Цена Софии

Доротея Варм

Цена Софии

Обращение от автора

Здравствуй, дорогой читатель.

«Цена Софии» – первая часть цикла «Выбор вопреки».

Каждая книга посвящена отдельной паре, однако для полного погружения в историю рекомендуется читать их по порядку.

1 – Цена Софии.

Обрати внимание: перед тобой психологический тёмный роман.

Он не стремится шокировать жестокостью, но затрагивает тяжёлые и чувствительные темы.

Пожалуйста, ознакомься со списком триггеров – это важно.

Триггерные темы:

- насилие в семье

- посттравматическое стрессовое расстройство

- панические атаки

- сложные отношения

- употребление психоактивных веществ и алкоголя

Если ты готов – начнём.

Плэйлист

Billie Eilish – Listen Before I Go

Black Eyed Peas —My Humps

Black Eyed Peas —Pump It

The Weeknd – Call Out My Name

Chase Atlantic – Swim

Kaleo – Way Down We Go

London Grammar – Wasting My Young Years

Halsey – Control

Cigarettes After Sex – Apocalypse

Tom Odell – Another Love

SYML – Where’s My Love

Chris Grey – LET THE WORLD BURN

Roxette – It Must Have Been Love

Selena Gomez – Slow Down

Kanye West —Runaway

Artbat – The Ocean

Sevdaliza – Human

Посвящается

тем, кто хоть раз чувствовал себя сломленным и искал безопасность там, где только мог – в тишине, в музыке… или в другом человеке.

Пролог

Мне было семь лет, когда я впервые научилась дышать очень тихо.

Так тихо, чтобы меня никто не услышал.

Я сидела в шкафу, прижав колени к груди и уткнувшись лбом в деревянную дверцу. Между створками оставалась узкая щель, через которую в комнату пробивалась полоска тусклого света.

В ушах тихо играла музыка.

Новый плеер лежал в кармане пижамы, а провод от наушников тянулся под футболку.

Из соседней комнаты снова доносились крики.

Мама.

Отец.

Я старалась не слушать слова.

Когда слушаешь – становится ещё страшнее.

Поэтому я просто считала вдохи.

Один.

Два.

Три.

Главное – дышать поверхностно. Тихо. Почти незаметно. Потому что если он услышит…

Я зажмурилась и сильнее обхватила руками колени.

В соседней комнате что-то с грохотом упало.

Мама вскрикнула.

Я прибавила звук в плеере.

Сердце забилось так громко, что мне показалось – его слышно во всём доме.

В шкафу было тесно и темно. Но почему-то именно здесь было безопаснее, чем где-либо ещё в этом доме.

Сейчас я мечтала только об одном – чтобы всё закончилось.

Чтобы они перестали кричать.

Чтобы мама перестала плакать.

Но сегодня даже музыка не помогала…что‑то было иначе.

Я не понимала почему, но внутри было ощущение, что сегодня случится что‑то плохое.

***

Я бежала.

Не понимала куда, но знала одно – возвращаться обратно нельзя.

Никогда.

– Ненавижу… ненавижу его… – шептала я, останавливаясь от боли в боку.

Щека горела огнём. Во рту стоял металлический вкус крови.

Меня снова вырвало. Я согнулась, пытаясь отдышаться.

По виску стекала кровь.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва удерживала рюкзак.

Что теперь делать?

Я вытерла рот рукавом толстовки и крепче перехватила сумку.

Я шла уже несколько часов. Пряталась за домами. Обходила камеры.

Лучше сдохну в канаве, чем вернусь к нему.

Когда впереди показалась трасса, я остановилась.

Небо было усыпано звёздами. Они казались слишком яркими. Или это просто у меня плыло перед глазами.

Снова накрыла тошнота и звёзды начали расплываться.

Я почувствовала, как ноги подкашиваются.

Мир наклонился.

Последнее, что я услышала перед тем, как всё погрузилось в темноту, был голос.

– Софи?

Я попыталась открыть глаза, но мир уже растворялся в темноте.

А потом… стало тихо.

Глава 1

София

– Да где же он?..

Звонок прозвучал, как сигнал тревоги. Я метнулась к дивану, который ночью притворялся кроватью, и, откинув одеяло, нащупала под простынёй телефон.

– Наконец-то.

Схватив его, я зажала трубку плечом и одновременно накинула рюкзак.

– Что тебе надо, Клифф? – бросила я, останавливаясь перед зеркалом.

– И тебе доброе утро, – протянул он. – Что мне надо? Я бы не отказался от суперспособности делать деньги из воздуха. Тогда мне не пришлось бы работать и ждать твою вечно опаздывающую задницу.

– М-м, звучит как план. Ты делаешь деньги из воздуха, я – из сарказма. Вместе откроем стартап.

– Он прогорит, потому что ты будешь приходить на совещания через час после их окончания.

Я фыркнула, расчёсывая короткие тёмно-русые пряди.

– Зато если бы ожидание было спортом, ты бы уже стал чемпионом. Золотая медаль, гимн, слёзы на пьедестале.

– Ты иногда меня так бесишь, Софи.

– Не ожидала.

– Что ты меня бесишь? – рассмеялся он.

– Нет. Я просто не ожидала, что ты скажешь слово «иногда».

Я улыбнулась своему отражению – в карих глазах плясали искры.

– Маленькая стерва.

– Прежде чем называть меня стервой, посмотри на свою бывшую. Вот где исчадье ада.

– Ой, перестань вспоминать мне Николь, она была горячей девчонкой.

– И с приветом.

– Одно другого не исключает, – философски заметил Клифф.

Я нашла ключи и победно подняла их вверх.

– Нашла! Если я исчезну, знай – меня победил хаос моей квартиры.

– Хаос давно победил, Софи. Ты просто живёшь на его территории.

– Не умничай, рыжий.

– Это природный дар.

Закатив глаза, я закинула ноутбук в сумку и проверила, висят ли на шее мониторные наушники – мой персональный щит от мира.

Захлопнув дверь и быстро сбежав по лестнице, я вновь подумала, что единственный плюс жизни на первом этаже – свобода побега. Несколько шагов – и ты уже на улице.

У обочины стоял старенький серый Nissan Kicks – краска чуть выгорела, на бампере царапина, но двигатель урчал уверенно, как верный пёс.

– Соскучился по мне? – с усмешкой спросила я, открывая пассажирскую дверь.

– Мы видимся так часто, что я даже не знал, что у меня есть возможность скучать, – ответил он, сбрасывая звонок и поворачиваясь ко мне. – Но да, салон без твоего вечного ворчания звучал подозрительно спокойно.

– Признайся, ты скучал по моему голосу.

– Нет. Я наслаждался тишиной.

Карие глаза – чуть светлее моих – смотрели насмешливо и тепло одновременно. Рыжие волосы, как всегда, в творческом беспорядке.

Я села, хлопнула дверцей и стукнула его по плечу.

– Ты меня обожаешь.

– Конечно. Так же, как и ты мой сарказм.

Машина мягко тронулась с места. Я потянулась к телефону.

– Сегодня моя очередь, – объявил он с победной интонацией.

– Чёрт. Только прошу…

– Не волнуйся, – перебил Клифф. – В этот раз никакой поп-музыки. Сегодня у меня другое настроение.

Он подключил телефон, и через секунду салон наполнился ритмом Black Eyed Peas. Бас мягко завибрировал под сиденьями, в машине стало чуть бодрее, чуть ярче.

– Неплохо. Но если включишь балладу о несчастной любви – выпрыгну на ходу.

– Ты не сделаешь этого.

– Сделаю.

– Нет.

– Проверим?

Друг промолчал, а я улыбнулась.

Победа за мной.

***

По дороге на работу мы, как обычно, заехали за кофе. Ради этого приходится чуть свернуть с привычного маршрута, пересечь невидимую границу «Полей» и подняться по гладкой, будто вылизанной ветром дороге на территорию «Элизиума».

Мы не виноваты, что в городе Вестер-Бей самый вкусный кофе варят именно там – густой, тёмный, с горьковатым ароматом какао и карамели, который на мгновение заставляет забыть, в каком месте ты живёшь.

Наш мегаполис почти ничем не отличался от других больших городов – стекло, бетон, рекламные голограммы и бесконечные потоки машин. Разве что названия районов сбивали приезжих с толку.

Но к этому быстро привыкаешь, когда каждый день видишь за горизонтом огромное поле, где колышется под ветром бледный цветок – асфодель.

Он растёт плотным ковром, словно призрак лета, и именно из-за него равнину прозвали «Полями Асфоделей».

Вестер-Бей расположен на холме, и город словно выстроен по закону притяжения – чем выше поднимаешься, тем легче дышится.

На самой вершине раскинулся богатый район – «Элизиум». Белоснежные фасады домов отражают солнце так ярко, что иногда кажется, будто они светятся изнутри. Улицы там широкие и тихие, воздух пахнет дорогими духами и свежескошенной травой. Люди улыбаются слишком правильно, слишком уверенно, будто уже родились победителями.

Спускаясь с вершины, попадаешь на равнину – сердце города. Здесь живёт большинство. Здесь шумно, многолюдно, здесь смеются, влюбляются, торгуются и спорят.

Кафе, кинотеатры, рынки, яркие вывески – жизнь кипит.

В самом центре «Полей» возвышается здание администрации, где заседает совет «Первых» – три семьи: Макалистеры, Филипс и Тилл. Потомки основателей. Хранители порядка. По крайней мере, так они себя называют.

Каждая семья отвечает за свою часть благоустройства, и все вместе они поддерживают идеальный фасад города.

А внизу, почти под холмом, там, куда солнце заглядывает редко и неохотно, начинается «Подземка».

Трейлерные парки, облупленные стены, ржавые лестницы, выбитые окна многоэтажек. Лес подступает вплотную, густой и тёмный, и по утрам оттуда тянет сыростью.

Здесь живут те, кто «не заслужил». Так, по крайней мере, говорит совет, ведь их главный принцип: «Каждый имеет то, что заслуживает».

Послушание. Учёба. Труд. И, возможно, однажды – дорога наверх.

Ложь.

Город построен на неравенстве так же прочно, как на бетоне. Те, кто родился в «Подземке», почти никогда не поднимаются выше «Полей». А те, кто живёт в «Элизиуме», делают всё, чтобы так и оставалось.

Вместо помощи – правила.

Вместо поддержки – проверки.

Вместо справедливости – красивые речи.

Иногда, стоя с бумажным стаканом кофе на ветреной улице «Элизиума», я смотрю вниз – на равнину и дальше, к тёмной кромке леса, где прячется «Подземка».

И понимаю: весь этот город пропитан лицемерием.

Но лично я не собираюсь гнить у подножия чужого холма.

Я уеду из Вестер-Бей, как только у меня появятся деньги, чтобы начать новую жизнь.

И поможет мне в этом «Царство Аида».

Глава 2

Ренальд

В приёмной пахло стерильностью и чем-то едва уловимо сладким – возможно, лавандой, призванной успокаивать тех, кто приходит сюда с расшатанными нервами. Я сидел напротив двери с матовым стеклом и пытался не строить догадок. По телефону врач сказал слишком мало. А я не из тех, кто додумывает недосказанное – особенно когда речь идёт о матери.

Когда меня пригласили в кабинет, я отметил, как ровно тикают часы на стене. Слишком громко. Слишком отчётливо.

– Здравствуйте, мистер Хенсон. Простите, что отвлёк вас от дел, но у меня хорошие новости. Такие вещи не обсуждают по телефону.

Только после этих слов я понял, что всё это время держал дыхание. Лёгкие наполнились воздухом медленно, осторожно.

– Рад это слышать, доктор, – ответил я, пожимая ему руку.

Он говорил спокойно, размеренно, как человек, привыкший сообщать хрупкие истины.

– Вы поступили правильно, отправив вашу мать к специалистам за границу. Сейчас я лишь поддерживаю её состояние. И должен сказать – прогресс очевиден. С момента возвращения домой ей становится лучше с каждым днём.

Я кивнул. Внутри что-то ослабло, будто туго затянутый узел наконец поддался.

– На последнем приёме она много рассказывала о вас и вашей сестре. Очень живо. О доме. О книгах. Даже о телешоу, которые её увлекли. Это уже совсем другой человек. Конечно, антидепрессанты сыграли свою роль, но ваше участие… – он чуть наклонил голову, – оно оказалось решающим. Теперь мы переводим её на курсовой приём препаратов. Больше прогулок, больше увлечений. Ей пора заново учиться жить.

Слова звучали обнадёживающе, но я привык мыслить иначе.

– Депрессия может вернуться? Панические атаки – в прежнем виде?

Он на секунду отвёл взгляд, подбирая формулировку.

– Никто не застрахован. Но сейчас у неё есть опора. Раньше её мир держался на муже и бизнесе… когда всё это рухнуло – она не справилась. – Он мягко сгладил паузу. – Теперь приоритеты другие. Я буду наблюдать её. Мы продолжим консультации. Думаю, всё получится.

Я поднялся.

– Спасибо, доктор. Я вас услышал.

Мы ещё обсудили схему терапии – названия препаратов, дозировки, возможные побочные эффекты. Я слушал внимательно, фиксируя каждую деталь. Если что-то и угрожало нашей семье, я предпочитал встречать это подготовленным.

***

На улице воздух показался холоднее, чем ожидалось. Я достал телефон – хотел сразу набрать сестре, поделиться новостями. И только тогда понял, что не говорил ей о визите к мистеру Дефору. Не хотелось снова поднимать тревогу, если всё оказалось хорошо.

Я убрал телефон в карман и направился к машине.

Звонок.

Незнакомый номер.

Я едва заметно поморщился и принял вызов.

– Слушаю.

– Здравствуйте, это Ренальд Хенсон?

– Верно. А вы?..

Голос был женский, чёткий, без интонаций.

– Я секретарь мистера Роуда. Он хотел бы пригласить вас на деловой ужин.

Я остановился. Имя прозвучало слишком весомо.

– Почему вы не связались с моим секретарём?

– Мы связались. Нам сообщили, что ваш график расписан на месяц вперёд. Однако мистер Роуд настаивает на встрече в ближайшее время.

Я продолжил идти к автомобилю, мысленно пролистывая расписание. Я не любил, когда на меня давили – даже если это делал человек масштаба Бенджамина Роуда.

– Почему такая срочность?

На том конце повисла короткая пауза.

– Вы знаете, кто такой мистер Роуд?

– Лично мы не представлены. Но я знаю, кто такой Бенджамин Роуд.

– Тогда, полагаю, вы сможете найти свободное окно в своём графике.

Холодная манера. Без просьбы. Только констатация.

– По какому вопросу владелец «RAS» хочет встретиться со мной?

И вот тут голос изменился едва заметно – стал тише, но отчётливее:

– Мистер Роуд хочет поговорить с вами о вашем отце.

Мир будто сузился до одной точки. Я не слышал этого слова – «отец» – в деловом контексте уже несколько лет. Оно существовало где-то в прошлом, в архиве, в закрытой папке.

Интересно.

Очень интересно.

Я посмотрел на часы.

– У меня есть окно сегодня в восемь вечера.

– Прекрасно. Я забронирую столик в «Garden» на двадцать ноль-ноль.

– Я буду.

Вызов завершился.

По дороге домой я набрал своего секретаря. Его оправдания звучали фоном – о перегруженном расписании, о «недостаточной конкретике запроса». Я слушал молча.

– Освободите вечер полностью, – сказал я наконец. – И перенесите завтрашние встречи на час позже.

Я подъехал к воротам дома, поставил машину на парковку и на пороге встретил Мию.

– Ты куда это собралась, снежинка? – спросил я, выходя из машины.

Она уже открыла рот, чтобы возмутиться, но я заметил, как уголок её губ дрогнул. Ей всё ещё нравилось это прозвище – просто она никогда в этом не признается.

По внешнему виду Мии я понимал, что ответ мне не понравится. Серебристое платье-мини, волосы уложены локонами, яркий макияж. Она выглядела взрослой. Слишком взрослой.

Да, мне точно не понравится ответ.

– Я тебе говорила, чтобы ты перестал меня так называть. Мне не пять лет, – сказала она, но голос звучал скорее по привычке, чем по-настоящему сердито. – И волосы уже давно стали темнее.

Я прищурился, внимательно глядя на неё.

– Угу. Прямо кардинальные изменения, – пробормотал я. – Всё равно снежинка.

Она фыркнула, но глаза на секунду смягчились.

– Я еду к Дексу. А потом в клуб.

Чёрт. Я так и знал.

– Говорить тебе, что я против, бессмысленно?

– Абсолютно, – спокойно ответила она и подошла ближе. – Но можешь сказать. Мне даже нравится, когда ты ворчишь.

Я вздохнул.

– Я знаю, что тебе не нравится наша дружба с Декстером.

– Он работает на меня. И по совместительству твой репетитор. Это уже повод для нервов.

– Он хорошо готовит меня к экзаменам. И не путает работу с личным. – Она подняла подбородок. – Я не маленькая.

Я на секунду задержал взгляд на её лице.

Для меня – всё ещё маленькая.

– Просто я знаю его уже несколько месяцев, – сказал я мягче. – И у него было достаточно девушек до тебя.

– Мы не пара, Рен. – Она чуть улыбнулась. – Мне скучно. С ним весело. И если станет не весело – я уйду. Ты же меня знаешь.

Да, знаю.

– У него хотя бы были постоянные девушки, – добавила она вдруг с хитрой улыбкой. – А вот тебя два раза с одной и той же не увидишь.

– Моя личная жизнь тебя не касается.

– Касается. Я же твоя сестра, – сказала она уже без насмешки. – Если ты будешь страдать, я первая это замечу.

Я усмехнулся.

– Не дождёшься.

К дому подъехала машина.

– Мама, кстати, ждёт тебя. Они с Саванной сделали твои любимые яблоки.

– Я не останусь.

– Новая сделка?

Я кивнул.

Она посмотрела на меня внимательнее.

– Только не загоняй себя, ладно? – тихо сказала она. – Ты не обязан всё тащить один.

Эти слова она произнесла почти шёпотом. Без пафоса. Просто как факт.

Я легко коснулся её плеча.

– Я справлюсь.

– Я знаю, – кивнула она. – Просто… не забывай, что мы тоже здесь.

Я заметил Декстера в машине и вернулся к привычной строгости.

– Смотри не вляпайся в историю.

– Это уж по твоей части, – улыбнулась она. – Ты же у нас герой.

– Два коктейля. Не больше.

– Да поняла я, папаша.

– Не называй меня так, засранка.

– Тогда не веди себя так.

Она попыталась дать мне подзатыльник, я увернулся, но в следующую секунду каблук впился мне в ногу.

– Чёрт! Ты совсем?

– Не называй девушку засранкой, если у неё есть холодное оружие.

– Я бы посмотрел, как ты им пользуешься.

– Вот папаша вернётся – потренируюсь, – сказала она, но в голосе прозвучала тень.

Я сразу это уловил.

– Эй. – Я стал серьёзнее. – Не будем о нём. У меня есть хорошая новость.

Когда я рассказал о маме, её глаза заблестели.

Напряжение медленно отпустило плечи.

– Ей правда лучше? – переспросила она, словно боялась поверить.

– Да.

Мия выдохнула и вдруг крепко обняла меня – быстро, почти резко, будто сама испугалась этого жеста.

– Я так рада, что она снова с нами, Рен.

Я обнял её в ответ.

– Я тоже.

И, конечно, добавил:

– Два коктейля.

– Невыносимый, – улыбнулась она.

Она направилась к машине.

– Снежинка.

Она обернулась с притворной злостью.

– Ну что ещё?

– Ты отлично выглядишь.

На этот раз она не стала спорить.

– Как и всегда, – сказала она мягче, чем раньше, и подмигнула.

Декстер подошёл, пожал мне руку. Я задержал его взгляд на секунду дольше обычного – без угрозы, но с ясным посланием. Он понял.

Проводив машину, я задержался на крыльце ещё на мгновение.

Она выросла.

Но для меня – всё равно снежинка.

И если придётся, я замёрзну сам, лишь бы её не коснулся холод.

***

В доме было тепло. Свет мягко ложился на стены, пахло корицей и запечёнными яблоками.

– Добрый вечер, мистер Хенсон, – встретила меня Саванна.

– Добрый, Саванна. Мама на кухне?

– Да. Мы ждали вас.

Я подошёл ближе и тихо спросил:

– Как она сегодня?

– Хорошо. Мы гуляли в парке, кормили уток. Были в книжном. Она даже помогала мне на кухне. Немного грустила… но это обычная грусть.

– Спасибо.

– Обо мне шепчетесь? – раздался знакомый голос.

Я обернулся.

Мама стояла в дверях кухни – живая, настоящая, с лёгкой улыбкой. И каждый раз, видя её такой, я не мог поверить, что два месяца назад она была лишь тенью.

Когда я узнал, что отец вывел все деньги и исчез, я помню только дорогу. Помню, как вернулся в Вестер-Бей. Помню дом, из которого выносили мебель за долги. Маму – на полу. Мию – рядом с ней.

В тот день не стало Ренальда Хенсона из «Элизиума».

Остался только Рен.

И у него была одна задача – вытащить свою семью из «Подземки».

Глава 3

София

Наверное, у каждого бывает это странное состояние – когда доехал до места назначения, но выходить не хочется. Ни домой. Ни на праздник. Ни туда, куда сам же и стремился. Просто сидишь в машине, смотришь перед собой и будто нажимаешь паузу.

Вот примерно это я испытывала сейчас, когда мы подъехали к клубу.

Неон вывески уже пульсировал розово-фиолетовым, отражаясь в лобовом стекле.

Я выключила музыку.

Тишина в машине стала почти давящей, и пальцы на секунду дрогнули.

– Мне лень, – уверенно сказала я, откинувшись на сиденье.

– Хочешь, постою за пультом сегодня? – тут же предложил Клифф.

Я резко повернулась к нему.

– Правда?

Он выдержал паузу, глядя на меня с нарочито серьёзным лицом.

– Конечно же, нет.

– Вот же…

– У меня у самого полно работы, – продолжил он, довольно усмехнувшись. – Вести программу, разогревать толпу, следить вместе с Холли за залом… Я, между прочим, человек-оркестр.

– Человек-катастрофа, – поправила я.

– Эй.

– Ладно, ладно. Но серьёзно, как у тебя получается делать столько дел одновременно?

Он пожал плечами.

– Прокачанный персонаж. Второй год здесь. Плюс бонус к выносливости и +20 к харизме.

– А к ответственности минус сколько?

– Очень смешно.

Я скрестила руки.

– Забыл, как в тот раз драка началась из-за девчонки в костюме зайки?

Клифф мечтательно вздохнул.

– Люблю костюмированные вечеринки. Девчонок почему-то всегда тянет надеть что-нибудь максимально…развратное.