в пояснице, руки вверх – пальцы раскрываются, будто я действительно держу нить.

Не думай. Чувствуй.

Я чувствовала, как ткань касается кожи. Как воздух скользит по животу. Как сердце сбивается с ритма – не от страха.

От него.

Когда я сделала резкий поворот и опустилась в полуприсед – взгляд снова поднялся.

Он не моргал.

Когда моя ладонь скользнула по боку, когда тело выгнулось сильнее – его пальцы крепче сжали бокал.

Когда я задержала взгляд на долю секунды – его челюсть напряглась.

Он не улыбался.

И это было опаснее любой улыбки.

Роуз исполнила резкий вращающийся элемент – зал взорвался.

Эми ушла в глубокий прогиб – крики усилились.

Я почти не слышала.

Потому что его внимание не дрогнуло.

Ни разу.

Номера шли один за другим. У пульта я двигалась в такт каждому движению девочек, чтобы картина оставалась цельной.

Но внутри всё держалось на одном.

На нём.

Финальная композиция началась медленно.

Клифф держал длинную алую ленту.

Роуз взяла один конец и понесла его через сцену – шаги стали плавными, почти ритуальными. Лента тянулась между ними, как живая артерия.

С другой стороны появилась Эми. Она провела пальцем вдоль ткани – медленно, чувственно.

Зал стих.

Я потянулась к скрытой полке.

Сейчас.

Ножницы легли в ладонь. Металл был холодным. Резким. Настоящим.

Пальцы едва заметно дрогнули.

Я сжала их сильнее.

Шаг.

Я вышла в центр.

Сердце билось так громко, что казалось – его слышат все.

Я крутанула ножницы на пальце – легко, почти играючи.

И подняла взгляд.

Прямо на него.

Пауза растянулась.

Он не двигался.

Только плечи едва заметно расправились. Пальцы вокруг стекла напряглись сильнее.

Тот же контроль.

Та же тишина.

Но теперь она была направлена на меня.

Внутри всё горело.

Адреналин. Алкоголь. И что-то ещё.

Опасное.

Притягательное.

Удар.

Я перерезала ленту.

Ткань упала.

Музыка оборвалась.

Зал взорвался.

Мы развернулись синхронно и ушли вглубь сцены.

Я не оглянулась.

Не нужно.

Я и так знала – его взгляд ещё секунду держал пустое пространство, где только что стояла я.

***

После шоу зал не остыл – наоборот, будто только разогрелся.

Гости продолжали пить, танцевать, смеяться. Бас пульсировал в полу, в груди, в висках. Свет скользил по телам, отражался в зеркалах, разрезал дым.

Эми и Роуз ушли передохнуть на один трек – они сегодня выложились физически куда больше меня. Я осталась за пультом, переключила дорожку, усилила бит и только тогда позволила себе выдохнуть.

Кто-то поставил передо мной бутылку воды.

Я подняла глаза – Клифф.

Я посмотрела на него с благодарностью. Горло действительно пересохло.

Чёрт, я даже не заметила, насколько.

– Круто всё прошло. Ты сегодня была в ударе.

Я усмехнулась, делая глоток, ощущая, как прохладная вода возвращает контроль. Хотя внутри всё ещё гудело.

– Ну спасибо. Значит, обычно я так себе?

– Придира, – фыркнул он. – Ты же поняла, о чём я.

– Да ладно, я шучу, – я толкнула его плечом. – Вы, кстати, обсудили всё с Андрэ?

– Да. Я тебе на почту скинул программу. Посмотри дома, внеси правки в сет.

– Хорошо, спасибо.

Он кивнул в сторону сцены:

– Всё-таки наша концовка – где Роуз плетёт нить жизни, Эми её отмеряет, а ты обрываешь – заходит.

Я чуть улыбнулась.

И почему-то первой мыслью было не «зал», а «он это видел».

– Потому что ты гений, Клифф. Создавать шоу из ничего – это твоё.

Он театрально приосанился.

– Вот и получается, что «Царство Аида» на нас и держится.

– А ты сомневался? – приподняла я бровь.

Он рассмеялся, что-то быстро добавил про завтрашнюю репетицию и убежал переодеваться.

Я осталась одна.

Музыка гремела. Люди двигались. Свет мигал.

И вдруг внутри стало слишком тихо.

Слишком пусто.

Как будто что-то важное только что закончилось… и не продолжилось.

Я не выдержала.

Подняла взгляд на второй этаж.

Пусто.

Его не было.

Глупо.

Я сама себе усмехнулась, отворачиваясь к пульту.

С чего я вообще решила, что он останется?

Но внутри неприятно кольнуло. Будто я всё ещё стояла на сцене – и ждала продолжения взгляда.

А его не случилось.

Я добавила ритма. Эми и Роуз вернулись, снова влились в танец. Зал ожил ещё сильнее.

А у меня настроение просело.

Резко.

Хотелось закончить смену и уехать домой. В тишину. Без взглядов. Без этого странного напряжения под кожей.

И тут я заметила рыжую макушку Клиффа у бара.

Он разговаривал с кем-то.

Стоял чуть напряжённее обычного. Плечи собраны. Вес тела смещён вперёд – как перед движением.

Я прищурилась.

Потом человек чуть повернул голову.

Ренальд.

Сердце ударило сильнее.

Он стоял спокойно. Почти неподвижно, только пальцы едва заметно сжимали стакан.

Наблюдал.

Даже сейчас.

Что ему нужно от Клиффа?

Я машинально потянулась к наушникам, но уже видела, как Клифф резко разворачивается и идёт ко мне.

Слишком быстро.

Я сняла их заранее.

Что-то не так.

Он наклонился ближе, перекрывая звук:

– Софи, тебя там тот вчерашний парень в пальто спрашивает. Ренальд, кажется. Я ему сказал, что через меня всё можно передать, но он упрямо твердит, что должен поговорить лично.

Я удивлённо посмотрела на него.

Зачем?

Клифф пожал плечами, но взгляд остался серьёзным.

Я быстро перебрала варианты.

– Наверное, по поводу Мии. Он вчера хотел что-то выяснить насчёт Бредли. Я быстро поговорю и вернусь. Присмотри за пультом.

– Хорошо. Он у входа в клуб. Только далеко от охраны не отходи, мало ли.

Я скептически прищурилась.

Но внутри уже неприятно тянуло.

– Что «мало ли»?

– Не знаю… странный он какой-то. Пока мы разговаривали, вообще от тебя взгляд не отводил. Может, запал. А может, псих. Короче, будь осторожна.

Он сделал паузу.

И добавил уже тише:

– Давай я с тобой пойду?

Я закатила глаза.

– Нет уж. Ещё няньки мне не хватало.

– Софи.

Он посмотрел строго.

Слишком знакомый взгляд.

Я улыбнулась шире, нарочито легко.

– Всё будет хорошо, братишка.

И, не давая ему продолжить, хлопнула его по плечу, протягивая наушники.

Он закатил глаза, но всё же взял их.

А я, чувствуя, как внутри одновременно и тревожно, и странно горячо, быстро направилась в гардеробную.

Он не ушёл.

Он ждал.

И это почему-то волновало сильнее, чем если бы он просто остался наверху.

***

Выходя из клуба, я на ходу натягивала куртку.

– Снова нараспашку, Софи?

Я вздрогнула.

Чёрт… он.

Ренальд стоял у стены, в стороне от света. Высокий, широкоплечий, в чёрном пальто, которое подчёркивало прямую линию его фигуры. Тёмные волосы аккуратно уложены, но несколько прядей выбились, будто он только что провёл по ним ладонью. Острые скулы отбрасывали чёткую тень, прямой нос, красиво очерченные губы.

В холодном свете фонаря его глаза казались почти ледяными.

И слишком внимательными.

Я вдруг особенно остро почувствовала, что ниже его почти на полголовы.

И что он это тоже видит.

Сделала вдох.

Спокойно.

– Ты меня искал?

– Да. Приехал кое-что тебе отдать.

Он отделился от стены.

Движение было медленным, точным – как будто он заранее просчитал расстояние между нами.

Сердце, успокойся.

Остановившись совсем рядом, он протянул мне конверт.

– Это что?

– Открой – узнаешь, – в его голосе мелькнула тень улыбки.

– Если это твоя благодарность за Мию, я уже сказала, что мне ничего не нужно.

Я подняла глаза и выдержала его взгляд.

Хотя внутри что-то предательски дрогнуло.

– А я сказал, что найду способ отблагодарить тебя.

Ни нажима.

Ни просьбы.

Просто факт.

Я поджала губы, чувствуя, как начинаю проигрывать этот диалог.

Он улыбнулся.

И почему эта улыбка действует на меня всё сильнее?

– Вот, – он вновь протянул конверт. – Там два золотых билета на фестиваль «Весенних цветов».

Я замерла.

Фестиваль?

Март. Время цветения ветвистых асфоделей.

Последний раз я видела их в шесть лет.

Мы были всей семьёй.

В груди резко сжалось, а воздух застрял где-то между рёбрами.

Нет.

Только не сейчас.

– Софи? Что-то случилось? – голос Рена стал тише, но не мягче. Всё такой же собранный. Внимательный.

Он приблизился, и его ладони легли мне на плечи – тёплые, уверенные.

Я опустила взгляд, пытаясь взять себя в руки.

Не здесь. Не с ним.

– Посмотри на меня.

Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко, но без колебаний заставляя поднять лицо.

Он оказался слишком близко.

Настолько, что мир сузился до деталей.

Ресницы. Дыхание. Линия губ.

Мысли растворились.

Остались только ощущения.

Тепло его кожи. Запах – терпкий, с лёгкой хвойной ноткой.

Жар медленно растёкся по телу, осел низом живота.

Я почти потянулась к нему.

Соберись.

– Всё в порядке, – голос предательски охрип.

Я попробовала отстраниться, но его пальцы всё ещё удерживали меня.

Слишком легко.

Слишком естественно.

Как будто он не сомневался, что имеет на это право.

– Спасибо за билеты… но я не могу их принять. Это слишком дорого, – тихо произнесла я, отводя глаза.

– Это мелочь по сравнению с тем, что ты сделала для моей семьи. Не упрямься.

Спокойно.

Твёрдо.

Я выдохнула.

– Хорошо… спасибо. И от Клиффа тоже.

Его губы тут же вытянулись в тонкую линию.

Под скулами обозначилось напряжение.

Едва заметное.

Но я увидела.

Что за реакция?..

И я, не отдавая себе отчёта, качнулась ближе – ещё немного, чтобы снова почувствовать его прикосновение.

Но он убрал руку.

Холодный воздух мгновенно занял освободившееся пространство.

– Ты, кстати, круто работаешь за пультом, – произнёс он после короткой паузы.

– Спасибо. Хотя зрители больше смотрят на девочек. Эми и Роуз великолепны. Как тебе их…