Пока у мира есть мы

Я рванулась вверх, пытаясь встать и воспользоваться теми несколькими секундами, пока гвардейцы сомкнулись вокруг королевы и её сына, закрывая их от возможных стрел. Не успела: чья-то ладонь с такой силой вдавила меня обратно в плаху, что перед глазами вспыхнули искры.

— Лежать! — рявкнул гвардеец мне прямо в ухо.

Я зашипела, пытаясь вывернуться, но меня только сильнее пригнули вниз, так что щёку снова обожгло шершавым деревом.

— Казнить её! Быстрее! — сорвался в визг голос королевы. — Немедленно!

И в тот же миг воздух снова рассёк свист. Я даже не успела понять, откуда прилетел выстрел, рука, державшая меня за затылок, вдруг ослабла, на мою шею брызнуло горячим. Гвардеец надломленно выдохнул, пошатнулся и рухнул прямо передо мной, так тяжело, что помост вздрогнул. Из его горла торчала стрела.

Я застыла только на долю секунды, а потом вскочила. Колени подогнулись, в голове зашумело от боли и слабости, но я всё-таки поднялась на ноги. Мир качнулся, площадь на мгновение поплыла перед глазами — белый камень, золото доспехов, кричащая толпа, тёмные пятна крови на помосте, королева, отступающая назад под прикрытием гвардии.

Бежать. Нужно было понять только одно — куда. Где мои люди, откуда пришла помощь, кто, чёрт возьми, решил ослушаться прямого приказа и всё-таки сунулся на площадь.

Я резко обернулась к улицам, ведущим со стороны Нижнего города, и увидела их. Сначала — просто движение в толпе: люди в темных одеждах. Потом ещё и ещё. Они выходили из переулков, стекались с боковых улиц, оттесняли народ к стенам, поднимались на ступени домов, занимали крыши и балконы. Мои люди. Те, кому я приказала не вмешиваться. Те, кто всё равно пришёл за мной.

Но впереди них шёл не Джо.

Я замерла.

Мужчина двигался через площадь так, будто всё происходящее его совершенно не касалось, будто это не на него сейчас были направлены десятки клинков, не над ним кричала толпа и не в него целились лучники на башнях. Он шёл медленно, почти лениво, и в этой ленивой неторопливости было больше угрозы, чем в любом боевом кличе.

— Я приказываю немедленно прекратить этот фарс! — его голос ударил по площади чисто и звонко, перекрывая гул толпы. — Меня зовут Дэрек Фойверс. Арсам окружён. И я советую вам, королева, склонить голову, пока вам ещё есть чем это сделать.

Дэрек Фойверс — имя, которое на юге Луны произносили как проклятие и как молитву одновременно, имя, за которым тянулись восстания, мятежи, вырезанные гарнизоны и сорванные коронации. Принц-бастард Тулейхии, старший сын короля Луны, человек, которому однажды почти удалось свергнуть собственного отца. И человек, который сейчас вёл моих людей.

Он подошёл ближе, и я наконец увидела его лицо — слишком красивое для того, кем он был. Слегка смуглая кожа, высокие скулы, будто вырезанные ножом, каштановые волосы, растрёпанные ветром ровно настолько, чтобы это выглядело небрежно, а не неряшливо. Чёрный плащ развевался за спиной, серебряные доспехи под ним блестели на солнце, но сильнее всего били по зрению его глаза — один серо-синий, второй янтарный. Гетерохромия делала его лицо почти нереальным, будто боги Луны и Солнца не смогли договориться, кому он принадлежит, и в итоге просто разорвали его взгляд пополам.

Он остановился посреди площади, чуть склонив голову набок, и с лёгким раздражением убрал с лица прядь волос, словно пришёл не на казнь, а на скучную встречу, которую хотел закончить как можно быстрее.

— Выметайся вон, бастард! — закричала королева, прячась за плотным кольцом из гвардейцев. — Ты не имеешь права ступать на землю Солнца!

Принц улыбнулся почти ласково, и от этой улыбки у меня по спине прошёл холод.

— Посмотрите вокруг, ваше величество, — произнёс он. — Просто посмотрите.

Я посмотрела вместе с ней. На крыши, на балконы, на соседние улицы, на края площади, где ещё секунду назад стояли только горожане. Теперь везде были его люди. Среди толпы двигались воины в серебряных доспехах и голубых плащах, с лунными знаками на наплечниках; они уже заняли подходы к площади, перекрыли боковые улицы, рассредоточились по крышам, взяли под прицел башни и королевский помост. Их было слишком много — гораздо больше, чем должно было быть у одного бастарда, пусть даже такого, как Дэрек Фойверс. Арсам действительно был окружён. И самое страшное заключалось не в том, что на площадь пришёл лунный принц с армией, а в том, что мои люди шли за ним.

Я почувствовала, как внутри всё медленно леденеет, потому что это значило только одно: пока я гнила в темнице и стояла на коленях, в Нижнем городе что-то изменилось. Изменилось без меня.

Дэрек тем временем неспешно поднялся по ступеням к помосту. Ни один гвардеец не двинулся ему навстречу; они стояли плотным кольцом вокруг королевы, но я видела, как дрожат их пальцы на древках копий, как лучники на башнях мечутся взглядами между ним, королевой и голубыми плащами на крышах, как толпа на площади будто перестала дышать.

Дэрек остановился в нескольких шагах от помоста, поднял голову и посмотрел на королеву так, будто это она стояла перед ним на коленях, а не я.

— Полагаю, теперь вы готовы выслушать мои условия, — произнёс он.

Королева побледнела.

— Ты врываешься в мою столицу со своей крошечной армией и смеешь говорить мне об условиях?

— Не с армией, — мягко поправил он. — С аргументами.

Его губы дрогнули в почти незаметной улыбке. Я впервые видела мужчину, который мог произнести такое посреди площади, полной гвардейцев, и сделать это не бравадой, а почти ленивым замечанием, словно ему действительно было скучно объяснять очевидное.

— Вы собирались казнить женщину, которую я намерен забрать, — продолжил он. — Это уже само по себе достаточно оскорбительно. Но я готов закрыть глаза на дурной вкус вашей казни, если вы проявите благоразумие и начнёте слушать.

Королева сжала пальцы на подлокотнике трона так сильно, что побелели костяшки.

— Ты не в том положении, бастард, чтобы диктовать мне хоть что-то.

Дэрек склонил голову набок, будто раздумывал, стоит ли вообще удостаивать её ответом, а потом всё-таки ответил:

— Ошибаетесь. Это вы не в том положении, чтобы мне отказывать.

Он поднял руку, будто отмахивался от надоедливой мухи, и указал куда-то за спину королевы.

— На южных воротах мои люди. На северных — тоже. Ваши склады с зерном уже заняты, западная башня снята с караула, а в порту стоят три моих корабля. Лучники на крышах держат под прицелом каждого второго человека на этой площади, и если я сейчас щёлкну пальцами, Арсам захлебнётся в крови раньше, чем ваш палач успеет поднять топор.

Он опустил руку и улыбнулся — спокойно, ласково.

— Поэтому да. Я буду диктовать.

На площади повисла тишина. Даже ветер будто стих.

Дэрек перевёл взгляд на меня всего на секунду. Его разноцветные глаза — серо-синий и янтарный — скользнули по моим разбитым губам, по крови на лице, по верёвкам, впившимся в запястья. Что-то в его лице едва заметно изменилось: ленца исчезла, уступив место чему-то более тихому и гораздо более опасному. Потом он снова посмотрел на королеву.

— Итак, начнём с простого, — сказал он. — Иса Ревейн уходит со мной. И если хотя бы один из ваших золотых псов ещё раз к ней прикоснётся, я лично прикажу снять с городских стен столько трупов, что вам придётся расширять кладбища.

У меня в груди что-то дёрнулось.

Королева вскинулась.

— Она преступница. Она…

— Она, — перебил Дэрек, и голос его остался всё таким же ровным, — не ваша.

Эти два слова прозвучали так спокойно, что стали страшнее крика. Внутри меня появилось ощущение, будто он уже вычеркнул все остальные права на меня и оставил только своё. Я стиснула зубы. Ублюдок.

— Дальше, — продолжил он, будто не заметил, как у меня дрогнули пальцы. — Я получаю лучший дом в Арсаме. С внутренним двором, конюшнями и охраной.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула королева.

— Безусловно. Но это не мешает мне быть правым.

Он медленно прошёлся взглядом по её гвардейцам, и я почти физически почувствовала, как каждый из них напрягся под этим взглядом.

— И дома рядом для моих людей, — добавил он. — Они будут жить рядом со мной, под моей защитой, на моей земле.

Он говорил так, будто речь шла не о жилье, а о захваченной территории. И, наверное, так оно и было.

— Мне нужны постоянные люди при дворе, — продолжил Дэрек. — Те, через кого я смогу связываться с вами в любое время дня и ночи. Если мне понадобится передать вам условие, приказ или напоминание, это будет сделано немедленно.

— Приказ? — королева почти задохнулась от ярости.

— Да, — спокойно сказал он. — Именно так это и будет звучать, пока мы с вами не придём к взаимопониманию.

Его голос был ровным, но в нём было что-то такое, от чего у меня под кожей шёл холод. Уверенность мужчины, который уже видел, как всё это будет, и просто зачитывал королеве список неизбежного.

— Пока между нами не установится понимание, я оставляю за собой право выдвигать новые условия тогда, когда сочту нужным, — продолжил он. — А вы оставляете за собой удовольствие их выполнять. И не думайте, будто сможете переждать бурю, спрятавшись за стенами замка.

На слове «бурю» его рот чуть дрогнул. Он наслаждался этим — самим фактом, что может стоять здесь, в центре вражеской столицы, и перекраивать правила под себя.

— Дальше, — сказал Дэрек. — Ваши гвардейцы будут подчиняться моим приказам в пределах города, если я сочту это необходимым. Если я велю открыть ворота — они откроют. Если велю отойти — они отойдут. Если прикажу не трогать человека, значит, ни один золотой пёс не посмеет даже косо на него посмотреть.

По рядам гвардейцев прокатился возмущённый ропот. Дэрек повернул голову в их сторону и ропот стих. Вот так просто. У меня по спине снова прошёл холодок, потому что он не повышал голос, не угрожал, не обнажал клинок, но даже воздух вокруг него в такие секунды менялся — сгущался, как перед грозой. И люди это чувствовали. Все до одного.

— Вы просите невозможного, — процедила королева.

— Нет, — ответил он. — Я прошу именно то, что мне нужно.

И тут его взгляд скользнул по рядам советников, сбившихся у трона в кучку перепуганных птиц. Я уже знала, что прозвучит дальше, но всё равно напряглась.

— Я хочу место в королевском совете, — сказал Дэрек. — Полноценное место. Если я собираюсь удерживать этот город от войны, я хочу сидеть там, где эту войну обычно начинают.

Советники побледнели. Один из них даже шагнул вперёд, будто собирался возмутиться, но Дэрек посмотрел на него так, что тот тут же передумал.

— Иса тоже войдёт в совет, — добавил он.

Я резко подняла голову.

— Нет, — выдохнула королева.

— Да.

Он даже не посмотрел на меня, когда произносил это, будто вопрос был давно решён, будто моё место уже стояло у стола, и весь мир просто ещё не успел с этим смириться.

— Иса будет сидеть рядом со мной, — спокойно сказал он. — С правом голоса, с титулом и с возможностью влиять на всё, что касается Нижнего города. Если вы хотите мира, вы начнёте признавать тех, кто этот мир удерживает. Если нет… — он слегка пожал плечом. — Что ж. Войны я люблю даже больше переговоров.

Толпа зашумела. Я смотрела на него, не моргая. Он что, действительно только что вбросил моё имя в сердце двора так, будто имел на это право? Будто мог просто взять и поставить меня рядом с собой, не спросив, хочу ли я этого? Будто всё уже решено? Я бы, наверное, возненавидела его за это чуть сильнее, если бы он не выглядел в эту секунду настолько чудовищно красивым. Невыносимо. Ублюдочно. Опасно. Он стоял посреди площади, окружённый моими людьми и своей армией, и говорил о моём месте в совете королевства так, будто уже делил со мной власть, которую ещё даже не отнял.

— И последнее, — сказал Дэрек.

На этот раз он сделал шаг к помосту. Всего один. Но гвардейцы тут же напряглись, а королева инстинктивно отшатнулась глубже в кольцо охраны.

Его улыбка стала тоньше. Хищнее.

— Неприкосновенность, — произнёс он. — Для меня. Для моих людей. И для тех, кого я назову своими. Ни один гвардеец, ни один судья, ни один советник не посмеет их тронуть без моего ведома. Если вы решите проверить границы этого условия, я с удовольствием покажу вам, насколько плохо заканчиваются подобные проверки.

Он помолчал, а потом добавил — негромко, почти интимно, но так, что я почувствовала, как по затылку поползли мурашки:

— Иса входит в этот список первой.

У меня перехватило дыхание. На мгновение я забыла о верёвках, о плахе, о крови на лице, о толпе, о королеве — забыла вообще обо всём, кроме его голоса. Потому что он произнёс это так, будто не объявлял политическое условие, а ставил метку.

Королева побледнела ещё сильнее.

— Ты смеешь предъявлять права на мою подданную? — прошипела она.

Дэрек улыбнулся — на этот раз медленно, с наслаждением.

— Вашу? — переспросил он. — Не смешите меня.

И только теперь он наконец посмотрел прямо на меня. Не мимо, не вскользь, не так, как смотрят на полезную фигуру на доске, прямо. В его разноцветных глазах вспыхнуло что-то настолько невыносимо уверенное, будто он уже знал, что я никуда от него не денусь, будто пришёл сюда не спасать меня, а забирать.

— Развяжите её, — сказал он, не отводя от меня взгляда.

Не приказал королеве. Не попросил. Просто произнёс это в пространство и все на площади вдруг поняли, что ослушаться будет куда страшнее, чем подчиниться.

Глава 5

Несколько гвардейцев переглянулись. Никто не двинулся.

Королева поднялась с трона так резко, что тяжёлое платье зашуршало по ступеням.

— Не сметь, — отчеканила она. — Она убийца наследного принца.

— Пока что, — спокойно ответил Дэрек, — она женщина, которую вы собирались казнить без суда.

— Суд уже состоялся.

— Нет.

Он сделал один шаг вперёд. Всего один. Но десятки лучников на крышах словно одновременно сдвинулись следом. В толпе зашевелились люди Нижнего Яруса. На соседних улицах послышался лязг оружия.

Дэрек остановился.

— Суд, — произнёс он негромко, — предполагает доказательства. А не истерику матери, только что потерявшей сына.

По площади прошёл тяжёлый вдох. Королева побледнела.

— Следи за языком.

— Тогда следите за законом.

Она стиснула зубы.

— Эта женщина находилась рядом с моим сыном.

— Да.

— Её поймали на месте преступления.

— Да.

— Она призналась, что следила за ним.

— И это всё ещё не делает её убийцей.

Тишина. Даже толпа словно перестала дышать. Дэрек повернул голову к телу принца.

— Его убили выстрелом из лука.

Он говорил спокойно. Почти лениво. Но каждое слово звучало так, будто вбивало гвоздь.

— Насколько мне известно, леди Иса Ревейн не умеет выпускать стрелы на расстоянии двух шагов, да и тем более с пустыми руками.

Несколько человек в толпе нервно переглянулись.

— Более того, — продолжил он, — ваши собственные гвардейцы не видели убийцу. Они увидели только женщину, оказавшуюся рядом.

Он слегка пожал плечом.

— Этого достаточно, чтобы начать расследование, не казнь.

Королева молчала. Я впервые увидела, что ей действительно нечего ответить. Она знала. Знала, что он прав. И ненавидела его именно за это.

Дэрек перевёл взгляд на мои связанные руки.

— Последний раз повторяю, развяжите её.

— Нет, — резко сказала королева. — Она останется там, где стоит.

Дэрек чуть склонил голову, будто не сразу расслышал. Потом медленно улыбнулся. Не широко. Только одним уголком рта.

— Вот как, — произнёс он мягко. — Значит, вы всё ещё не поняли.

Он выдержал короткую паузу, скользнул взглядом по верёвкам, впившимся в мои запястья, по окровавленной рубашке, по тёмным пятнам на деревянном настиле у моих коленей и только потом снова посмотрел на королеву.

— Что ж, — сказал он. — Тогда я развяжу её сам.

Гвардейцы мгновенно напряглись. Несколько копий опустились ниже, один из лучников на башне вскинул лук, советники за спиной королевы зашевелились, как вспугнутая стая крыс. Дэрек уже шёл к помосту, медленно, будто поднимался не на эшафот, а на террасу собственного дома, где его ждёт наскучивший ужин.

Я смотрела на него и не могла заставить себя отвести взгляд. Слишком спокойный. Слишком уверенный. Слишком красивый для человека, который только что окружил столицу и объявил королеве свои условия, будто диктовал слугам список покупок. Солнце скользнуло по серебру его доспехов, по плащу, по высоким скулам. Волосы, растрёпанные ветром, падали ему на лоб, и он небрежно убрал одну прядь назад тем самым движением, от которого почему-то хотелось ударить его просто за самоуверенность.

Он поднялся на помост. Гвардейцы тут же сомкнулись плотнее.

— Ещё шаг, и я прикажу стрелять, — процедила королева.

Дэрек даже не посмотрел на неё.

— Прикажите, — отозвался он.

Он остановился прямо передо мной. Теперь между нами оставалось меньше шага.

Я вдруг слишком остро почувствовала собственный вид: кровь на лице, липкие от пота волосы, руки, стянутые за спиной, дрожь в избитом теле. Ненавижу это ощущение. Ненавижу, когда кто-то видит меня слабой. Ненавижу ещё больше, когда этот кто-то смотрит так спокойно, будто моя слабость не делает меня жалкой, а только подтверждает то, что он и без того знал.

Дэрек молчал. Просто смотрел.

Его взгляд скользнул по моему лицу медленно, без стыда, без суеты, задержался на разбитой губе, на крови у виска, на синяке, который, наверное, уже проступал на шее после пальцев Джо. И от этого взгляда мне стало не по себе куда сильнее, чем от десятков глаз толпы.

— Вид у тебя отвратительный, — сказал он наконец.

— А ты, — хрипло ответила я, — очень вовремя решил явиться, чтобы сообщить мне об этом.

Уголок его рта дёрнулся.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Значит, язык тебе ещё не отрезали.

— Разочарован?

— Скорее успокоен.

Он сделал ещё полшага, и я почувствовала его запах — холодный воздух, сталь, маслянистые духи и что-то ещё, едва уловимое, тёплое, чужое. Что-то опасно мужское, от чего в голове вдруг стало совсем неуместно пусто.

Я тут же разозлилась на себя за это.

— Если ты сейчас собираешься произнести ещё одну эффектную фразу, — процедила я, — то можешь проваливать.

Его взгляд опустился к моим рукам. Потом снова поднялся к лицу.

— Ты правда решила, что я пришёл смотреть?

— Я пока ничего не решила. Кто ты такой, чтобы вообще сюда приходить?

Вот теперь он улыбнулся по-настоящему. И от этой живой улыбки мне стало ещё тревожнее, потому что она неожиданно смягчила жёсткие линии его лица ровно настолько, чтобы он стал не безопаснее, а опаснее вдвойне.

— Это, Иса, — сказал он тихо, — единственный умный вопрос, который прозвучал здесь сегодня.

Я застыла. Он знает моё имя. Конечно, знает. Он только что включил меня в список своих требований перед всей столицей. И всё же услышать собственное имя от него оказалось… странно. Словно он уже примерял его на вкус.

Я вскинула подбородок.

— А ты, значит, Дэрек Фойверс, — сказала я, не отводя взгляда. — Тот самый бастард, который решил, что может прийти в мой город, поднять моих людей и объявить это спасением.

На секунду что-то в его лице изменилось. Почти незаметно, но я увидела.

— Твои люди? — переспросил он негромко.

— Не прикидывайся дураком.

— Я бы не посмел. — Его взгляд снова скользнул по моему лицу. — Особенно после того, как ты в таком виде всё ещё пытаешься рычать на меня.

— А ты в таком виде всё ещё пытаешься мне понравиться.

Он тихо усмехнулся.

Вот теперь я точно поняла, что где-то очень глубоко внутри мне стоило бы начать бояться сильнее. Потому что мужчины с таким смехом не обижаются на уколы. Они просто запоминают их, а потом возвращают в самый неудобный момент.

— Понравиться тебе? — переспросил он почти ласково. — Нет. Это было бы слишком просто.

Он протянул руку. Я дёрнулась прежде, чем успела подумать. Совсем немного, только плечами, только инстинктивно, но он заметил. Конечно заметил. Его взгляд на мгновение стал внимательнее. Жёстче.

— Не дёргайся, — сказал он тихо. — Я и так зол.

Я замерла. От этих слов по спине пробежал холодок.

Не от угрозы даже. От того, как спокойно он это произнёс. Я сглотнула и тут же возненавидела себя за этот звук.

Дэрек поднял руку к моему лицу.

Я уже приготовилась отбить её, вцепиться зубами, ударить головой, сделать хоть что-нибудь, лишь бы не позволить ему касаться меня так, будто он имеет на это право, — но вместо этого его пальцы всего лишь осторожно убрали прядь волос, прилипшую к моей щеке от крови.

Осторожно.

Слишком осторожно для человека, который только что пригрозил королеве бойней.

Я резко втянула воздух.

— Не смотри на меня так, — процедила я.

— Как?

— Будто уже решил, что со мной делать.

Он наклонился чуть ближе.

Настолько, что теперь я чувствовала тепло его тела сквозь собственную дрожь и видела, как солнечный свет цепляется за ресницы над этим невозможным янтарным глазом.

— Я не могу решить ничего подобного, Иса, — сказал он очень тихо. — Но могу решт, что делать с теми, кто посмел довести тебя до такого состояния.

Сердце у меня на секунду сбилось.Только на секунду. Потом я разозлилась ещё сильнее.

— Какая трогательная забота, — прошептала я. — Обычно мужчины начинают с цветов, а не с захвата столицы.

— Цветы завянут, — ответил он, уже опуская руку к верёвкам на моих запястьях. — А вот страх, который я сегодня подарю этим людям, запомнится надолго.

Он вытащил из-за пояса нож. Лезвие будто само прыгнуло ему в ладонь.

Я невольно проследила за этим движением — и тут же поняла, почему в рассказах о нём было столько крови. Он двигался не как человек, который умеет драться. Он двигался как человек, для которого клинок — продолжение мысли.

Лезвие скользнуло по верёвке. Одно движение — и она лопнула.

Руки обожгло болью, когда кровь хлынула обратно в затёкшие пальцы. Я едва не зашипела, но удержалась. Только дёрнула плечами, пытаясь вернуть им чувствительность.

— Можешь стоять? — спросил он.

— Я похожа на ту, кого нужно спрашивать?

— Ну да.

— Тогда считай, что это временно.

Улыбка снова скользнула по его губам.

— Вот теперь я почти спокоен.

Я медленно поднялась на ноги. Колени тут же отозвались болью, мир качнулся, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не пошатнуться при нём. Последнее, чего я хотела, — рухнуть прямо Дэреку в руки на глазах у всей площади, как какая-нибудь обморочная идиотка из дворцовых баллад.

Но, видимо, моё тело решило, что с него хватит.

Потому что стоило мне полностью выпрямиться, как под рёбрами прострелило так резко, что я невольно качнулась вперёд.

Его горячая, уверенная ладонь тут же легла мне на талию. Я вскинула голову так резко, что перед глазами потемнело.

— Руки убери, — прошипела я.

Дэрек даже не подумал отстраниться.

Наоборот — пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, ровно настолько, чтобы удержать меня в вертикальном положении и одновременно вывести из себя окончательно.

— Убери, — повторила я, глядя ему прямо в лицо.

— Упадёшь.

— Не твоё дело.

— Ошибаешься.

Он сказал это так тихо, что услышала, кажется, только я.

А потом наклонился к самому моему уху и добавил:

— С той секунды, как я увидел тебя на коленях, это стало очень даже моим делом.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Ты самоуверенный ублюдок, — выдохнула я.

— Да, — спокойно согласился он. — Но, к твоему счастью, сегодня это очень полезное качество.

И только после этого он наконец выпрямился, не убирая руки с моей талии, и посмотрел на площадь так, будто уже собирался решать следующую проблему.

— Убери от неё руки, — процедила королева.

Дэрек даже не посмотрел в её сторону.

— Ваш сын уже получил мои условия, — произнёс он, глядя на меня. — Если он не счёл нужным передать их вам, это, безусловно, семейная проблема. Но не моя.

— Если ты пытаешься произвести впечатление, — прошипела я, — то момент выбран отвратительно.

— Если бы я пытался произвести на тебя впечатление, Иса, — тихо ответил он, — ты бы сейчас думала совсем о другом.

У меня на секунду сбилось дыхание.

Ненавижу.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но королева заговорила раньше.

— Что всё это значит? — её голос дрожал от ярости. — Почему мои люди видят на эшафоте не преступницу, а… это?

Дэрек наконец оторвал от меня взгляд.

Медленно повернулся к королеве, не убирая руки с моей талии, будто делал это нарочно. Будто хотел, чтобы она увидела — я стою рядом с ним, а не на коленях у плахи.

— Это значит, — сказал он, — что вы только что едва не казнили женщину, которую я не позволю вам тронуть.